Archive of Fear

Незваный гость посетил мою квартиру, и как, скажите на милость, он проник сюда без ключа? В панике мой взгляд заметался по спальне, тщетно пытаясь найти ответы на невысказанные вопросы. Камеры, записи с камер - они должны были запечатлеть его. Я опрометью бросилась к сумке и дрожащими пальцами извлекла ноутбук. В смятении опустившись на диван в гостиной, небрежно бросила сумку на пол, оставив телефон рядом. Устроив ноутбук на коленях, я ощутила, как сердце бешено колотится в груди, словно пойманная в клетку птица. Это мой шанс, моя возможность узнать, кто этот безумец. Я запустила программу просмотра видеозаписей, и экран монитора ожил. На нем отображалось все: коридор, ведущий к входной двери, гостиная, каждый укромный уголок. Я скрупулезно начала просматривать записи, кадр за кадром, вглядываясь в каждую деталь, словно от этого зависела моя жизнь. Сначала все было спокойно, ни единой души в поле зрения. В коридоре - безлюдно. Я моргнула, опасаясь, что система зависла, но время неумолимо шло вперед, цифровые часы в углу записи отсчитывали секунды. Все казалось до нелепости невинным и чистым. И вдруг, на камере, установленной в коридоре, произошел сбой: экран потемнел, зашипел, покрылся пляшущими полосами помех. Я еще сильнее нахмурилась, пытаясь понять причину неполадок. То же самое произошло со всеми остальными записями. Я не могла постичь, что происходит. Снова и снова просматривала видео, отчаянно пытаясь восстановить хоть какие-то обрывки информации, но все было тщетно. Кто-то знал, как обойти мою систему безопасности. Он был в моем доме, он контролировал каждую деталь, не оставив ни малейшего следа. Мой шанс изобличить его развеялся, словно утренний туман. Я сжала кулаки, ощущая, как ледяной ужас сковывает сердце.

Я захлопнула ноутбук, и тяжёлый, надломленный вздох вырвался из груди. Ледяные пальцы навязчивой мысли о чьём-то незримом присутствии в доме сковывали меня, словно паралич, но я отчаянно цеплялась за ускользающие обломки реальности, отгоняя подступающую панику. Отбросив ноутбук, словно обрывая путы с миром за пределами этих стен, я направилась в ванную, ища убежище и минутное забвение в обжигающем прикосновении воды. Задвинув за собой дверь, словно захлопывая створки мышеловки, я без промедления открыла кран. Возбуждение, подобное лихорадочному бреду, требовало немедленного облегчения, избавления от нарастающего напряжения. Под хлещущими струями горячего душа, словно смывающими кокон страха и тревоги, я выполнила все привычные уходовые процедуры, механически повторяя каждое движение. Окутавшись в чёрный обтягивающий топ, ставший второй кожей, и широкие чёрные штаны, я ощутила лишь хрупкое подобие контроля над ситуацией, жалкую иллюзию защиты. Волосы высохли за считанные минуты, обжигая кожу головы, и, наконец, покинув временное убежище ванной комнаты, я погасила свет и двинулась на кухню, словно обречённая на заклание.

Беспорядок, царивший в кухне, словно злое зеркальное отражение моего внутреннего хаоса, вызвал новый, ещё более тяжёлый вздох. Принявшись за бессмысленную уборку, я машинально стряхивала крошки со столешницы, словно надеясь унять предательскую дрожь в руках одним этим монотонным действием. Скука, словно вязкое, липкое болото, начала неумолимо затягивать меня в свою трясину, и, схватив телефон, я набрала сообщение Клэр:

- Ты уже дома?

Ответ пришёл не сразу, заставив ждать, но и не заставил себя томиться в мучительном неведении слишком долго:

- Да, дома. Читаю в комнате. А ты как?

Вибрация телефона разорвала звенящую тишину. Я заколебалась, не решаясь делиться своими зловещими подозрениями, боясь показаться параноиком в её глазах, выставить себя на посмешище.

- Всё хорошо, - напечатала я, прикрепив судорожно весёлый, совершенно неестественный смайлик, словно пытаясь обмануть не только её, но и саму себя.

Мы обменивались ничего не значащими, бессмысленными сообщениями около десяти тягучих минут, пока я безуспешно пыталась вернуть кухне хоть какое-то подобие порядка, подобие нормальности. Внезапно пронзительный, вибрирующий звонок домашнего телефона, стоящего на пыльной полке в коридоре, заставил меня вздрогнуть, подпрыгнуть от неожиданности. Нахмурившись, я попыталась судорожно вспомнить, кто мог звонить в такой поздний, почти ночной час.

