Часть 18. Удар
Судья: Рассматривается гражданское дело об опеке над Алев Унал: истец Кывылджим Арслан Унал, ответчик Абдулла Унал.
Пожалуйста, доложите о явке участников процесса.
Секретарь по очереди огласил участников процесса, перечислив каждого по именам.
После того, как судья разъяснил процессуальные права участникам, он предоставил слово адвокату истца.
Кенан Бей изложил суду требования их стороны, подробно остановившись на вскрывшихся фактах о халатности господина Абдуллы.
Кен: Таким образом, господин судья, мы заявляем о несостоятельности господина Абдуллы Унала в качестве законного опекуна Алев Унал ввиду невозможности обеспечить с его стороны должный уход ребенку.
Учитывая то, что родная тетя и бабушка девочки с самого начала были готовы взять на себя эту ответственность, наше требование состоит в единоличной опеке над ребенком.
Судья: Вы приложили к делу доказательства инцидента, при котором ребенок подвергался риску нанесения вреда здоровью. Я изучил эти доказательства. Есть ли у вас еще что-то, что вы готовы предъявить суду?
Кен: Господин судья, у нас есть свидетель, которому я хотел бы задать несколько вопросов. Госпожа Мерьем Явуз.
Судья: Прошу выйти госпожу Мерьем Явуз для дачи показаний.
Мери заняла свое место в центре зала заседания, и после того, как дала обещание говорить только правду, посмотрела на Кывылджим.
Это был ее первый раз на подобном мероприятии, и она сильно нервничала.
Кывылджим моргнула ей и слегка улыбнулась уголками губ в знак поддержки.
Судья: Адвокат, пожалуйста, даю вам слово.
Кен: Госпожа Мерьем, вы с самого начала являлись свидетелем того инцидента, в котором была замешана нанятая господином Абдуллой няня для ребенка. Расскажите нам, что, по-вашему, произошло. С самого начала.
М: Эмм... честно говоря, я думаю, что нужно начать рассказ с событий, которые произошли чуть раньше, - ее лицо залилось краской, после чего она сделала глубокий вдох и продолжила. - Практически сразу после похорон моей двоюродной сестры, матери девочки... господин Абдулла забрал ребенка в свой дом, в котором планировал растить ее.
Кен: Правильно ли я понимаю, госпожа Мери, что господин Унал планировал растить ребенка в доме, который обустроил некоторое время назад, состоя в любовных отношениях с матерью ребенка? То есть не в своем доме, где проживают его жена и дети.
М: Насколько мне известно, господин Абдулла планировал разводиться с женой. Поэтому он привез ребенка в другой дом и нанял для нее няню, которая должна была ухаживать за девочкой.
Мери, сама того не желая, задела больное место Госпожи Пембе, которая сидела с выражением гнева на лице.
Она была готова провалиться сквозь землю от этого позора, через который ей приходилось пройти из-за этого семейства Арслан, свалившегося на ее голову два года назад.
Кенан бей продолжал задавать свои вопросы, подводя Мери и суд к тому, что Абдулла не способен принимать верные решения для обеспечения безопасности ребенка ввиду отсутствия должного опыта.
После пятнадцати минут ее выступления он задал свой последний вопрос.
Кен: Правильно ли я понимаю, госпожа Мерьем, что после инцидента с няней Абдулла Унал решил обратиться за помощью к своей жене, которая могла бы ему помочь с уходом за ребенком? И практически сразу после этого нанял вас в качестве новой няни? Мне хотелось бы услышать ответ, какое, по вашему мнению, количество времени отец проводит с дочерью в силу своего плотного рабочего графика.
Мери ответила на последний вопрос, и, судя по выражению лица Кенан Бея, он был доволен ею.
У адвоката другой стороны не нашлось вопросов к Мери, поэтому она с огромным облегчением заняла свое прежнее место в зале с чувством выполненного долга.
Кен: Господин судья, у нас есть еще один свидетель. Омер Унал, родной брат господина Абдуллы Унала.
Судья: Прошу.
Омер занял свое место как свидетеля и теплым взглядом посмотрел на жену. Она показалась ему более бодрой, нежели перед заседанием, и он с облегчением подумал, что они движутся в правильном направлении.
Кен: Господин Омер, вы вместе с братом управляете крупным холдингом. Пожалуйста, расскажите о характере работы господина Абдуллы, и насколько характер этой работы позволяет ухаживать за грудным ребенком.
О: Мой брат проводит весь свой день на работе, и так было всегда. Решать деловые вопросы и управлять - это его стиль жизни, который вряд ли когда-нибудь изменится. Именно поэтому он и обратился к услугам няни. У него самого на уход нет возможностей.
Кен: Мне хотелось бы затронуть прошлый опыт господина Абдуллы, который является отцом троих детей. Какое участие он принимал в их воспитании?
Омер перевел взгляд на своего брата, который угрюмо смотрел на него исподлобья, извергая в пространство немое возмущение. Все, что сейчас происходило, было крайне болезненным для него. Очередной поступок Омера заставил его лишний раз убедиться в правильности решения, которое он принял несколько дней назад.
О: Мой брат участвовал в воспитании детей, когда они стали взрослыми. Что касается ухода и обеспечения жизнедеятельности, а также времяпрепровождения, эти задачи всегда решала его жена.
Кен: Благодарю. Господин Омер, теперь я хотел бы задать вам пару вопросов о семье вашей жены Кывылджим Арслан Унал.
Еще некоторое время Омер отвечал на вопросы Кенан Бея, после чего судья передал слово адвокату Абдуллы. Вопреки ожиданиям Омера и Кенан бея, господин Метин встал со своего места и вышел в центр зала, изъявляя желание задать вопросы свидетелю.
После недолгой паузы и разрешения судьи он приступил к своей задаче.
Мет: Господин Унал, насколько мне известно, вы на данный момент являетесь мужем госпожи Кывылджим, и в случае, если опека перейдет к ней, вы планируете вместе воспитывать ребенка, обеспечивая ему полноценную семью?
О: Да, это так.
Мет: Господин Унал... правда ли то, что вы ранее уже заключали брак с госпожой Арслан, который продлился несколько месяцев в прошлом году, после чего последовал развод?
О: Да, но какое отношение это имеет к делу?
Мет: Сейчас я поясню. Правда ли то, что вы второй раз заключили брак с госпожой Арслан и вновь спустя несколько месяцев подали на развод?
Кен: Протестую, Ваша Честь! Данные вопросы никак не связаны с рассматриваемым делом.
Мет: Ваша честь, данные вопросы напрямую связаны с делом, и сейчас я это покажу, если вы позволите мне продолжить.
