Archive of Fear

Я уснула на диване, свернувшись в комок отчаяния, словно раненый зверь. Вчерашнее сообщение - нож под ребро. Долго ворочалась, выдавливая из себя подобие спокойствия. Сердце - испуганная птица, бешено металась в грудной клетке. Поднявшись, словно в бреду, поплелась на кухню. В полумраке шкафа маячил единственный выход - бутылка виски.

Схватила её, как утопающий спасательный круг, прислонилась к холодной столешнице, вслепую нашаривая стакан. Налила щедрую порцию, припасенную для таких вот черных дыр, и одним глотком опрокинула в себя. Жидкое пламя обожгло горло, но это была лишь искра в сравнении с липким ужасом, оплетавшим меня паутиной страха. Вернувшись к дивану, рухнула на спину, уставившись в беспросветную тьму потолка. Виски словно туман заполз в сознание, и я провалилась в небытие, не заметив, как это случилось.
────────
Утро нагло ворвалось в квартиру ослепительными лучами, словно хлыстом полоснувшими по глазам. За стеклом ревел и клокотал Лондон - какофония гудков, выкриков и далекого завывания сирен. Защищаясь от назойливого солнца, приподнялась на локте, отгоняя спутанные пряди волос. Взгляд упал на папку, брошенную рядом на диване, и по коже пробежала ледяная дрожь.

Телефон, забытый вчера на столе, по-прежнему лежал там, в тусклом свете ночника, горевшего всю ночь. Щелчком погасив его, схватила телефон. На экране высветилось 6:30 утра. Черт! Даже будильник не поставила. Снова взгляд на папку, и мучительный вопрос: что делать? Если начальство узнает о пропаже... Впрочем, кому какое дело до этих пыльных архивов? Вряд ли старухи будут копаться в коробках, покрытых вековой пылью веков.
Но внутри всё равно сжалось от страха, словно в руках у меня - бомба с тикающим механизмом. Отбросив телефон, пошла в душ.

Горячая вода, обжигающим потоком стекающая по коже, стала настоящим спасением. Я стояла под струями, позволяя пару окутывать меня, словно плотную пелену.

Вышла из ванной, закутавшись в мягкое полотенце, едва не выронив его, пытаясь высушить волосы. Отбросив полотенце, я пошла на кухню. Кофемашина, с её ровным, умиротворяющим гудением, была единственным звуком, который не раздражал. Холодильник, как всегда, пуст. Черничный йогурт и тостовый хлеб с маслом - вот и весь завтрак. Намазала масло на хлеб, положила на тарелку. Кофе оказался горьким и обжигающим. Ела быстро, стоя у столешницы и глядя на просыпающийся город за окном. Вымыв посуду и вытерев руки полотенцем, брошенным на спинку стула, посмотрела на часы: 6:38. Времени почти не осталось! Черт, даже волосы не успела высушить феном, дура! Быстрыми шагами направилась в спальню, а оттуда - к комоду, где лежал фен.

Горячий воздух опалил мокрые пряди. В спешке сушила волосы, проклиная свою безалаберность. Закончив, собрала небрежный, но аккуратный пучок на затылке, выпустив несколько тонких прядей на лицо, чтобы смягчить его. Так я выгляжу более стервозно. Я подошла к гардеробу. Открыв дверцу, погрузилась в хаос вещей. Сегодня мой выбор пал на серые широкие брюки, ассиметричный серый топ на тонкой бретельке, подчеркивающий грудь, и черные туфли на высоком каблуке.

Шею зацеловало облако любимого парфюма, мимолетное, но пьянящее. Схватив белоснежную сумку, я торопливо забросила внутрь самое насущное: ноутбук, телефон, ключи... и, увы, нож с перцовкой - без этой зловещей парочки теперь ни шагу. В зеркале прихожей дерзкий росчерк титаново-красной помады обозначил губы. Кончиками пальцев слегка размыла вызывающую четкость, превращая ее в легкую небрежность. Но застыла, как статуя, посреди шага. Резкий разворот, почти бегом - и я снова в гостиной. Вот она. Папка. Выхватила ее, словно краду. Она опустилась в сумку тяжким грузом, неразрешимой тайной, с которой не знаю, что делать. Щелкнули замки, два оборота ключа - и я выскользнула на улицу.

