Часть 17. Расплата
*Спустя неделю*
Метехан постучался в кабинет отца, прежде чем зайти. На часах было 13:30, и им уже нужно было выезжать из офиса.
М: Пап, ты готов? Я за тобой.
О: Да, сынок, я только допишу пару писем. Присядь пока, - с улыбкой произнес Омер, сосредотачивая внимание на мотиторе. - мы едем вдвоем или Эзги тоже с нами?
М: Нет, она не сможет, у нее дела, - мягко произнес Метехан, с осторожностью глядя на своего отца. - Я вижу, ты немного смягчился после наших новостей? Меня это радует.
О: Метехан, я также, как и до этого, не одобряю решение о женитьбе, если ты спрашиваешь об этом. Скажи мне, ты виделся с матерью? Она очень переживает, - Омер поднял глаза на сына, закрывая ноутбук. В последнее время Метехан практически все время ночевал у своей девушки, чем сильно тревожил Леман.
М: Виделся, пап. Вчера мы поговорили. Но ты же знаешь маму. Она всегда найдет повод преувеличить, чтобы попереживать. Я постарался ее успокоить, но пока она меня не слышит. Вообще-то, - проговорил Метехан после короткой паузы, - я хотел поговорить с тобой кое о чем.
О: О чем же?
М: Эмм... я понимаю, ты говоришь мне не торопиться со свадьбой. И я не буду, у нас с Эзги нет такой цели. Но мне бы хотелось сделать ей приятное и устроить ужин в честь нашей помолвки. Ужин... на котором будет присутствовать вся наша семья, пап.
Омер возвел глаза к потолку, силясь скрыть свое раздражение.
О: Мы только что говорили о том, чтобы не торопиться, и ты сразу же мне начинаешь говорить о помолвке. Что это такое? Разве это разумно, Метехан?
М: Пап, я хочу сделать Эзги приятное. Она... такой мне сюрприз на день рождения устроила, неужели я не могу достойно поблагодарить ее за это?
О: Это разные вещи, сынок. Причем здесь помолвка? У меня такое ощущение, что мы с тобой говорим на разных языках.
Метехан тяжело вздохнул, снова не получив должной поддержки, и грустно посмотрел на отца.
М: Я надеялся на то, что ты будешь на моей стороне, папа. Хотя бы ты будешь рядом со мной.
О: А я и есть рядом с тобой, сын. Просто ты наотрез отказываешься видеть это. Ладно, - Омер потер руками лицо, поднимаясь из кресла. - Давай продолжим разговор в машине, иначе опоздаем.
Они оба вышли из Unal Holding и направились к машине Омера. Сегодня в издательстве планировалась пресс-конференция и автограф-сессия, посвященная публикации книги Мехтаб Ойнур. Омер хотел поддержать Кывылджим в важный для нее день, потому что она была взволнована этим событием.
Он вновь отодвинул на задний план свою тревожность насчет излишнего шума вокруг этой истории.
В конце концов, интервью его жены с Севдой Илдыз, опубликованное несколько дней назад, нашло хороший отклик у аудитории.
В конце концов, напряжение Кывылджим в отношении этой темы заметно спало.
В конце концов, ее состояние было для него приоритетом, а это означало, что он не станет вмешиваться, как и обещал.
______________________
Джемаль наблюдал за тем, как Кывылджим увлеченно общается с пиар-менеджером издательства Эдой, и с удовольствием предвкушал последствия сегодняшнего мероприятия.
Подкаст, выпущенный два дня назад Севдой Илдыз, набрал уже более 2 млн просмотров, запуская длинные дискуссии и ветки обсуждения на тему женского насилия и необходимости освещать этот вопрос открыто.
Куски интервью разлетались по новостным каналам, способствуя росту интереса к публикации книги Мехтаб Ойнур. В связи с этим была организована пресс-конференция с последующим фуршетом для гостей, среди которых планировались журналисты, коллеги из индустрии и будущие читатели, желающие получить автограф или просто оказаться в центре событий.
Джемаль был доволен тем, как все организовала Эда. Она была профессионалом, которому он доверял. Во многом благодаря ее чутью и способности вовремя почувствовать тренд, они оставались на плаву и увеличивали продажи уже долгое время.
Она не догадывалась, что в этот раз ее профессионализм послужил не столь однозначному делу, каковым оно выглядело для всех со стороны, но это было и не нужно.
Она продолжала инструктировать Кывылджим по их сегодняшнему плану мероприятия, чувствуя себя, как рыба в воде, и отдавала последние распоряжения декораторам и кейтерингу, организующим фуршетную зону.
Кывылджим, чувствуя себя в полной боевой готовности и предвкушая волнующий день, подошла к Мехтаб, чтобы приободрить ее. Девушка была крайне взволнована, переживая за обратную связь от людей на ее работу, и излишнее внимание немного давило на нее, что проявлялось на лице и в беспокойных движениях тела.
К: Дорогая, все хорошо? Ты выглядишь... смущенной.
Мех: Честно говоря, я сильно переживаю. Даже не представляю, что отвечать, если меня спросят.
К: Мехтаб, тебе не нужно никого стесняться и переживать. Ты можешь рассказать все также, как это сделала в день нашего с тобой знакомства. Поверь, ничего страшного не произойдет, если ты немного растеряешься. Я всегда буду рядом и подхвачу тебя.
Мехтаб со слезами на глазах посмотрела на Кывылджим, и ее голос сорвался, когда она произнесла.
Мех: Если бы кто-нибудь до этого сказал мне, что я перестану жалеть о том, что тогда пережила... я бы никогда в это не поверила. Но теперь, когда я чувствую, что могу через свой опыт принести кому-то пользу, это... просто это очень важно для меня.
Кывылджим заключила ее в поддерживающие объятия, успокаивающе поглаживая по спине.
К: Как я рада, что у нас все получилось, Мехтаб. Ты очень сильная женщина, всегда помни об этом.
Заметив нежный момент между двумя женщинами, Джемаль приблизился к ним с улыбкой умиления на лице.
Д: Какой трогательный момент, мои дорогие дамы. Я надеюсь, что все хорошо, и у вас отличное настроение.
К: Мехтаб немного нервничает. Но в целом все отлично, мы с нетерпением ждем начала.
Мех: Джемаль Бей, я так вам благодарна за все. Вы с Кывылджим ханым люди с большой буквы. Хочу, чтобы вы знали, что я бесконечно уважаю вас обоих, вы дали мне вторую жизнь.
Д: Дорогая, если бы не твоя смелость и характер, ничего этого бы не было. Все будет хорошо, - проговорил он, попеременно глядя на Кывылджим и Мехтаб. - Ну как вы, готовы? Скоро начнут собираться люди.