- Подожди секунду, мне кто-то звонит, - напечатала я подруге и, пересилив себя, направилась к телефону, словно идя на казнь. Сняв трубку, я неохотно произнесла, продолжая протирать столешницу влажной тряпкой:

- Шэрилл Холланд слушает.

- Какой твой любимый фильм ужасов? - прозвучал в трубке мужской голос. В нём не было отталкивающей грубости, лишь уверенность, граничащая с вызывающей наглостью, словно он был хозяином положения. Отстранив телефон от уха, словно от ядовитой змеи, я взглянула на определитель номера, но там значилось лишь зловещее, пугающее "неизвестно". Ухмыльнувшись, стараясь скрыть нарастающее беспокойство, я решила, что это какие-то придурки развлекаются в преддверии Хэллоуина, решившие пощекотать нервы.

- Я не особо увлекаюсь ими, - ответила я с лёгкой, едва заметной ехидством, словно отмахиваясь от назойливой мухи.

На том конце провода раздался приглушенный, зловещий смех, от которого по спине пробежали мурашки, словно от ледяного прикосновения.

- Не слишком ли это пафосно? - спросил незнакомец, заставив меня невольно ухмыльнуться, признавая его правоту. - Прекрасно. А ты смотрела "Крик"?

Даже через телефонную связь я ощутила его усмешку, словно ледяное дыхание на затылке, словно он стоял прямо за моей спиной, наблюдая за каждым моим движением. Вопрос насторожил меня, заставил насторожиться, но я решила не показывать свой страх, не выдавать своей тревоги.

- Может быть, один раз, в двенадцать лет, у подруги, - ответила я, стараясь сохранить ровный тон.

- То есть ты живёшь в Лондоне и не знаешь фильм "Крик"? - в его голосе проскользнула ледяная злость, неприкрытая угроза. - Ладно, а насколько хорошо ты помнишь оригинал?

- Да не знаю... Он вышел ещё в девяностые. Много шумихи и причёски стрёмные, - ответила я, прижав телефон плечом и двумя руками задвигая стулья на место, словно пытаясь создать видимость нормальности.

- Ага. А как хорошо ты помнишь начало фильма? - спросил незнакомец, и я почувствовала, как уголки моих губ невольно ползут вверх в нервной, истеричной улыбке.

- Не особо. Там же в начале вроде убийство. Они все так начинаются, - сказала я, наконец, полностью завладев телефоном, словно это могло как-то изменить ситуацию.

- Да-да, всё правильно. Молодая девушка одна дома отвечает на звонок и начинает болтать с убийцей, который предлагает сыграть в игру. А ты хочешь сыграть в игру, Шэрилл?

И тут меня пронзила дрожь, ледяная волна ужаса накрыла меня с головой, парализовала волю. В его голосе теперь отчётливо слышалась злость, опасная и реальная, словно выпущенный из клетки зверь. Собрав всю свою волю в кулак, я с невероятной силой отключила телефон, судорожно бросив его на столешницу, будто он был раскалённым углем, словно он обжигал мою руку. Охваченная паникой, я осмотрелась по сторонам, но не увидела ничего, кроме привычного кухонного беспорядка, который теперь казался зловещим и угрожающим, словно он сам стал частью кошмара. Дрожащими руками я достала свой мобильный телефон и активировала систему безопасности в доме, надеясь, что это хоть как-то защитит меня, даст хоть какую-то иллюзию безопасности. Затем, стараясь хоть немного успокоить разбушевавшееся сердце, я решила написать Клэр:

- Псих какой-то звонил.

Я замерла, прислушиваясь к тишине, но слышала лишь стук собственного сердца, громкий и настойчивый.

- Двери, - добавила я, чувствуя, как слова застревают в горле, как будто кто-то душит меня изнутри.

Сообщение от Клэр вывело меня из оцепенения, вырвало из липкого омута страха.

- Что за хрень? Ты как? - написала она, и я почувствовала, как слабая надежда оживает во мне. Я уже собиралась ответить, что всё в порядке, как вдруг домашний телефон вновь зазвонил, пронзительно и настойчиво, заставив меня подпрыгнуть от страха, замереть в ужасе. Моё дыхание участилось, стало прерывистым, и я в ужасе смотрела на зловещий чёрный аппарат, словно зачарованная. Снова пришло сообщение от Клэр.

Я открыла чат.

- Ответь на звонок, - написала подруга, и мои глаза расширились от ужаса и недоумения, словно я увидела призрак. Я начала печатать ответ, пальцы дрожали:

- Как ты узнала, что у меня звонит телефон?

Ответ не последовал, заставив меня задохнуться от страха. Я вновь отправила сообщение, чувствуя, как подкашиваются ноги:

- Клэр?

И через секунду сразу же пришёл ответ, словно его ждали, словно он был заранее заготовлен:

- А это не Клэр.

