Archive of Fear

Два часа спустя такси, словно загнанный зверь, рухнуло у подножия моего небоскрёба. Расплатившись на автомате, процедив дежурное «спасибо», я ступила на тротуар, пропитанный промозглой враждебностью ночи. Сырость обволакивала, словно саван, а осязаемая горечь мокрого асфальта проникала в кости ледяными иглами безысходности. У подъезда, нашарив в кармане пальто телефон, я выхватила его из тьмы. Десять вечера. Предательские 10% заряда - бежать, пока искра жизни не погасла в этом чертовом гаджете.

Стеклянные двери подъезда бесшумно проглотили меня, отрезая от внешнего мира, полного хищных теней. В холле, словно каменный истукан, возвышался молчаливый консьерж - вечный страж этого каменного улья. Он оторвал усталый взгляд от газеты и одарил меня едва заметным кивком, полуулыбкой, более похожей на тень ухмылки, скользнувшей по изрезанному морщинами лицу.

- Добрый вечер, мисс Холланд, - прозвучал его хрипловатый, словно эхо из прошлого, голос.

- Добрый вечер, - отозвалась я, натянуто улыбнувшись в ответ, и направилась к лифтам, словно приговорённая к эшафоту. Нажав кнопку вызова, почти сразу увидела, как двери бесшумно раздвинулись, приглашая в металлический зев, холодный и бездушный. Войдя внутрь, нажала на серебристую цифру 32, и кабина плавно поползла вверх, пожирая этажи, словно ненасытный зверь. Поправив выбившиеся из причёски пряди, я глубоко вздохнула, собираясь с духом перед тем, что ждало за дверью моей квартиры, за которой зияла бездна неизвестности.

Лифт замер. Коридор встретил меня звенящей тишиной, нарушаемой лишь приглушённым шёпотом света от настенных бра, отбрасывающим причудливые, пугающие тени. Каждый мой шаг гулким эхом вторил в мраморном безмолвии, пока я кралась к своей двери, словно вор. Ключ вошёл в замок с предательским щелчком, оглушительно разорвавшим тишину, словно выстрел. Толкнув дверь, я шагнула внутрь, в пасть левиафана.

В прихожей меня окутала непроглядная тьма, вязкая и пугающая, словно густой кисель. Сбросив кроссовки, оставила их у порога и, стараясь ступать бесшумно, словно тень, скользнула к кухне. Именно там, на столе, должна лежать папка - ключ к моему спасению или погибели. Сердце колотилось, как раненая птица, бьющаяся в клетке, каждый звук казался зловещим предзнаменованием, шепотом из преисподней. Чтобы хоть немного унять дрожь, я зажгла свет в коридоре, рассеивая мрак.

Войдя в кухню, я первым делом бросила взгляд на стол. Папка. Она лежала там, словно ничего не произошло, словно дьявол и не касался её своими грязными когтями.

Медленно подойдя к столу, я нерешительно протянула руку и взяла папку, словно ядовитую змею. Открыла её, жадно рассматривая каждую страницу, словно пытаясь вдохнуть в них жизнь, убедиться, что передо мной действительно дело Тома, а не дьявольская подделка. Листы были на месте: стенограммы, документы, фотографии, отчёты о его зверствах и преступлениях - доказательства его чудовищной сущности. Перелистав несколько страниц, я облегчённо выдохнула. Всё на месте. Ничего не пропало. Пока.

Огляделась. Кухня была пуста, он отсутствовал - я чувствовала это каждой клеточкой тела, животным нутром ощущала его отсутствие, гнетущую пустоту. И всё же липкое ощущение его присутствия, словно паутина, не покидало меня, обволакивая тончайшими нитями страха. Сжала папку, словно спасательный круг, пытаясь унять нарастающую панику, грозящую захлестнуть меня с головой.