Кывылджим и Мехтаб взволнованно улыбнулись, после чего Джемаль еще раз подбодрил их. Кывылджим окинула взором приготовления. Сегодня издательство преобразилось для их события.
Была организована зона фуршета, зона для пресс-конференции и фотозона с главной афишей опубликованной книги.
Свежие экземпляры, недавно доставленные в офис из печати, радовали свежестью и лаконичным оформлением. Кывылджим взяла одну печатную версию себе в качестве напоминания о значимом для себя дне.
В районе 14:00 начали собираться люди.
Пиар-менеджер Эда руководила всеми процессами, организовывая людей в группы.
Пока обычные посетители заняли фотозону и наслаждались фуршетом, Джемаль знакомил Кывылджим со своими гостями, среди которых были журналисты и издатели. Они оба с удовольствием общались и отвечали на вопросы гостей, прекрасно чувствуя друг друга.
Со стороны они представляли собой гармоничный тандем, что заставило Омера, только что прибывшего в издательство, снова почувствовать дискомфорт внутри, наблюдая эту картину издалека. Ему не нравилось то, что происходит, но он сдерживал свои эмоции ради жены.
При виде Омера ее глаза засияли, и она кивнула ему в знак приветствия, пока была занята с другими гостями.
Она выглядела статно и элегантно в белом брючном костюме с волосами, забранными назад.
Аура его жены являлась настолько притягательной, что было совершенно естественным наблюдать ее в центре внимания на публике.
Кывылджим и Джемаль подошли к Омеру с Метеханом после очередной беседы с посетителями. Мужчины коротко поприветствовали друг друга, после чего Кывылджим обняла Метехана, который восхитился ее красотой.
М: Ты прямо светишься сегодня, я так рад видеть тебя такой. Видимо, сегодня для тебя важное событие.
К: Спасибо, дорогой, это действительно так.
Д: Кывылджим - это человек, который делает огромное дело. Она - центр и душа этой истории, а теперь уже и всего издательства. Я очень горжусь ею, - увлеченно проговорил Джемаль, окидывая участливым взглядом присутствующих, как если бы они были давними хорошими приятелями, и Омер внутри себя почувствовал просыпающуюся агрессию и тревогу.
Перед ним стоял не тот мужчина, который тогда в баре бросил ему вызов. Сейчас не было ни намека на враждебность и конфронтацию, как при их первом диалоге тет-а-тет, и это обстоятельство всколыхнуло в Омере чувство уязвимости. В его памяти вмиг снова возникли отрывки тех слов, которые тогда бросил ему Джемаль Исламоглу.
- Из нас двоих ты не имеешь понятия, что происходит в ее жизни.
- После того, что мы пережили с Кывылджим, я ее уже никогда не оставлю.
- Спроси у нее. Она не такая женщина, которая будет скрывать правду.
- Ты пожалеешь об этом. Берегись, Омер Унал.
Вынырнув из своих мыслей, Омер обратил внимание на Кывылджим, которая растянула губы в улыбке от слов Джемаля.
К: Джемаль всегда делает так: эти хвалебные речи обо мне не прекращаются. Хотя его заслуга в этом деле гораздо больше, чем моя.
Д: Не стоит делать этого, Кывылджим!
К: Ладно-ладно, хвалить тебя нельзя, я помню.
Д: Особенно сегодня перед журналистами. Я знаю тебя, ты вечно готова рассыпаться в благодарностях, но хотя бы сегодня... пусть они будут направлены в сторону Мехтаб, которая это действительно заслужила своим мужеством.
Омер улыбнулся уголками губ, наблюдая это общение, но его улыбка больше походила на гримасу. Кывылджим, заметив перемену в его настроении, слегка нахмурилась, не понимая, что могло произойти.
К: Омер, все в порядке? Ничего не произошло?
О: Нет..., - произнес он, смягчая лицо. - Все хорошо, что может произойти? Не думай об этом, сегодня твой день.
К: Хорошо. Пойдемте я вас познакомлю с нашим автором, она будет рада...
О: Вы идите с Метеханом, я сейчас присоединюсь. Мне нужно сделать звонок.
Кывылджим и Метехан исчезли из виду, в то время как Омер и Джемаль остались стоять лицом к лицу.
О: Чего ты добиваешься? - спросил Омер низким голосом, пытаясь держаться спокойно.
Д: Что ты имеешь в виду? - беззаботно поинтересовался Джемаль, обращая на Омера рассеянный взгляд.
О: Я имею в виду мою жену и твое двусмысленное поведение. Ты думаешь, я не понял, что ты ведешь какую-то игру?
Джемаль пристально смотрел на Омера, и его добродушный взгляд сменился холодным и расчетливым. Он прищурился, запрокидывая голову, и засунул руки в карманы, искривив губы в презренной улыбке.
Д: Ты не спросил ее обо мне, так?
Омер сжал челюсти, напрягшись всем телом, и молча смотрел на мужчину перед собой.
Д: Ты не спросил ее, потому что ты испугался узнать правду. Поэтому сейчас, даже после того, как вы договорились продолжить брак, тебя терзают сомнения. А не произошло ли ваше сближение только лишь потому, что ты нужен ей из-за Алев. Ведь так, Омер?
О: Откуда тебе известно про Алев? - бросил Омер, вмиг вскипятившись от брошенных ему слов.
Джемаль слегка запрокинул голову, разглядывая Омера. Он понял, что застал его врасплох своими словами.
Д: Я понимаю тебя. Это неприятно - осознавать, что твоя женщина делится личным с кем-то еще. Ведь это не бывает просто так...
О: Ты прекратишь свое общение с моей женой, иначе...
Д: Это нелепо. Решать не тебе, а Кывылджим. Со своей стороны я сделаю все, - Джемаль приблизился к Омеру, - чтобы ее не потерять. И в конечном счете ты... ты проиграешь, Омер Унал.
Он с победной улыбкой на лице направился в сторону вновь прибывших гостей, оставив Омера в разъяренном состоянии.
Омер не мог до конца осознать глубину своего разочарования.
Почему он не может поставить на место этого бессовестного типа?
Почему несмотря на то, что у него с Кывылджим все как никогда хорошо, он не может открыто выразить ей свои опасения?
Почему он чувствует себя здесь лишним несмотря на то, что это - мероприятие его жены?
Недосказанность между ними в отношении Джемаля начала обретать для Омера более явные очертания.
За какое время они стали так близки, что она посвящает его в их семейные дела? На какой почве произошло это сближение?
Он вспомнил визит этого человека на похороны и его короткий диалог с Кывылджим. Уже на тот момент они были в таких отношениях, что он пришел выразить соболезнования.
