Archive of Fear

Я откинулась на спинку сиденья, и ночной Лондон, словно акварельная картина, поплыл за окном автомобиля, размытый огнями и тенями. Тишина в салоне обрела почти физическую плотность, давила на виски, как тугая шелковая ткань. Аксель, казалось, разделял мое тягостное ощущение от этого безмолвия; его пальцы, еле уловимо отбивавшие ритм на кожаной обивке руля, выдавали тщательно скрываемое волнение.

- Шэрилл, каковы твои планы на предстоящие выходные? - спросил он, мимолетно взглянув на меня. Я встретила его взгляд и тут же вновь обратила взор к темному бархату ночного города.

- Восстановить силы, немного поработать, вероятно, наведаюсь в спортивный зал. Ничего примечательного, - отвечала я, слегка приподняв плечи.

- Серьезно? - прозвучал в его голосе оттенок ироничного удивления. - Ты ведёшь почти аскетичный образ жизни, лишенный даже малейших светских развлечений. Может быть, все же позволишь себе небольшое приключение? Посетите клуб, вечеринку? У меня есть несколько мест, которые, уверен, придутся тебе по вкусу.

- Это не для меня, - пробормотала я, прикрывая глаза. - Танцы в окружении разгоряченных тел под сомнительную музыку - не то, что способно меня увлечь.

- Не стоит быть столь категоричной, ты просто не выбирали подходящие заведения, - подмигнул Аксель, на что я лишь закатила глаза, не в силах сдержать легкое раздражение. Он принадлежал к числу тех, кто с завидным упорством штурмует любые, даже самые неприступные крепости, и, к сожалению, как правило, добивался желаемого.

Я повернулась к нему, решив перевести разговор в иное русло, хотя упорная мысль о содержимом папки Тома Каулитца продолжала бередить мое воображение.

- Аксель, выслушай меня, - произнесла я, стремясь сохранить в голосе оттенок спокойствия. - Почему в архиве столь встревожены именно судьбой папки с делом Тома Каулитца?

Он заметно изменился в лице. Я заметила, как побелели костяшки его пальцев, сжимавших руль, и как исчезла тень беззаботности с его губ. Он бросил на меня мимолетный, словно оценивающий взгляд, тут же сосредоточившись на дороге впереди.

- Оставь это, Шэрилл, - его голос звучал приглушенно, словно он говорил тише, чем собирался. - Это всего лишь архивное дело. Никто не стремится тревожить минувшие события, ибо они... отягощены определенными обстоятельствами. Подпольные бои без правил, связи с криминальными элементами и прочие сомнительные эпизоды. Тебе лучше не проявлять к этому интерес.

- Но почему? - я подалась вперед, пытаясь рассмотреть выражение его глаз в полумраке салона. - Орди и Мэделин буквально трепещут от ужаса. Утверждают, что председатель готов применить дисциплинарные меры, если папка исчезнет. Что за абсурд?

Аксель бросил на меня быстрый взгляд и плотно сжал губы в тонкую линию.

- Шэрилл, я не обладаю информацией о деталях и настоятельно не рекомендую тебе проявлять любопытство, - каждое слово давалось ему с ощутимой сдержанностью. - Это не рядовое дело... В нем фигурируют крайне опасные личности. Многие, кто пытался докопаться до истины, поплатились за это. Ради всего святого, забудь об этом, хорошо?

Я хотела возразить на его слова, но он явно дал понять, что не намерен возвращаться к этой теме. Я вновь устремила взгляд к окну, отчаянно сцепив пальцы в замок. Аксель, ощутив неловкий холодок, повисший в воздухе, поспешил его развеять.

- Всё, довольно о мрачных материях, - усмехнулся он, и в его голосе зазвучала нарочитая беспечность. - Лучше послушай одну идиотскую историю. Представь себе, в прошлом году пошёл я на вечеринку, перебрал лишнего и наутро обнаружил в постели... бывшую! Едва не полетел кубарем с кровати, когда увидел её мирно спящей рядом. Естественно, я тут же ретировался!

Я не смогла сдержать смех. Абсурдность картины, где он лежит рядом с бывшей, а уж тем более комичность его бегства с кровати, была слишком очевидна. Он тоже расхохотался, глядя на меня. Мы смеялись до колик, пока на глазах не выступили слёзы. Это был едва ли не первый день, когда я ощущала себя... относительно спокойно, словно не существовало ни той злополучной папки, ни этих зловещих сообщений, ни этого проклятого Тома Каулитца.