Судья: Пожалуйста, продолжайте, - после короткой паузы произнес судья.
Мет: Господин Омер, прошу ответить на ранее заданный вопрос.
О: Да, это так. Некоторое время назад мы начали бракоразводный процесс, но быстро решили все наши разногласия, и закрыли этот вопрос раз и навсегда.
Мет: Таким образом, вы хотите сказать, что ваш брак с госпожой Кывылджим - не формальный? Разве вы не договорились о том, чтобы не разводиться ради выигрыша в этом процессе?
Кывылджим начала сильно нервничать от вопросов Метин бея, в моменте осознавая, что есть что-то, к чему он ведет.
Она сложила в замок вспотевшие ладони, которые стали ледяными, и во все глаза смотрела на мужа, который в данный момент сражался за них, тщательно подбирая слова.
О: Нет, господин адвокат, это не так. Наши разногласия с женой и решение приостановить бракоразводный процесс никак не связаны с делом об опеке.
Мет: Таким образом вы утверждаете, что ваш брак - настоящий?
О: Да, это так. Наш брак - настоящий.
Мех: Хорошо, - удовлетворенно кивнул господин Метин, - тогда позвольте предъявить суду некоторые материалы, которые прольют свет на эту историю.
Он подошел к своему столу и достал флешку, направляясь с ней к секретарю.
Мех: Прошу вас приобщить к делу эту запись, которая явно демонстрирует нам иные намерения истца и свидетеля, нежели те, о которых утверждает господин Унал.
Омер и Кывылджим быстро переглянулись, теряясь в догадках, что происходит.
Ее сердцебиение участилось от ожидания и неизвестности, через которую они проходили.
Кенан Бей встревоженно задал ей вопрос о том, нет ли у нее предположений относительно материалов, но она растерянно покачала головой, наблюдая за тем, как секретарь вставляет флешку в свой ноутбук.
После короткого кивка головой со стороны судьи секретарь нажал на кнопку, и пространство тишины заполнилось звуками голосов, разговаривающих по телефону.
***
К: Я слушаю.
О: Сегодня вечером я попрошу тебя немного задержаться. У меня будут некоторые дела дома, и я не хочу, чтобы меня беспокоили.
К: Задержаться?
О: Да, задержаться. Будет хорошо, если ты приедешь домой не раньше 23:00.
К: Омер, что происходит?
О: Ничего не происходит. Ко мне придет гость, с которым я хочу провести время наедине.
К: Какой еще... гость?
О: Ты ее не знаешь. Имеет ли это значение?
К: Я правильно поняла, что ты собрался привести женщину в дом, где мы в данный момент живем с тобой вместе, Омер?
О: Мы не живем с тобой вместе, мы живем с тобой рядом в соседних комнатах, Кывылджим. И если вспомнить условия нашего договора, я исполняю роль мужа на бумаге и во всем оказываю тебе поддержку, в то время как ты не мешаешь мне продолжать мою жизнь. Все верно?
К: Все... верно.
О: Тогда я рассчитываю на тебя. До встречи.
***
Кывылджим была шокирована услышанным, поэтому не могла увидеть реакцию Мери и Пембе, которые в недоумении поднесли руки к губам.
Она ничего не видела, глядя перед собой и лихорадочно соображая, что только что произошло.
Запись их разговора с Омером стала достоянием общественности и теперь приобщена к делу. Но как? КАК?
Абдулла сидел с непроницаемым видом, тихо наслаждаясь тем, как запускается процесс его победы в деле об опеке.
По мере того, как диалог в записи продолжался, тихая ярость от того, какой обман затеял его брат с целью лишить его дочери, сменилась торжеством справедливости.
Каждый должен получить по заслугам. Он не может позволить никому играть с ним в игры, когда дело касается Алев.
Омер, оглушенный записью этого разговора, прирос к земле не в силах пошевелиться.
Ему потребовалось время, чтобы прийти в себя.
Ему стало еще хуже после взгляда на Кывылджим, на которой не было лица.
Он сжал челюсти в попытке справиться с собой и обратил внимание на господина Метина, который занял место рядом с ним в боевой готовности задать свой следующий вопрос.
Мет: Господин Омер, расскажите суду, на записи мы услышали ваши голоса с госпожой Кывылджим?
Кен: Протестую, Ваша Честь! Подобные материалы не могут являться доказательствами и приобщены к делу в виде улик.
Мет: Уважаемый судья, прошу Вас дать мне возможность допросить свидетеля, поскольку его ответы проливают свет на портрет потенциального опекуна ребенка.
Судья: Протест отклонен. Господин Метин, прошу вас, продолжайте.
Мет: Господин Унал, повторю вопрос: это ваши с госпожой Кывылджим голоса на записи?
О: Да. Это наши голоса.
Мет: Расскажите пожалуйста суду, каким образом характер отношений, следующий из этой записи, соотносится с тем, что вы сказали ранее о том, что ваш брак - настоящий. Что из сказанного вами является ложью?
Омер стоял и быстро соображал, как он может выкрутиться из этой ситуации. Он должен был правильно подобрать слова, от которых в данную минуту зависело слишком многое.
О: Как я уже сказал суду ранее, наш брак с моей женой является настоящим. Это единственная правда, которая имеет значение. Что касается записи разговора, которую вы продемонстрировали... смею заметить, что наш диалог с женой в этом случае вырван из контекста. В действительности... мы постарались уладить наши разногласия, снова начав жить вместе после небольшого расставания, но не все шло гладко. В том диалоге я намеренно пытался вывести жену на эмоции своими словами... о чем очень сожалею.
На последней фразе Омер посмотрел на Кывылджим, которая наконец подняла на него свои огромные черные глаза.
Он не мог понять и представить, что она сейчас чувствует, и не понимал до конца, правильно ли отвечает на вопрос.
Он обратил внимание на выражение лица Кенан бея, которое было строгим и сухим, и в моменте понял, что помощи ждать неоткуда. Сейчас только он своими показаниями может на что-то повлиять.
Мех: Хорошо, господин Омер. Тогда позвольте мне обратиться к вашей жене. Госпожа Кывылджим, вы придерживаетесь такого же мнения, как и ваш супруг, или у вас есть иная версия на этот счет?
К: Я придерживаюсь того же мнения, что и мой супруг, - сухо отозвалась Кывылджим, отвечая на вопрос адвоката после того, как Кенан бей чуть заметно одобряющие кивнул в ее сторону.
Мех: Хорошо, - вновь удовлетворенно отозвался господин Метин, направляясь к своему столу. - Омер бей, тогда каким образом вы объясните нам ваши отношения с другими женщинами, которые вами нисколько не скрываются?
