14.
Теперь уже у Элизы не было причин спорить с отцом, когда тот намекал на интерес к ней со стороны графа. Не было ни причин, ни желания спорить. Более того, она очень охотно – почти во всех подробностях – рассказывала отцу о том, как прошел ее визит к графине. Разумеется, отцу не обязательно было знать о том, что лорд Гастингс целовал ее и прикасался к ней. Миссис Эптон, ее школьная наставница, пришла бы в ужас, узнав, что Элиза позволила мужчине такие вольности. Папа жадно ловил каждое ее слово и с улыбкой кивал, когда она говорила о красоте леди Гастингс, о ее доброте и превосходном качестве графского чая. Выслушав рассказ дочери, он с шутливым упреком сказал:
– Я же тебе говорил, что он тобой восхищается. Признай, что я был прав.
Элиза рассмеялась.
– С удовольствием признаю свою ошибку. Я... Мне он очень нравится, папа.
Эдвард Кросс внимательно посмотрел на дочь.
– Говоришь, очень нравится? Примерно как клубника со сливками? Или как твоя дворняжка?
– Больше, чем клубника, но меньше, чем Вилли.
Отец невольно поморщился, а Элиза, скорчив рожицу, показала ему нос и снова засмеялась.
– Папа, ну ты же знаешь, как я люблю Вилли!
– А как насчет Гастингса? – Отец вопросительно приподняв бровь. – Ты могла бы его полюбить?
Элиза прикусила губу. Ей тотчас же захотелось сказать «да», но потом она подумала о том, что, в отличие от Вилли, которого знала без малого год, Гастингса она впервые увидела всего несколько недель назад. К тому же, если любовь собаки легко завоевать с помощью еды и ласки, с лордом Гастингсом все было намного сложнее. Граф ни разу не сказал, что любит ее. Даже о том, что она ему небезразлична, ни разу не упомянул. Но зато попросил разрешения приезжать к ней. И целовал ее. И еще сказал, что хочет сделать так, чтобы она обезумела от наслаждения. Любовь и наслаждение не одно и то же. Разница очевидна. Но, с другой стороны, она ведь тоже не говорила графу о своих чувствах.
– Думаю, что да, – пробормотала Элиза, отвечая на вопрос родителя.
– Вот и хорошо, – облегченно вздохнув, сказал отец. – На днях этот парень намекнул мне, что хочет обсудить со мной нечто более важное, чем наши коммерческие дела.
– Он хочет на мне жениться?.. – пролепетала Элиза.
Губы отца дрогнули – словно он пытался сохранить серьезное выражение лица.
– Боюсь, что так, Лилибет. Так как же мне быть? Послать его ко всем чертям?
– Нет! – вырвалось у девушки.
Отец тихо засмеялся.
– Тогда получается, что я должен дать вам мое благословение?
– Да, – осипшим от волнения голосом ответила Элиза. – Если он попросит моей руки.
– Не переживай, попросит, – со спокойной уверенностью сказал отец. – Непременно попросит.
И Элиза, вопреки здравому смыслу, начала верить в это. Она рассказала своим подругам о возможных скорых переменах в своей жизни. Софи одобрила ее выбор, сообщив, что лорду Гастингсу везет в картах и что это хороший знак. Она засыпала Элизу вопросами – ей было интересно все, что касалось их с графом знакомства и дальнейшего развития отношений. Выяснилось, что Софи и сама влюблена. Неприятное происшествие в игорном клубе оказалось для Софи не таким уж неприятным, поскольку, не случись той «неприятности», Софи не влюбилась бы в герцога. А по собственному признанию Софи, она никогда не была так счастлива, как сейчас, даже если герцог на ней и не женится.
Порадовалась за Элизу и Джорджиана. Когда Элиза, выйдя из экипажа, направилась в парк, где они договорились встретиться, подруга бросилась ей навстречу, не обращая внимания на негодование леди Сидлоу.
– Ты должна рассказать мне все, – непререкаемым тоном заявила Джорджиана, взяв Элизу под руку, и они направились в сторону Мола. Карета леди Сидлоу ехала чуть позади, эта дама не любила прогулки, но ее подопечная заявила, что сойдет с ума без движения, и компромисс был найден: Джорджиане позволялось выезжать в парк трижды в неделю, чтобы встречаться с подругой и гулять столько, сколько ей захочется. Элиза знала, что леди Сидлоу предпочла бы, чтобы Джорджиана дружила с юными леди благородного происхождения, коим Элиза похвастаться не могла, но запретить Джорджиане общаться с близкой подругой не хватило духу даже у суровой леди Сидлоу. У Джорджианы были знакомые и среди девушек из высшего общества, но они, как и леди Сидлоу, гулять не любили.