Папка в руке, я двинулась в гостиную, где меня ждали мои верные спутники в этом кошмаре. Вспомнила, что моя сумка осталась лежать на полу, а ноутбук - на диване, словно брошенные на поле боя. Гостиная встретила сумраком; включив торшер, я залила комнату мягким, приглушённым светом, отбрасывающим зловещие тени, танцующие на стенах, словно бесы. Наклонившись, подняла с пола сумку и взяла ноутбук. Открыв сумку, сунула внутрь сначала ноутбук, затем папку, застегнула молнию и закинула ремень на плечо, чувствуя, как тяжесть знаний давит на меня.

Вернувшись в прихожую, надела кроссовки, ощупала карманы - телефон, ключи, кошелёк. Всё на месте. Выскользнув из квартиры, заперла дверь и почти бегом направилась к лифту, словно спасаясь от лавины.

На улице ощутимо похолодало, асфальт блестел под светом фонарей, отражая их призрачный свет, словно осколки разбитой мечты, разбросанные по мостовой. Повсюду сверкали предательские лужи, заставляя меня лавировать между ними, чтобы не замочить каблуки, не выдать себя предательству краха. Нужно было срочно вызвать такси и вернуться в безопасное убежище Клэр, где можно залечить душевные раны. Достав телефон, зажгла экран - 22:20. Батарея предательски упала до 7%, словно последние капли надежды.

Открыв приложение, обречённо заказала машину, молясь всем богам, чтобы кто-нибудь откликнулся на мой зов о помощи. Через минуту раздался звонок, заставивший сердце подпрыгнуть к горлу, как испуганный зверёк.

- Мисс Холланд? - голос в трубке звучал устало, с едва уловимым акцентом, словно эхо из далёкой страны.

- Да, это я, - ответила я, прижимая телефон к уху, словно к источнику жизни.

- Слушайте, я не смогу вас забрать. Тут дождь опять начался, стеной просто, дороги перекрыты, пробки жуткие. Машины еле ползут, я застрял в самом центре этой карусели кошмара. Может, через час-два и выберусь, но не раньше. Приношу свои извинения.

Я сжала губы, чувствуя, как волна раздражения, словно цунами, накрывает меня с головой, грозя смыть все остатки самообладания.

- Серьёзно? - пробормотала я, стараясь сохранить остатки самообладания, которое трещало по швам. - А другие машины?

- Все заняты, мисс. Дождь, выходной, Лондон - сами понимаете, какой хаос творится, какое столпотворение отчаявшихся душ. Попробуйте ещё раз через приложение, может, кто-то окажется поближе, кто-то, готовый рискнуть жизнью ради вас.

- Ладно, спасибо, - процедила я сквозь зубы, стараясь не сорваться на крик, и отключилась, проклиная этот день.

Засунув телефон в карман пальто, я мысленно проклинала всё на свете, каждый проклятый пиксель на экране телефона, каждую каплю дождя, каждый чёртов день в своей жизни. И тут, словно из преисподней, из-за угла вылетел мотоциклист, словно гонец самой смерти. С оглушительным рёвом он пронёсся по мокрому асфальту, не заметив огромную лужу на своём пути, словно слепой. Холодная, грязная волна окатила меня с ног до головы, словно ледяной душ, смывая остатки достоинства. Свитер моментально промок, юбка противно прилипла к ногам, а сумка предательски потяжелела от влаги, словно наполнившись свинцом. Я едва успела отвернуться, иначе вся эта мерзость попала бы мне в глаза, лишив возможности видеть этот мир.

- Слепой хуй нахуй! - заорала я во всё горло, поворачиваясь в его сторону, готовая разорвать его на тысячу мелких кусочков. - Ты вообще смотришь, куда несёшься?!

Окинув взглядом свою мокрую одежду, выругалась про себя, проклиная свою опрометчивость под дождём. Промокший свитер бесстыдно облепил тело, и, к моему ужасу, я заметила, как сквозь тонкую ткань просвечивает чёрный лифчик, словно бросая вызывающий вызов. Инстинктивно прикрыв грудь руками, почувствовала, как щёки вспыхнули от стыда и злости, словно объятые пламенем. Подняв голову, поправила сползающую с плеча сумку и замерла, словно парализованная змеиным взглядом, полным нескрываемого интереса.