Он достал из конверта фотографии и прошелся по залу, сначала предоставив их судье, а затем вручив экземпляры Омеру, Кывылджим, Мери и Пембе.
Мет: Одна из фотографий сделана в отеле некоторое время назад, другие фотографии сделаны в течение месяца. И, на мой взгляд, совершенно несложно сложить два плюс два, чтобы понять, что ваши показания суду не является правдой, и это лишь попытка ввести всех в заблуждение, чтобы создать образ примерной семьи, готовой принять на воспитание ребенка.
Абдулла сидел на своем месте, склонив голову на бок, и наблюдал за тем, как его брат в очередной раз теряет лицо.
Пембе с отвращением выкинула фотографии, закрывая глаза пальцами. Ее презрение по отношению к Омеру и разыгранному им спектаклю невозможно было сдержать внутри.
Мери, ошеломленная услышанным, перебирала снимки в руках, гадая в моменте, что сейчас чувствует Кывылджим. Она подняла на нее глаза, и ее сердце сжалось от потрясенного вида сестры.
Кывылджим, некоторое время сидевшая неподвижно, наконец опустила глаза на стол, где перед ней лежали фотографии.
Ей показалось, что мгновение, которое она взяла для себя, чтобы подготовиться, растянулось на часы, погружая ее во временной вакуум.
Это было сладкое мгновение, когда ее жизнь пока еще оставалась той, которой была секунду назад. Где она была счастлива несмотря на груду проблем, валящихся на нее без остановки. Где она чувствовала себя окруженной заботой и любовью Омера, заставляющего ее улыбаться. Где она забыла о боли утраты, пережитой какое-то время назад из-за него.
Неужели этой истории было суждено повториться?
Ирония жизни тронула уголки ее губ, когда она просматривала снимки по одному, раскладывая их, как мозаику, на столе.
На фото были Омер и Джансу, запечатленные в разных местах в разные дни.
На одном из снимков было видно, как пара выходит из гостиничного номера, на другом - как ее муж обнимает Джансу за плечи возле отеля, на третьем - как он целует ее посреди улицы.
Надо же, Омер и эта женщина так часто встречались. Как Кывылджим могла ничего не заметить.... Интересно, эти встречи были до или после того, как он свозил ее в Олюдениз?
Она посмотрела на Омера глазами, не выражающими ничего. Внутри нее сейчас действительно была пустота. Ее чувства покинули тело, оставив лишь глаза, уши и мозг для того, чтобы принимать и анализировать информацию.
Омер стоял с выражением гнева и беспомощности на лице. Он мотал головой из стороны в сторону, глядя на Кывылджим, и ей показалось странным, на что он может злиться в этот момент.
Интересно, на что он сейчас злится? Она не могла его понять. Наверное, она потеряла способность понимать кого-либо в этом мире.
***Воспоминание: три недели назад***
Проводив Кывылджим до двери студии, в которой снимался подкаст с Севдой Илдыз, Омер почувствовал вибрацию на своем телефоне от поступившего сообщения.
Это было сообщение от Джансу, которая предлагала ему встретиться для обсуждения важного вопроса в отеле неподалеку, где у нее в скором времени должно было начаться выступление.
Тема его действительно сильно волновала: она хотела обсудить внезапное предложение Метехана ее дочери, поэтому он, быстро приняв решение, сел в машину и направился к назначенному месту, ожидая, что успеет освободиться до того, как Кывылджим закончит съемки интервью.
Он прибыл в отель в районе 18:30 и зашел внутрь, направляясь к стойке регистрации.
О: Не подскажете, где здесь ресторан «Ноба» на первом этаже?
А: Да, конечно: сейчас идите прямо, и в конце коридора справа будет вывеска, не пропустите, - объяснила администратор, указывая ему направление рукой.
Омер зашел в ресторан, где его ждала Джансу, и присел к ней за стол после приветствия.
О: Привет, как ты?
Д: Я хорошо, - улыбнулась она, - давно не виделись, ты куда-то пропал.
О: Да... в последнее время я был занят.
Д: Эзги мне сказала, вы помирились с женой, поздравляю.
О: Спасибо, Джансу. Это действительно так.
Д: Рада за вас.
О: Спасибо. На самом деле, гораздо более шокирующие новости принесли нам наши дети, - усмехнулся Омер, глядя на женщину перед собой.
Д: Это так, я тоже удивлена. Но я рада, они молодцы. Надеюсь, у них все будет хорошо... не так, как у нас с тобой.
О: Не так, как у нас? - удивился Омер, который не понял, что она имеет с виду.
Д: Да, в их возрасте у нас не получилось продолжить отношения. Я была глупой и молодой. Совершала много ошибок. Быть может, не улети я тогда в Штаты, все было бы иначе.
О: Все может быть, но сейчас речь не о нас, а о них. Я так понимаю, тебя не беспокоит решение ребят, раз ты рада...
Д: А тебя беспокоит?
О: Честно говоря да, и даже очень.
Д: Почему? Что не так?
О: Они совсем молодые и неопытные. Они знают друг друга несколько месяцев. Они не имеют ничего общего, кроме чувств. Все это сильно настораживает меня, Джансу.
Д: Но разве чувства это не самое главное, на чем держатся отношения? Мне кажется, ты немного преувеличиваешь. Они умные ребята и смогут справиться с трудностями, если будут прислушиваться друг к другу.
О: Я считаю иначе. Жизнь это гораздо больше, чем любовь. Им должно быть по пути друг с другом. Честно говоря, на данный момент я этого в них не увидел.
Джансу было сложно сдержать свое разочарование от разворачивающегося между ними диалога, но она дала себе установку сделать все так, как они запланировали с Джемалем, несмотря ни на что.
Д: Честно говоря, я не думала, что мы будем обсуждать... это.
О: А что ты думала мы обсудим?
Д: Свадьбу.
Омер удивленно посмотрел на Джансу, пытаясь определить степень ее серьезности.
О: Я понял. Пока думаю, здесь нечего обсуждать, ребята просто обозначили свое намерение.
Д: Я тебя поняла, - тихо произнесла она, отворачивая голову в сторону.
О: Джансу, послушай, - проговорил Омер, слегка наклоняясь вперед, чтобы поймать ее взгляд. - Я не хочу обидеть тебя или Эзги, мне очень нравится твоя дочь, и я рад, что нас с тобой снова свела жизнь спустя столько времени. Просто я за то, чтобы не торопиться. Все произойдет тогда, когда должно произойти.
