Мое сладкое лекарство

– И как вы думаете это сделать? – с сомнением в голосе поинтересовалась Алиса, но из любопытства даже села обратно в кресло. – Что вы можете сделать, если даже психологи мне помочь пока не смогли?

– Меньше сарказма, Алиса. Сексом, конечно, – спокойно осадил девушку мужчина.

– Боюсь связанным вы не будете выглядеть сексуально, – сарказма в голосе больше не было, но скепсис во фразе мог отравить змею.

– Так все же дело не в сексе, а в его видах? Тебе нравится чувствовать власть над мужчиной? – Владислав вернулся в кресло тоже, но взгляд от девушки так и не оторвал.

– Мне стало необходимо ее чувствовать... или, что я могу в любой момент уйти. Или ударить чем-нибудь тяжелым, – будто в подтверждение своих слов, Алиса взяла в руку пустой бокал для виски и повертела его, словно примеряясь для удара или броска.

– Расскажи, как все было. Это может быть важно, – все так же спокойно попросил Владислав. Он сидел в своем кресле расслабленно, закинув одну стройную ногу на другую, грея в руке коньяк, но смотрел сосредоточенно, изучая каждую мельчайшую реакцию девушки.

– Не хочу.

– Не хмурься так, появятся морщины, а тебе всего 21.

– Не за эту неделю.

– Рассказывай.

– Что за благородный порыв спасти свою временную сотрудницу от отсутствия секса? – все на хотела рассказывать девушка, но и не уходила. Секса хотелось – особенно с этим мужчиной, смотрящим гордо, как орел на свою орлицу. Ей нравился этот взгляд, не голодно-хищный, дающий понять, что секс, как инстинкт это все, что ему нужно от нее, а желающий, но проникновенный. Он оглядывал ее, как произведение искусства, восхищенным взглядом и мечтательно улыбался увиденному, а не только свои мыслям по этому поводу.

А еще хотелось отношений. Но это уже не с ним. Слишком разная весовая категория, Алиса не любила быть на вторых ролях. Одно быть у кого-то в подчинении на работе, а совсем другое – всю жизнь построить под кого-то. Она хотела строить с кем-то, не борясь постоянно за право первенства. Но отношения без секса – это жестоко. И глупо.

– Это интересно. Затащить тебя в постель я хотел и до того, как узнал твой болезненный секрет. А тут... теперь ты не только желанная девушка, но и в какой-то мере вызов самому себе.

– Ничего не скажешь, приятно быть способом самоудовлетворения для начальника! – Девушка прочесала пальцами волосы, отводя их со лба, и горько усмехнулась. Она налила себе немного коньяка и отпила. – И с чего вы взяли, что сможете мне помочь?

– Я могу попробовать. Еще ни одна женщина не ушла от меня недовольной, – Алиса услышала в голосе мужчины самодовольство и не смогла сдержать смешок.

– И конечно ни одна из них не притворялась из-за ваших денег. Или работы. Или ради получения работы, – беспечным голосом перечислила девушка, но взгляд был острым, колючим, насмешливым.

– Но ты же не из таких? – улыбка мужчины стала лишь шире и больше проходила на оскал. – Расскажи мне наконец, что произошло?

– Меня изнасиловали, как вы и сказали. Что тут рассказывать? – Мужчина заметил, что бокал в руке девушки дрогнул.

– И как это было?

– Больно.

– Не сомневаюсь. И да, разрешаю тебе общаться со мной на «ты», – великодушно позволил мужчина.

– Какая щедрость!

– Ты удивительно язвительная! Уверен, я не первый тебе это говорю! – мужчина усмехнулся.

– Не первый. Мне обычно это говорят те, кто не желает оставлять меня в покое, – девушка улыбнулась. – Раз вы сами не отстаете, то и не жалуетесь на мою самозащиту. Нет, без закуски два бокала виски это уже много.

Владислав долил напитка только себе, чуть отметил и, усмехаясь своим мыслям, вновь поднял глаза на подчиненную. Поставив бокал на столик, поднялся сам – неторопливо, даже лениво. Распахнутые полы его халата сейчас напоминали царский кафтан: не богатством вышивки, скорее, манерой носки. На этом мужчине все сидело, как на короле. Обойдя кресло девушки, мужчина остановился за ним, положив ладони на спинку кресла.

– У тебя очень нежная кожа, – произнес он и девушка вздрогнула, ощутив, как костяшка указательного пальца коснулась ее шеи и поползла почти невесомым прикосновением по коже вверх и вниз, вызывая волны мурашек.