Мотоциклист затормозил в нескольких метрах от меня, взревев мотором, словно раненый зверь. Он резко повернул голову, и в чёрном глянце визора мелькнул едва заметный отблеск, словно искра в ночи. Одна рука лежала на руле, другая - на поясе, словно готовая выхватить оружие. Его корпус слегка развернулся, и он смотрел прямо на меня, прожигая взглядом сквозь визор, словно сканируя мою душу.

- Ты ещё и глухой?! - выкрикнула я, сжимая кулаки, готовая стереть его с лица земли.

Он не ответил, медленно разворачивая мотоцикл, не спеша, будто нарочно растягивая момент, словно демон, играющий со своей жертвой. Плавно подкатив ко мне, он остановился вплотную и опустил ногу на асфальт, заглушив двигатель, словно отправляя меня в небытие. Через чёрный визор не было видно глаз, но его взгляд будто ощущался кожей, проникая в самую душу, словно ледяной нож. Он усмехнулся под шлемом, и эта ухмылка обожгла меня, словно клеймо.

- Слушай, детка, у тебя проблемы? - проговорил он низким, хрипловатым голосом, в котором сквозила насмешка, смешанная с чем-то опасным, почти хищным, словно рык зверя, готового к прыжку. Он слегка склонил голову набок, будто изучая мою реакцию, словно кошка, играющая с мышкой, прежде чем разорвать её на части.

- Ты нахуй, - пробурчала я. - И да, не называй меня так, - процедила сквозь зубы, чувствуя, как кровь кипит в венах, словно лава в жерле вулкана. Забыв про лифчик, резко опустила руки, сжимая их в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя багровый след.

- Это ты в меня влетел, урод, и окатил с ног до головы лужей. Думаешь, это не проблема? Или ты привык пакостить и уезжать?

Я разглядела его внимательнее, пытаясь вычитать хоть что-то о его намерениях. Чёрная футболка плотно обтягивала широкие плечи и мощную грудь, подчёркивая каждый рельеф мышц, будто высеченных из камня, словно он был сошедшей с полотна статуей. Поверх футболки была расстёгнутая тёмная рубашка, рукава закатаны до локтей, открывая жилистые предплечья с грубыми шрамами - длинными, неровными, словно карта боли, и парой ожогов, которые выглядели старыми, словно знаки прошлых битв. Чёрные, мешковатые джинсы сидели идеально, а массивные кроссовки завершали образ, не оставляя места сомнениям в его силе. Он был крупным, мощным, и от него веяло чем-то угрожающим, первобытным, словно он был хищником, вырвавшимся на волю.

Он встал с мотоцикла и, шагнув ко мне, навис сверху, заставив меня почти запрокинуть голову, чтобы встретить его взгляд, словно перед неизбежным.

Он был гораздо выше - не меньше метра девяносто, и я, с моими ста восьмьюдесятью пятью, казалась рядом с ним хрупкой дюймовочкой, беззащитной перед его мощью - и его присутствие ощущалось подавляющим, словно нависшая скала, грозящая обрушиться на меня. Я всматривалась
Я вглядывалась в тёмную бездну визора, тщетно пытаясь уловить хоть тень его лица, но мрак был непроницаем, словно крышка саркофага. Под шлемом скользнула усмешка, и эта ухмылка, словно осколок льда, вонзилась мне под кожу.

- У тебя лифчик просвечивает, - его голос, приглушённый шлемом, звучал низко и грязно, как похотливый рык из преисподней. От этих слов по позвоночнику пробежала стая ледяных мурашек, а в животе поселился липкий, первобытный ужас.

- Такая аппетитная грудь... Я бы с наслаждением располосовал этот жалкий лоскут ткани и вылизал твои соски до багровых синяков, до дрожи в коленях.

Я тут же опустила глаза на предательски промокшую футболку, чувствуя, как щёки вспыхивают позорным пожаром. Ну и дура! Забыла, что чёрный лифчик цинично просвечивает, словно предлагая себя на обозрение. Инстинктивно скрестив руки на груди, я отступила назад, отчаянно увеличивая дистанцию между нами.