Д: Я понимаю, Омер, - улыбнулась она. - Я и не думала, что у тебя может быть плохое отношение. Что ж, если мы все обсудили, тогда... может прогуляемся немного, а то скоро у меня выступление, я как раз хотела перед этим пройтись.
О: Да, давай, почему нет.
Д: Отлично.
Они вышли из ресторана и направились к номеру Джансу, чтобы она взяла с собой сумку. Омер подождал в коридоре, пока она сделает все необходимое, и был поглощен телефоном, что помешало ему заметить человека, делающего снимки.
Джансу вышла из номера и взяла Омера под руку, после чего они вместе направились на улицу и пошли вверх вдоль дороги.
Они болтали о разном, и эта беседа показалась Джансу более непринужденной, чем та, которая была в ресторане.
Омер отвлекся на телефонный звонок и чуть-чуть отошел в сторону от своей спутницы. Звонил его помощник с информацией по проекту, которую он запрашивал.
Поглощенный разговором, он не сразу заметил двух мужчин, которые подошли к Джансу и начали вести с ней непристойные разговоры, после чего один из них схватил ее за руку и попытался увлечь за собой в сторону.
Омер услышал ее крики и, обернувшись на звук, в ужасе обнаружил, как двое мужчин пытаются силой добиться чего-то от женщины.
Омер махом преодолел расстояние между ними и схватил одного за шиворот, с силой отбросив его назад, а другого взял за грудки, намереваясь преподать ему урок.
О: Что тебе от нее надо, вали отсюда, ублюдок! - прошипел он с презрением и гневом, отталкивая мужчину в сторону кустов. - Больше ты не подойдешь ни к одной женщине, понял меня?
Внимание Омера переключилось на Джансу, когда мужчины исчезли из его поля зрения, и он подбежал к ней, стоявшей в испуге чуть поодаль от дороги.
Ее лицо было залито слезами, а тело подтряхивало от стресса, и Омер заключил ее в объятия в стремлении успокоить. Она проплакала у него на плече какое-то время, крепко сжимая его плечи.
Когда Омер почувствовал, что она немного успокоилась, он разомкнул объятия и не успел опомниться, как вдруг Джансу, оказавшись с ним нос к носу, дотронулась губами до его губ в стремительном коротком поцелуе.
Омер отпрянул от нее, словно ошпаренный, и она закрыла лицо руками, отстраняясь от него.
Д: Извини... прости, пожалуйста. Я... в шоке. Омер, я не знаю, у меня стресс.
Она глубоко дышала, положив ладони на шею, и смотрела на него со страхом и мольбой в глазах.
Д: Что это за люди? Посреди дня, сейчас даже не ночь...
О: Не думай о них, теперь все позади. Все хорошо, - сдержанно произнес Омер, в замешательстве глядя на женщину, чье поведение осталось для него загадкой.
Решив внутри себя, что ее поступок это следствие стресса, Омер еще некоторое время побыл с ней рядом, после чего проводил Джансу до двери номера, в котором она должна была готовиться к выступлению. С чувством выполненного долга он дождался, пока она закроет дверь, и покинул отель, направляясь за своей женой.
Он не заметил, как тот же человек сделал определенное количество снимков с разных ракурсов, потому что его голова и внимание были заняты перевариванием произошедшего.
Сегодняшний вечер оставил внутри него неоднозначные впечатления.
Омер рассчитывал на то, что Джансу будет одного с ним мнения по поводу свадьбы, но он ошибся.
Вспомнив об инциденте с хулиганами, он поморщился, чувствуя внутри неприятный осадок, и нажал на газ, покидая место встречи, которой, вопреки его ожиданиям, суждено было стать достоянием общественности в скором будущем.
***Конец воспоминания***
Мет: Господин Омер, мне повторить вопрос? Каким образом вы объясните ваши отношения с другими женщинами, которые вы выставляете напоказ?
Омер прочистил горло и ответил резко, подавляя в себе поднявшееся негодование.
О: У меня нет никаких отношений с другими женщинами. То, что вы предоставили суду, является сфабрикованными материалами, не отражающими действительность.
Мет: Господин Унал, я правильно понимаю, что вы отрицаете связь с госпожой на снимках. Или, может быть, вы отрицаете тот факт, что именно вы присутствуете на фото?
О: Я не отрицаю того факта, что на фото я и моя знакомая, однако нас не связывают никакие отношения, кроме приятельских. То, что вы пытаетесь сделать сейчас - это жалкие и нелепые попытки выставить меня в дурном свете, прибегая к манипуляции и выдергиванию событий из контекста.
Голос Омера, хоть он и пытался говорить ровно и четко, звучал грубо и вызывающе в попытке защититься.
Господин Метин улыбнулся победной улыбкой, услышав от свидетеля то, что ему было необходимо.
Мет: У меня больше нет вопросов к свидетелю, Ваша Честь.
Омер занял свое место в зале, не отрывая взгляда от Кывылджим.
Она не смотрела на него, и это медленно разрушало его изнутри.
Ее лицо приобрело строгие безучастные черты, пока она слушала Кенан бея, говорившего что-то ей на ухо.
Господин Метин, чувствуя себя как никогда превосходно в зале суда, как если бы он выступал на многотысячную аудиторию на сцене, продолжил свой доклад, обратившись к судье.
Мет: Ваша Честь, я хотел бы предъявить суду еще один документ, свидетельствующий о том, что Госпожа Кывылджим Арслан Унал не может стать опекуном ребенку в силу объективных причин.
В зале повисла тишина, и все внимание вновь было обращено на адвоката Абдуллы, который в третий раз подошел к своему месту, доставая листок размера А4.
Он передал документ судье, и после его короткого кивка продолжил.
Мет: Несколько дней назад госпожа Кывылджим получила повестку, в соответствии с которой является ответчиком по делу о распространении в СМИ сообщений и материалов, пропагандирующих культ насилия и жестокости.
Учитывая характер нарушений, совершенных госпожой Кывылджим, ей грозит от 2 до 5 лет лишения свободы в случае применения высшей меры наказания, что является недопустимым риском для потенциального опекуна ребенка.
Кывылджим, которая заблокировала свои чувства и безучастно слушала выступление адвоката, вдруг ощутила ледяной холод у себя внутри.
Ее жизнь, в эту самую минуту превратившаяся в маленькую точку, вдруг стала ничтожной и бесполезной, будто до этого все, чем она жила, вдруг обнулилось, оставляя прозрачную пустоту.
Ей вдруг стало смешно от того, что это происходит на самом деле, и она усмехнулась, теребя свои пальцы под столом.
Мет: Господа Кывылджим, я могу задать вам вопрос? Что вы можете ответить насчет возбужденного против вас дела?