Все эти мысли начали давить на Омера, и он, не в силах больше спокойно дышать в этом помещении, решил выйти на улицу, чтобы проветрить голову.
До: Брат Омер? - он услышал знакомый голос, который его окликнул со стороны, и, обернувшись, увидел Доа, которая шла ему навстречу с Джемре на руках. Вслед за ней он увидел Мери и, махнув им рукой, направился в их сторону.
О: Привет, Доа, привет, Мери, - улыбнулся он, наклоняясь к Джемре. - Что это за очаровательная принцесса пришла сегодня посмотреть на бабушку?
Он теребил ребенка за руку, в то время как девочка с интересом смотрела на него, и Доа показалось, что ее дочь хочет пойти на руки к Омеру.
До: Моя любовь, это брат Омер, хочешь к нему на ручки? Какие большие и сильные руки, - с улыбкой проговорила она, передавая ему ребенка.
Джемре разместилась у него на груди, с любопытством изучая его галстук своими нетерпеливыми пальчиками.
Ме: Омер, ты знаешь, я давно хотела сказать, что тебе безумно идут дети! Я это сразу заметила еще после того, как впервые увидела вас с Алев, - воскликнула Мери, расползаясь в улыбке.
О: Я люблю детей, это правда, - произнес он, улыбаясь ямочками. - Как у вас дела? Как госпожа Сонмез?
Ме: Все хорошо, ей гораздо лучше. Можете не беспокоиться, отъезд Кывылджим никак не повлиял на ее самочувствие. Скорее даже наоборот, - игриво усмехнулась Мери, переводя взгляд с Омера на Доа.
До: Брат Омер, я... мы не особо общались с тобой, и у меня не было возможности сказать. Но я очень рада, что вы с мамой снова вместе. Она была такой счастливой в последне время, наконец все разногласия позади.
О: Спасибо, дорогая. Я тоже счастлив.
Ме: Мне даже сложно представить, что ты сделал с Кывылджим в этом отпуске, что она вернулась оттуда такая порхающая, - хохотнула Мери, после чего смутилась от своих же слов. - То есть... я хотела сказать, что... тоже очень рада за вас.
Они все втроем рассмеялись и не спеша направились в сторону издательства. На входе уже образовалось достаточное количество человек, что говорило о скором официальном начале мероприятия.
Кывылджим, увидев Доа и Мери, направилась к ним, чтобы поздороваться. Она почувствовала некоторый трепет внутри при виде Джемре на руках своего мужа, который увлеченно занимался ею.
Эти картины, в которых Омер занимается детьми, всегда приятно волновали ее, наполняя сердце теплом, нежностью и надеждой. Она не могла понять, с чем именно связана ее надежда, но сама возможность наблюдать любимого человека, погруженного в заботу о малыше, делала ее счастливее, наполняя сердце радостью и умиротворением.
Д: Дорогие дамы, очень рад вас видеть! Кывылджим сегодня нужна поддержка ее любимых женщин, - Джемаль галантно поздоровался с Доа и Мери, переводя взгляд на ребенка на руках Омера.
Д: А это маленькая Джемре, как я понимаю, - с искренним восторгом в глазах обратился он к Доа. - Вся красотой пошла в свою маму. Здравствуй, ангел...
Джемаль потенулся было к Джемре, чтобы прикоснуться к ней, однако Омер сделал шаг назад, давая понять, что не позволит этого. Его лицо стало холодным и жестким.
О: Не нужно лишнего внимания от посторонних людей. Джемре нечасто оказывается в подобных местах.
Кывылджим насторожено посмотрела на мужа, после чего переглянулась с Мери. Она не могла понять внезапных перемен в поведении Омера сегодня, и решила разрядить обстановку, предложив сестре и дочери экскурсию по издательству.
Д: Вообще-то нам пора, Кывылджим, я пришел за тобой. Мы начинаем пресс-конференцию через пять минут. Поэтому всех прошу нас извинить, - произнес Джемаль и, аккуратно положив руку ей на спину, увлек ее за собой в сторону зоны с репортерами.
Внутренности Омера снова начали плавиться от раздражения, и он решил сосредоточить свое внимание на Джемре.
Он не мог искренне поддержать Кывылджим и разделить с ней важное событие из-за того, что испытывал противоречивые чувства.
Он был горд ее успехами, но подавлял свое недовольство, а вместе с ним и радость от ее достижений на новом поприще в издательстве.
Он наблюдал издалека за тем, как она ровно и лаконично дает ответы журналистам, поддерживает Мехтаб и грамотно подавляет провокации, звучащие из уст сотрудников СМИ.
Он про себя восхищался ею, но постоянное взаимодействие с Джемалем во время пресс-конференции, автограф и фотосессии злило его. Он не дождался конца мероприятия и уехал, коротко сообщив ей, что будет ждать дома.
Кывылджим, увлеченная процессами, не стала придавать значения его уходу, отодвинув свою настороженность на второй план. Уже по дороге домой она восстановила в памяти все пережитое за день, и чувствовала, что дома их ждет серьезный разговор.
Она нашла Омера в спальне. Он лежал на кровати с айпадом руках и, судя по виду, решал какие-то рабочие задачи. Он коротко посмотрел на нее и улыбнулся.
О: Привет.
К: Привет.
Они молча смотрели друг на друга в течение нескольких секунд, после чего Омер подошел к ней и поцеловал в лоб.
О: Как все закончилось? По-моему, все было отлично сегодня. По крайней мере на тот момент, когда я уезжал, - спокойно проговорил он в попытке скрыть свое настроение.
К: Все действительно прошло хорошо, - с улыбкой произнесла она. - Я даже не ожидала. Джемаль сказал, что впервые за долгое время такой ажиотаж в первый день после публикации.
Омер отвернулся при упоминании этого имени, и снова сел на кровать, занимая руки айпадом.
О: Ты, наверное, устала.
Кывылджим, чье беспокойство от его холодности начало приобретать отчетливую форму, разочарованно посмотрела на Омера.
К: И это все, что ты мне скажешь?
О: А чего ты от меня ждешь?
К: Участия, Омер. Что с тобой случилось вдруг? Еще утром все было прекрасно.
Омер был раздосадован тем, что не мог сдержать внутри себя свое раздражение. Его жена была ни в чем не виновата и не подозревала о его процессах, однако являлась их причиной.
О: Со мной все нормально. Можешь не переживать.
Кывылджим посмотрела на него с недоумением, но, увидев его безразличие, направилась в ванную.
Она приняла душ, избавилась от прически и макияжа, переоделась в сорочку и легкий атласный халат поверх нее, после чего зашла в комнату и села перед Омером.
