LOVE THROUGH THE STREETS OF PARIS | P.M

Оставшиеся до полуночи часы текли густым, удушливым потоком. Я снова надела изумрудное платье, но теперь тяжелый шелк казался мне кольчугой, которую приходится натягивать перед выходом на арену. В зеркале отражалась чужая женщина — холодная, с идеальной укладкой, безупречным макияжем и абсолютно мертвым взглядом. На моем пальце, словно насмешка, сиял фамильный изумруд Мурмаеров.

Без пяти минут двенадцать замок на моей двери сухо щелкнул. На пороге стоял Пэйтон. Он переоделся в строгий черный костюм-тройку, который делал его фигуру еще более массивной и пугающей. Повязка под тканью пиджака угадывалась лишь по чуть более скованному движению левого плеча.

— Пора, куколка, — коротко бросил он, отступая в сторону и освобождая дорогу.

Мы молча прошли по длинному мраморному коридору к массивным дубовым дверям кабинета Дона Кристофера. Внутри было темно, горела лишь настольная лампа из зеленого стекла и тускло мерцал огромный плазменный экран, вмонтированный в стену напротив роскошного кожаного дивана. Старший Мурмаер уже сидел в своем кресле, методично раскуривая сигару. Атмосфера в комнате была настолько наэлектризованной, что, казалось, поднеси спичку — и всё взлетит на воздух.

— Садись, — Пэйтон указал мне на диван и сел рядом, намеренно близко, закинув руку на спинку позади моих плеч. Он создал иллюзию близости, но я чувствовала, как напряжено его тело. Каждая его мышца была натянута, как струна.

Ровно в полночь экран ожил. Раздался негромкий писк защищенного соединения, и на мониторе появилось изображение.

Кабинет в Париже. Строгие панели из темного ореха, мягкий свет и мужчина, сидящий за столом. Мой отец. Кристиан Фибер. На нем был безупречный серый костюм, седина на висках идеально уложена, а руки соединены в замок перед собой. На его лице не было ни единой эмоции — ни гнева, ни паники. Только ледяное, всепоглощающее спокойствие человека, который привык вертеть земной шар на одном пальце.
Его взгляд прошел сквозь Дона Кристофера, проигнорировал Пэйтона и остановился прямо на мне. От этого взгляда у меня внутри все перевернулось.

— Шарлотта, — его голос, глубокий и ровный, прозвучал из динамиков без единой помехи.
— Я видел утренние газеты Нью-Йорка.

В кабинете повисла мертвая тишина. Пэйтон на диване едва заметно подался вперед, его пальцы на спинке дивана чуть сжались.

— Здравствуй, отец, — ответила я. Мой голос прозвучал на удивление твердо, без единой дрожи. Я смотрела прямо в камеру, удерживая его взгляд.

— Тебя держат силой? — без лишних прелюдий спросил Кристиан. Его глаза сузились, сканируя мое лицо, позу, одежду. Он искал микросигналы — код, который мы использовали, если кто-то из наших попадал в беду.
— Если тебе угрожают, просто кивни. И через два часа этот пентхаус перестанет существовать вместе со всей семьей Мурмаер.

Дон Кристофер в своем кресле тихо хмыкнул и выпустил струю дыма, но промолчал. Пэйтон замер, затаив дыхание. Настал момент моего выбора. Я могла разрушить всё прямо сейчас. Одно слово — и Пэйтон труп. Одно слово — и Нью-Йорк захлебнется в крови.

Я перевела взгляд на Пэйтона. Он смотрел на меня сверху вниз, и в глубине его карих глаз я увидела то, чего никогда не ожидала там встретить. Не приказ, не угрозу. Это было глухое, отчаянное признание поражения — он знал, что я могу его уничтожить, и полностью отдал свою жизнь в мои руки.

Я снова посмотрела на экран, расправила плечи и слегка ухмыльнулась — той самой высокомерной, жесткой улыбкой, которой меня учил сам Кристиан Фибер.

— Меня никто не держит, отец, — ледяным тоном произнесла я, слегка приподнимая левую руку, чтобы в объектив камеры попал тяжелый изумрудный перстень.
— Мурмаеры оказались куда перспективнее, чем ты думал. Пока ты пытался вести со мной игру в «идеального солдата» и держать на вторых ролях в Париже, здесь мне предложили реальную власть.

Лицо отца на экране на мгновение окаменело. Я попала точно в цель — ударила по его гордости.

— Ты предаешь свою семью, Шарлотта? — тихо, с опасным свистом спросил он.
— Ради мальчишки, который едва выжил в Квинсе?

— Я выбираю будущее, отец, — я равнодушно откинулась на спинку дивана, и в этот момент рука Пэйтона мягко, но уверенно опустилась мне на плечо, притягивая к себе. Я не отстранилась.
— Конте мертв. Мурмаеры забирают Нью-Йорк полностью. Наш союз — это чистый бизнес, который принесет миллиарды. Твой Париж угасает, и ты это знаешь. Так что не нужно отправлять сюда ищеек. Я остаюсь здесь. В качестве хозяйки этой империи.

Кристиан Фибер долго, бесконечно долго молчал. В его глазах промелькнула целая гамма чувств — от леденящей ярости до глубокого, горького разочарования. Наконец, он медленно опустил голову, а когда снова посмотрел на экран, его взгляд был абсолютно чужим.

— У меня больше нет дочери, — тихо произнес он.
— С этого момента клан Фиберов разрывает любые соглашения с Новым Светом. Если вы, или ваши грузы, появится в портах Европы... вы будете уничтожены. До свидания, мисс Фибер.

Экран мгновенно погас, погрузив кабинет в темноту.
Дон Кристофер медленно поднялся, туша сигару в пепельнице.

— Отличный спектакль, — сухо бросил он сыну.
— Порты мы потеряли, но выиграли время, чтобы укрепиться на Восточном побережье. Разбирайся со своей... невестой сам.

Когда старший Мурмаер вышел, плотно закрыв за собой дверь, в кабинете остались только мы. Я продолжала сидеть неподвижно, глядя в черный экран. Внутри меня выжгло все дотла. Я только что собственноручно уничтожила свое прошлое.

Рука Пэйтона скользнула с моего плеча. Он резко развернул меня к себе за подбородок, заставляя посмотреть на него. Его лицо было бледным, а дыхание частым и неровным.

— Зачем ты это сделала? — хрипло спросил он, вглядываясь в мои глаза с каким-то диким, яростным непониманием.
— Ты могла сдать меня. Твой отец спас бы тебя. Зачем ты соврала?

Я сорвала его руку со своего лица и поднялась с дивана, глядя на него сверху вниз. Изумрудное кольцо на моем пальце блеснуло в полумраке.

— Потому что я не хочу быть спасенной куклой, Пэйтон, — ледяным тоном ответила я.
— Мой отец стер бы тебя, а меня запер в парижском поместье до конца дней, контролируя каждый мой шаг. Ты думал, что используешь меня как оружие против него? Ошибаешься. Теперь мы оба отрезаны от мира. У тебя есть твой Нью-Йорк, у меня — ничего, кроме этого фиктивного кольца. Так что теперь тебе придется играть по моим правилам. Мы построим эту империю вместе, Мурмаер. Но помни: если ты хотя бы раз заставишь меня пожалеть о сегодняшнем выборе... я лично сожгу этот пентхаус вместе с тобой.

___________________
Ставьте 🌟, от такой поддержки главы будут выходить быстрее!

kiss.