Она холодно посмотрела на мужчину, который за последние полчаса в пух и прах разнес все ее надежды, и ответила спокойным и ровным голосом.
К: Это действительно так. Несколько дней назад я получила повестку и выступаю по этому делу в качестве ответчика.
Господин Метин удовлетворенно кивнул и далее обратился к судье, излагая требования их стороны, которые заключались в единоличной опеке над Алев Унал в силу неблагонадежности стороны истца.
Судья внимательно изучал документы по делу, нахмурив брови. Он отклонил попытку Кенан бея вмешаться и выступить с заявлением.
После нескольких минут молчания в зале заседания, судья окинул взглядом присутствующих и произнес.
Судья: В связи с необходимостью изучения материалов, предоставленных стороной ответчика, суд переносит слушание на 20 ноября. На сегодня заседание окончено.
Кывылджим почувствовала, как сдерживаемое напряжение, скопившееся внутри, сейчас вырвется наружу.
Она стремительно покинула зал суда вслед за судьей, не в силах более подавлять свои позывы.
Она влетела в уборную и заперлась в одной из кабинок, перестав останавливать рвотные рефлексы. Все ее чувства боли, разочарования, гнева и ненависти физически выплеснулись наружу через реакцию тела.
Она сидела на корточках, держа руками волосы, пока из нее не вышло все, что не давало свободно дышать. Она жадно хватала воздух, как будто до этого задерживала дыхание, и спиной облокотилась на дверь, обдающую приятным холодом.
Спустя минуту она услышала встревоженный голос Мери.
М: Кывылджим, ты здесь? С тобой все в порядке?
К: Я... в порядке, Мери, - произнесла она хриплым голосом, поднимаясь на ноги.
Она открыла дверь кабинки и подошла к раковине, кидая на кафель сумку.
Она открыла воду и прополоскала рот в попытке избавиться от едкого привкуса рвоты.
Она умыла лицо и почувствовала холодную прохладу, обдающую ее кожу. Это было приятное чувство после сдавливающего жара, который мешал ей здраво мыслить.
Сейчас она снова могла здраво мыслить.
Она повернулась к Мери и сделала глубокий вдох.
К: Я в порядке. Теперь можем идти.
Она повернулась к выходу и открыла дверь, готовая к новому бою.
Омер, увидевший, что Мери пошла вслед за Кывылджим, решил дать ей пространство.
Он почувствовал нарастающий гнев и потребность разобраться с братом.
Он не позволит этому бреду, что сейчас произошел на заседании, разрушить их жизнь и планы на будущее.
Абдулла и Пембе, только что вышедшие в коридор, переговаривались со своим адвокатом. Омер, не медля ни секунды, вторгся в их беседу, обращаясь к Абдулле.
О: Как это понимать, ты организовал за мной слежку? Ты настолько низко пал, лишь бы настоять на своей правоте? Ты хоть понимаешь, что только что произошло, брат?
Абдулла смотрел на Омера холодно и отстраненно. Несмотря на то, что все прошло так, как он и планировал, у него было скверно на душе. Он поднял в его сторону указательный палец и произнес низким голосом, не терпящим возражений.
А: Во-первых, попридержи свои эмоции и соблюдай приличия здесь, хотя... кому я говорю про приличия.
Во-вторых, прекращай этот цирк, который вы устроили со своей женой, чтобы обманом получить права на моего ребенка.
Ну и в-третьих, ты не брат мне больше, Омер. Разговор окончен, мы уходим, - он бросил короткий взгляд на Пембе и Метин бея, и направился по коридору к выходу из здания суда, оставляя Омера справляться со своими чувствами в одиночку.
О: Разговор еще даже не начинался, ты пожалеешь о своем поведении! - крикнул ему вслед Омер, выведенный из себя небрежным отношением и несправедливостью, в которой снова оказался вместе с Кывылджим.
Пембе с досадой покачала головой, смерив его осуждающим взглядом.
П: Я думала, что история с Геркем это разовый эпизод, но ты все никак не остановишься, еще и играешь в игры. Как можно так низко пасть, Омер. Я сожалею о том, что относилась к тебе, как к сыну, - произнесла она и направилась прочь вслед за своим мужем.
Омер ходил взад-вперед, теряясь в своих ощущениях. Он не знал, что ему сейчас испытывать.
Он был в ярости от того, что их подставили самым подлым и бессовестном способом, и чувствовал страх за реакцию жены, которую он не мог предугадать. Для нее это был удар ниже пояса сразу по двум направлениям, и он надеялся лишь на ее благоразумие.
Она должна поверить ему, а не снимкам. И они должны продолжить борьбу вместе, несмотря на вскрывшиеся факты по ее обвинительному делу.
Омер и Кенан Бей ждали Мери и Кывылджим в холле для того, чтобы обсудить текущее положение дел.
Когда две сестры вышли из уборной к ним навстречу, Омер заметил отстраненность и собранность жены.
Он двинулся ей навстречу, но она остановила его коротким жестом руки, поднятой в воздух, глядя при этом на адвоката.
К: Кенан бей, что теперь будет? - ее голос звучал ровно в готовности принять любой исход. - Какие у нас... вероятности?
Кенан бей, пребывающий в суровом и раздраженном состоянии, предложил им переместиться в кафе на первом этаже.
Он был раздосадован случившимся, потому что не любил сюрпризов на слушаниях.
Он пребывал в замешательстве от вскрывшихся фактов, о которых не знал, и был мягко говоря зол на своих клиентов по этому поводу.
Когда все четверо разместились за столом, он заговорил первым.
Кен: В первую очередь, вы должны мне объяснить природу предоставленных материалов противоположной стороной. Правда ли то, в чем вас обвиняет господин Мехмет. Фиктивный брак? Договоренности ради ребенка? Отношения на стороне?
Омер сжал челюсти при упоминании о фиктивном браке.
О: Ничего такого нет. Наш брак не является фиктивным, и мы вместе не ради ребенка.
К: Господин Кенан, - перебила его Кывылджим, - позвольте я объясню. Дело в том, что изначально я действительно предложила... господину Омеру (Омер округлил глаза, услышав из ее уст слово «господин») сыграть в брак ради дела. Мы какое-то время вели переговоры по этому поводу, и я так понимаю, что каким-то образом... господин Абдулла смог достать запись нашего диалога.
Она сделала паузу прежде, чем продолжить.
К: Через некоторое время мы решили по-настоящему... продолжить наш брак, поэтому то, что произошло сегодня, включая предъявленные в суде фотографии... явилось для меня неожиданностью. Судя по всему, для господина Омера, - она снова сделала акцент на слове «господин», - наш брак, в отличие от меня, так и продолжил быть фиктивным.