Сообщение повергло меня в шок, парализовало сознание, руки задрожали, словно поражённые электрическим током. Пока я стояла в недоумении, пытаясь осмыслить происходящее, пришло новое сообщение, леденящее кровь:

- Ответь на звонок, дрянь!

Нервно сглотнув, я вышла из чата и уже собиралась набрать номер полиции, как вдруг опять пришло сообщение, словно читающее мои мысли:

- Ответь на звонок, или Клэр умрёт.

Как молния, я сорвалась с места и подбежала к телефону, словно это могло спасти её. Сглотнув ком в горле, я ответила, стараясь не выдать своего страха:

- Это ни фига не смешно, Клэр, ответь! - мой голос дрожал, несмотря на отчаянные попытки сохранять подобие спокойствия, казаться храброй.

- Я же сказал, это не Клэр, - ответил тот же зловещий голос, и по коже пробежали мурашки, словно прикосновение смерти.

В этот момент на мой телефон пришло видео из чата с Клэр, словно он знал, чего я боюсь больше всего. Дрожащими пальцами я нажала на play, словно открывая ящик Пандоры. На экране появилась Клэр, сидящая перед зеркалом и поправляющая свои волосы, совершенно безмятежная и счастливая.

- Клэр сегодня прекрасно выглядит. А ей не стоит оставлять телефон где попало, ведь много кто может его клонировать, - произнёс незнакомец зловеще, и его слова эхом отозвались в моей голове, наполняя меня ужасом.

Мои руки тряслись от страха, я смотрела на это ужасное видео, не отрывая взгляда, словно загипнотизированная змеёй, парализованная страхом.

- Что тебе надо? - вырвалось у меня, пока я в оцепенении смотрела на экран.

- Я же говорил, я хочу поиграть. "Крик викторина", три раунда. Позвонишь копам - она умрет, дашь неверный ответ - она умрет. Клэр совсем одна дома, я уже в ее комнате, осталось отсчитать пятнадцать секунд. Хочешь вопрос для разминки? - зловещий шепот прорезал тишину.

- Я же сказала, я не эксперт по "Крику"! Спроси меня о том, что я знаю!

- Для начала... Кто из выживших жителей Вудсборо стал архетипичной "последней девушкой" этой франшизы? - в его голосе послышалась насмешка. Я судорожно поджала губы.

- Это Сидни Прескотт. Сидни Прескотт, пережившая кошмар на улице Вязов...

- Верно... - с напускной усталостью прошептал он.

- Вижу, у тебя хорошо получается, - зловеще процедил он, а я зажмурилась, и горячие слезы потекли по щекам.

- Итак, раунд первый.

- Нет-нет-нет, я уже ответила на разминочный вопрос! - взмолилась я, срываясь на крик.

- Это очевидно. Сидни появляется почти во всех фильмах, кроме последнего. Первый вопрос... Кто написал книгу, послужившую основой для событий "Крика"? - жестко отрезал некто, и я вскинула голову, отчаянно пытаясь собраться с мыслями. Секунды тянулись мучительно долго, прежде чем я выпалила:

- Это тетка с телевидения, - выдала я, не веря своим ушам.

- "Тетка с телевидения" - это не ответ, Шэрилл, - тихо, но с угрозой прошипел он. Собрав последние силы, я выкрикнула:

- Гейл Уэзерс! - ткнула я пальцем в пустоту, словно пытаясь дотянуться до него. - Это Гейл Уэзерс, проклятье!

- Правильно. У Клэр есть шанс увидеть рассвет, - елейно произнес он, а я зарыдала, не отрывая взгляда от монитора, где моя подруга с безумным ужасом смотрела в отражение.

- Второй вопрос... Кто сыграл глупую блондинку в начальной сцене первого фильма, принявшую роковой звонок и ставшую жертвой маньяка?

- Пошел к черту, - прорычала я с ненавистью.

- Это твой окончательный ответ? - в его голосе сквозила отвратительная ухмылка, которую я ощущала даже сквозь телефонную линию. Меня сковал животный страх. Я лихорадочно искала ответ в интернете, пролистывая страницы, захлебываясь в слезах от беспомощности.

- Молчание равносильно неправильному ответу, Шэрилл. Время тает, тик-так, тик-так, тик-так, - издевательски шептал он вновь и вновь, пока мои пальцы, дрожа, метались по клавиатуре.

- Это Хэзер Грэм! - закричала я, наконец-то увидев долгожданную строку.

- Верно. Ты справилась. А теперь - финальный вопрос, - с удовлетворением произнес он, и новая волна слез затопила мое лицо.