- Закрой свой грязный рот, подонок! - выплюнула я, голос дрожал от смеси гнева и унижения, как натянутая струна. - Как ты смеешь так пялиться?!

Я чувствовала себя ободранной, словно с меня живьём содрали кожу. Свитер, промокший до нитки, предательски облеплял тело, выставляя напоказ каждый изгиб, каждую линию. Холод пронизывал до костей, но стыд жёг адским пламенем.

Он сделал шаг вперёд, а я отпрянула, судорожно сжимая руки на груди, будто горсть тряпья могла защитить меня от его обжигающего взгляда. Затем он демонстративно медленно начал стягивать с себя рубашку, держа её в руке, оголяя упругие бугры мышц, обтянутые чёрной футболкой, которая словно кричала о его силе. Я пятилась, а он надвигался, его движения были вялыми, тягучими, будто он упивался этой садистской игрой в кошки-мышки.

Внезапно он бросился вперёд и, прежде чем я успела сообразить, грубо схватил меня за запястье. Рывок был резким и мощным - я ахнула, потеряла опору и с глухим стуком врезалась в его сложенный из гранита торс.

Его тело обдавало первобытным жаром, пахло бензином, грубой кожей и хриплым табаком. Я ощутила, как его грудная клетка тяжело вздымается под моей щекой, его дыхание - хриплое, сдержанное. В зеркальной глади забрала отражалась я - маленькая, перепуганная, как загнанный зверёк, в его железной хватке, с мокрыми, прилипшими к вискам волосами.

- Хватит, - процедил он сквозь шлем, наклоняясь так близко, что его слова вибрировали у меня под кожей, вызывая тошнотворную дрожь. - Я хочу тебя прикрыть.

С яростью высвободив запястье, я не отступила, просто застыла, обессиленная, с дрожащими руками. Сердце бешено колотилось в горле, в глазах полыхал гнев, но взгляд был прикован к его непроницаемому шлему. Он накинул свою рубашку мне на плечи, резко запахнул полы, скрывая грудь, и, словно издеваясь, медленно провёл костяшками пальцев по её изгибам, сжимая резче, чем следовало. Я вздрогнула и отпрянула, но рубашка уже тяжело висела на мне, пропитанная его пугающим запахом.

Он отступил на несколько шагов, не отводя от меня пристального хищного взгляда, словно я - добыча, загнанная в угол.

- Я заглажу вину, - произнёс он спокойно, но в его голосе сквозила неприкрытая угроза. - Подвезу тебя, куда надо.

- Не нужно, - отрезала я, силясь придать голосу твёрдость, несмотря на озноб. - Я вызову такси.

Он наклонил голову набок, изучающе рассматривая меня сквозь тёмную завесу визора, словно препарируя лягушку. Молчание сгустилось, наэлектризованное напряжением, и стало почти осязаемым.

- Я не спрашивал, - бросил он ледяным тоном, в котором не было ни капли мольбы, лишь безапелляционный приказ. - Сейчас ты сядешь ко мне. Держаться будешь крепко. И если ты ещё хоть слово скажешь о такси, клянусь, я просто подхвачу тебя на руки и донесу до байка.

Да он просто псих! Ярость отчаянно боролась со страхом, и я до боли стиснула кулаки.

- Я не хочу, чтобы ты меня подвозил, - процедила я сквозь зубы, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Такси уже подъезжает.

Я солгала, всем нутром желая, чтобы этот кошмар закончился. Решив прекратить этот абсурдный диалог, я повернулась, намереваясь уйти, огибая коварные лужи. Но не успела сделать и двух шагов, как он возник за моей спиной, скользя бесшумно, как ночной демон.

Без единого слова он обхватил меня за талию и бёдра, сжал пальцы с такой неистовой силой, что из моей груди вырвался болезненный стон, и легко поднял на руки, словно я была невесомой куклой.

Я закричала, отчаянно колотя его по груди и плечам, но мои удары казались ему такими же безобидными, как поглаживания котёнка.

- Отпусти меня, псих! - взвизжала я, извиваясь в его стальной хватке. - Я сказала - не надо! Ты больной ублюдок!

