16.
Не теряя времени, Хью отправил Эдварду Кроссу письмо, в котором сообщал, что его предложение принято и пора назначать день свадьбы. Дело сделано, так к чему медлить?
Граф также просил Кросса выдать ему десять тысяч авансом из приданого Элизы. Чем скорее Бенвик получит желаемое, тем спокойнее будет всем. Эдит, обидевшись, не разговаривала с братом с того самого дня, как по его просьбе мать пригласила Элизу на чай, и Хью надеялся, что долгожданная помолвка с Бенвиком заставит сестру сменить гнев на милость.
Первая часть плана прошла как по маслу – Кросс ответил незамедлительно. Он считал, что Элизе вполне хватит десяти дней для подготовки к свадьбе, а десять тысяч обещал перевести через своих поверенных в ближайшее же время, сопроводив обещание, как бы между прочим, пожеланием счастья Эдит. Неизбежное – пусть и в основном незримое – участие Кросса в его жизни немало досаждало графу. Он дал себе слово как можно старательнее охранять жизнь матери и сестер от вторжения этого неприятного субъекта.
Оставалось сделать последний шаг – сообщить о предстоящем браке матери и сестрам. Мать все поняла, едва Хью вошел в комнату, а сестры смотрели на него с удивлением, поскольку он редко завтракал вместе со всеми.
– Хью! – радостно воскликнула Генриетта и, бросившись к брату, крепко его обняла. – Вот так сюрприз!..
– И тебе доброго утра, – со смехом отозвался граф. – Мужчина, да будет тебе известно, может проголодаться в любое время суток. И даже самые лучшие братья иногда едят.
Хью сел за стол, и мать налила ему кофе, а слуга принес для него приборы и тарелку.
– Доброе утро, мама.
– Доброе утро, дорогой, – с несколько натянутой улыбкой ответила мать.
– Доброе утро, Эдит. – Хью повернулся к сестре, но та, старательно делая вид, что занята исключительно завтраком, пробурчала даже не взглянув в его сторону: – Доброе утро, лорд Гастингс.
– Эдит, леди не ведут себя подобным образом. – Мать неодобрительно покачала головой.
Генриетта, взглянув на сестру, подчеркнуто жизнерадостно обратилась к брату:
– Когда у Эдит свадьба, Хью? Мне хочется надеть на ее свадьбу новое платье, а мама говорит, что торопиться с платьем не стоит, потому что оно может и не понадобиться в ближайшие месяцы. Как же так, Хью? Мистер Бенвик очень хочет жениться на Эдит. Ты ведь не станешь заставлять его ждать до следующего года?
– Я только что отправил сообщение мистеру Бенвику, назначив встречу с нотариусами, – сообщил Хью.
Эдит замерла, а ее брат продолжил:
– Что же касается новых нарядов, то об этом я ничего сказать не могу. Разве что вы сумеете договориться, чтобы их сшили быстро...
Не дав брату договорить, Эдит с восторженным визгом бросилась ему на шею.
– Спасибо, Хью, – сказала она, целуя его в щеки, – спасибо тебе огромное. Я прямо сейчас напишу Регги. Мама, где устроить венчание? Может, в церкви Святого Георгия? Или там уже все расписано на месяцы вперед?
Графиня сделала глоток чая и пробормотала:
– Ты могла бы навести справки насчет церкви. Но, пожалуй, лучше сначала спросить у Бенвика.
– Регги все равно, лишь бы скорее! – со смехом воскликнула Эдит. – О, если бы ты только раньше мне об этом сказал, Хью! Спасибо тебе!
– А разве у меня был выбор? – с шутливым возмущением отозвался Хью. – Все, что я видел здесь вокруг себя... И эти ваши кислые мины... Какой мужчина сможет долго такое терпеть?
– Неубедительно, – заявила Эдит, вернувшись на свое место. – Ведь все, что от тебя требовалось, – это встретиться с Регги. Так что мы тут ни при чем.
– Да-да, понимаю. Теперь мне придется оправдываться, – пробурчал Хью, сделав глоток кофе. – Надеюсь, когда я женюсь, оправдывать меня будет моя супруга.
– Бедняжка... – насмешливо протянула Генриетта. – Кто же захочет взвалить на себя такую обузу?