- Кто был одним из убийц в оригинальном "Крике"? - прозвучал зловещий шепот. Не раздумывая, я выкрикнула, обессиленно оперевшись на столешницу, так как дыхание перехватило:

- Знаю, сволочь! Это Билли Лумис! Билли Лумис, парень Сидни, его играл Скит Ульрих! - я дважды повторила ответ и истерически захохотала.

- Я победила, ублюдок! Я смогла, я ответила! - кричала я сквозь смех, но в ответ было лишь молчание.

- Ох, мне очень жаль, Шэрилл, но твой ответ неверный, - наконец-то произнес он с явным удовольствием.

- Что? - в полном замешательстве пролепетала я, и улыбка вмиг исчезла с моего лица.

- Нет, нет, нет, это он, это правильно! - закричала я, отчаянно пытаясь переубедить его.

- Правильный ответ - Билли Лумис и Стю Мэйхер, - отрезал он ледяным тоном, и почва ушла у меня из-под ног. Я потеряла дар речи.

- В первом "Крике" убийц было двое, - констатировал он, а я судорожно сглотнула.

- Боюсь, теперь кому-то придется умереть, - произнес он и отключился.

- Нет, нет, нет, нет! Клэр! - отчаянно закричала я в трубку, но связь оборвалась. В ярости швырнув телефон на столешницу, я судорожно схватилась за голову. Так я простояла, вероятно, не меньше двух долгих минут, пока сквозь пелену отчаяния до моего слуха не донеслись странные звуки из ванной комнаты. Замерла, резко вскинув голову. Легкое журчание воды, словно чаша ванны переполнена, и влага, не находя иного выхода, медленно струится через край. Кап... кап... кап... кап... Монотонное эхо каждой капли, словно острое лезвие, болезненно резало слух. Я нахмурилась, нервно отбрасывая прядь волос со лба. Я совершенно точно помню, что кран был закрыт! Но звук был реальным, настойчивым... Что за чертовщина здесь творится? Осторожно, словно крадучись, я приблизилась к ванной комнате. У самой двери сердце бешено заколотилось в груди, словно пыталось вырваться наружу. Пальцы предательски дрожали, когда я коснулась холодной дверной ручки. Медленно, стараясь не издать ни малейшего звука, я повернула её и вошла внутрь.

В ванной царил зловещий полумрак. Под ногами - обжигающе холодная плитка. Тонкие носки мгновенно промокли насквозь, неприятная ткань прилипла к коже, заставляя тело покрыться гусиной кожей. Тонкая струйка воды продолжала неумолимо сочиться из-под двери ванной. Я вновь нахмурилась, отчаянно пытаясь понять, что происходит. Рука судорожно стала шарить по стене в тщетных поисках выключателя. Где же он, черт возьми, находится? Пальцы беспомощно скользили по гладкой, холодной поверхности, дрожа от нарастающего страха. Наконец, мои отчаявшиеся пальцы нащупали его, и яркий, безжалостный свет ослепительно залил комнату. Мой взгляд немедленно упал на ванну. Она оказалась переполнена до краев. Вода едва заметно колыхалась, угрожающе грозя перелиться через край. Из крана продолжала медленно, тягуче капать вода. Я сделала еще один робкий шаг вперед и с отчаянной силой закрутила кран до упора. Мучительные капли, наконец, прекратились, но вода все еще стояла у самой кромки, словно в нерешительности.

- Что за... - прошептала я в раздражении. - Я отчетливо помню, как выключала кран.

Я медленно выпрямилась, остро чувствуя, как леденящий холод от плитки пронизывает меня до самых костей. И вдруг - леденящий душу голос прямо за спиной.

- Здравствуй, Шэрилл.

Глухой, тягучий, сдавленный, искаженный, но до мурашек живой. Кровь мгновенно застыла в жилах, сковав все тело ужасом. Краем глаза, в тусклом отражении зеркала, я увидела его. Высокая, мускулистая фигура, полностью укрытая мрачным темным плащом. Глубокий капюшон скрывал лицо, а на лице - жуткая маска. Черная, зловеще наклоненная вбок, с пугающими белыми провалами глазниц. Крик застрял в горле... Тот самый безжалостный серийный убийца, ночной кошмар Лондона, стоял прямо за моей спиной.