Но тут мой телефон завибрировал. Я извлекла его из сумки, всё ещё с улыбкой на губах, но она тут же застыла, когда я увидела незнакомый номер. Новое сообщение.

Неизвестный: За запертой дверью - лишь беспросветная тьма.

За мимолётным смехом - погибели кутерьма.
Единственный путь к спасению - отступление назад.
Шаг в неизвестность - и кровь прольётся, как водопад.

Я застыла, вцепившись в телефон так отчаянно, что костяшки пальцев обратились в мел. Словно загипнотизированная, я вновь и вновь прокручивала текст сообщения. Что это - изощренная игра безумца? Зловещее предупреждение? Или просто болезненное развлечение за мой счет? Мозг, словно старый, заржавевший механизм, тщетно пытался вычленить смысл из хаотичного набора символов, но они оставались непроницаемы, словно письмена давно утраченной цивилизации.

- Шэрилл, что с тобой? - Голос Акселя, подобный раскату грома, вырвал меня из летаргического оцепенения. Его брови сошлись в обеспокоенном вопросе, когда он заметил, должно быть, мертвенно бледное выражение моего лица. - Ты замолчала внезапно, словно перед тобой возник призрак.

Я моргнула, отчаянно пытаясь вернуть ускользающее самообладание. Нельзя допустить, чтобы он заметил, как близка я к грани паники.

- Все в порядке, - небрежно бросила я, натягивая жалкое подобие улыбки. - Сообщение от Клэр, по рабочим вопросам.

Аксель усмехнулся, покачав головой.

- Эта девушка одержима работой, - констатировал он, вновь обращая внимание на дорогу. - Иногда мне ее жаль. Она работает, как заведенная, без единой минуты передышки. Ей просто необходимо немного расслабиться.

- Согласна, - рассеянно кивнула я, стараясь поддержать беседу, хотя мысли мои были поглощены лишь зловещим текстом сообщения.

- Такое ощущение, что она живет в суде. Не удивлюсь, если у нее там где-нибудь раскладушка припрятана.

- Точно! - рассеянно откликнулся он.

- Может, вытащим ее куда-нибудь? Устроим ей заслуженный выходной?

- Возможно, - пробормотала я, и взгляд мой невольно вновь приковался к экрану телефона.

"Единственный путь к спасению - отступление назад. Шаг в неизвестность - и кровь прольётся, как водопад." Что это значит? Психопат... Безусловно, психопат. Но почему именно мне пишет он? И почему именно сейчас, мои мысли метались испуганными птицами в клетке разума, пока тихий голос Акселя не рассек их лихорадочный полет.

- Через пять минут будем на месте, - произнёс он, вырывая меня из цепких объятий тягостных раздумий.

Я лишь кивнула в ответ, лихорадочно пряча телефон в сумку, словно скрывая улику. Необходимо было любой ценой отвлечься.

Машина плавно остановилась у тротуара, прямо напротив кофейни. Выходя, я машинально поправила ремешок сумки на плече. Аксель не преувеличил: это было не банальное, безликое заведение, а настоящий островок элегантности. Огромные панорамные окна отражали огни города, приглашая заглянуть внутрь. Интерьер был выдержан в мягких, успокаивающих тонах, а массивная мебель из темного дерева излучала благородство. На каждом столике, словно маленькие солнца, красовались вазы с живыми цветами. Внутри царила атмосфера умиротворяющего простора, нарушаемая лишь тихим шепотом посетителей и легким звоном кофейных чашек. Воздух был густым от манящего аромата свежей выпечки и опьяняющего запаха свежесваренного кофе. Аксель обернулся ко мне, широким жестом указывая на просторный зал:

- Какой столик выберешь?

Я кивнула в сторону дальнего столика у окна, почти скрытого от посторонних глаз. Сейчас мне было необходимо уединение, пространство, где случайный разговор не смог бы коснуться нас. Мы сели, и Аксель, словно опытный дипломат, начал непринуждённо болтать о пустяках: о капризах погоды, о недавних новостях на работе, о его нескончаемой борьбе с городскими пробками. Я рассеянно поддерживала беседу, отвечая невпопад, но ледяные пальцы страха сжимали моё сердце, возвращая вновь и вновь к зловещему сообщению, в котором крылась угроза.

