Озвучивание не поддерживается в этом браузере
[24]~Paris
Неделю спустя.
Утро встретило нас редким для Манхэттена затишьем. Солнечные лучи едва пробивались сквозь плотные шторы спальни, когда тихий, едва слышный стук в дверь нарушил наш покой. Пэйтон, который спал чутко, как хищник, мгновенно открыл глаза и собственническим жестом притянул меня ближе к себе, накрывая ладонью мой живот.
— Дон Мурмаер, прошу прощения за ранний визит, — раздался из-за двери приглушенный, но напряженный голос начальника нашей охраны.
— У дверей пентхауса курьер. Личная доставка из Парижа. Особая маркировка.
Мы переглянулись. Упоминание Парижа заставило меня мгновенно подобраться. Прошлое, от которого мы так отчаянно пытались откреститься, снова напоминало о себе вновь и вновь. Пэйтон быстро накинул шелковый халат и вышел в гостиную, оставив меня в постели, но я не собиралась оставаться в стороне. Сбросив одеяло, я накинула пеньюар и пошла следом.
На журнальном столике из темного мрамора стояла массивная коробка из лакированного дуба, скрепленная сургучной печатью с гербом дома Фибер. Охрана уже проверила ее на наличие взрывчатки и токсинов — все было чисто.
Пэйтон аккуратно поддел печать ножом и откинул крышку. Внутри, на подушке из белоснежного бархата, покоилась старинная серебряная погремушка ручной работы, украшенная фамильной гравировкой, а рядом с ней лежал строгий запечатанный конверт из плотной бумаги. Мои пальцы слегка дрогнули, когда я достала оттуда лаконичный листок, исписанный знакомым, каллиграфическим и до боли холодным почерком моего отца.
«Шарлотта. Мои аналитики в Нью-Йорке едят свой хлеб не зря, и до меня дошли определенные слухи о переменах в твоем доме. Кристиан Фибер никогда не оставляет своих преемников без поддержки. На имя твоего будущего ребенка уже открыт закрытый трастовый фонд в Швейцарии со стартовым капиталом, способным купить половину вашей уличной империи. Кровь Фиберов не должна ни в чем нуждаться. Расти наследника с умом. К.Ф.»
Я перечитала записку дважды. Внутри меня не было ни страха, ни злости. Мой отец оставался верен себе — прагматичный, расчетливый, видящий во всем продолжение своей династии.
Но то, что он открыл фонд и официально признал нашего ребенка своим законным внуком, означало окончательный, вечный мир между Парижем и Нью-Йорком. Он принял то, что я больше не его подчиненная. Теперь я была его равным партнером.
— Кажется, мой тесть одобряет наше расширение контракта, — с легкой, немного дерзкой ухмылкой произнес Пэйтон.
— Ему просто приходится мириться с реальностью, — я улыбнулась и обняла Пэйтона за шею, прижимаясь к его сильному плечу.
— Мы победили его, Пэйтон. По-настоящему.
Пэйтон обнял меня крепче, бережно прижимая к себе, и его губы нашли мои. Этот поцелуй был долгим, глубоким и невероятно нежным, наполненным абсолютным покоем и уверенностью в завтрашнем дне.
Мы прошли сквозь предательство, взрывы, угрозы и лед фальшивого брака, чтобы в итоге построить что-то по-настоящему великое.
За окном шумел огромный, холодный Нью-Йорк, но здесь, на вершине Манхэттена, в нашей спальне, было тепло. Наша империя стояла нерушимо, и в самом ее сердце росла новая жизнь, которая когда-нибудь продолжит нашу историю.
_______________
kiss.
Комментарии