Я медленно обернулась, и крик, сорвавшийся из груди, болезненным эхом отозвался в горле. Дрожь пронзала тело, словно я попала в кошмарную западню. Резкий, отчаянный рывок - и взгляд метнулся к двери. В тот же миг он вскинул руку с ножом, сталь холодно блеснула в полумраке, острое лезвие зловеще нацелилось в горло. Инстинкт одержал верх над разумом: я вцепилась обеими руками в его запястье, вложив в хватку всю отчаянную силу. Его рука была сильной, звериной, но я держалась, чувствуя, как огнем пылают мышцы от нечеловеческого напряжения. Ему удалось вырвать руку, но я успела перехватить момент и, выскользнув из ванной, захлопнула дверь с такой яростью, что содрогнулись стены. Пока он яростно возился с замком, я, вцепившись в голову, отступила к входной двери, словно ища спасения. За дверью ванной шум стих, зловещая тишина нависла в воздухе. Прищурившись, я бросилась к выходу, распахнув дверь в надежде на свободу. На пороге, словно призрак, стоял он, небрежно покручивая в руке нож. Глаза расширились от первобытного ужаса, и крик застрял в горле, не находя выхода.

- Убегаешь от меня? - Этот искажённый ненавистью голос, который до этого я слышала лишь в телефонной трубке, теперь звучал прямо передо мной, обжигая холодом. Он занёс нож, но я успела отбить удар рукой, и оружие звонко выпало из ослабевших пальцев на пол.

- Иди к чёрту! - злобно прошипела я, дрожа всем телом от страха и адреналина. Он вновь подхватил нож, сжав его в руке, и снова замахнулся, словно одержимый. Едва успев увернуться, я тут же оказалась под ним, прижатая к полу, словно беспомощная жертва. Отчаянно била его по груди, крича во всё горло, надеясь привлечь внимание, но он лишь глумился надо мной, издавая леденящий кровь смех. Смех внезапно оборвался, когда он медленно, с наслаждением вонзил нож мне в поясницу, ближе к талии. Я зашипела от адской боли, сдерживая крик отчаяния, чтобы не доставить ему удовольствие. Он поднялся, равнодушно вытирая нож о свою перчатку, словно стирал досадную помарку. Я, тяжело дыша, поползла по полу, оставляя за собой багровый след, свидетельствующий о моей агонии. Превозмогая боль, с трудом поднявшись на ноги, я побрела в кухню, ища защиты. Схватив с подставки огромный кухонный нож, выставила его перед собой, как щит, опираясь другой рукой о столешницу, чтобы удержаться на ногах.

- Ещё хоть шаг, и я всажу его! Слышишь?! - Завизжала я, слёзы градом катились по лицу, мокрые пряди волос прилипли ко лбу, застилая глаза.

Он рванулся вперед быстрее, чем я успела среагировать. И прежде, чем я успела выдохнуть, его руки впились в мои плечи, толкнув назад с такой силой, что я ударилась спиной о другую столешницу. Раздался болезненный хруст, острая, пронзительная боль пронзила ребра, отнимая дыхание, и нож выпал из ослабевших пальцев, звеня, как колокол смерти. Я вскрикнула, но он уже навис надо мной, навалившись всем телом, пригвоздив меня к столешнице, лишив возможности двигаться. Прямо передо мной, в опасной близости, была его маска, и жуткие, нечеловеческие глаза смотрели прямо в душу, словно выискивая в ней последние искры жизни. Боль была лишь предвестником чего-то большего, ужасного. Он вонзил нож мне в плечо, безжалостно ломая кость. Я захрипела от невыносимой боли, прикрывая глаза, постепенно задыхаясь, чувствуя, как уходит жизнь. Тело била судорога, а в глазах гас свет. Кровь хлынула на талию и окрасила чёрный топ в багровый цвет, превращая его в символ надвигающейся смерти.

- Ублюдок! - закричала я, вкладывая в это последнее слово всю ненависть и отчаяние, трясущимися руками ударив его по лицу, пытаясь оттолкнуть от себя. Не крик, а звериный рык вырвался из его горла, демонстрируя его торжество. Он снова поднял нож и полоснул им по моему правому боку. Глубоко, с хрустом, мышцы разорвались, кожа расползлась, обнажая внутренности. Я захрипела от ужаса и невыносимой боли, чувствуя, как утекает жизнь. В панике я нащупала его шею и изо всех сил сжала её двумя пальцами, стремясь сорвать последний вздох. Он закашлялся, болезненно отпрянул, и этого отчаянного усилия хватило. Я рухнула на пол, отползая от него, оставляя за собой окровавленные разводы, словно след агонии, надеясь избежать неминуемой смерти.

Я продолжала отползать, не отрывая взгляда, полного ужаса, но он, подобно голодному хищнику, одним стремительным взмахом выпрямился и неумолимо сократил разделяющее нас расстояние, словно змея, хватая за лодыжку. Моё тело, предавшее меня в самый ответственный момент, заскользило по ледяному мрамору, и крик, полный отчаяния, вырвался из груди, погребенный в нахлынувшей лавине паники. В слепой надежде остановить его, я обрушила град ударов на его плечо, но тщетные попытки оттолкнуть лишь усилили его натиск. С неумолимой силой он приблизил меня к себе, нависая, словно зловещая тень, затмевающая последние лучи надежды. Резким движением он освободил руку от перчатки, и эта обнаженная рука, словно явившийся из преисподней кошмар, грубо коснулась резинки моих штанов, заставляя крик, полный боли и отвращения, разорвать тишину с неистовой силой.