К нашему столику приблизился официант в безупречно выглаженной форме, озаряя пространство приветливой улыбкой.

- Что желаете заказать? - прозвучал его ровный голос. Я лишь мельком взглянула на меню и произнесла:

- Латте, пожалуйста.

- Мне то же самое, - подтвердил Аксель, слегка кивнув в знак согласия.

- Как скоро будет готов заказ?

- Через пару минут, - ответил официант, сдержанно улыбнувшись, и удалился.

Мы остались наедине, и атмосфера за столом внезапно наполнилась серьёзностью. Аксель откинулся на спинку дивана, устремив на меня задумчивый взгляд.

- Знаешь, Шэрилл... - начал он, постукивая пальцами по глянцевой столешнице. - Я вот о чём думаю... Мы оба свободны от каких-либо обязательств и сложностей, обычно сопутствующих отношениям. У тебя вообще кто-нибудь был в последнее время?

Я удивлённо приподняла бровь, не ожидая столь прямого вопроса.

- Нет, - коротко ответила я. - И не особенно стремлюсь к этому. Слишком много сопутствующих проблем.

- Да, я понимаю, - произнёс он, кивая, однако в глубине его взгляда читалось нечто большее. - У меня последний серьёзный роман был давным-давно. После болезненного расставания осталось лишь разбитое сердце. Но иногда... Просто необходимо с кем-то по-настоящему поговорить. Открыть душу.

Я внимательно посмотрела на него, пытаясь понять скрытый смысл его слов. Аксель никогда не отличался навязчивостью и не любил вторгаться в чужую личную жизнь, но сейчас он казался необычайно искренним и открытым.

- У меня... - я тихо засмеялась, тщательно подбирая слова. - У меня их особо и не было. Родители с самого детства учили держать всех на безопасном расстоянии. Утверждали, что так действительно проще и безопаснее.

- Это ужасно, - он покачал головой в знак неодобрения. - Иногда, когда постоянно держишь всех на расстоянии, это равносильно медленному самоубийству - мучительному и неизбежному.

Я лишь хмыкнула в ответ, не зная, что можно сказать в такой ситуации.

Официант бесшумно доставил заказ и столь же незаметно исчез. Улучив момент тишины, я проронила:

- Возможно, ты и прав, - тихо согласилась я, отпив глоток кофе, обжигающего горло. - Но я даже не представляю, каково это - быть по-настоящему с кем-то. Словно отдать кому-то на хранение часть своей души, а я к этому совершенно не готова.

- Я понимаю, - отозвался Аксель, сдержанно кивнув и повторяя мой жест. - Но иногда стоит рискнуть. Нельзя же вечно оставаться в тени одиночества.

Мы проговорили еще около часа, непринужденно переходя от одной темы к другой. Впервые за долгое время я ощущала умиротворение. Его способность слушать, не перебивая и не навязывая свое мнение, несомненно, подкупала и располагала к откровению.

Когда мы закончили, я взглянула на телефон. Время было 23:10. Ночная прохлада уже ощущалась в воздухе.

- Чёрт, Аксель, мы так увлеклись беседой, что совершенно потеряли счет времени! - воскликнула я, с улыбкой убирая телефон в сумку.

- Да уж, - отозвался он, усмехнувшись. Достав кошелёк, он оставил на столе крупную купюру, после чего мы вышли на улицу. Прохладный ночной воздух заставил меня поежиться. Аксель галантно открыл дверцу машины и, с легкой игривостью в голосе, произнес:

- Добро пожаловать, сударыня. Ваш личный шофер доставит вас в целости и сохранности.

- Идиот, - проворчала я в шутку, устраиваясь в кресле. Он обошел машину, сел за руль, и мы тронулись с места. Сначала в салоне царила тишина. Я смотрела в окно, наблюдая за мелькающими огнями города, а он сосредоточенно вел машину. Вскоре он нарушил молчание, заговорив с неожиданной серьезностью, от которой по спине пробежал холодок.

- Шэрилл, - начал он, не сводя глаз с мерно бегущей дороги. Его голос звучал глухо, словно слова пробивались сквозь толщу невысказанного.

- Хватит возводить между нами стены, - ответила он, повернувшись ко мне. Легкая тень беспокойства омрачила мой взгляд. - Я понимаю твою потребность в личном пространстве, но я вижу, как ты отталкиваешь всех, включая меня.

- К чему ты ведешь?

