LOVE THROUGH THE STREETS OF PARIS | P.M

Прошло пять лет.
Нью-Йорк больше не содрогался от уличных войн — империя Мурмаеров управляла Восточным побережьем так тихо и слаженно, что город казался образцом порядка.

Пэйтон стал тем самым Доном, чье имя произносили шепотом и с безграничным уважением. А я окончательно перевела все наши ключевые активы в легальный сектор, сделав нашу семью финансовыми титанами Нового Света.

Летнее утро заливало наш новый загородный дом на побережье Лонг-Айленда мягким золотистым светом. Мы построили его подальше от суеты Манхэттена, чтобы у Ирабелль было настоящее, спокойное детство.

Я стояла на веранде, держа в руках чашку с горячим кофе, и с улыбкой наблюдала за картиной на зеленой лужайке перед домом.
Наш самый строгий, хладнокровный и опасный Дон Мурмаер прямо сейчас безропотно сидел на маленьком детском стульчике. На Пэйтоне были простые светлые шорты и футболка, а на его голове красовалась игрушечная пластиковая корона.

Пятилетняя Ирабелль — маленькая копия своего отца, с такими же непослушными каштановыми кудрями и невероятно умными карими глазами — с абсолютно серьезным видом «лечила» его игрушечным стетоскопом.

— Папа, не вертись, — строго скомандовала она, прикладывая пластиковую трубку к его широкой груди.
— Сердце бьется слишком быстро. Наверное, ты опять пил много кофе, как мама.

— Виноват, ваше величество, — Пэйтон поднял руки вверх, и на его губах появилась та самая мягкая, обезоруживающая улыбка, которую во всем мире видела только я.
— Обещаю исправиться. Какой рецепт?

— Шоколадное мороженое. Три порции. И мне одну — для профилактики, — деловито заявила Белль.

Я тихо рассмеялась, выдавая свое присутствие. Пэйтон мгновенно повернул голову, и в его глазах вспыхнул глубокий, преданный огонь, который за эти годы стал только сильнее. Он поднялся со стульчика, подхватил заливающуюся смехом Ирабелль на руки и за пару шагов преодолел расстояние до веранды.

— Мама, спаси нашего пациента, он нарушает режим! — весело закричала дочь, обнимая его за шею.

— Я думаю, этот пациент заслужил свое лекарство, — я поцеловала дочь в пухлую щеку, а затем перевела взгляд на Пэйтона.

Он бережно опустил Ирабелль на траву, отправив ее играть с собакой, и подошел ко мне вплотную. Его сильные, теплые руки мгновенно легли на мою талию, притягивая к себе. От него пахло солнцем, морем и тем самым родным теплом.

— Ты прекрасна в этом утреннем свете, куколка, — тихо прошептал он, и его губы коснулись моей шеи, вызывая привычную сладкую дрожь.

— Ты тоже, особенно в короне, Дон Мурмаер, — подмигнула я, запуская пальцы в его мягкие волосы.

Пэйтон тихо рассмеялся, а затем его лицо стало чуть более серьезным. Он достал из кармана телефон и показал мне экран. Там было официальное уведомление от нашей европейской службы безопасности: «Кристиан Фибер отошел от дел. Официальное руководство синдикатом в Париже передано доверенному совету, подотчетному Нью-Йорку».

Я глубоко вздохнула. Мой отец ушел на покой, добровольно передав бразды правления нашей семье. Наша победа стала абсолютной и вечной. Две некогда враждовавшие империи теперь слились в одну — нерушимую и чистую.

— Ну вот и всё, — тихо произнес Пэйтон, всматриваясь в мои глаза.
— Мы победили на всех фронтах, Шарлотта. У нас есть мир, о котором мы даже не мечтали.

— У нас есть нечто большее, Пэйтон, — я положила ладони ему на грудь, чувствуя мерный, сильный стук его сердца.
— У нас есть мы. И наше будущее.

Пэйтон наклонился и поцеловал меня. Этот поцелуй хранил в себе всю нашу историю — от ненависти и ножей под подушкой до абсолютной, всепоглощающей любви, которая выжгла всё плохое и оставила только этот чистый, идеальный момент.

На лужайке звонко смеялась наша дочь, шумел океан, а мы стояли на веранде, крепко держась за руки. Наша фальшивая сделка превратилась в самую настоящую, прекрасную жизнь. И эту империю у нас уже никто не мог отнять.

____________________
Ну вот и завершилась история Шарлотты и Пэйтона!
Как вам? Оставляйте впечатления в комментариях, ставьте звездочки и делитесь этой историей.

До скорой встречи в новой книге 🤍

kiss.