Она положила ладонь на его щеку, и с беспокойством взглянула ему в глаза. Ей нужно было прояснить, что происходит.
К: Омер... я переживаю. Давай поговорим.
Омер глубоко вздохнул и отложил в сторону свой айпад.
О: Давай поговорим. Я..., - он на момент запнулся, собираясь с мыслями, чтобы правильно сформулировать свои чувства. - Я очень переживаю за тебя. Я переживаю за тебя, когда ты... на работе.
Он смотрел в ее черные сверкающие глаза, которые сейчас горели непониманием, и взял ее руку в свою, чтобы установить контакт.
К: Когда я на работе? Я не понимаю, Омер. Что именно тебя тревожит?
О: Мне не нравится твоя работа в издательстве.
Кывылджим нахмурила брови и пристально посмотрела на мужа.
К: Что значит - не нравится? И почему она должна тебе нравиться? То есть... мы оба взрослые люди, Омер, и я не понимаю, что ты хочешь этим сказать сейчас.
О: То, как этот тип Джемаль общается с тобой, выходит за рамки отношений начальник-подчиненный. Я об этом.
Он не был уверен в том, что сейчас стоит обсуждать эту тему, но слова сами собой вырвались из него прежде, чем он успел их осмыслить.
Кывылджим серьезно посмотрела на Омера, слегка задетая сказанным.
К: И в чем это, по твоему мнению, проявляется, Омер?
Омер рывком поднял себя с кровати и завел ладони за голову, пытаясь контролировать эмоции.
Он повернулся к Кывылджим, которая в оборонительной позе сидела перед ним, и в момент его мысли, которые изматывали ум на протяжении дня, смешались друг с другом, не давая сформулировать предложение.
О: Почему этот человек в курсе твоей личной жизни? Почему ему известны детали о твоей матери, об Алев, о... нашем браке?
Глаза Кывылджим округлились от неожиданности.
К: Какие еще детали о моей личной жизни? Что конкретно ты имеешь с виду?
О: Например, ситуацию с опекой Алев. Мне казалось, это тот вопрос, который должен оставаться в узком кругу.
Кывылджим глубоко вздохнула от тяжести, которая в миг накрыла ее.
Как она могла сказать Омеру, что Джемаль оказался тем человеком, который помог ей в сложное для нее время, после чего они стали добрыми друзьями?
Ей не хотелось вновь ворошить прошлое их разлуки, которая каждому далась непросто.
Или же наоборот стоило сделать это сейчас? У нее не было ответа на этот вопрос.
Она встала перед Омером, и как бы внутри ей ни хотелось быть открытой с ним, все равно ее тело инстинктивно сложило руки перед собой в защитном жесте.
К: Омер... Я вижу, что тебе не нравится Джемаль, и я даже могу понять причины этого. В определенный момент, когда мы были в разлуке, ты увидел нас вместе, и тебе, возможно, показалось что-то, чего нет. Но сейчас мы с тобой вместе, я перед тобой открыта, как никогда ранее, поэтому то, что ты сейчас делаешь, оставляет меня в замешательстве.
Ты не доверяешь мне и моему выбору? Ты думаешь, что я буду просто так разбрасываться направо и налево своими семейными проблемами?
Прежде всего ты знаешь меня: как мне важна свобода, как мне важна карьера, но самое главное - какая я внутри. Поэтому сейчас просто посмотри на меня и скажи: ты действительно думаешь, что я позволю себе какое-то неуместное общение с другим мужчиной, будучи замужем за тобой?
Ее аргументы, которые она транслировала так убедительно, и в которые свято верила, вдруг ударили ее саму после последнего произнесенного ею предложения.
Картина той ночи, которую она предпочла вычеркнуть из памяти, вдруг ясно предстала перед ее глазами.
Она стояла перед мужем, потрясенная этим осознанием, и ее разум на минуту затуманился от нахлынувших чувств.
Она изменилась в лице, когда ее щеки вдруг начали пульсировать от волнения.
Ее глаза стали темными и влажными.
Она медленно опустилась на кровать, чувствуя сердцебиение в горле, распространяя по телу волны уязвимости и презрения к самой себе.
Она ненавидела себя за то, что нарушила собственные принципы. Сейчас она сама напомнила себе об этом в стремлении отстоять свою правоту.
Омер, испугавшись ее реакции, сел перед ней на корточки, взяв за руки.
О: Кывылджим, что происходит? Я не хотел... тебя расстроить. Конечно, я доверяю тебе. Я доверяю тебе даже больше, чем себе. Я просто... я не доверяю этому человеку, потому что он появился внезапно и заполнил пространство рядом с тобой, - он встревоженно погладил ее лицо тыльной стороной ладони, стремясь поймать взгляд и убедиться, что с ней все в порядке.
Кывылджим посмотрела на Омера, который сидел перед ней встревоженный и родной, и слезы от эмоций скатились по ее щекам.
Что бы сделал Омер, если бы узнал правду о ее поступке?
Простил ли бы он ей эти действия, которые она совершила в порыве отчаяния?
Доверял ли бы он после этого ее словам, или разорвал бы все также, как это сделала она?
Никогда ранее она не задавалась этими вопросами, потому что была уверена в невозможности больше быть вместе.
Она винила и его и себя одинаково в том, что совершила предательство по отношению к своим чувствам, раздевшись в ту ночь перед незнакомым мужчиной.
Она закрыла эту страницу в своей душе, пообещав не возвращаться к проживанию тех событий.
Но теперь... что-то внутри нее изменилось.
Если до этого она считала себя твердой и правой, то сейчас липкое чувство уязвимости и пошатнувшейся внутренней опоры вышло на передний план.
Она вдруг осознала, что ей есть, что скрывать.
К: Омер, я... не говори так. Не говори так, что ты доверяешь мне больше, чем себе.
О: Я говорю то, что чувствую.
Кывылджим не могла сказать то, что чувствовала в эту минуту, потому что страх снова потерять Омера, который ни с того ни с сего вдруг материализовался в ее сознании, оказался сильнее ее натуры, стремящейся к правде и тотальной честности.
Она испытала новую волну потрясения от осознания, что теперь находится на месте мужа и стоит перед выбором: умолчать или рассказать. А значит, он тоже столкнется с выбором: принять или нет.
Она не могла рассказать. Она не могла подвергнуть все риску. Только не сейчас, когда они обрели счастье друг в друге. Только не сейчас, когда все было так хорошо.
К: Омер, пообещай мне.
О: Обещаю.