Я отшатнулась, крик сорвался с губ от острой боли, пронзившей лицо после удара. Звонкий, хлесткий, ошеломляющий удар отбросил мою голову в сторону.

- Да отпусти же ты меня! - взревела я, вцепившись в его маску, обрушив кулак на лицо. Удар заставил его пошатнуться.

Ловя драгоценные секунды его дезориентации, я отбросила его ногой. Опираясь на край стола, я с титаническим усилием поднялась на ноги. Босая, окровавленная - багряные капли отмечали мой путь, - прихрамывая, я бросилась в гостиную. Схватив телефон с дивана, я, собрав остатки сил, понеслась в спальню. Его шаги, не бег, а зловещая, размеренная поступь, преследовали меня, словно материализовавшийся кошмар. Я влетела в спальню и захлопнула дверь на замок. Едва щелкнул механизм, он обрушил шквал ударов на дверь. Удар следовал за ударом, дерево содрогалось, грозя рассыпаться в щепки. Задыхаясь, с дорожками соленых слез на щеках, я прижала руку к кровоточащей ране в боку, чувствуя, как с каждой секундой покидают силы. Крепко сжимая телефон, осознавая, что это моя единственная нить спасения, я, собрав волю в кулак, придвинула комод к двери, ища хоть какой-то опоры. Дрожащими пальцами набрала 911, прижала телефон к уху, продолжая удерживать дверь. Губы дрожали, слезы и кровь смешались в непрерывном потоке.

- Умоляю тебя... Уйди... - прошептала я сквозь стиснутые зубы, но он был глух к моим мольбам. Удары становились все яростнее, каждое содрогание двери болезненным эхом отдавалось во всем теле, напоминая: он здесь, он реален, и он не остановится. Отчаянно окинула взглядом комнату, ища хоть какую-то лазейку, хоть какую-то надежду на спасение, но предо мной была лишь дверь и кошмар, за ней скрывающийся. Гудки в трубке казались нескончаемыми. "Ну же, ответьте!" Наконец, после мучительно долгого ожидания, раздался голос.

- 911, экстренная служба, офицер Миллер на линии. Что у вас случилось? - Голос был спокойным, но четким. Я задрожала еще сильнее, ледяной страх сковал горло, лишая возможности дышать.

- Алло... П-пожалуйста... Помогите... - прохрипела я, надеясь, что мой голос достиг адресата.

- Он здесь, он в моей квартире! - тихо произнесла я, захлебываясь в рыданиях.

- Девушка, постарайтесь успокоиться. Скажите, кто он? - Голос офицера оставался профессионально невозмутимым.

- Эт... Это Крик... - Слезы полились с удесятеренной силой, сотрясая мое тело всхлипами.

- Он пробрался в мою квартиру и пытается убить меня. Я не знаю, как он сюда попал! - На линии повисло напряженное молчание, словно ожидание чудовищного приговора, а удары в дверь продолжались.

- Подтвердите, вы говорите о человеке, известном как Крик, серийный убийца? - В голосе Миллера прозвучали нотки тревоги.

- Да! Да, это он! Он в маске и с ножом! И сейчас ломится в мою спальню! - закричала я, захлебываясь в отчаянии.

Дверь содрогалась в яростной пляске под градом ударов, каждый толчок отзывался болезненным эхом в груди, словно стремясь вырвать её из петель. Казалось, ещё мгновение - и дерево не выдержит натиска.

- Хорошо, прошу вас, послушайте меня внимательно. Сообщите, где вы находитесь? Назовите точный адрес.

- 31 St. John's Road, Western Central London, WC06 1QL, - прохрипела я, вцепившись в телефон. - Пожалуйста... скорее...

- Вы получили ранения? - Голос в трубке смягчился, приобрёл оттенок успокаивающей теплоты. Он пытался вернуть контроль над ситуацией, хотя, несомненно, осознавал весь её кошмар.

- Он... он напал... у меня кровь... резаные раны... я удерживаю дверь... он пытается её выбить...

Фразу оборвал жуткий звук - с силой вонзённый в дверь нож.

- Он пронзил дверь ножом! - закричала я, и крик сорвался в болезненный стон, когда сталь с глухим, утробным скрежетом пробила дерево, остановившись в считанных дюймах от моего лица. Инстинктивно отшатнувшись, я впечаталась спиной в стену, из горла вырвался истеричный, полный ужаса вопль. Телефон едва не выскользнул из дрожащих пальцев.