Смахнув пальцами русые кудри на левую сторону, мужчина мягко из сжал и заставил отклонить голову, освободив шею. Алиса уже была готова ощутить себя жертвой вампира и была почти готова закричать или простонать, но вздрогнула, когда разгоряченной кожи нежно коснулся ветерок, сдувая непокорных волоски. – И очень чувствительная, – шепот послышался над самим ухом. Она почувствовала, как короткие волоски на виске затрепыхались от обжигающе-горячего дыхания.

Перед глазами все будто заволокло алым туманом, растекающимся по мозгу, мешая ему функционировать нормально. Хотелось вскочить и убежать от чувства, которое она так давно не испытывала и подчиняло себе все тело, хотелось наброситься на этого мужчину, стоящего за ней змеем-искупителем, хотелось... его хотелось.

Наконец шеи мягко коснулись теплые губы, вырвав у девушки судорожный вздох, а у Владислава какой-то глубокий утробный смех. Обиженная этим смехом до глубины души, Алиса резко подняла руку и зарылась пальцами в темные волосы начальника, сжав их так же крепко, как и он ее. Повернув к нему голову, она поймала насмешливый взгляд желтых глаз. Он все равно над ней смеялся! Бесстыдный ловелас! Что ты скажешь теперь?

Сжав темные пряди в руке так сильно, что мужчина довольно прошипел, она заставляла его смотреть ей в глаза, находясь так близко, что они делили одно дыхание. Взгляд золотисто-карих глаз плавил жаром мысли девушки, мучил ожидающие поцелуя, покусанные и припухшие от нетерпения губки. Не скрывая самодовольной улыбки, мужчина наконец поцеловал. Не отрываясь от губ, Владислав обошел кресло и за волосы же заставил девушку подняться, чтобы занять ее место и притянуть к себе на колени.

Тонкий шелк платья и пижамы ни на миг не скрывали желание, упирающееся Алисе в бедра так отчетливо, что она порывисто вздохнула.

– Ты еще не передумала? – горячо прошептал мужчина, трепетно целуя кожу под ее ушком.

– Не понимаю, о чем ты, но ты еще точно меня не убедил, – девушка хмыкнула сквозь поцелуй.

– Я еще не закончил попытки, – Владислав сжал девичье бедро, с удовольствием отмечая, как она возбужденно вздыхает, как подается вперед за очередным поцелуем, и обвивает его шею руками.

Но высвобождает руки, стоит ему вновь потянуться к запястьям, чтобы зафиксировать их в своих руках.

– Так и будем, значит, целоваться как малолетки без продолжения? – спросил Владислав, прокладывая дорожку поцелуев по шее к почти незащищенной груди.

– Не держи мне руки, – девушка проблемы не видела, с упоением позволяя себя целовать.

– А лучше вообще не двигаться, да? – мужчина отстранил ее за волосы от себя, заставив чуть приподнять голову, чтобы смотреть в упрямые каре-зеленые глаза. – Алиса, я привык контролировать процесс. И выйдет либо по моему, либо вообще никак, – не отводя взгляда, мужчина нежно опускал с белого плечика черную бретельку платья.

– Боюсь тогда мы точно не договоримся, – эти слова девушке дались с трудом, но она заставила себя улыбнуться.

Стянув бретельку до локтя, Владислав зацепил пальцами острый сосок, обнажившийся под мужским натиском, и большим пальцем играл по него кончику, продолжая пристально смотреть в глаза девушки, наблюдая, как в ее взгляде метаются возбуждение, страх и упрямство, и ощущая, как ее кулачок сжимает непосильно его пижамную рубашку.

В миг став серьезнее, будто надев маску судьи, Владислав отпустил Алису, снял с себя и опустил на кресло, с которого сам поднялся. Встав напротив, он нависал над ней, как греческая статуя в музее: величественный, неприступный, прекрасный, божественный. Алиса же ощутила себя брошенный и от чего-то стала мерзнуть, будто кто-то впустил в прихожую сквозняк.

– Ты хочешь нормальных отношений? Нормального секса? – строго, даже сурово спросил мужчина, положив руки в карманы.

– Хочу, – она кивнула. Уже не улыбаясь, будто заразившись этой серьезностью.

– И ты хочешь попытаться со мной этого добиться?

Девушка уже открыла рот, чтобы сказать твердое "нет". Потому что ее не устраивает быть на вторых ролях. Ей не нравится ощущать себя слабой. Потому что спать с начальником – неправильно и пошло. Потому что дико, неблагодарно страшно, пусть и сводит промежность бешеной судорогой от вида бугра в темно-синем атласе, но ужас сковывает горло и заставляет произнести ожидаемый отказ:

– Да.