К: Ты меня не слушаешь, - нервно проговорила она, захватывая его лицо в свои ладони. - Пообещай мне, что несмотря ни на что ты выберешь меня. Что примешь мою сторону. Я... я не могу больше по кругу проживать недоверие между нами.
О: Я уже давно выбрал тебя, моя любовь, - Омер был не на шутку встревожен ее поведением, которое не вписывалось в его ожидания. Он думал, что она будет злиться, и готовился к этому. - Но я не совсем понимаю, что происходит сейчас. Почему ты стала такой эмоциональной?
Кывылджим не могла выносить его тревожный и заботливый взгляд, при этом не имея возможности быть с ним открытой.
Ей нужно было срочно выйти из этой неадекватности, которую она сама создала внутри себя и непроизвольно выплеснула наружу.
Она вытерла слезы и долго смотрела на мужа, приходя в себя.
К: В прошлый раз через несколько дней после того, как ты выразил свое недовольство моей работой, мы с тобой расстались, Омер.
Он опешил от этой параллели, никак не ожидая подобного сравнения.
О: Кывылджим. В тот раз я был не в себе. Послушай меня..., - он взял ее руки в замок и постарался собраться с мыслями. - Я знаю, что мы многое не обсудили, и может быть, самое время это сделать сейчас.
В тот раз, когда я узнал о болезни, мне было очень страшно. Я испугался за себя, за тебя, за нас. На тот момент я не мог мыслить здраво. Мое поведение менялось быстрее, чем я мог это осознавать, и когда я это понял, то испугался еще сильнее. Что не смогу защитить тебя от себя.
Он сделал небольшую паузу, а затем продолжил.
О: Сейчас же ситуация иная. Я говорю тебе открыто о том, что меня беспокоит, потому что не допущу недосказанности. Сегодня, наблюдая тебя на этом мероприятии... с ним, я почувствовал себя лишним. И дело не только в этом. Дело еще в том, что этот человек... с двойным дном.
К: С чего ты это взял, Омер?
О: Это мужское. Я так чувствую.
Почему-то сейчас он не мог ей сказать правду о Джемале.
Он не мог расстроить Кывылджим тем, что подозрения, которые в нем посеял этот мерзкий тип, проросли внутрь, словно сорняк. Он боялся представить ее реакцию, когда она увидит, что он усомнился в ней.
У него не было права сомневаться в ней после всего, в чем он сам оказался виноват.
Кывылджим сжала его ладони в своих и спокойно произнесла то, в чем на данный момент не имела сомнений.
К: Здесь чисто приятельское взаимодействие, Омер. Да, имело место его участие в качестве поддержки после смерти Алев. Но это не что-то, чего стоит опасаться. Мои проекты, которыми я занимаюсь сейчас... Они важны для меня, Омер. И это гораздо большее, чем отношения с коллегами в издательстве. Я живу этим. И ты должен постараться... принять это.
Он встал на колени перед ней и приблизил жену к себе, заключая в объятия. Кывылджим умиротворенно дышала ему в шею, лаская волосы на затылке.
К: Мне жаль, что я заставила тебя чувствовать себя сегодня не в своей тарелке. Мне тоже не хватило тебя во всем этом ритме. Я... нуждалась в тебе.
О: Я знаю. Прости меня.
К: За что?
О: За то, что повелся на поводу поверхностных эмоций вместо того, чтобы видеть суть.
К: Омер?
О: Ммм?
К: Поверхностные эмоции это... ревность, не так ли? - игриво заметила Кывылджим.
О: Так. Я ревную тебя, как сумасшедший. Это невозможно контролировать.
Кывылджим коротко рассмеялась от его слов. Голос Омера смягчился, и она почувствовала, что между ними все хорошо.
К: Скажи еще раз.
О: Что?
К: Что ты ревнуешь. Мне нравится, как ты это говоришь.
О: К черту разговоры, - усмехнулся он, толкая ее на кровать. Он оставлял беспорядочные поцелуи на ее лице и шее, заставляя смеяться.
Его беспокойство никуда не ушло, несмотря на веселье в моменте. Он принял решение вывести Джемаля Исламоглу на чистую воду. Сейчас его жене незачем было об этом знать.
__________________________
*неделю спустя*
Кывылджим и Омер остались дома посередине недели, потому что затеяли покраску стен в будущей комнате Алев.
Омер наотрез отказался от чьей-либо помощи и решил все сделать самостоятельно. Накануне он избавился от ненужной мебели и обоев в гостевой комнате, в которой изначально остановилась его жена, и сейчас увлеченно занимался размещиванием краски, внимательно изучая инструкцию.
К: Как успехи? - поинтересовалась Кывылджим, заходя в помещение, застеленное пленкой. В ее руках было два фартука, которые она когда-то покупала для кухни.
О: Я уж было подумал, что ты решила отлынить, - усмехнулся он, подмигивая жене, и продолжил размешивать краску.
К: Как можно, Омер Бей, я занималась важным делом, - проговорила она, надевая фартук поверх белой футболки и джинс.
О: Интересно, каким делом.
К: Я выбрала картину, которую мы с тобой нарисуем на одной из стен.
О: Хммм, это интересно, покажи, - Омер приблизился к жене, наклоняясь к ее телефону, в котором она открыла рисунок.
Это был простой морской пейзаж с небольшим симпатичным парусником, ярким солнцем и кудрями волн, переливающихся разными оттенками голубого.
Еще тогда, приняв решение о том, что они покрасят стены, Омер настоял на том, что они должны подойти к этому творчески вместе. Поэтому сейчас у них было все необходимое, чтобы воплотить эту идею в реальности.
Кывылджим надела на мужа фартук, после чего они взяли в руки малярные валики, купленные вместе с краской Омером.
К: Ты когда-нибудь делал это раньше? - поинтересовалась Кывылджим, которая только что получила от мужа инструктаж.
О: Нет. Это еще одно дело, которое мы делаем впервые вместе друг с другом, - улыбнулся Омер, нанося первый слой краски на стену.
К: Мне нравится эта новая традиция. Нужно составить список того, что мы хотим сделать вместе.
Омер повернулся к жене с горящими глазами.
О: Это будет первое, чем мы займемся после покраски стен.
Они сосредоточились каждый на своем участке. Для трех стен они выбрали нежный желтоватый цвет, а для четвертой - спокойный пастельный зеленый. Их задумка с рисунком должна была найти воплощение на одной из желтых стен напротив окна, и после того, как второй слой краски засох, Кывылджим решила сделать наброски карандашом.
Омер молча наблюдал за тем, как она сосредоточенно рисует штрихи на стене, периодически отходя на расстояние, чтобы убедиться в правильности выбранных форм.