- Кричи громче, рви меня на части, детка, - хрипло прорычал он, ни на секунду не замедляя шаг. В его голосе слышалась насмешка, но и пугающая уверенность. - Жаль только, что это ни на что не повлияет.

Я отчаянно билась в его руках, но он неумолимо нёс меня к байку, словно знал, что я выдохнусь первой. Его хватка была мёртвой, пальцы впивались в мой бок, наверняка оставляя кровоподтёки. Моё сопротивление, казалось, лишь забавляло его - он позволял мне вырываться ровно настолько, чтобы я почувствовала всю тщетность усилий.

Подойдя к мотоциклу - чёрному, блестящему, с хищными, словно выточенными из тьмы очертаниями - он грубо усадил меня на заднее сиденье, резко прижав к холодной кожаной обивке.

Я попыталась подняться, но он тут же навис надо мной, заслоняя собой тусклый свет фонаря и погружая меня в непроглядную тьму. Он был так близок, что я инстинктивно осела обратно, запрокинув голову, чтобы встретиться с его невидимым взглядом. Его ладони легли на мои бёдра, сжали мокрую ткань юбки, а пальцы впились в кожу с такой силой, что я стиснула зубы от боли.

Он наклонился, и его шлем оказался всего в нескольких сантиметрах от моего лица. Я замерла, парализованная ужасом, осознав собственное бессилие: не просто страх - леденящий ужас от понимания того, на что способен этот безумец.

- Назови адрес, - прорычал он грубым, требовательным тоном, от которого по спине пробежала волна дрожи.

Я молчала, чувствуя, как первобытный страх хватает моё горло стальной хваткой. Как можно доверять этому психопату? Что, если он увезёт меня не к Клэр, а в какой-нибудь заброшенный ангар, где меня никто никогда не найдёт? Он наклонился ещё ближе, и, в отчаянии, я упёрлась ладонями в сиденье, пытаясь отодвинуться назад.

- Я спросил, ты слышала? - прорычал он, его голос звучал как рык раненого зверя.

- Chester Terrace... дом 6, - выдавила я, сглатывая горечь.

Под шлемом промелькнула короткая, хищная усмешка.

- Так-то лучше, - прохрипел он, убирая руки с моих бёдер, но тут же шлёпнул по ним с такой силой, что я невольно вскрикнула от боли. Я попыталась вырваться, отдёрнуть его пальцы в чёрных кожаных перчатках, но его хватка была безжалостной - твердой, словно тиски.

- Убери свои руки! - взвизгнула я, задыхаясь от ярости и унижения.

Он сжал сильнее, словно наслаждаясь моими мучениями, и лишь спустя мучительно долгую секунду ослабил хватку, медленно, лениво скользнув пальцами по мокрой ткани юбки - словно нарочно дразня. Я едва могла дышать от злости и отвращения.

- Сядь нормально, - бросил он, опускаясь на водительское сиденье.

Я отпрянула назад, выпрямив спину, стараясь не касаться его ни рукой, ни коленом, и спрятала руки глубже в рукава его рубашки, машинально поправляя ткань на груди. Он резко обернулся, его корпус слегка развернулся ко мне, будто он проверял, как я повинуюсь. Затем последовал короткий, не терпящий возражений приказ:

- Держись за меня.

- А за твой член тебя не подержать?! - огрызнулась я в ответ, прожигая его взглядом, полным ненависти.

Он не дал мне времени на раздумья. Схватив мои запястья, он сжал их с такой силой, что у меня вырвался сдавленный стон, и грубо притянул меня к своей спине. Я отлетела вперёд, ударившись грудью о его прочную броню, и он обвил мои руки вокруг своей талии, зажимая мои пальцы, пока я инстинктивно не вцепилась в ткань его футболки. Я чувствовала, как его мышцы напрягаются под моими ладонями, твердые, словно высеченные из камня.

- Последний, сука, раз повторяю, - прорычал он, сдавливая мои пальцы до невыносимой боли, от которой я не сдержала стон.