- Девушка!? Вы не ранены!? Что там происходит!? - Голос Миллера стал жёстче, в нём зазвучали стальные нотки.

- Он пронзил дверь... ножом! Лезвие... рядом с моим лицом! - прокричала я, голос дрожал от пережитого ужаса.

- Девушка, слушайте меня внимательно! Немедленно уходите оттуда! Вы должны покинуть квартиру прямо сейчас! - голос полицейского звенел жестким металлом. - Ближайший полицейский участок находится по адресу: Police Station, Rd, Swanley BR8 7AJ, UK. Постарайтесь добраться туда! Попробуйте заманить его в участок!

"Заманить его в участок... хм, блестяще. Вот только вместо него там, скорее всего, окажутся мои расчлененные останки. Прекрасная перспектива".

Удар обрушился на дверь с чудовищной силой, древесина взревела, разлетаясь щепками из петель. Даже комод, массивный и незыблемый, не выдержал натиска и рухнул, погребая под собой осколки. Я отшатнулась, потеряв равновесие на мгновение, и телефон выскользнул из пальцев, ударившись о пол с глухим стуком. Он приблизился, двигаясь с грацией и неумолимостью хищника, учуявшего добычу. Маска склонилась, и пустые, мертвенно-белые глазницы уставились прямо на меня, прожигая взглядом. Крик сорвался с губ, а он уже схватил мою руку, его пальцы, словно стальные тиски, впились в запястье. Он рванул меня к кровати, словно марионетку. Я отчаянно вырывалась, кричала, молила, но его хватка оставалась непоколебимой. Он повалил меня на матрас, нависая над телом, как кошмар, ставший явью. Одной рукой он пригвоздил запястье к ткани, причиняя такую острую, пронзительную боль, что из горла вырвался невольный стон. В другой руке он держал нож, зловеще поблескивающий в полумраке, его лезвие было окроплено моей кровью. Он медленно поднес его к моей шее, и холод стали коснулся горла, обжигая кожу. Я застыла, парализованная ужасом, чувствуя, как бешено стучит кровь в висках, заглушая все остальные звуки. Тягостная тишина, густая и липкая, повисла между нами. Он наклонил голову набок, и я заметила на маске сеть мелких, почти незаметных трещин. От внезапного, леденящего душу ужаса мое сердце болезненно сжалось.

- Умоляю... отпусти... - прошептала я дрожащим, сорванным голосом, не отрывая взгляда от его пустых, безжизненных глазниц. Новые слезы, горячие и соленые, ручьями потекли по щекам. - Пожалуйста...

Он медленно, мучительно медленно, убрал нож от горла, но вместо этого его маска, холодная и твердая, скользнула к моей шее. Я вздрогнула, ощутив прикосновение гладкого, бездушного пластика. Инстинктивно попыталась оттолкнуть его, но он прижался еще сильнее, словно намереваясь слиться со мной, впитать мой страх до последней капли. Нож, словно змея, скользил по моему телу: по груди, под краем топа, по талии, обжигая кожу в боку, по бедру, по рукам, оставляя за собой лишь холодный след. И вдруг, как удар хлыста, он вонзил нож в мои штаны, разрывая ткань на бедре и оставляя тонкие, кровоточащие порезы на коже.

- Нет! - закричала я, вырываясь из-под его гнета. Моя рука, дрожащая и непослушная, нашарила его руку, сжимавшую нож. Я отчаянно, лихорадочно обвела его руку своими пальцами, в последний раз ощущая тепло живой плоти, а затем, собрав все свои силы, вцепилась в его запястье, пытаясь вывернуть руку, сломать кости, освободиться. Мои пальцы скользили по его коже, влажной от пота, он издал утробный рык, сопротивляясь с нечеловеческой силой. Я впилась ногтями в его кожу, раздирая ее до крови, дергая нож на себя, чувствуя, как мучительно горят мышцы, как в каждой клеточке тела пульсирует отчаяние.

В отчаянии, собрав воедино последние силы, я вырвала нож из его мертвой хватки. Клинок вонзился между ключицами, глубоко в шею, и в ответ раздался утробный, полный агонии рык, звук раненого зверя, осознающего неминуемую гибель. Он обрушился на меня всем своим весом, словно каменная глыба, сдавливая грудную клетку, вытесняя воздух из легких. Собрав остатки воли, я оттолкнула его, и тело рухнуло на кровать безжизненной куклой. Не оглядываясь, я вскочила на ноги, схватила с пола телефон и, словно стрела выпущенная из лука, вылетела из спальни.