Он любовался тем, как она увлечена делом, и улыбнулся тому, что ей очень идет быть увлеченной. Если она что-то делала, то погружалась в это с полной отдачей и страстью, и эта увлеченность была одной из присущих ей особенностей, в которые он был влюблен.
Он улыбнулся тому, как ими распорядилась жизнь. Он никогда бы раньше не мог себя представить за подобным занятием. Все, что было в его жизни до нее - это сын, работа и посредственные встречи, из которых не получилось бы создать яркое воспоминание.
Он подошел к жене сзади, когда она взяла синюю краску и начала делать плавные мазки, рисуя легкие волны.
Он запустил руки ей под фартук и уткнулся носом в шею, защекотав щетиной ее кожу.
Он обхватил руками ее талию, плотно прижимаясь к ней всем телом, нарушая ее равновесие.
К: Омер, прекрати... что ты делаешь?
О: Помогаю тебе творить, - промычал он, оставляя на ее шее поцелуи.
К: Это... странная помощь. Вообще-то, мы хотели вместе заняться рисованием.
О: С удовольствием, - удовлетворенно произнес Омер, дотянувшись до ее руки, держащей кисть.
Он взял ее руку в свою, и начал лидировать процесс, захватив больше насыщенного цвета краски. Он направил ее руку на стену и сделал длинный насыщенный мазок, изображающий большую волну, стремящуюся к берегу.
К: У нас шторм? - игриво поинтересовалась Кывылджим, глядя на него через плечо.
О: По-другому и не может быть, когда рядом моя жена, - заметил он, залезая левой рукой ей под майку.
К: Омер, не отвлекайся.
О: Я собран, как никогда. Давай нарисуем барашки.
К: Я пока приступлю к паруснику. А то у нас не хватит для него места, - Кывылджим отстранилась от мужа и взяла свежую кисть, рассматривая рисунок в телефоне.
Когда Омер увлекся процессом и зашел на ее сторону стены, она вскинула брови и устремила на него укоризненный взгляд.
К: Омер, ты не видишь берегов?
О: Что такое, моя любовь? - невинно произнес он, делая еще одно движение кистью в ее направлении.
К: Ну я, видимо, зря рисовала эскиз...
О: Расслабься. Больше импровизации, моя любовь. Я вошел в поток, смотри как получается, - он увлеченно начал смешивать краски, делая рваные мазки разных оттенков на том месте, где должна была быть лодка.
К: Больше импровизации?
О: Ну да...
К: Как скажешь, милый, - ласково проговорила Кывылджим, набирая яркий желтый цвет.
В то время, как Омер продолжал трудиться над своим творением, она невзначай развернулась к нему с кистью в руке, оставив на его запястье жирный желтый след.
Омер удивленно перевел глаза со своей руки на жену.
О: Ты серьезно?
К: Ох, прости... кажется, моя импровизация немного вышла за рамки, - усмехнулась она, занимая свое место перед композицией, намереваясь продолжить свою работу.
Омер покачал головой, макая кисть в краску, и со словами «Ты сама напросилась» прошелся по ее плечу, оставляя толстый синий мазок.
Кывылджим ахнула и отпрянула в сторону, глядя на свою руку, и быстрым движением зачерпнула еще краски, намереваясь отомстить мужу, но он увернулся от ее жеста, после чего поймал руку, держащую кисть.
Она не успела опомниться, как он ловким движением схватил ее вторую руку и одновременно завел их ей за спину, притягивая к себе.
К: И что ты делаешь сейчас?
О: Мне очень понравилась твоя импровизация, - усмехнулся Омер. - Я только начал и планирую продолжить.
Они оба взволнованно дышали, улыбаясь от веселья и электричества, витающего в воздухе.
Омер прижался лбом к ее лбу, сокращая контакт, и оставил дразнящий поцелуй на ее губах.
Он отпустил ее руки, которые тут же обхватили его шею ласковыми движениями.
Они целовались до тех пор, пока Омер не почувствовал движение кисти на своей левой щеке.
Он отстранился от жены, не размыкая объятий. На ее лице сияла улыбка, когда она продолжила оставлять желтые следы на его лице. Он усмехнулся своими ямочками и медленно покачал головой.
О: Ты же понимаешь, что тебе несдобровать, ведь так?
К: Это угроза?
О: Это приглашение, - самодовольно произнес он, выпуская ее из своих рук. Он приблизился к банке с краской и опустил в нее пальцы обеих рук.
Кывылджим, с ужасом округлившая глаза от его действий, с криком метнулась к выходу из комнаты, но Омер предвидел этот ход и схватил ее за руку своими синими пальцами.
К: Омер, нет! Только попробуй, - вспыхнула она, но он уже развернул ее к себе и прислонил к двери, сверкая блеском в глазах, словно зверь, поймавший свою добычу.
Она инстинктивно постаралась увернуться от его прикосновений, но это было бесполезно.
Омер смачным медленным движением взял ее лицо в свои руки, оставляя на нем пальцами синюю краску, и начал целовать ее губы, которые стали алыми от остроты момента.
Он продолжил размазывать краску по ее шее, рукам и одежде, и запустил свои руки сзади под ее футболку в стремлении ощутить ее ближе.
Он избавился от своего и ее фартука, создающего лишнее препятствие между их телами, медленно подводя ее к подоконнику, который был единственной поверхностью в данной комнате.
Он усадил ее на покрытие, уравнивая ее с собой в росте, и отстранился от поцелуев, чтобы перевести дух.
Его жена сидела перед ним, тяжело дыша от интенсивности близости, и ее лицо было невероятно эротичным с небрежными следами краски на лице.
Ее губы тронула легкая улыбка, а глаза сверкнули желанием, которое нарастало с каждой секундой.
Ее сердце отбивало сильные удары. Как у него получалось изменить ее состояние за мгновение, превращая в страстную, жаждущую, чувственную женщину всего несколькими движениями?
Омер поднял вверх ее майку, обнажая голую грудь. Он обожал то, что она часто не носила нижнее белье: степень его возбуждения возросла в разы от вида ее готовой к ласкам груди.
Он нежно дотронулся до ее сосков синими пальцами, заставляя кожу покрыться мурашками. Он увидел, как ясность ее глаз сменилась затуманенностью, и сошел с ума от этого момента, наблюдая изменение в ее состоянии.
Она запрокинула голову, принимая его поцелуи и нетерпеливые прикосновения к груди, когда руки Омера блуждали по ее телу. Она ощутила спазм внизу живота, когда он прикоснулся к пуговицам ее джинс, но вдруг резкий звук звонка входной двери заставил ее распахнуть глаза.
Они с Омером замерли на секунду, как если бы кто-то застукал их за чем-то непристойным, и затем медленно выпрямились друг перед другом в ожидании. Второй требовательный звонок не заставил себя ждать, разрезав тишину в комнате.