- Вцепись в меня, или хочешь, чтобы я тебя по кусочкам доставкой на дом отправил?!

Ярость его извергалась подобно раскаленной магме из кратера вулкана, голос вибрировал на грани срыва, готовый обратить в пепел, словно Помпеи. Я проклинала импульсивность, заставившую меня заговорить с ним, осознавая тщетность любых попыток повернуть время вспять, будто стремясь отменить фатальное решение в детерминированной системе.

Страх, этот хладнокровный хищник, сожрал мою гордость, вынуждая подчиниться. Я прильнула к его спине, подобно слабому ростку к гранитной скале, обвивая руками его торс, ощущая, как его ребра вздымаются в хаотичном ритме тахикардии. Его тело излучало жар, контрастирующий с пронизывающим холодом ночи, словно термодинамическое противоречие, требующее объяснения.

- Вот так, прелестная куколка, - прорычал он, подобно самцу доминирующего вида, демонстрирующему триумф над добычей. - Повтори адрес.

- У тебя че блять, память 5цбт - парировала я, стиснув зубы, сдерживая нарастающую истерику, словно дамбу, готовую обрушиться под напором стихии.

Мотоцикл взревел, словно раненый зверь, вырываясь вперед и унося нас в самое сердце урбанистического хаоса. Рев двигателя подавлял привычный шумовой фон мегаполиса, а огни Лондона трансформировались в калейдоскоп сюрреалистических образов, напоминая эффект деперсонализации. Ветер хлестал по лицу, словно тысячи микроскопических ледяных игл, проникая сквозь влажную ткань свитера. Инстинктивно, стремясь к терморегуляции, я прижалась к нему теснее, надеясь найти хоть каплю тепла в этой арктической пустыне. Его спина была широкой и твердой, словно выкованная из закаленной стали, и я ощущала, как напрягаются мышцы пресса, когда он агрессивно маневрировал мотоциклом.

Ускорение нарастало в геометрической прогрессии, а мое сердце сжималось в ледяной тиски, предвещая надвигающуюся катастрофу.

Боязнь высоких скоростей преследовала меня с детства, с того трагического дня, когда автобус, в котором я ехала с подругой, сорвался в пропасть, нарушив законы физики. Она осталась там, унеся с собой часть моей души, а я с тех пор испытывала панический ужас в транспортных средствах, как только стрелка спидометра приближалась к критической отметке 80 км/ч.

А сейчас мы мчались с маниакальной скоростью, и краем глаза я заметила, что стрелка преодолела отметку 130 км/ч, словно гравитационный предел, после которого уже ничего не остается. В отчаянии я вцепилась в него, пытаясь остановить неумолимое приближение смерти.

- Сбавь скорость, кретин!

Он хранил молчание, словно пораженный глухотой, будто мои отчаянные вопли не достигали его сознания, словно его слуховые каналы были заблокированы идеальным вакуумом. Он лишь сильнее наклонился вперед, выкручивая ручку газа до предела, словно стремясь достичь скорости света. Мотоцикл взревел, и нас вытолкнуло в бездну ночного города. Я судорожно вцепилась в него, ощущая, как мое сердце бешено колотится в груди, словно птица в ловушке, а страх сковывает легкие, превращая их в два глыбы льда. Под колесами асфальт превратился в размытую черную ленту, уходящую в небытие, словно линию горизонта в искривленном пространстве.

Внезапно позади раздался вой сирены, словно предвестие неминуемого возмездия, словно клич валькирий. Я обернулась, и мое сердце рухнуло в глубокую пропасть. Патрульный автомобиль неотступно преследовал нас, фары ослепляли, словно дьявольские очи, впивающиеся в мою душу. Из громкоговорителя донесся приказ:

- Немедленно остановитесь! Это полиция Лондона! Прижмитесь к обочине, или будете задержаны!