В прихожей я бросила взгляд в зеркало, и отражение повергло меня в ужас. Разбитые, кровоточащие губы, спутанные, слипшиеся от пота и крови волосы, разорванные штаны, обнажающие бедро, и зияющая, пульсирующая рана на талии. На плече алел глубокий разрез, и кровь, подобно багряному потоку, заливала руки и лицо. Черный топ на правом боку, некогда стильный элемент гардероба, превратился в окровавленный, бордовый саван. Понимая, что каждая секунда может стать последней, я, прихрамывая, выбежала из квартиры.

Босая, окровавленная, я мчалась по стерильно-белому полу в сторону лифта, когда за спиной раздались тяжелые, неумолимые шаги. Он преследовал меня, словно не чувствуя боли, словно смерть сама подгоняла его. В коридоре меня встретили ошеломленные соседи, держащие за руки испуганных детей. В их взглядах читалось непонимание, брезгливость и животный страх, когда они увидели мою израненную фигуру. Ужас достиг своего апогея, когда в коридоре появился он - воплощение кошмара, вырвавшегося из глубин ада. Женщина издала приглушенный крик и, схватив детей, втянула их в квартиру, захлопнув дверь на все замки. Остальные соседи застыли в оцепенении, не веря, что стали невольными свидетелями кровавой драмы, разыгравшейся в их благополучном доме. Их сковал леденящий ужас, они боялись его, словно прокаженного.

Оглянувшись, я увидела, что он почти настиг меня, и бросилась бежать, оставляя на безупречно чистом полу зловещую, кровавую дорожку. Опираясь на стену, теряя равновесие, я чувствовала, как сознание медленно покидает меня, погружая в спасительную темноту. Из последних сил доковыляв до лифта, я начала отчаянно колотить по кнопке вызова. "Ну же, быстрее!" Двери открывались медленно, мучительно медленно, и я встретила со всепоглощающим ужасом его приближающуюся фигуру, его шаги эхом рикошетили от стен коридора, сливаясь в похоронный марш. Когда двери, наконец, распахнули свои створки, я влетела пулей в кабину и судорожно нажала кнопку первого этажа. С облегчением перевела дух, подумав, что успела, но мои надежды развеялись в одно мгновение.

Когда до полного закрытия оставался лишь жалкий сантиметр, его окровавленная рука вцепилась в створки, удерживая их. Я издала истошный крик, но тут же взяла себя в руки, вспомнив о навыках, приобретенных в прошлом. Развернувшись, я нанесла ему сокрушительный удар ногой по руке, а затем, сжав пальцы, начала выворачивать их до хруста, ломая кости. Он заскулил от адской боли, но продолжал отчаянно тянуть дверь. Собрав последние силы, я развернулась и со всей яростью ударила его ногой в лицо. Он отшатнулся, потеряв равновесие, и отпустил дверь. В голове промелькнула спасительная мысль: "Неужели он жив?". Он отпустил дверь, и она, со скрежетом, захлопнулась.
Я стояла, прислонившись к холодной двери лифта, тяжело дыша, и тщетно вглядывалась в цифры над головой. Мой палец вновь и вновь надавливал на кнопку первого этажа, словно эта отчаянная мера могла ускорить мучительно медленное, почти невыносимое движение.

Прислонившись головой к ледяной стене, я зажмурила глаза, пытаясь унять дрожь. Он едва не убил меня. Раны, словно объятые адским пламенем, жгли кожу, кровь обильно сочилась, окрашивая ноги в зловещий багровый цвет. Одежда превратилась в жалкие лохмотья, штаны, некогда целые, теперь лишь наполовину прикрывали истерзанное тело, разорванные на бедре в кровавые клочья. С лязгом распахнулись двери лифта, и я, едва передвигая ноги, прихрамывая, вышла наружу. Прохожие замерли, словно пораженные громом, их лица исказила гримаса смеси ужаса и отвращения. Одни стояли, оцепенев от шока, другие, отводя взгляд, спешили прочь, стараясь не замечать меня. Я не обращала ни на кого внимания, покидая проклятое здание. Выйдя на улицу, я подняла дрожащую руку, отчаянно ловя такси. Через несколько томительных минут рядом со мной остановилась машина. Молодой водитель, едва взглянув на меня, побледнел как полотно, его глаза расширились от ужаса.

- Куда вам, мисс? - произнёс он дрожащим от волнения голосом. Я опустилась на заднее сиденье, откинув голову и закрыв глаза, тщетно пытаясь унять тяжелое, рваное дыхание.

- В ближайший участок полиции, - прошептала я, не открывая глаз. Машина тронулась, резко сорвавшись с места. Водитель то и дело бросал на меня испуганные взгляды, а я молчала, судорожно сжимая окровавленный телефон в левой руке, чувствуя, как пульсирует каждая рана.

Крик не настолько безумен, чтобы преследовать меня, зная, что я направляюсь в полицию.