К: Мы кого-то ждем?
О: Нет, - в замешательстве произнес Омер.
Кывылджим поправила майку и направилась к двери.
К: Нам нужно посмотреть, кто там. Вдруг это что-то важное.
Омер направился к входной дверь следом за Кывылджим, и когда она открыла дверь, они увидели в проеме юношу, одетого в униформу почтальона. Пара секунд его взгляд задержался на лице Кывылджим, которое было синим, но быстро опомнился и произнес заученным голосом.
П: Добрый день. У меня извещение для Кывылджим Арслан Унал.
К: Это я.
П: Пожалуйста, распишитесь здесь, - проговорил парень, разворачивая ей папку с описью.
Кывылджим поставила подпись протянутой им ручкой, после чего захлопнула дверь, смотря на извещение в замешательстве.
Однажды она уже получала похожий документ, и это были отнюдь не приятные новости.
Она посмотрела на Омера и вскрыла конверт. Пока она читала содержимое, ее лицо побелело и стало жестким, что заставило Омера напрячься. Он взял из ее рук документ, чтобы скорее понять, в чем дело.
Это было извещение из суда о возбуждении дела против его жены. Омер не поверил своим глазам, когда прочитал суть выдвинутых обвинений:
«За распространение в СМИ сообщений и материалов, пропагандирующих культ насилия и жестокости».
Двое людей в потрясении смотрели друг на друга, изо всех сил пытаясь осмыслить произошедшее.
________________________
К: Что значит «успокойся», Джемаль? Тебе больше нечего мне сказать, кроме как «успокойся»?!!
Кывылджим ходила взад-вперед по его кабинету, не в силах сдержать свою ярость.
К: Что это еще за цирк? Какая еще общественная организация, которой понадобилось подавать на меня в суд? Я сейчас сойду с ума!
Джемаль исподлобья смотрел на нее, сидя в своем кресле.
Д: Кывылджим. Ты не сможешь помочь делу, если продолжишь так себя вести.
К: Как?!! Они там с ума что ли посходили? Я и пропаганда насилия? Серьезно?
Она поднесла руки к вискам, которые пульсировали негодованием.
Она не была в состоянии осознать происходящее.
Она не верила в этот бред, через который ее заставляла проходить жизнь.
Д: Я еще раз тебе говорю: давай успокоимся, нам всем нелегко. На издательство тоже подан иск. Ситуация отвратительная, на этот раз я согласен. Нам есть, о чем переживать. И сейчас только после встречи с адвокатом мы сможем понять, какие у нас риски и какие возможности.
Кывылджим посмотрела на Джемаля, и ее сердце сжалось от несправедливости. Она чувствовала себя виноватой перед ним за то, что втянула его в историю с публикацией книги. Он всегда проявлял к ней терпимость и поддержку, в то время как она не могла его поддержать сейчас из-за собственных эмоций, льющихся через край.
Ее размышления были прерваны звонком на его внутренний номер, и когда он с воодушевлением ответил своей помощнице «Проводи, мы его ждем», Кывылджим в ожидании обратила взгляд на дверь.
Мужчина средних лет в черном костюме зашел в кабинет и поприветствовал Кывылджим и Джемаля. Это был Ибрагим Аслан, адвокат издательства, который как раз имел практику в подобных делах.
Все трое разместились за столом, и после того, как Суна подала всем кофе, они приступили к обсуждению дела.
И: Я начну с рамок ответственности, которую подразумевает нарушение, в котором вас обвиняют, - начал было он, но Кывылджим его перебила.
К: Нарушение? Вы хотите сказать, что мы что-то нарушили?
И: Кывылджим ханым... я, как ваш адвокат, приложу все усилия для того, чтобы доказать, что с вашей стороны и со стороны издательства не было никаких нарушений. Однако в первую очередь я должен обозначить границы, чтобы вы понимали все возможные исходы.
Он сделал некоторую паузу прежде, чем продолжить.
И: Правовое регулирование отношений, касающихся свободы слова и свободы массовой информации, осуществляется несколькими законами, поэтому статья, по которой будет проходить дело, будет обусловлена доказательствами сторон о наличии и отсутствии состава нарушения.
В нашей стране существует запрет на пропаганду и агитацию, возбуждающие социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду, и именно этот запрет, по всей видимости, ляжет в основу обвинения.
Я так понимаю, с вашей стороны было опубликовано несколько видео, интервью и еще сама публикация книги. Хочу сразу озвучить вам возможные худшие последствия дела.
Ибрагим Бей попеременно посмотрел на Джемаля и Кывылджим, которые внимательно слушали его речь.
И: В этом деле есть риск понести административную и уголовную ответственность.
Что касается административной ответственности, это штрафы, и они, на самом деле, несильно велики.
Что же касается уголовной ответственности... это может быть лишение свободы от 2 до 5 лет.
Если мы говорим об издательстве, то в случае применения высшей меры наказания, ваша деятельность закроется, вам вменят штрафы, в разы превышающие суммы при административном нарушении. И ты, Джемаль, как должностное лицо, также окажешься привлечен к уголовной ответственности.
Кывылджим сидела, сама не своя, и ее губы смогли произнести всего лишь одну фразу.
К: Уголовная... ответственность?
И: Я понимаю, что сейчас мои слова звучат достаточно жестко, но хочу вас заверить, что это крайняя вероятность, и она очень мала. Я со своей стороны сделаю все, чтобы вам помочь выйти из этого дела с минимальными потерями.
Д: Что теперь нужно от нас, чтобы помочь тебе быстрее заняться этим делом?
Ибрагим и Джемаль еще некоторое время разговаривали о деле, обмениваясь информацией по дальнейшим шагам.
Кывылджим сидела на стуле неподвижно, и ей казалось, что под ней вращается земля с бешеной скоростью.
Она силой вернула свой мозг в реальность, устремив свой взгляд на Джемаля, когда они остались в кабинете наедине.
К: Что теперь будет, Джемаль? Ты думаешь, мы сможем выйти из этого сухими?
Д: Мы сможем. Я позабочусь об этом.
Кывылджим нервно хмыкнула, отворачиваясь от него.
К: Ты, как всегда, за старое. Не волнуйся, Кывылджим, я все решу. Так?
Д: Да, так, - он серьезно посмотрел на нее, после чего дотронулся своей рукой до ее пальцев, лежащих на письменном столе.
Она пустым взглядом смотрела на его руку и недоумевала, каким образом оказалась во всем этом.