– Мне и рассказать-то, в сущности, не о чем, – ответила Элиза.
– Как это не о чем? – воскликнула Джорджиана. – Граф Гастингс не стал бы делать тебе предложение на следующий день после знакомства. Между вами что-то есть, и началось это «что-то» не вчера. Так что рассказывай.
– А ты его знаешь?.. – смутилась Элиза.
– Не слишком хорошо, но я знакома с его матерью и сестрами. И должна тебе сказать, что он настоящий красавец!
– Я тоже знакома с его матерью, – сказала Элиза, не без удовольствия отметив, как восприняла эту новость подруга: у той от удивления глаза на лоб полезли. – Она была очень любезна со мной, и лорд Гастингс сказал, что я ей понравилась.
– Конечно, ты ей понравилась! Как ты можешь кому-то не понравиться? – заявила подруга. – Но расскажи мне лучше о нем – о графине я и так знаю достаточно. Как вы с ним познакомились?
Элиза почувствовала, что лицо ее расплывается в глупейшей улыбке, но ничего не могла с собой поделать.
– У него с папой какое-то совместное дело, вот он и приехал с визитом к отцу. – Элиза все еще испытывала неловкость, вспоминая их первую встречу.
– Так это была любовь с первого взгляда? – не унималась Джорджиана.
– Не совсем, – неохотно призналась Элиза. – Я купала Вилли, и тот убежал. Я погналась за псом, поскользнулась и растянулась на полу прямо у ног лорда Гастингса – так состоялось наше знакомство.
Звонкий смех Джорджианы вызвал неодобрение леди Сидлоу.
– Но на следующий день он пришел к нам ужинать, и я постаралась предстать перед ним в более презентабельном виде, – продолжила Элиза. – И он сделал мне комплимент, услышав мое пение.
– И вполне заслуженно! У тебя очень красивый голос. Но, Элиза, все это так буднично, так обычно... Лучше расскажи, как он завоевал твое сердце.
– Ну... он... – Элиза растерялась. Лорд Гастингс не совершал никаких подвигов. Он не спасал ей жизнь, и ему даже не пришлось вступаться за ее честь или, например, отбивать ее у надоедливого, но настойчивого бывшего ухажера. – Он прислал мне цветы. И танцевал со мной дважды, – в смущении пробормотала девушка.
Джорджиана скептически усмехнулась.
– И он меня целовал, – густо покраснев, прошептала Элиза. – Не один раз.
– И тебе понравилось? – тотчас же оживилась Джорджиана.
– Очень понравилось, – призналась Элиза. – В его поцелуях было все, о чем только можно мечтать. И даже больше...
– Больше? – захихикав, переспросила Джорджиана. – Тогда хорошо, что он собрался просить твоей руки.
С этим Элиза была полностью согласна.
– Так значит, безумная страсть не обошла тебя стороной! – сияя, вынесла свой вердикт Джорджиана. – И ты влюбилась в него по уши, верно?
Простодушно улыбаясь, Элиза кивнула в ответ.
– Скажи, а это секрет? Могу я рассказать об этом леди Сидлоу? – опасливо оглянувшись, спросила Джорджиана. Графиня Сидлоу, двоюродная сестра матери Джорджианы, согласилась поселить свою племянницу у себя на время сезона и сопровождать ее, как того требовали приличия, на все мероприятия. Но строгая тетка портила девушке все удовольствие от дебюта, запрещая все самое интересное. – Не из-за того, что мне хочется поделиться с ней сокровенным, а для того, чтобы она не мнила себя Кассандрой. Послушать леди Сидлоу – так она все про всех знает наперед. Знает, кто на ком женится и кто кого бросит. – Джорджиана в раздражении закатила глаза. – На днях она сказала, что Кэтрин Тейн была бы отличной парой для лорда Гастингса. Вот теперь-то я утру ей нос!
– Не надо ей ничего рассказывать, – попросила Элиза. – Пожалуйста, никому ничего не говори. А вдруг я ошибаюсь? Мне даже страшно подумать, что будет со мной, если граф прекратит приходить к нам. Ведь тогда окажется, что я все это себе придумала...
– Не могу представить, чтобы ты строила воздушные замки. Если уж даже тебе кажется, что он готов сделать предложение, – значит, сделает в ближайшее время. Смею предположить, что у него уже брачная лицензия в кармане.