Он не сбавил скорость, а, наоборот, резко свернул в узкий переулок, где кирпичные стены нависали над нами, словно жерла хищных существ, готовые сомкнуться и поглотить нас. Мотоцикл накренился, и мое колено почти коснулось асфальта, словно я парила над пропастью, балансируя между жизнью и смертью. Я судорожно вцепилась в него, опасаясь, что мы разобьемся на миллионы осколков, как хрустальная ваза, брошенная на бетонный пол. Переулок был темным, заваленным мусорными баками и картонными коробками, издающими зловоние, но он лавировал между ними с дьявольской точностью, словно адепт хаоса.

Патрульный автомобиль выскочил следом, его сирены оглушали, словно предсмертный крик обреченной души, эхом отражаясь от кирпичных стен и создавая эффект реверберации.

- Что, черт возьми, ты вытворяешь?! - отчаянно вопила я, но мой голос тонул в реве двигателя, словно слабая песчинка в бушующем океане. - Остановись! Они нас догонят!

- Заткнись, - бросил он, ледяным тоном, в котором не было ни следа страха, только холодная, расчетливая ярость, словно у компьютера, выполняющего заданную программу.

Он вылетел на оживленную улицу, прямо в поток хаотично движущихся автомобилей. Фары встречных машин ослепляли, клаксоны гудели, водители сигналили, проявляя признаки агрессии, но он маневрировал между ними, словно призрак, проскальзывая в сантиметрах от бамперов, словно играя со смертью в русскую рулетку. Я зажмурилась, чувствуя, как тошнота подступает к горлу, словно токсичный яд, отравляющий мое существование. Полицейский автомобиль не отставал, его сирены визжали, словно стая диких зверей, преследующих свою жертву. Он свернул в еще один переулок, настолько узкий, что у меня возникло ощущение, что мы заденем стены, оставляя за собой кровавый след. Мотоцикл накренился, и я закричала, крепко вцепившись в него, мои пальцы онемели, словно превратились в деревянные протезы.

- Ты нас убьешь! - кричала я, но он словно не слышал, одержимый своим безумным планом.

Переулок закончился, и мы вылетели на пустую набережную, где река Гудзон поблескивала под луной, словно покрытая осколками обсидиана, напоминая картины апокалипсиса. Впереди возвышались заброшенные склады, окруженные ржавыми контейнерами, словно надгробиями давно забытых кораблей, как в фильме «Бегущий по лезвию». Он направил мотоцикл прямо на них, и я решила, что это конец, что мы вот-вот врежемся в эту металлическую стену. Но в последнее мгновение он сделал резкий поворот, проскочив между контейнерами с такой скоростью, что ветер свистел в ушах, словно крик банши, предвещающий несчастье. Я оглянулась и увидела, как полицейская машина, не сумев затормозить, врезалась в контейнер. Грохот металла и звон разбитого стекла оглушили, словно выстрелы из пушки, а полицейские, чертыхаясь, выбирались из машины, докладывая по рации:

- Код 34-56! Инцидент на набережной! Подозреваемый на черном мотоцикле скрылся в северном направлении!

- Остановись! - крикнула я, с силой ударяя его по спине, но мои удары были слабыми, словно взмахи крыльев мотылька, а тело трясло от прилива адреналина. - Они вызовут подкрепление!

Он не ответил, выехав на другую улицу, узкую и плохо освещенную, словно кишка. Сирены стихли, он сбавил скорость, но не остановился, маневрируя между припаркованными автомобилями и мусорными контейнерами, словно крадущийся вор в ночи. Мы свернули в другой переулок, где пахло плесенью и смертью, как в мавзолее, и он замедлился, как будто высматривая, не преследует ли его тень прошлого. Я огляделась, но автомобильных огней не было, только тишина, нарушаемая далеким гулом города.

- Ты доволен собой? - выпалила я, задыхаясь от страха и гнева. - Ты чуть не убил нас! Ты ехал, как бешеный, и устроил эту чертову погоню! Ты хоть понимаешь, что натворил?

- Еще нет, - усмехнулся он ледяным тоном, в котором сквозила издевка, словно вся эта погоня была для него забавой, способом пощекотать нервы. Он выехал на более просторный проспект, направляясь к нужному мне адресу. Во мне клокотала ожесточенная ярость, к которой примешивался страх, а мысли о том, что произойдет дальше, терзали мой ум, как стая голодных волков.