Д: Кывылджим, поверь мне. На моей практике были истории и похуже. Ибрагим прекрасный адвокат, и он решит все вопросы. Нам даже не нужно будет ни разу присутствовать на слушании, я тебя уверяю.
К: Нет, - Кывылджим резко встала из кресла, глядя на него глазами, полными решимости.
Д: Что нет?
К: Я не могу позволить тебе взвалить на себя еще и этот вопрос. Я сама найду адвоката, который будет вести мое дело.
Д: Кывылджим, не глупи. Ибрагим имеет огромный опыт в этих делах.
К: Я сказала нет, Джемаль... Омер поможет мне с этим. А теперь прошу меня извинить, - она развернулась и вышла прочь из кабинета, доставая свой телефон для звонка.
Джемаль смотрел ей вслед глазами, полными ледяной ярости, после чего изо всех сил ударил кулаком по столу.
Он встал со своего места и подошел к окну, вытирая лицо руками.
Д: Это мы еще посмотрим. Хорошо смеется тот, кто имеет козырной туз в рукаве, любовь моя.
Он снял с вешалки пиджак и вышел из издательства на встречу к нужному человеку. Ему важно было уладить последний вопрос, чтобы быть уверенным в исходе его партии.
________________________
Кывылджим лежала на диване на коленях у Омера, который гладил ей волосы. Он хотел бы забрать у нее все напряжение и страх, но это было невозможно. Чуть ранее он встретился с Кенан Беем, чтобы обсудить с ним произошедшее с Кывылджим и влияние всего этого на дело об опеке.
О: Кенан Бей сказал, что пока мы будем придерживаться выбранной стратегии.
К: Понятно.
О: Он сказал, что на первом слушании эта информация, скорее всего, будет еще недоступна, поэтому другая сторона не получит преимущество.
К: Хорошо.
О: Нам нужно будет как можно скорее закрыть это глупое дело, чтобы на последующих слушаниях ты была чиста.
К: Логично.
О: Моя любовь.
К: Ммм?
О: Поговори со мной.
Кывылджим поднялась с его колен и посмотрела на своего мужчину.
К: Спасибо тебе большое... за все. Я одна бы не вывезла всего этого. Это... слишком.
Она шумно вздохнула и закатила глаза, сдерживая себя.
К: Каждый раз, когда я думаю о том, что хуже быть не может, оно происходит.
Омер взял ее голову в свои руки и погладил большими пальцами ее щеки.
О: Моя дорогая жена. Никто не посмеет тебя обижать. Ты моя любовь. Я все сделаю ради нас. Ты не успеешь оглянуться, как это нелепое дело исчезнет, я тебе обещаю. Я докопаюсь до сути. У меня одна к тебе просьба: не пытайся все проживать в одиночку.
К: Слушание по Алев уже через два дня.
О: Это так.
К: Омер?
О: Да.
К: Вдруг... у нас ничего не получится?
Одинокая слеза скатилась из ее правого глаза, исчезая в пальцах Омера на ее коже.
О: Этого не произойдет. Рано или поздно у нас все получится.
К: Правда?
О: Правда.
К: Я люблю тебя.
О: И я тебя, - он нежно потрепал ее по щеке, после чего она снова опустилась ему на колени, чтобы он продолжил гладить ее волосы.
Омер был крайне зол на обстоятельства, которые как специально вставляли палки им в колеса.
Он чуял неладное и наметил план действий.
Он решил заняться расследованием уже завтра вместе со своим проверенным человеком.
___________________
*прошло два дня: день первого слушания по опеке над Алев*
Кывылджим, Омер, Кенан Бей и Мери прибыли в здание суда к 12:30, и до слушания оставалось всего полчаса.
Кывылджим сильно переживала, и это проявлялось в ее замкнутом напряженном состоянии. Их линия была десять раз проговорена и отрепетирована, однако ее не покидало ощущение, что в один момент все может пойти не по плану.
Мери участливо хлопотала вокруг сестры, стараясь хоть немного приободрить ее, но ничего не работало.
К: Мери, сейчас меня вернут к жизни только хорошие новости по первому дню слушания.
Через некоторое время в коридор, где они ожидали слушания, зашли еще трое. Это были Абдулла и Пембе Унал вместе со своим адвокатом.
Господин Абдулла коротко поприветствовал Кывылджим и Мери, даже не взглянув на брата. Он был мрачен и зол.
Он предполагал исход слушания и всего дела в свою пользу в силу определенных обстоятельств, но эти обстоятельства заставили сильно разозлиться. В который раз он был разочарован в Омере, но ему нужно было сдерживать свои эмоции во благо Алев.
Он разберется с ним позже. Сейчас самое главное - это слушание и их позиция, которую безупречно подготовил адвокат Метин Бей.
Госпожа Пембе натянула улыбку, кивнув в сторону Кывылджим, и присела в кресло в ожидании судьи.
Ей не нравилось то, во что ее втянул муж, но она посчитала своим долгом поддержать его своими показаниями.
В конце концов, они решили сохранить брак, и, к ее сожалению, это стало бы невозможным, откажи она ему в помощи с опекой.
Напряжение в воздухе было осязаемым.
Омер исподлобья наблюдал за своим братом, игнорирующим его присутствие.
Он уже отчаялся снова увидеть в нем мудрого принимающего человека, коим он был для него всю жизнь до нынешних пор.
Сейчас было невозможно представить, что люди, оказавшиеся сегодня по разные стороны баррикад, были родными, и всего несколько месяцев назад любезно сидели за общим столом.
Ровно в 13:00 в коридор вошел судья с секретарем, и вся компания проследовала за ним в зал заседания.
Кывылджим и Абдулла заняли свои места рядом с адвокатами, в то время как остальные оказались в зоне для свидетелей.
После того, как секретарь убедился в готовности судьи начать слушание, он громко произнес.
С: Прошу всех встать!
Кывылджим медленно встала вместе со всеми, чувствуя на себе поддерживающий взгляд Омера, который не сводил с нее глаз.
Она постаралась унять свое сердцебиение и нормализовала дыхание.
Она была готова справиться с этим.
Она верила в справедливость, в чистоту и правильность своих намерений и в Кенан Бея, подготовившего их линию борьбы.
В конце концов, она была Кывылджим Арслан, которая так просто никогда не сдается и в конечном счете добивается своего.
Пространство разрезал голос судьи, который начал зачитывать повестку, и она полностью отбросила эмоции, сосредоточившись на сути происходящего.
Судья: Прошу садиться. Судебное заседание Стамбульского районного суда объявляю открытым.
__________________________
🫣 По традиции жду ваши догадки, предположения и эмоции, друзья. Что ждет Кывмер дальше, и какую роль в этом сыграют Джемаль и Абдулла?😁