Он сжал руль с такой силой, что побелели костяшки пальцев. В напряжении его челюсти читалась внутренняя борьба.

- Надоело ходить вокруг да около, - произнес он, и в его голосе прозвучала твердость, сквозь которую едва пробивалась тщательно скрываемая буря эмоций. - Ты мне нравишься, Шэрилл. С того самого дня, как ты вошла в полицейский участок, ты завладела моими мыслями. Твой взгляд, твоя дерзость, твоя неприступность... Я надеялся, что и я начинаю тебе нравиться, но ты... ты словно не замечаешь меня. Я хочу, чтобы ты знала, я говорю серьезно. Это не мимолетное увлечение.

Я молчала, внимая каждому его слову. Это признание в чувствах? Или нечто близкое к тому? В моей голове царил сумбур, я отчаянно пыталась осмыслить услышанное и найти хоть какой-то ответ, за который можно было бы уцепиться.
Аксель смотрел на меня взглядом, полным мольбы, в котором теплилась робкая надежда.

- Не молчи, Шэрилл, - прошептал он, понизив голос до еле слышного шепота. - Мне до смерти нужен твой ответ.

Я склонила голову, пытаясь прочесть его душу по линиям, прорезавшим бледное лицо.

- Какой ответ ты ждешь? - спросила я, намеренно тянула резину, словно оттягивая неминуемую бурю.

Он остановился перед багровым оком светофора и, повернувшись ко мне, пронзил взглядом.

- Я хочу знать... Хочешь ли ты быть со мной не просто подругой, а той единственной, любимой девушкой.

Я замерла, словно пораженная молнией. Его слова повисли между нами, словно тяжелые, свинцовые гири. Я не знала, что ответить, какое заклинание произнести, чтобы рассеять нависшую тишину. Пальцы мои судорожно вцепились в край сумки, комкая ткань.

- Аксель, я... - Я сглотнула пересохший ком в горле, силясь подобрать нужные слова. - Я не умею любить. Я сама не понимаю до конца, что чувствую к тебе. Не могу дать тебе ответ прямо сейчас. Прости.

Зеленый свет выплеснулся на лобовое стекло, и он, с тяжелым вздохом, вновь повернулся к дороге, бросив тихо:

- Я подожду. Только дай мне шанс, Шэрилл. Позволь мне показать, как может цвести счастье в твоих глазах.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри все скручивается в тугой узел от невысказанной боли.

- Я скажу тебе, когда решусь, - ответила я, стараясь придать голосу твердость, а он лишь коротко кивнул в ответ.

Мы ехали в тягостной тишине, и я прокручивала в голове его слова, словно заевшую пластинку. Сможет ли он действительно раскрасить мою жизнь яркими красками, согреть ледяное сердце? Я не знала... Моя жизнь всегда была под строгим контролем, расписана по минутам. Я не позволяла никому проникнуть в мой тщательно охраняемый мир. Но с Акселем... С ним все казалось по-другому, каким-то нереальным.

Наконец, чёрный силуэт машины остановился у моего подъезда. Он заглушил мотор и, повернувшись, взглянул на меня.

- Я буду ждать твоего ответа, как манны небесной, - тихо произнес он, словно боясь разрушить хрупкий момент. - Спокойной ночи, Шэрилл.

- Спокойной, - ответила я и, повинуясь внезапному порыву, обняла его, что, казалось, застало его врасплох. Мне почему-то не хотелось отстраняться, разрывать эту теплую связь. Странное предчувствие сдавило горло, словно это последний раз, когда я вижу его. Мороз пробежал по коже, а сердце бешено заколотилось в груди, предостерегая, твердя, что случится непоправимое, если я его сейчас отпущу. Собрав волю в кулак, я отстранилась и, помахав ему рукой, выскользнула из машины, а после, завороженно наблюдала, как его автомобиль растворяется в ночном потоке огней, оставляя меня наедине с терзающими душу сомнениями.

Прохлада подъезда скользнула по коже, словно шепот забытого обещания.

- Добрый вечер - консьержу - и я укрылась в утробе лифта.

Мгновение - и ключ, дрогнув в нерешительности, отворил дверь моей обители. Щелчок замка - и я в плену собственных стен. Сумка, словно сброшенная ноша, глухо ударилась о пол.