Эдит весело рассмеялась – очевидно, полагала, что их разговор не вышел за рамки шутки. Графиня же многозначительно посмотрела на сына и едва заметно нахмурилась.
– Возможно, я вас всех сейчас удивлю, но я и в самом деле нашел ту, которая готова взвалить на себя обузу, – проговорил Хью.
Сестры уставились на него в изумлении, а он с усмешкой сказал:
– Только не надо падать в обморок.
– Кто она? – спросила Генриетта. – Кэтрин Тайн?
– А может, Фанни Мартин? – высказала предположение Эдит.
– Или это миссис Макмюрри? Говори, Хью, не томи! – воскликнула Генриетта.
– Элизабет Кросс.
В комнате воцарилось тягостное молчание. Эдит в ужасе смотрела на брата. Генриетта же наморщила лоб, пытаясь вспомнить, о ком речь. Наконец она сообразила, о ком говорил ее Хью, и с ней случилось то же самое, что и сестрой: уставилась на брата так, словно перед ней был не Хью, а черт с рогами.
– Она ответила тебе согласием? – спросила графиня, прервав немую сцену.
– Да! – Изображая радость влюбленного, ответил ее сын. Его слова были встречены красноречивым молчанием. – Эй, что с вами? – вскинув руки, воскликнул Хью. – Неужели меня никто не поздравит?
– Поздравляю, Хью, – робко поглядывая на сестру, сказала Генриетта.
– Нет! – неожиданно заявила Эдит. – Я не стану поздравлять Хью с тем, что он сошел с ума. Потому что только безумец мог выкинуть такой фортель. Как тебя угораздило?
– Как именно? – Хью улыбнулся. – Ну... Я опустился на одно колено, и она сказала, что согласна.
– Мама, ты ведь не дашь ему благословения? – спросила Эдит.
Не глядя на сына, графиня пробормотала:
– Твой брат сделал свой выбор, и мы должны принять его жену с подобающей любезностью.
Хью стиснул зубы. Ведь Элизе не нужна их показная любезность: она надеялась, что вместе с мужем приобретет мать и сестер. Но он не стал им ничего говорить. Придет время, и они поймут, какая она добросердечная и искренняя. И тогда они примут ее в семью и полюбят всей душой.
Но все это имело лишь второстепенное значение. Главное то, что через десять дней Элиза (и ее приданое) будет на законных основаниях принадлежать ему, графу Гастингсу.
Последующие десять дней были до предела заполнены радостными хлопотами, но радовалась Элиза не только за себя. Софи последовала ее совету и во всем призналась герцогу, а тот в свою очередь уговорил Софи выйти за него замуж.
Свадьба герцога и Софи была скромной, но красивой, и даже новость о случившемся незадолго до свадьбы скандале в «Веге», о котором Элизе театральным шепотом рассказала во время брачной церемонии Джорджиана, не могла испортить настроения.
А потом для Элизы настал самый радостный день – день венчания. Она не хотела пышной и многолюдной свадьбы, и все происходило именно так – очень скромно, в присутствии только самых близких людей.
В этот день ярко светило солнце – на небе ни облачка. Вилли красовался с ярко-желтым бантом на шее, а у Элизы вся голова была в модных кудряшках, украшенных живыми, едва начавшими распускаться розовыми бутонами. Элиза с трудом узнала себя в зеркале. Сегодня она была действительно хорошенькой.
Отец ждал ее в коридоре, чтобы повести вниз по лестнице; когда же Элиза выходила из комнаты, то заметила, как он смахнул набежавшую слезу. Поцеловав дочь в щеку, он с несвойственной ему нежностью сказал:
– Ты еще красивее, чем мать. Будь же счастлива с Гастингсом – так же как я был счастлив с ней.
– Спасибо, папа, – прошептала Элиза. – Спасибо тебе за все.
Мистер Рив провел церемонию в гостиной. Белинда стояла рядом с ним, а Кассандра и Джейн расположились по обеим сторонам от невесты, держали в руках букеты. Мистер Кросс наконец-то внес долгожданное пожертвование, и с лица викария не сходила улыбка – от уха до уха. Элиза глаз не могла отвести от своего жениха. Волосы графа были гладко зачесаны назад, и в этот день он надел зеленый сюртук, цветом напоминавший листву в ее саду, яркую и сочную. Он повторял за викарием брачные клятвы четко и уверенно, тогда как Элиза от волнения едва могла говорить. Затем он надел ей кольцо на палец, и они стали мужем и женой.
