15.
Портьеры в беседке были раздвинуты, что позволяло любоваться роскошным садом и домом, горделиво возвышавшимся на холме.
Хью окинул взглядом беседку, сидя на одном из двух удобных диванов, между которыми располагался низкий круглый стол. Идеальное место для предстоящей миссии, вот только... Он поднялся и принялся задергивать шторы.
– Вы очень мило смотрелись с маленькой девочкой на коленях, – с улыбкой заметил граф.
Элиза зарделась и, потупившись, пробормотала:
– У миссис Рив славные девочки...
– Славные, кто же спорит? Но вы бы еще лучше смотрелись со своим собственным ребенком на руках. Вы должны иметь собственных детей.
– Я... Я надеюсь, что когда-нибудь...
Хью задернул последнюю штору, отрезав их с Элизой от внешнего мира. Девушка, стоявшая у стола, выглядела растерянной. Хью приблизился к ней и проговорил:
– Мисс Кросс, Элиза... – Он взял ее за руки. – Вы все еще нервничаете?
– Вообще-то... – Она снова опустила глаза. – Сейчас вы, милорд, заставляете меня нервничать.
– Элиза, не надо... – Хью провел большим пальцем по ее щеке.
Ресницы девушки затрепетали, и она, подняв голову, взглянула графу в глаза.
– Да, я... Я знаю. – Она облизнула губы, и Хью почувствовал, как его пронзило желание. Перед ним – его будущая жена, женщина, за которой его вынудили ухаживать. Но, видит бог, он хотел ее, и это было добрым предзнаменованием.
– Что именно заставляет вас нервничать? – Он обнял девушку за талию.
– Вы, – прошептала она. – Вы... вы слишком красивы, милорд. Вы слишком хороши для такой, как я.
– В самом деле? – Хью приподнял брови.
– И мне кажется, что это... неправильно, – пролепетала Элиза.
– Говорите, неправильно?
Мгновение нерешительности – и ладони ее вспорхнули к его груди. При этом она откинула голову, словно говоря: «Целуй же меня скорее!» Глаза ее блестели страстью, а губы приоткрылись как розовый бутон, и от них невозможно было отвести глаза.
– Элиза, как вы могли подумать, что я слишком хорош для вас? Разве вы не знаете, что мне хочется снова вас поцеловать?
– Так поцелуйте! – взмолилась она, и Хью не стал томить ее ожиданием.
И вновь его застиг врасплох всплеск желания – Хью сам себя не узнавал.
– Элиза... – задыхаясь, произнес он и, чуть отступив, опустился перед ней на одно колено. – Элиза, дорогая, я прошу вас стать моей женой.
Лицо ее было бледным, но блеск глаз и восторженная улыбка говорили о том, что она сейчас находилась на седьмом небе от счастья.
– Да, лорд Гастингс, я выйду за вас, – прошептала девушка.
Хью выпрямился и, заключив ее в объятия, приподнял и закружил по воздуху. Элиза вскрикнула от неожиданности и, засмеявшись, обняла графа за шею, а он поцеловал ее в губы. Восторг Элизы отчасти передавался и ему, но это не мешало Хью с холодной расчетливостью оценивать ситуацию. Он хотел Элизу, и она всецело ему доверяла. Соблазнив ее здесь и сейчас, он отрежет Кроссу путь к отступлению. Условия теперь будет ставить он, и Кросс уже никуда не денется...
Поставив девушку на пол, Хью обхватив ладонями ее лицо и заглянул в глаза. Она же смотрела на него с обожанием. Голос совести он заставил замолчать без труда, сказав себе, что намерен стать ей хорошим мужем, – большего он не мог бы обещать никому. Любовь – понятие эфемерное, но страсть... Страсти им обоим не занимать. Так зачем же отказывать себе в удовольствии?
Рука его потянулась к ее груди.
– Мне так давно этого хотелось... – Хью провел ладонью по пятну от варенья возле самого соска. Сосок мгновенно отвердел, а на щеках девушки вспыхнул румянец.
– Мне надо было переодеть...
– Так даже лучше, – перебил Хью и, наклонив голову, лизнул пропитанную сладостью ткань.
Элиза уже давно решила, что все это ей снится. Граф не только приехал ее навестить, но сделал предложение! И как он его сделал!.. Опустившись на одно колено, словно принц из сказки. А сейчас он целует ее, ласкает, сводит с ума... Но на этот раз – уже в качестве жениха, почти мужа. Потому что отец, конечно же, ему не откажет. Элиза была по уши влюблена в графа, слишком влюблена, чтобы мыслить ясно, а последние разумные мысли покинули ее от его поцелуев и ласк.