О: Перестань нести чушь и называть меня господином, Кывылджим. Это смешно, - он оборвал ее и повернулся к Кенан бею. - Те фотографии, которые были предоставлены, не являются доказательством моих якобы отношений на стороне, которых в реальности нет. На фото моя знакомая, с которой меня намеренно подловили, чтобы организовать эти снимки. Это тщательно спланированная акция противоположной стороны против нас.
Кен: В любом случае, - вздохнул Кенан бей, - предоставленная запись разговора и фотографии не могут считаться доказательствами того, что брак фиктивен и вы неблагонадежны. Суд не пример эти материалы в качестве официальных улик, но это может повлиять на ваш портрет опекуна.
Я понимаю, что вы, судя по всему, оказались застигнутыми врасплох, но впредь попрошу вас об одной вещи. Никогда... никогда нельзя ничего скрывать от своего адвоката, иначе могут возникнуть такие ситуации, как сегодня.
Некоторое время все четверо просидели молча, переваривая произошедшее.
О: Господин Кенан, раз аудио и фото не будут официально проходить по делу, я так понимаю, что основной аргумент противоположной стороны - это иск против Кывылджим.
Кен: Да, и здесь мне придется вас расстроить. Нам не получить опеку, если вы, - он перевел взгляд на Кывылджим, - будете проходить по указанному делу. Мехмет бей прав: это высокие риски для потенциального опекуна, суд никогда не примет такого решения. Я говорил вам об этом при личной встрече несколько дней назад, но мы надеялись, что это не вскроется так быстро, и у нас будет запущен процесс со стороны органов опеки, что обеспечит больше времени.
К: И... что нам делать в текущей ситуации?
Кен: Закрывать обвинительное дело любыми способами. Других вариантов нет. Либо, - он окинул взглядом всех присутствующих, - проигрывать дело и подавать на апелляцию тогда, когда вы будете готовы. Но на это в любом случае нужны будут основания.
Они еще некоторое время сидели в кафе, задавая вопросы адвокату, после чего Кенан бей оставил их втроем.
Кывылджим поднесла пальцы к глазам, которые вдруг стали горячими. Ее последняя слабая надежда растаяла несколько минут назад, и она не имела понятия, как сейчас поступить.
М: Кывылджим, дорогая, мне очень жаль... но давайте не будем сейчас расстраиваться. Я... я понимаю, что ситуация плохая, но что, если... пожалуй, мне нужно поговорить с господином Абдуллой.
К: Ты не будешь с ним говорить, Мери. И ни в коем случае, - проговорила она, сжав Мери за руку, - ни слова не говори об этом маме.
Она встала из-за стола, с шумом отодвинув назад стул, на котором сидела, и направилась к выходу ускоренным шагом.
О: Куда ты пошла?! - Омер ринулся за ней, хватая за руку, но она с силой вырвала ее, даже не оглянувшись.
О: Кывылджим, ты не уйдешь вот так, остановись и послушай меня!
К: Я не собираюсь, я не буду тебя слушать, - она громко отстукивала каблуками по тротуарной плитке, перемещаясь по улице на территории здания суда, высматривая такси поблизости.
О: Мы сейчас же поедем домой и поговорим обо всем. Кывылджим, пожалуйста. Не делай этого снова. Ты не можешь опять убегать от меня! - Омер остановил ее и попытался дотронуться до ее лица, но она отпрянула назад, гневно соединив брови в одну линию.
К: Не смей. Не смей, Омер. Я НЕ МОГУ ВИДЕТЬ ТЕБЯ.
Произнесенные ею слова, полные ненависти и злобы, ошеломили его, пригвоздив к земле. Его попытки остановить жену не имели никакого смысла. Он понял это по ее выражению лица и глубокой тоске в глубине глаз.
Она нервно махнула рукой подъезжающей желтой машине, и села в такси, даже не обернувшись.
Омер, который не мог никуда отпустить ее одну, побежал к своей машине и прыгнул в нее, стремительно нажав на газ, чтобы успеть за такси.
Он не повторит больше своей ошибки и не оставит ее, даже если она не хочет его рядом.
Он знал, что больше всего она нуждается в его поддержке, пусть и отрицает это внутри самой себя.
Он пристроился за ней на необходимом расстоянии и ответил на звонок. Оказывается, его телефон разрывался уже несколько минут.
О: Слушаю, Мери.
М: Омер, что происходит, где Кывылджим? Она выключила телефон, я не могу до нее дозвониться.
О: Очень умно - выключить телефон, - рассерженно пробормотал Омер, сворачивая за такси в сторону шоссе.
М: Что?
О: Ничего, Мери. Она не захотела со мной говорить и села в такси: я еду за ней на своей машине.
М: Уффф, слава богу, - с облегчением вздохнула она, и между ними повисла неловкая пауза. - Омер, я не хочу вмешиваться или что-то еще, но...
О: Мери. Я понимаю тебя. Но я уверяю, что то, что ты сегодня увидела - неправда. Я... эти кадры действительно имели место, я не буду отрицать, но их суть искажена. Сильно искажена.
М: Омер, со стороны это выглядит совсем иначе. Ладно... Пожалуйста, держи меня в курсе. Я что-нибудь придумаю для тети, чтобы она не волновалась.
О: Спасибо, Мери. Я еду за ней и не оставлю ее одну.
Кывылджим на уровне инстинкта назвала таксисту место, которое не посещала уже более трех месяцев.
Она отодвинула в сторону свое горе по сестре, и сегодня оно напомнило о себе в связи с произошедшими событиями.
Когда она оказалась на кладбище, то ощутила странное чувство, что находится там, где и должна быть.
Она купила цветы на входе у местной бабушки и пошла по главной дороге вглубь к нужному ей участку.
Спустя 15 минут она оказалась на месте. На могиле еще не было памятника, так как прошло слишком мало времени.
Кывылджим опустилась на колени перед деревянным надгробием и положила цветы на могилу. Она дотронулась рукой до земли и вдруг почувствовала, как ее внутренности сводит от подступающего к горлу сгустка напряжения.
Кывылджим подумала о том, что Алев в любой ситуации находила положительные стороны.
Она всегда умела подмечать мелочи и смешно шутить.
Она всегда подбадривала всех своим игривым настроением, что бы ни происходило.
Что бы сказала Алев, если бы была сейчас рядом?
Почему ее ребенку суждено навсегда быть связанной с той семьей?
Что еще можно сделать, чтобы все исправить?
«Неужели я действительно не смогу защитить единственную память о своей сестре?» - эта огромная всепоглощающая вина распространилась по ее существу, когда она без сил опустилась на колени.
