LOVE THROUGH THE STREETS OF PARIS | P.M

Секунды превратились в вечность. Его пальцы, запутавшиеся в моих волосах, слегка ослабили хватку, но он не отпустил меня. Пэйтон продолжал смотреть на мои губы с той же мрачной, голодной яростью, какая бывает у человека, стоящего на краю обрыва.

— Думаешь, я сломаюсь? — хрипло выдохнул он, и его ухмылка на этот раз выглядела почти болезненной.
— Думаешь, сможешь вертеть мной, как своими парижскими ухажёрами? Не надейся, Фибер. Твой яд меня не убьёт.

Он резко отпустил меня, заставив пошатнуться, и сделал шаг назад. Поправив измятый воротник рубашки, Пэйтон бросил на меня последний, тяжёлый взгляд, в котором смешались злость и глухое раздражение на самого себя, после чего развернулся и стремительно покинул комнату. Дверь захлопнулась, и я услышала, как дважды провернулся ключ в замке.

Я осталась стоять посреди комнаты, тяжело дыша. Мои руки слегка дрожали, но на губах играла победная улыбка. Лёд тронулся. Безупречный, холодный наследник Дона Мурмаера только что признал, что теряет контроль.

Следующие несколько дней Пэйтон не появлялся. Вместо него моим главным развлечением стали новости, которые я урывками ловила из радиоприёмника, стоявшего в ванной комнате. Ситуация в Нью-Йорке накалялась. Конте перешёл к открытым угрозам, а люди Мурмаеров то и дело вступали в локальные перестрелки в портовых районах.
Всё изменилось в пятницу вечером.

Около двух часов ночи особняк содрогнулся от глухого взрыва где-то на окраине поместья. Сработала оглушительная сирена, и по коридорам раздался топот десятков ног. Я подбежала к окну: в темноте у ворот мелькали вспышки выстрелов, а небо подсвечивалось багровым заревом. Конте решился на штурм.

Внезапно замок моей двери разлетелся от точного выстрела. Дверь распахнулась, и в комнату влетел Пэйтон. На его плече расплывалось тёмное кровавое пятно, лицо было испачкано в пороховой гари, а в руке он сжимал автоматический пистолет.

— Живо за мной, — рявкнул он, хватая меня за руку и бесцеремонно увлекая за собой в коридор.

— Что происходит? Особняк берут штурмом? — крикнула я, едва поспевая за ним в дыму.

— Итальянцы Конте зажали нас. Мой старик эвакуируется через подземный ход, но Риккардо пришёл именно за тобой. Он знает, где это крыло. - Пэйтон на ходу выстрелил в конец коридора, где показался силуэт в маске, и тот замертво рухнул на паркет.
— Я обещал, что никто не тронет мой трофей. И я держу слово.

Мы спустились по винтовой служебной лестнице на задний двор, где в тени деревьев стоял заведённый внедорожник. Вокруг свистели пули, а стёкла особняка осыпались от бесконечных взрывов. Пэйтон буквально впихнул меня на пассажирское сиденье, а сам прыгнул за руль, с силой вдавив педаль газа в пол. Машина пробила запертые деревянные ворота и на бешеной скорости вылетела на шоссе.

Я оглянулась назад. Величественная, неприступная резиденция Мурмаеров тонула в огне и дыме. Их идеальный мир рушился прямо сейчас.

Пэйтон тяжело дышал, одной рукой удерживая руль, а второй зажимая рану на плече. Кровь сочилась сквозь его пальцы, окрашивая чёрную ткань рубашки.

— Эй, — я подалась вперёд, перехватывая руль.
— Ты сейчас отключишься от потери крови. Тормози.

Он глухо зарычал, но послушно сбросил скорость, сворачивая в неприметный лесной массив у дороги. Как только внедорожник остановился, Пэйтон откинул голову на сиденье и закрыл глаза. Его лицо было мертвенно-бледным.
Я перелезла на его сиденье, без церемоний разрывая ткань его рубашки на плече. Рана была сквозной, но кровь текла слишком быстро. Нащупав в бардачке аптечку, я достала бинты и антисептик.

— Будет больно, Мурмаер, — процедила я, прижимая тампон к ране.

Пэйтон даже не вздрогнул. Он лишь резко открыл глаза, и его карие медовые глаза оказались в нескольких сантиметрах от моих. Он перехватил мою руку, останавливая её, и посмотрел на меня с какой-то дикой, обнажённой искренностью, которой я никогда в нём не видела.

— Почему ты не сбежала? — хрипло спросил он, сжимая мои пальцы.
— В доках... в дыму. Ты могла просто уйти. Позволить им пристрелить меня.

Я посмотрела на его окровавленное плечо, затем в его глаза и ухмыльнулась той самой дерзкой улыбкой, которую он так ненавидел и любил одновременно.

— Потому что я обещала, что сожгу твой мир лично, Пэйтон. И я не позволю какому-то итальянскому отребью сделать мою работу за меня. Потерпи.

Пэйтон внимательно всматривался в моё лицо, и вдруг его губы дрогнули в слабой, но настоящей, не фальшивой улыбке.

— Чёрт с тобой, Шарлотта... — прошептал он, теряя силы, но не выпуская моей руки.
— Сожги меня своим ядом.

_____________
Оставляйте комментарии!

kiss.