Внезапно граф подхватил ее на руки и понес к дивану. Элиза уткнулась лицом ему в плечо, стыдясь предательской дрожи во всем теле – дрожи желания.
Уложив девушку на подушки и целуя в шею, граф пробормотал:
– Моя будущая жена...
Элиза вздрогнула при слове «жена». Гастингс же возился с ее платьем. «Наверное, расстегивает пуговицы», – подумала Элиза с облегчением. Какое счастье, он хочет ее! Граф приспустил лиф, и Элиза проворно высвободила руки из рукавов. Ей вдруг захотелось избавиться от всех преград, стоявших на пути между ее телом и его губами, его руками.
– Моя... Моя по праву, – прошептал он, накрывая ее грудь ладонью.
Услышав стон Элизы, он усмехнулся и лизнул обнаженный сосок. Девушка снова застонала и выгнулась ему навстречу.
– Вкуснее варенья, – прошептал Хью, щекоча ее своими темными кудрями.
Элиза же трепетала от счастья, от сознания того, что этот красавец желал ее. Ни слова не говоря, она прижала его голову к своей груди. Она обмирала под этой мучительно-сладострастной пыткой, и глаза ее наполнились слезами.
– Элиза, дорогая... – Он легонько прикусил ее сосок. – Элиза, я хочу вас до безумия... – Ноги ее словно сами собой раздвинулись, и она замерла в напряжении, почувствовав прикосновение в том самом месте, где ощущения были острее всего. – Дорогая, я хочу свести вас с ума... А вы ведь меня хотите, правда?
– Но разве вам не следует... Вы не... Мой отец... – задыхаясь, пробормотала девушка.
– Он уже дал мне свое благословение, – прошептал Гастингс, лаская ее груди. – Сейчас важно только то, чего хотите вы... – Каким-то образом его рука оказалась у нее под платьем и уже скользила вверх по колену. Еще мгновение – и препятствие в виде подвязки было успешно преодолено.
В голове Элизы стоял сплошной гул. Она еще никогда ничего подобного не испытывала. Ей казалось, что она умрет, если граф вдруг прекратит ее ласкать. Когда же его рука продвинулась повыше, она еще шире развела ноги.
– Такая нежная... – шептал он. – И такая влажная... Вы ведь меня хотите, верно?
А ведь он действительно ее хотел! Элиза уже давно оставила надежду почувствовать себя желанной, а о том, чтобы ее желал такой мужчина, как Гастингс, она никогда и не мечтала. Но вот, оказывается...
– Да, – выдохнула она. – Я хочу вас.
Хью улыбнулся и проговорил:
– Я как-то уже вас предупреждал, – рука его по-прежнему ласкала ее в том самом месте, – что если вы попросите меня об этом, то я возьму вас. Здесь... Вот так... – Он медленно погрузил палец в ее лоно.
Элиза в очередной раз застонала. Жена священника говорила ей, что женщина может испытывать желание – со всеми узнаваемыми симптомами – не к тому мужчине, к которому следовало бы. Но этот мужчина – граф Гастингс – тот самый. Он сделал ей предложение, и он собирается на ней жениться. И она безумно в него влюблена.
– Да, – прошептала Элиза. – Я ваша...
Хью поднял голову, посмотрел ей в глаза и переспросил:
– Значит, да?
– Да, – шепнула Элиза. – Я вас прошу.
Он усмехнулся – и то была усмешка опытного мужчины, который лучше ее самой знал, чего она хотела.
– Но это может быть болезненно, – сказал он, продолжая ее ласкать. Сердце Элизы радостно подпрыгнуло в груди. Ах, он так нежен, так заботлив!..
– Мне все равно, любовь моя, – ответила она с улыбкой.
В глазах графа промелькнуло что-то странное, что-то совсем не нежное. В следующее мгновение он приподнялся – и стремительно вошел в нее. Элиза вскрикнула – боль вырвала ее из объятий страсти.
– Тише... – ласково шепнул он и еще немного продвинулся. Потом сделал глубокий вдох и замер, сжимая ее в объятиях. Глаза же его стали почти черными и пылающими. – Самое худшее позади.
– И это все? – пробормотала Элиза. Внутри у нее все саднило и пульсировало в сто раз сильнее, чем раньше. Но в этом не было ничего приятного.
Она попыталась отодвинуться, но граф, пробормотав себе под нос, удержал ее.
– Дорогая, это только начало.