К: Прости меня, я не смогла. Не смогла...
Горячие слезы полились по ее щекам, и она сжала землю в кулак, выпустив из себя отчаянное рыдание.
Ее плечи содрогались от плача, выплескивая в пространство безысходность, гнев и сожаление.
Она закрыла рот рукой, чтобы погасить исходящие изнутри звуки, но больше не сдерживалась и плакала открыто, сокрушительно и безнадежно, расчищая внутри себя пространство от разрушающих чувств.
Спустя пятнадцать минут в ней больше не осталось слез, и она почувствовала облегчение.
«Любые чувства проходят. Так будет не всегда. Рано или поздно я найду выход» - эти мысли успокаивали ее, словно создавая внутри новый фундамент, и она поднялась на ноги, когда почувствовала себя в состоянии двинуться дальше.
Она еще некоторое время постояла у могилы, после чего не спеша направилась к выходу с кладбища.
Омер, который издалека наблюдал за тем, что с ней происходит, был раздавлен ее состоянием, но не осмелился подойти ближе. Он поехал вслед за ней с кладбища на набережную, где она пробыла несколько часов, медленно прогуливаясь вдоль моря.
Он сделал один звонок, чтобы проверить, включила ли она телефон, но абонент по-прежнему был недоступен.
Когда она села в очередное такси, Омер вздохнул с облегчением, обнаружив, что она направляется к их дому.
Он поднялся в квартиру через некоторое время после нее, и, открыв дверь, обнаружил жену в гостиной, повернутой к окну.
Ее локоны были слегка растрепанны стамбульским вечерним ветром, а фигура со спины излучала спокойствие и уверенность.
О: Кывылджим, - он сделал несколько шагов ей навстречу, но остановился от ее тяжелого взгляда, как только она повернулась к нему навстречу.
К: Зачем ты преследовал меня весь день, будто я маленький неразумный ребенок? - строго спросила она, скрещивая руки на груди.
Омер, удивленный тем, что она узнала о его действиях, смутился буквально на пару секунд, вслед за этим вернув себе решительный вид.
О: Какие еще ты мне оставила варианты? Ты снова ушла и выключила телефон. Это ненормально, Кывылджим.
Она усмехнулась, обнажая зубы в улыбке.
К: Ненормально? Это я, значит, веду себя ненормально. А у тебя все окей? Ты вообще понимаешь, что сегодня произошло, Омер?
О: Кывылджим, я понимаю, что произошло. Это было ужасно, у тебя произошел шок, и именно поэтому мы должны были вместе сесть и решать этот вопрос, а не сбегать друг от друга...
К: Не смей указывать мне, как я должна себя вести, - она подошла к нему, грозя указательным пальцем, и ее гнев, который она благополучно скрывала, начал выливаться наружу, когда она смотрела на его лицо. - Ты лицемер, который снова заставил меня пройти через унижение, и вдобавок ко всему в тот момент, когда я максимально нуждалась в помощи в самом важном для меня вопросе!!
Она отошла в сторону, не в силах стоять на месте, и начала ходить из стороны в сторону, поднимая температуру в помещении.
К: Моя племянница будет жить с этими людьми! Что мне делать с моей матерью, у которой предынфарктное состояние? Что мне делать с Алев, которая не получит должной заботы и воспитания от тех, кто действительно ее любит?
О: Ты так говоришь, будто обвиняешь меня...
К: Да! Я обвиняю тебя!
О: Кывылджим, перестань, это неразумно. Что ты говоришь?
К: А что? - она гневно посмотрела на мужчину перед собой. - Откуда у них взялась запись? Это ты был инициатором того бредового разговора. Откуда они узнали так быстро про другое дело? Только ты был в курсе всего, откуда мне знать... что ты не заодно со своим братом??!
Омер, потрясенный ее словами, смотрел на свою жену, и его глаза округлились от ярости и возмущения.
О: Ч-что?!! - он задохнулся от захлестнувших его эмоций, в то время как Кывылджим наслаждалась произведенным эффектом.
Ей было больно.
Снова было больно из-за него.
Поэтому она хотела, чтобы стало больно и ему.
О: Ты в своем уме? - грозно произнес Омер, повышая голос. - Ты считаешь, я способен на такое? Ты думаешь, я такой человек?
К: Я не знаю, какой ты человек! Я думала, что знаю, но... тебе снова удалось меня удивить.
О: Перестань сводить меня с ума! - Омер перешел на крик. - Я все делаю ради тебя, а ты обвиняешь меня вместо того, чтобы разобраться? Конечно же, это проще всего - обвинить меня во всем...
К: Ради меня? - рассмеялась Кывылджим. - значит, ради меня ты снова спал с другой женщиной, я все верно улавливаю?
О: Прекрати этот цирк, я ни с кем не спал и никогда не сделаю этого...
К: Это ты прекрати, Омер. Я не могу по кругу проживать одно и то же, - она развернулась к нему спиной, намереваясь покинуть гостиную, но он схватил ее за локоть, удерживая рядом.
О: Ты никуда не пойдешь, мы не закончили!
К: Отпусти меня, - она попыталась освободить руку, но его хватка была крепкой, когда он завел ее запястье за спину. - Омер! Что это за бред! Мне больно, - она стукнула его в грудь другой рукой.
О: Мы поговорим... сейчас, - Омер прислонил ее к стене, контролируя запястья обеих рук, и его голос был жестким.
Эти обвинения, которые прозвучали в его сторону, подняли в нем негодование и злость. Он не верил до конца, что она может настолько сомневаться в нем. Не может быть такого, что она считает его предателем.
Кывылджим гневно распахнула свои черные глаза, встречая его натиск и напор.
Она не была в себе в тот момент, когда обвинила его в сговоре с братом, но в ней горела потребность разрушать. Также, как сегодня в здании суда разрушили ее надежды и будущее.
О: Смотри на меня и слушай, - прошипел Омер, пытающийся бороться с ее попытками освободиться от него. - То, что сегодня произошло, это была спланированная акция против нас. И очевидно, есть кто-то, кто следит за нами. Кто имеет доступ к звонкам. Кто отслеживает перемещения. Кто-то, кто в курсе всего. И ты... мы... мы должны вместе разобраться с этим, Кывылджим.
К: Отпусти меня сейчас же! Я во всем разберусь сама. Твоя помощь не нужна. Можешь считать себя свободным. Хотя, - она злорадно усмехнулась, - разве было когда-то время, когда ты ощущал себя несвободным? Очевидно, что нет, - она сделала попытку оттолкнуть его, но он только усилил хватку, не давая ей возможности сдвинуться с места.