Лондон в это время скупился на такую милость небес. Я нырнула в бурлящий поток утренней толпы, устремляясь к метро. Люди спешили, захлебываясь обрывками фраз по телефону, обжигая горло глотками кофе на бегу. Уличные музыканты терзали инструменты, отчаянно пытаясь перекричать этот многоголосый, пульсирующий хаос своими надрывными мелодиями.
────────
В архиве, словно в склепе времени, царила звенящая тишина. Мимо осиротевших столов я проскользнула, кажется, первой. Лишь Клэр, моя неизменная тень, уже ворожила над грудами пожелтевших бумаг. Черноволосая, с дерзким ежиком стрижки и пронзительными изумрудными глазами, она, как и я, донашивала свои девятнадцать, обрекая себя на должность помощника суда и погребение в пыльных катакомбах старых дел.

Клэр - одна из немногих, в чьем обществе мой взгляд не ищет спасения в небесной сини от всепоглощающей скуки.

- Привет, Шэрилл, - улыбнулась она, усмиряя бунтующую стопку дел на своем столе.

- Рано ты сегодня, - констатировала она.

- Не выспалась, - проворчала я в ответ.

- Что там у нас? Снова бумажный апокалипсис?

- Как обычно, - она устало пожала плечами. - Привезли свежие трофеи из отдела убийств. Начала разбирать, но там такой хаос, что без твоих дедуктивных способностей не обойтись.

- Ладно, скидывай список, изучу расклад, - кивнула я, присаживаясь на краешек ее стола. Мы обменялись дежурными фразами о работе, о начальстве, которое, как всегда, требовало отчеты еще вчера. Клэр умела не вторгаться в личное пространство, и я ей за это была благодарна. Уже направляясь к своему рабочему месту, я услышала оклик Акселя.

- Погоди, Шэр, - протянул он. Я обернулась. Аксель приближался, его каштановые, непокорные вихри волос падали на лоб, а нахальная ухмылка на лице словно рисовала портрет самоуверенности.

- Чего тебе, Аксель? - я скрестила руки на груди, встречая его взгляд с вызовом.

- Да ладно тебе, Шэрилл, не злись, - он поднял руки в примирительном жесте, но в глазах его танцевали озорные искорки. - Просто подумал, может, развеемся после работы в кафе? Поболтаем, кофе попьем... Никаких подтекстов.

Я слегка прищурилась. Кофе? Это звучало как жалкая пародия на свидание. Аксель был коварен - знал, что от ресторана я бы открестилась с негодованием, а кофе... кофе звучит безобидно. Только я не из тех, кто клюет на такие приманки.

- Серьезно? Кафе? - я усмехнулась, покачав головой. - Ты, Аксель, решил, что я из тех, кто разменивается на пустую болтовню?

- Ой, да брось, Шэр, - он сделал шаг ближе, понизив голос до шепота. - Просто кофе... Я угощаю. Или ты боишься, что я увезу тебя в ночь?

Я закатила глаза, но уголки губ предательски дрогнули. Он был невыносимо наглым, но в его дерзости было что-то... не раздражающее, а скорее забавное.

- Ладно, - выдохнула я, понимая, что сопротивление бесполезно. - После работы. Но никаких ночных побегов, ясно?

- Договорились! - Он подмигнул, лучась самодовольством. - Я тебя на своей тачке отвезу. Будет весело.

Мы обменялись ничего не значащими фразами, и он, словно призрак, упорхнул за свой стол, поглощенный океаном работы.

Скинув сумку, я выудила из нее ноутбук, готовясь к схватке с навалившимися делами. Рутина тянула в свои вязкие объятия, как зыбучие пески, но мысли, упрямые и настойчивые, вновь и вновь возвращались к той проклятой папке...