– О, Элиза!.. – воскликнула Джорджиана, обнимая подругу после окончания церемонии. – Я желаю тебе всех радостей мира! Будь счастлива!
– А я присоединяюсь, – сказала Софи, теперь уже герцогиня Вэр. – Никогда еще не видела тебя такой счастливой.
– Я никогда не была так счастлива, как сегодня, – призналась Элиза. – И не только за себя. – Джорджиана взглянула на нее вопросительно, и Элиза – в глазах ее блестели слезы радости – с улыбкой добавила: – Я ужасно рада за нас всех. Я даже представить не могла...– А я могла! – со смехом воскликнула Джорджиана. – Помнишь, я тебе еще лет семь назад предсказала, что ты непременно встретишь того, кто будет тебя обожать?
– Встретишь того, кому будет наплевать на, что ты не умеешь быстро считать в уме, – вставила Софи, и все подруги рассмеялись.
– Насчет этого не знаю, – сказала Элиза. – Гастингс пока что не просил меня что-нибудь сосчитать в уме...
– Держу пари, что, глядя на тебя, он меньше всего думает о математике, – заметила Софи, покосившись на Хью; стоя у дальней стены, он о чем-то говорил со своей матерью и сестрами.
При взгляде на дружную семью Гастингс, членом которой теперь стала и она, Элиза тихонько вздохнула. Вдовствующая графиня любезно ей улыбалась, произнося приличествующие случаю поздравления, но держалась подчеркнуто сдержанно. А леди Эдит и леди Генриетта были с ней вежливы, но не более того. По правде сказать, сдержанность леди Эдит очень походила на неприязнь, а леди Генриетта старалась не встречаться с невестой взглядом. У Элизы не было ни братьев, ни сестер, а свою мать она не помнила. Ей хотелось, чтобы сестры Гастингса стали ей как родные, но, как видно, этому не бывать.
– Теперь ты замужняя женщина и должна знать, что бывает, когда мужчина смотрит на тебя слишком уж пристально, – на одном дыхании выпалила Джорджиана и опасливо оглянулась – не подслушивает ли ее леди Сидлоу. К счастью, той было не до Джорджианы: она беседовала с мужем Софи. Герцог смотрел на леди Сидлоу с высокомерным презрением, которое, наверное, в крови у всех герцогов. По наблюдениям Элизы, герцог Вэр на всех взирал свысока, но едва в поле его зрения попадала Софи, как взгляд его менялся до неузнаваемости. Элиза уже кое-что знала о том, что означает подобный взгляд.
– Как герцог на Софи, ты хочешь сказать? – уточнила Элиза.
И как раз в этот момент Вэр посмотрел в их сторону – скользнул безразличным взглядом по Элизе с Джорджианой и остановился на Софи.
Элиза и Джорджиана переглянулись и в смущении потупились. А Софи, покраснев, пробормотала:
– Да, Джорджиана именно это хотела сказать.
– Да, знаю, – прошептала Элиза. – Я думала, мне никогда...
– Миледи Гастингс, – раздался голос Хью у нее за спиной, и Элиза, вздрогнув от неожиданности, обернулась. – Могу я отвести вас на наш свадебный завтрак?
– Да, конечно, – пробормотала Элиза и, помахав подругам на прощание, пошла с мужем.
Софи же вернулась к своему герцогу, а Джорджиана решительно направилась к сестрам Гастингс. Элиза не могла не заметить, что ее новые родственницы встретили Джорджиану более приветливо, чем ее, жену их брата.
– Откуда такая мрачность? – Обхватив ладонями ее лицо, Хью заглянул ей в глаза. – Не рановато ли для сожалений?
Элиза смущенно рассмеялась.
– Никаких сожалений. Скорее – переизбыток впечатлений. Еще вчера я была простой мисс Кросс, а сегодня уже графиня Гастингс. Звучит удивительно. Я как будто постарела лет на сто.
– Да? А я себя старым совсем не чувствую, – многозначительно подмигнув ей, сказал Хью. – И жду не дождусь, когда смогу уложить свою графиню в постель. Уж можете мне поверить, миледи, я ей всю ночь не дам спать.
– Милорд, перестаньте, – озираясь, прошептала Элиза.