О: Тебе так сложно поверить в то, что я люблю тебя?
К: Мне не нужна такая любовь...
О: Какая любовь тебе не нужна? Смотри мне в глаза!! - Омер начал терять терпение от того, что между ними будто бы снова выросла стена.
О: Ты выбираешь снова верить кому-то, каким-то фотографиям... вместо того, чтобы спросить меня, своего близкого человека!
Кывылджим почувствовала внутри, как ее начинает разрывать на части. Неизбежность столкнуться с тем, чего она избегала с течение дня, в миг накрыла ее, заставляя испытывать потребность с одной стороны - довериться ему, а с другой - защитить то, что от нее осталось.
К: О чем я должна тебя спросить, Омер? - она посмотрела на него с глубоким разочарованием, когда ее глаза наполнились слезами.
О: Эта женщина, Джансу... она позвонила мне, когда ты была на сьемках подкаста. Она предложила увидеться о обсудить предложение Метехана, ведь Эзги - это ее дочь...
К: Замолчи, пожалуйста... Боже, я нахожусь в каком-то бреду сейчас! Я не буду этого слушать...
О: Ты будешь это слушать!! - Омер сорвался на крик, приковывая ее изумленные глаза к себе. - Ты выслушаешь меня сейчас и точка.
Кывылджим начало трясти от того, что она не могла освободиться от Омера и обеспечить себе островок безопасности. Она не хотела прямо сейчас сталкиваться с реальностью, полагая, что у нее не хватит на это сил. Она опустила глаза в пол, чтобы хоть как-то отстраниться от того, что ее поглощало в моменте.
О: Мы встретились в ресторане отеля, где поговорили, после чего пошли прогуляться по улице. Вдруг появились какие-то ушлепки, которые напали на нее, пока я разговаривал по телефону. Естественно, я разобрался с ними и постарался ее успокоить. В какой-то момент она... позволила себе лишнего, и я не знаю, что это было. Поцелуй. Это было непреднамеренно и глупо, после чего она поняла свою ошибку, и мы разошлись. Но эти кадры... это просто вырвано из контекста, Кывылджим. Пожалуйста, не верь тому, что явно показано специально!
К: Ты хочешь сказать, что кто-то специально заснял твои похождения, Омер, серьезно? - горько усмехнулась Кывылджим. - Какое сожаление, оба раза попали в объективы камер!
Омер отпустил ее руки, резко отстранившись от жены: его глаза горели огнем от несправедливости.
О: Я вижу, тебе выгоднее верить в то, что я действительно имею отношения на стороне, чем в мои чувства. Что ж, прекрасно, - он резко развернулся и вышел из гостиной, направившись в спальню.
Кывылджим не ожидала такого резкого перехода и спустя несколько мгновений услышала шум, доносящийся из их комнаты. Она настороженно направилась в спальню и, приоткрыв дверь, замерла на месте от увиденного.
Омер с невозмутимым видом снимал с вешалок ее одежду и кидал все в чемодан, который предварительно достал с верхней полки.
К: Ч-что... что ты делаешь? - опешила Кывылджим, пребывая в шоке от его действий.
О: Что не так? Ты разве не собираешься теперь съехать отсюда? Это логичный следующий шаг после того, что произошло. Ты уже так делала. Не будешь же ты спать в одной постели с подлым обманщиком, который водит тебя за нос, а?
Каждое слово Омера сопровождалось броском ее вещей в чемодан, который уже был завален беспорядочной грудой одежды.
К: Убери руки от моих вещей, ты совсем с ума сошел?!
О: Опять я сошел с ума? Что снова не так? А, погоди, я перепутал.., - злорадно усмехнулся он, - сначала ты снова подашь на развод, и только потом заберешь свои вещи?
К: Перестань нести чушь! - Кывылджим была в бешенстве, когда наклонилась к чемодану и, зачерпнув из него кучу одежды, засунула ее обратно в шкаф.
О: Разве я несу чушь? Ты уйдешь из этого дома...
К: Я никуда не уйду из этого дома, - бросила ему Кывылджим, беря в руки новую пачку вещей и засовывая ее обратно в шкаф.
О: Уйдешь.
К: Не уйду!
О: Я даже не собираюсь больше тебя слушать, - Омер захлопнул чемодан, наклоняясь, чтобы закрыть его, после чего резким движением поставил его на колеса и направился с ним к выходу.
К: ОМЕР... - голос Кывылджим, который впервые за вечер прозвучал для него иначе, заставил его остановиться в дверях вместе с чемоданом.
Его сердце развалилось на части, когда он увидел свою жену в отчаянии.
Он подошел к ней, взяв ее щеки в свои ладони.
Он всматривался в ее лицо, пока она опустила глаза, справляясь с собой.
О: Ты веришь мне, скажи... скажи, что ты веришь мне, потому что другого просто не может быть. Ты не можешь подвергать сомнению то, что есть между нами.
Кывылджим почувствовала свое сердце, которое билось ради него и рвалось навстречу, готовое забыться в его утешающих объятиях.
Одинокая слеза от противоречий, разрывающих душу, выбилась из-под ресниц, заставляя ее открыть глаза и встретиться с Омером.
Она всем существом ощущала настоящесть того, что было между ними, и абсурдность всего, что сегодня произошло в зале суда.
К: Я верю тебе, Омер..., - ее слова, произнесенные тихо и робко, будто вернули его к жизни.
Его лицо просветлело, когда он осторожно ласкал пальцами ее кожу.
К: Но почему... почему каждый раз ты заставляешь меня проходить через такое? Почему ты все время... скрываешь от меня такое?
Кывылджим смотрела на него своей бездонной глубиной глаз, и он прочитал в ней огромную боль.
Ему так хотелось здесь и сейчас прекратить эту боль.
Омер тяжело вздохнул, изо всех сил стараясь подобрать правильные слова.
О: Кывылджим, послушай. Все, что связано с фотографиями. Этот инцидент... он настолько незначителен для меня, что я не посчитал нужным даже запоминать это, не то что рассказывать. И я еще раз говорю: это не рандомные снимки и не рандомная ситуация. Это спланированная игра, в которую мы оба попали.
К: Я не могу... сейчас адекватно мыслить, - она отстранилась от него, нарушая контакт, и на ее лице проявилась усталость от пережитого за день. - Я тебе верю, Омер, но... я не могу этого понять.
Она сделала пару шагов в сторону, а потом произнесла спокойным и ровным голосом.
К: Сейчас я пойду в душ, а потом лягу спать. А завтра мы с тобой обсудим, что делать, чтобы выиграть суд.