- Отвези меня прямо сейчас по адресу, или я...

- Или что? - перебил он, не оборачиваясь. Его тон был холодным, как лезвие скальпеля, зловещим. - Просто сиди и помалкивай.

Я сцепила зубы и вцепилась в него еще сильнее, чтобы не вывалиться в эту бездну отчаяния. Он продолжал ехать, и здание Клэр, сделанное из стекла и бетона, возникло впереди, словно зловещий мираж. Он остановился возле входа, заглушил двигатель, и тишина накрыла нас волной, прерываемая только моим тяжелым дыханием. Я попыталась встать, но мои ноги подкосились, словно ослабли, и меня охватило тошнотворное головокружение. Он медленно слез с мотоцикла, как статуя, вырезанная из камня.

- Ты псих! - выпалила я, захлебываясь от переполнявших меня эмоций.

- Ты мог убить нас. Ты ехал, как сумасшедший, и все из-за этой проклятой погони! Ты осознаешь, что натворил?

Я попыталась выпрямиться, но моя голова так сильно закружилась, что мне пришлось схватиться за нее. Он протянул руку, словно предлагая сделку с дьяволом. Я не хотела принимать эту помощь, но не могла устоять сама. Я положила свою руку в его, выбираясь с мотоцикла. Он убедился, что моя юбка не сбилась и не обнажила то, что должно быть скрыто.

- Да, - сказал он, его голос звучал ровно, а в словах словно угадывалась легкая насмешка. Это было как признать свое преступление, ничуть о нем не жалея.

- Но ты все еще жива, детка. И даже в тепле, - он указал на рубашку, которая все еще висела на моих плечах, словно трофей.

Я попыталась снять ее, но он внезапно схватил меня за запястье, остановив меня решительным движением. Он сжал мое запястье так сильно, что я почувствовала острую боль. Это была битва противоположностей, битва льда и пламени.

- Не снимай ее, - приказал он. Его голос был властным, как будто он был хозяином моей судьбы. - Просто оставь ее.

Я поджала губы и посмотрела ему в глаза. Потом я посмотрела на его шлем, и в моем разуме злоба смешалась с любопытством.

- Сними свой шлем, - потребовала я твердым голосом. - Я хочу увидеть, какой сумасшедший скрывается за ним.

Он подошел ближе, так близко, что все мое тело напряглось, как пружина, готовая сломаться. Он наклонился и прошептал мне на ухо, посылая мне электрические заряды:

- Чем меньше ты знаешь, тем лучше спишь, - прошептал он. Его голос был низким и зловещим, как змея, и звучал как предостережение.

Я замерла и перестала дышать. О чем он говорил? О чем он умолчал? Затем он отстранился, повернулся спиной и подошел к своему мотоциклу, словно покидая поле боя.

Он сел на мотоцикл и, прежде чем уехать, обернулся и посмотрел прямо на меня.

- Тебе очень идет этот образ, детка, - сказал он и завел двигатель. Мотоцикл рванул вперед, оставив после себя облако дыма и эхо, которое долго будет звучать в моей голове. Я осталась стоять там. Что он имел в виду? Была ли это просто угроза, или он знал что-то, чего не знала я?

Я машинально потрогала рубашку, все еще пахнущую им. Я достала телефон и посмотрела на время. Было одиннадцать часов ночи. Индикатор батареи показывал 5%. Я сложила телефон обратно, а затем постучала в дверь.

Дверь почти сразу распахнулась, и Клэр, одетая в пижаму и взъерошенная. Она смотрела на меня, и ее глаза были широко раскрыты от волнения.

- Шэрилл! Где ты пропадала? - спросила она и втащила меня в дом. - Ты промокла насквозь, и ... чья это рубашка?

Я вошла в дом, чувствуя себя совершенно разбитой. Ребят в гостиной не было, так что они, наверное, спали.

- Ты меня не видела, иди спать, - сказала я, опускаясь на диван, не в силах снять туфли, которые вонзались в мои ступни. Мои руки дрожали.