К счастью, рядом не было никого, так что никто не мог бы подслушать их разговор.
– Тогда не смотрите на меня так, – тоже понизив голос до шепота, сказал Хью, прямо-таки пожиравший ее глазами.
Элиза и сама себе нравилась в этом шелковом платье цвета персика, отороченном белым кружевом, но когда муж смотрел на нее вот так... О, ей хотелось сорвать с себя платье.
– Знаете, миледи, мне ужасно хочется подхватить вас на руки и немедленно унести в ту самую беседку, а что до всех прочих – пусть празднуют без нас, – с лукавой улыбкой добавил граф.
– Но мы не можем так поступить, – прошептала в ответ Элиза, хотя предложение мужа ей очень понравилось.
– Ну... тогда побег придется отложить, – со вздохом проговорил Хью и, приподняв руку жены с новеньким кольцом на пальце, поцеловал ладошку.
Элиза радостно улыбнулась; сердце ее переполняло счастье.
Несколько часов спустя они покинули Гринвич. Яхта мистера Кросса ждала их у причала, а в Лондоне они должны были пересесть в экипаж Хью. Софи и ее герцог уехали в собственной карете. Те несколько дней, что прошли после их свадьбы, они провели в загородном доме герцога в Чизике, и Софи успела шепнуть Элизе, что они, возможно, больше никогда не вернутся в Лондон. Джорджиана тоже хотела прокатиться на яхте, но леди Сидлоу ответила ей категорическим отказом, и Джорджиана, обняв Элизу на прощание, пообещала при первой же возможности навестить ее.
– В конце концов, не может ведь леди Сидлоу запретить мне видеться с графиней Гастингс! – не без злорадства добавила Джорджиана.
Элиза рассмеялась и помахала подруге на прощание. Хью все это время терпеливо ждал в сторонке.
– Теперь я могу отвезти вас домой, миледи? – спросил он, когда Джорджиана поспешила к своему экипажу.
– Да, конечно, – ответила Элиза. Когда же дворецкий принес ей шляпу и плащ, ею вдруг овладела ностальгия. – Спасибо за все, Робертс! – воскликнула Элиза, пожав руку пожилому слуге. – Присматривай за папой, хорошо?
– Непременно, миледи. – Дворецкий улыбнулся. Этот пожилой человек служил в их доме столько, сколько Элиза себя помнила.
Отец спустился к пристани вместе с ними. Мэри, горничная Элизы, уехала в Лондон заранее, чтобы к приезду хозяйки подготовить для нее комнату. Вдовствующая графиня и ее дочери уже находились на борту.
– Мне до сих пор не верится, что я уезжаю, – всхлипнув, сказала Элиза и крепко обняла отца. – До свидания, папа.
– Будет тебе... – Кросс погладил дочь по волосам. – Только слез нам не хватало! Ты меня осчастливила, Лилибет, и мать бы тобой гордилась, будь она жива. И радовалась за мою красавицу, которая теперь стала женой потомственного аристократа. Скажи мне, если Гастингс не даст тебе того счастья, что ты заслуживаешь, – с шутливой суровостью добавил отец. – Напомни ему, что я хочу внуков – чем больше, тем лучше. А ждать я не люблю.
Смеясь сквозь слезы, Элиза поцеловала отца на прощание. Граф помог жене спуститься по трапу, и они вместе стояли на палубе и махали Кроссу, пока тот не скрылся из вида. Лишь после этого Элиза с грустным вздохом склонила голову на плечо мужа.
– Ты можешь навещать его так часто, как пожелаешь, – напомнил ей Хью.
– Я знаю. Но мне так странно сознавать, что мы больше не будем жить вместе...
При мысли о том, что отец теперь будет жить один в огромном доме, у нее на глаза наворачивались слезы. Элиза понимала, что грустить глупо, что отец будет, как и раньше, пропадать целыми днями в Лондоне, а вечерами играть в карты с Гринвилом и навещать вдову в Портленде. Он и сам столько раз говорил, что ничто не сделает его более счастливым, чем замужество единственной дочери, и, наверное, у него были на то причины. – Ничего, привыкнешь, – сказал Хью. – Позволь мне проведать мою мать. Ее часто укачивает на воде.
И с этим граф удалился, оставив жену наедине со своими мыслями.