Он снова вошел в нее, но Элизе по-прежнему совсем не нравились ощущения. Она поморщилась, но граф поцеловал ее, и она тотчас забыла о неприятных ощущениях. Тут он начал двигаться, и вскоре, сама того не замечая, Элиза стала приподниматься ему навстречу. Боль уже почти не чувствовалась, и теперь ей снова было приятно. А наслаждение все нарастало, и вот уже она извивалась под графом, вцепившись ему в плечи. Лицом он сейчас походил на разъяренного варвара, и глаза его пылали точно раскаленные угли. Элиза обхватила ногами его бедра, и теперь он проникал в нее еще глубже.
– Как ты красива... – прохрипел он. – Неописуемо красива...
Элиза же была как в горячечном бреду; она не понимала, о чем он говорил.
Обнажив зубы в хищной ухмылке, граф взял ее за руку и прижал пальцы к тому месту, где соединялись их тела.
– Чувствуешь, – сказал он, – как мы славно друг другу подходим.
Она сомкнула пальцы вокруг его возбужденной плоти, и в тот же миг Гастингс глухо застонал, а бедра его судорожно дернулись. Элиза же не сводила глаз с его лица. Прошло еще несколько мгновений – и вдруг Элиза со стоном содрогнулась всем телом, и все ее ощущения стали стократ острее и ярче. По лицу ее потекли слезы. Она крепко обнимала любимого, а он, зажмурившись, с силой вошел в нее в последний раз и в изнеможении опустил голову ей на грудь. Элиза провела ладонью по его темным, влажным от испарины кудрям. Только сейчас она осознала, что сейчас между ними произошло. Они стали мужем и женой еще до свадьбы.
Думая об этом, Элиза радостно улыбалась, чувствуя себя по-настоящему счастливой.
Минуту спустя Гастингс поднял голову. Растрепанный и расхристанный, он был великолепен. А самодовольная усмешка ничуть его не портила.
– Миледи... – шепнул он, прикоснувшись губами к ее губам.
– О, милорд... – прошептала Элиза, еще не вполне отправившись от пережитого.
– Не милорд, а Хью. – Он снова ее поцеловал. – Меня зовут Хью.
Она знала, как его зовут. Поспешила навести справки после их первой совместной прогулки по саду.
– Да, Хью... – с нежностью в голосе повторила Элиза.
– Я немедленно поговорю с вашим отцом насчет даты свадьбы, дорогая.
Элиза вспыхнула. И граф, должно быть, прочел ее мысли. Прижав палец к ее губам, он добавил:
– Только насчет свадьбы. А об этом – ни слова.
– Да, конечно. – Элиза улыбнулась.
Тут граф приподнялся, и ей сразу сделалось холодно. Достав носовой платок, Хью принялся обтирать ее бедра, и Элиза, увидев на платке кровь, покраснела до корней волос.
– Дайте его мне, – сказала она, потянувшись за платком, но он подмигнул ей и убрал платок в карман.
– Доказательство, что вы моя и больше ничья.
Граф улыбнулся и принялся помогать ей с платьем. При этом, как и в прошлый раз, не упускал возможности прикоснуться к ее груди. Элиза же подумала о том, что хорошо бы ему поторопиться со свадьбой – ей уже хотелось повторения.
Минуту спустя Хью заправил рубашку в брюки и застегнул их. Костюм его был в полном порядке, и лишь взъерошенные волосы напоминали о случившемся. Элиза осмелилась пригладить его кудри, и он не стал ее останавливать. При мысли о том, что на правах жены она сможет прикасаться к нему сколько ей захочется, Элизе захотелось петь и плясать.
– Двинемся в обратный путь? – Лорд Гастингс предложил невесте руку.
Элизе не хотелось возвращаться в дом. Во-первых, она знала, что выглядит не лучшим образом. Прическа была безнадежно испорчена, платье помято, а внизу живота тянуло при каждом движении. Зато сердце ее переполняла любовь, и душа полнилась счастьем. Она бы с радостью провела здесь, в этом крохотном мирке, где никого не было, кроме них двоих, всю оставшуюся жизнь. И Хью бы снова мог ее целовать, ласкать и...
– Элиза... – Он взглянул на нее, вопросительно приподняв бровь.
«Не будь размазней», – сказала себе Элиза, чинно взяв графа под руку, и они зашагали в сторону дома – словно не было никакой беседки, дивана... и всего остального. Впрочем, поводов для грусти не было. Ведь впереди у них еще много долгих счастливых лет, не так ли?