Спустя томительный час гнетущую тишину кабинета прорезал едва слышный шорох. Подняв взгляд, я увидела Одри и Мэдэлин, двух матёрых следовательниц, словно археологи, копающихся в коробках, затерянных в дальнем углу. С лицами, исчерченными мудростью пятидесяти с лишним лет, они казались хранительницами всех тайн этого мира, надежно упрятанных за семью печатями. Я попыталась силой воли вернуться к работе, но краем глаза, словно вор, продолжала украдкой наблюдать за ними. Что они отчаянно ищут? Они перебирали папки с лихорадочной тщательностью, словно от этого мучительного поиска зависела их дальнейшая судьба.

Одри, наконец, выпрямилась и пробормотала что-то Мэдэлин, и обрывки их взволнованного разговора, словно искры, долетели до меня:

- Черт! Ты же клялась, что папка D.235 лежит где-то здесь!

Мэдэлин от бессилия тихо выругалась, раздраженно всплеснув руками, словно отгоняя назойливую муху. Я замерла, словно парализованная, пальцы застыли над бездушной клавиатурой. Именно эта чертова папка сейчас уютно покоилась в моей сумке, словно бомба с часовым механизмом. И они ищут именно её!

- Да видела я её буквально вчера утром, когда проверяла коробки! - с досадой прошипела Одри. - Она точно была в одной из них!

- Тогда где она, Одри?! - Мэдэлин резко обернулась к ней, меняя тон с раздраженного на обвиняющий. - Надо спросить других, может, кто-нибудь видел? Может, кто-то сюда заходил?

- Здесь никого не было, - отрезала Одри, бросив короткий, как удар хлыста, взгляд в мою сторону. - Кроме Шэрилл. Она вчера тут полдня копалась.

Дыхание замерло в груди, словно пойманная птица, трепеща от ужаса. Я впилась взглядом в монитор, делая отчаянную попытку изобразить бурную деятельность, но сердце бешено колотилось, словно пленник, рвущийся на свободу. Краем глаза я чувствовала присутствие своей сумки - вместилища проклятой папки. Что они ищут? Что в этой папке такого, что заставляет их так нервничать, источая эту зловещую ауру? Я старалась, как могла, сохранить видимость спокойствия, но внутри все сжалось в ледяной комок страха. И вот, они надвигаются, словно хищники, почуявшие добычу. Продолжая лихорадочно барабанить по клавишам, я отчаянно пыталась игнорировать их приближение. Мэделин возникла рядом, словно тень, скрестив руки на груди, и ее подозрительный взгляд словно сверлил меня насквозь.

- Шэрилл, - прозвучал ее голос, резко рассекая наэлектризованную тишину. - Не соблаговолишь уделить нам толику внимания?

Медленно подняв взгляд, я встретилась сначала с ее лицом, искаженным гримасой укоризны, затем перевела глаза на Орид. На их лицах застыло жуткое выражение, словно меня поймали на чем-то непростительном, граничащим с предательством.

- Что-то случилось? - спросила я, откинувшись на спинку кресла с напускной небрежностью, стараясь скрыть дрожь в голосе.

- Ты не видела, кто заходил в архив? - Мэделин прищурилась, словно пытаясь пронзить взглядом мою душу. - Или, может быть, ты заметила, кто что-то брал из коробок?

Я небрежно пожала плечами, стараясь изобразить на лице легкую усмешку.

- Никого не видела. Я тут... А что, собственно, произошло?

Орид откашлянулаль, и обменялась нервным взглядом с Мэделин, словно ища поддержки.

- Представитель дал указание проверить наличие папки D.235, - произнесла она тихим, но тревожным голосом, в котором проскальзывали нотки отчаяния. - Мы искали её повсюду, но её нет. Кто-то её забрал.

Я иронично приподняла бровь, изображая крайнюю степень удивления.