– Ах, перестань! – воскликнула Элиза.
– Ладно-ладно. Я никому ничего не скажу, – лукаво улыбаясь, заверила подругу Джорджиана. – Но платье, которое надену на твою свадьбу, я постараюсь заказать в ближайшее время.
Подъезжая к дому Кросса, Хью придержал коня, пустив его шагом. И дело вовсе не в том, что он тянул время от нерешительности. Он все взвесил и принял решение, менять которое не собирался. Более того, накануне вечером граф не пошел в «Вегу», а отправился в оперу, где с удовольствием погрузился в волшебный мир музыки. Да, он твердо решил жениться на Элизе Кросс, дочери безродного нувориша, нажившего баснословное состояние на военных заказах. А она, бедняжка, наивно верила, что он влюбился в нее с первого взгляда. Тут было над чем задуматься, и Хью думал – глаз не сомкнул всю ночь. Нет, Элиза, в отличие от ее отца, не была ни расчетливой, ни беспардонной. Элиза... Если забыть о том, кто ее породил, она была чудесной девушкой. Искренней, приветливой, доброй. Вначале Хью только и ждал, что Кросс не сегодня, завтра все ей расскажет или хотя бы намекнет на то, что задумал, и потому с подозрением относился к каждому слову и взгляду Элизы, высматривая признаки ее осведомленности.
Но он так и не увидел ничего подозрительного, что было, с одной стороны, хорошо, с другой – не очень. Видит бог, Хью не хотел жениться на лгунье и интриганке. Ведь если все ее волнение, весь ее восторг были умело разыграны, то брак их станет таким же фальшивым, как и ее эмоции. К огромному облегчению Хью, эти опасения оказались беспочвенными. Но тогда получалось, что лгуном становился он, граф Гастингс. Лгуном, обманщиком и бездушным интриганом! И чем же он тогда лучше ее отца? Чем больше Хью узнавал Элизу, тем больше она ему нравилась. Конечно, затеял всю эту историю ее отец, но ей-то от этого не будет легче. Даже трудно было представить, как она отреагирует, когда узнает правду.
Дворецкий, который уже успел привыкнуть к его посещениям, нисколько не удивился, когда граф заявил, что хочет увидеть мисс Кросс, а не мистера Кросса. Хью счел добрым знаком тот факт, что его не заставили ждать, а сразу проводили в светлую солнечную гостиную.
В комнате, кроме Элизы, находилась женщина с двумя девочками. Хозяйка и ее гостья пили чай, и одна из девочек сидела на диване между ними, а та, что поменьше, устроилась на коленях у Элизы (когда дворецкий объявлял о его приходе, Хью в приоткрытую дверь видел Элизу). Малышка пыталась накормить девушку печеньем, а Элиза смеялась. И в этом ее смехе было столько неподдельной радости, что Хью невольно улыбнулся. – Граф Гастингс, мисс, – представил его дворецкий.
Элиза, смутившись, вспыхнула, а ее гостья тихонько вскрикнула и поспешила забрать малышку.
После этого обе женщины присели в реверансе, причем гостья – с ребенком на руках; только старшая девочка осталась сидеть на диване, глядя на графа серьезными карими глазами.
– Простите, что помешал вашему чаепитию, – сказал Хью и подмигнул серьезной юной леди.
– Вы нам нисколько не помешали, – трогательно порозовев, сказала Элиза. На лифе ее платья, возле самого соска, было пятно от варенья, но девушка, не замечая пятна, торопливо стряхивала крошки с юбки. – Миссис Рив, – сказала она, посмотрев на подругу, – позвольте представить вам графа Гастингса. Он партнер моего отца. Милорд, миссис Рив – жена нашего викария, а это две ее дочери, Кассандра и Джейн.
– Приятно познакомиться, мэм, – сказал Хью.
Женщина в ответ пробормотала что-то вежливое, хотя в глазах ее промелькнуло отнюдь не дружелюбное любопытство.
– У нас праздничное чаепитие, – пояснила Элиза. – Сегодня у мисс Кассандры Рив юбилей – пять лет.
– Событие действительно радостное и знаменательное, – с улыбкой сказал граф. – С днем рождения, мисс Рив.
Только сейчас он заметил букетики роз, украшавшие стол, нарядно украшенные пирожные и красивую новую куклу, восседавшую на облаке из серебристой оберточной бумаги на краю дивана. Элиза устроила праздник для ребенка своей подруги.