Весь вечер с Акселем, каждое его слово об отношениях, терзали сознание, затмевая даже насущную необходимость разобрать рабочую папку. Лишь его образ, сотканный из противоречий, владел моими мыслями, заставляя мучительно искать ответ на вопрос: что же я чувствую? Опустившись на податливую кожу дивана, я уставилась в черное зеркало выключенного телевизора, надеясь увидеть хоть намек на спасение. Может, бегство в мир иллюзий? Но нет, сначала душ - прохладный ритуал очищения. В полусне я побрела в ванную, словно боялась спугнуть хрупкое, мимолетное умиротворение. Под струями воды время замерло. Быстро вымывшись под шепчущий аккомпанемент воды, я обернулась мягким полотенцем, окутываясь в кокон тепла, и облачилась в любимую черную пижаму - символ ночного покоя и несбывшихся надежд.

На кухне, плеснув в бокал янтарный виски, я опустилась на диван напротив мерцающего экрана. Канал за каналом, фильмы мелькали, не задерживая взгляда - все казалось пресным и безжизненным. Внезапно, словно удар грома, в эфир ворвались экстренные новости.

Металлический голос дикторши, надтреснутый от напряжения, пронзил тишину:

- ВНИМАНИЕ, ЛОНДОН!

Город объят леденящим ужасом. Серийный убийца на свободе! Пресса окрестила его "Криком" - за маску, сорванную со страниц хоррор-фильма. Только этой ночью он оборвал жизни троих юных парней.

Последнее злодеяние произошло каких-то десять минут назад на Maydwell House, 45. Молодой человек, запертый в стальной клетке своей Tesla Model. Его путь преградил грузовик-фантом, растворившийся в ночи. В салоне, обагренном кровью, полиция обнаружила чудовищную картину: ножевые и топоровые раны, безошибочно указывающие на почерк "Крика". Смертоносные удары обрушились на шею, пах, грудь, не оставив шанса на жизнь.

Будьте бдительны! Избегайте мрачных переулков и безлюдных мест. Заметив тень подозрения, немедленно звоните в полицию по номеру 999. Не приближайтесь к незнакомцам, особенно если их лица скрыты маской или их поведение вызывает тревогу.

Пожалуйста, поделитесь этим предостережением со своими близкими и друзьями! Ваша осмотрительность может стать щитом, защищающим от смерти!

И тут мой мир рухнул. Имя, сорвавшееся с губ дикторши, прозвучало как смертный приговор: Аксель... Это был он. Пульт выпал из ослабевших пальцев. Медленно, словно во сне, я приблизилась к экрану, залитому слезами. Рухнув на колени, я завыла от боли, обхватив себя руками, словно пытаясь собрать осколки разбитого сердца. Кто этот монстр, этот "Крик"? Почему... Почему Аксель? Он был здесь совсем недавно, говорил о своих чувствах... А теперь - мертв. Воздух перестал поступать в легкие, слезы душили. Пол стал моим ложем, а хриплые крики - отчаянной молитвой, обращенной в пустоту.

Внезапно память обжигающим осколком вонзилась в сознание - то самое сообщение, полученное в машине... Я резко обернулась к сумке, будто от этого движения зависела моя жизнь. Молния взвизгнула, сдаваясь под напором пальцев, и я судорожно зарылась в глубину, отчаянно ища спасение в холодном металле телефона. Выудив его, тыльной стороной ладони, словно отгоняя злых духов, стерла слёзы и вошла в проклятый чат, жадно впиваясь взглядом в строки сообщения.

"За запертой дверью - лишь беспросветная тьма.

За мимолётным смехом - погибели кутерьма.

Единственный путь к спасению - отступление назад.

Шаг в неизвестность - и кровь прольётся, как водопад."

Меня словно парализовало. Теперь я поняла... Если бы я тогда отступила, отпустила Акселя назад... возможно, он был бы жив. Но я пошла вперёд, сделала этот роковой шаг... и теперь он мёртв. Кровь, как водопад... Это моя вина? Новая волна слёз затопила меня, я задыхалась от горя, безуспешно пытаясь их остановить. Телефон завибрировал. Сообщение. Снова от того же номера.

Неизвестный: Я предупреждал, куколка моя. В следующий раз будь куда внимательнее.

Я издала дикий, утробный крик и швырнула телефон в диван. Он знал! Он всё знал! Этот ублюдок играл со мной, как с марионеткой, а Аксель стал его очередной жертвой! Я сползла на пол, раздирая горло криком, пока голос не охрип до сорванного шёпота: Кто он?