– Спасибо, милорд, – снова присев в реверансе, сказала миссис Рив. – Нам пора, Эли... мисс Кросс. Спасибо вам. – Она шепнула что-то на ухо малышке, что была у нее на руках, и та повторила:
– Спасибо, мисс Кросс.
– Пойдем, Кассандра, – позвала мать старшую дочь.
Девочка соскользнула с дивана и, посмотрев на Элизу, обхватила руками ее колени и воскликнула:
– Спасибо, мисс Кросс!
Элиза погладила девочку по головке и, улыбнувшись, сказала:
– Ты здесь всегда желанная гостья, Кассандра.
Кассандра забрала куклу и цветы, и все трое вышли из комнаты. Хью и Элиза остались вдвоем.
– Надеюсь, они ушли не потому, что испугались меня, – пробормотал граф.
– Нет-нет. – Элиза покачала головой. – Просто я вас не ждала и...
– В следующий раз буду извещать о своих визитах заблаговременно, чтобы ненароком не испортить вам праздник, – с улыбкой сказал Хью.
– Но никто не в обиде... – Девушка тоже улыбнулась. – Вы пришли к папе? Его нет дома.
Сделав глубокий вдох, граф проговорил:
– Нет, я пришел к вам. – Заметив, как переменилась в лице мисс Кросс, спросил: – Это вас огорчает?
– Нет! – воскликнула Элиза и дернула за шнурок сонетки. – Позвольте я прикажу принести чайный поднос...
– Может, вместо чаепития вы согласитесь прогуляться со мной по саду? – спросил Хью.
Ему вдруг захотелось оказаться вне стен этого дома – дома Эдварда Кросса. А вот в саду было гораздо уютнее. В саду, созданном руками Элизы...
– Конечно. Как вам будет угодно, – ответила девушка.
Они вышли из дома – день выдался теплый и солнечный, – и Хью предложил Элизе взять его под руку, что она тотчас же и сделала. Что ж, неплохо для начала... В общем-то граф почти не сомневался в том, что Элиза примет его предложение, но расслабляться все равно не стоило.
Вскоре к ним присоединился Вилли, и Хью сразу почувствовал перемену в Элизе. Она радостно улыбнулась и, присев, погладила пса.
Хью тоже присел. Вилли лизнул его ладонь и, опрокинувшись на спину, подставил живот. Граф почесал собачье брюхо, и Вилли блаженно зажмурился и задергал задней ногой.
Элиза рассмеялась.
– Вы умеете найти к нему подход, милорд.
– Вилли хороший пес, – сказал Хью и, сняв перчатки, сунул их в карман.
Вилли вскочил на ноги, и граф принялся гладить его по бокам – то по левому, то по правому. Пес повилял хвостом, радостно подвывая, потом сорвался с места и бросился искать что-то на клумбе с лилиями.
– Вы ему нравитесь, – с улыбкой сказала Элиза, и Хью вдруг вспомнил о поставленном Кроссом условии: пса ему также придется забрать к себе.
– Надеюсь, что не ему одному, – с ухмылкой отозвался Хью.
Глаза девушки округлились, и она отвернулась, делая вид, что наблюдает за Вилли.
– Дорогая, я заставляю вас нервничать? – участливо спросил граф, взяв ее за руку.
– Нет-нет. – Элиза нервно облизала губы.
– Вот и хорошо. Давайте продолжим прогулку. – И они снова зашагали по садовой дорожке. – Я очень рад, что познакомился с вами, – неожиданно сказал граф.
– И я, – едва дыша, отозвалась Элиза.
Пока все шло по плану, и Хью был доволен. Немного помолчав, он проговорил:
– И моя мать очень рада.
Это было не совсем так. Вернее – совсем не так. Сегодня утром мать приперла его к стенке и принялась отговаривать от этого «неразумного шага», а Хью в который уже раз заверил ее в том, что знает, что делает.
Как бы там ни было, его ложь возымела желаемый эффект – Элиза, раскрасневшись, пробормотала:
– Для меня это большая честь...
Они обошли вокруг фонтана, находившегося в самом центре сада, и Хью заметил небольшую постройку из белого камня на склоне холма.
– Что это? – спросил он, кивком указав на постройку.
– Это беседка, милорд. Из нее открывается чудесный вид на сад.
– Замечательно, – произнес Хью, повернув к беседке.
Элиза сказала, что отца дома нет, но граф не мог избавиться от ощущения, что Кросс сейчас наблюдает за ним, приговаривая: «Давай-давай, не медли».
Хью не хотел, чтобы за ним подсматривали. То, что ему предстояло совершить, он должен сделать наедине с Элизой.