- Это та самая, про Тома Каулитца? - спросила я, делая вид, будто впервые слышу это имя, хотя имя это звучало в моей голове набатом.
Они кивнули почти синхронно, и Мэдэлин подалась вперед, словно невидимые нити потянули ее к краю пропасти.

- Если представитель проведает об исчезновении папки, он кожу с живых спустит, - прошептала она, понизив голос до едва слышного шелеста опавших листьев.

- Шэрилл, ты даже не представляешь размах последствий, - я скрестила руки на груди, стараясь замаскировать нарастающую тревогу подобием улыбки.

- Ну что за паника? Пыльная папка, которую похоронят в архивах и забудут. - Я нарочито подчеркнула эту мысль, тщетно пытаясь разгадать истинную причину их неподдельного волнения. Почему дело до сих пор не под грифом "закрыто"? И что за зловещая надпись красовалась на обложке? В ответ они лишь раздраженно фыркнули, словно я - наивный ребенок, ляпнувший непростительную глупость. Мэдэлин шагнула ко мне, и на ее лице застыла маска непроницаемой серьезности.

- Многие... пытались поднять это дело, - прошептала она, и в голосе прозвучала неприкрытая дрожь загнанного зверька. - Понять, что скрывается за этим фасадом лжи. Но председатель пресекал любые попытки на корню.

- Почему? - Я подалась вперед, не отводя взгляда, словно пытаясь прочесть ответы в глубине ее зрачков. Мэдэлин замолчала, бросив нервный взгляд на Орид, и едва заметно покачала головой. В ее взгляде читалось предостережение: "Не смей копать дальше". И вновь воцарилось гнетущее молчание, прожигающее меня насквозь.

- Если что-нибудь узнаешь о папке, сообщи нам, - произнесла наконец она твердым, как закаленная сталь, голосом. - Председатель не должен узнать о пропаже.

Они ушли, и звук их шагов растворился в зловещей тишине коридора. Я осталась сидеть, не отрывая взгляда от своей сумки. Папка лежала там, словно свинцовая гиря, тянувшая меня в омут неизвестности. Почему председатель так оберегает это дело? Что заставило Орид и Мэдэлин впасть в такую панику? И кто те "многие", кто осмелился прикоснуться к запретной правде?

К полудню тревога превратилась в нестерпимую пытку. Папка Каулитца, словно раскалённое клеймо, жгла ладони, предостерегая о смертельной опасности, таящейся в её содержимом. Разворошить её здесь - равносильно подписанию собственного смертного приговора. Зная это, я решила попытать счастья, обратившись к электронному двойнику дела, погребенному в недрах базы данных.

Каждое досье в архиве зеркально отражалось в цифровом формате - незыблемая практика, гарантия сохранения информации. Даже если оригинал развеется пеплом, в электронных закромах останется хотя бы призрачный след. Я распахнула ноутбук, проскользнула в систему через VPN и набрала в поисковой строке роковое сочетание: "D.235, Том Каулитц". Поиск закрутился в мучительном танце ожидания, но после нескольких томительных секунд разродился лишь белым саваном пустоты: "Файл не найден".

Брови мои, словно потревоженные птицы, слетелись к переносице. Я судорожно обновила страницу, но тщетно - всё та же зловещая тишина. Тогда я предприняла другую попытку, более общую: просто имя - Том Каулитц. Из глубин памяти всплыли лишь блеклые записи о подпольных боях, но ни единого намека, ни малейшей искры, указывающей на интересующее меня дело. Снова вбила проклятый номер, прочесала другие базы данных, даже те, что были окутаны завесой секретности... Всё напрасно. Кто-то с маниакальной тщательностью и леденящим хладнокровием вычистил всё, до последнего бита. Всё, кроме этой чертовой бумажной копии, что сейчас обжигала мои руки, словно прикосновение смерти. У всех дел есть электронная тень. Это непоколебимый закон.

Почему дело вычистили? Специально для меня? Подстроенная ловушка? Или кто-то узнал о пропаже папки и решил подбросить мне единственное зерно истины?

Я откинулась на спинку кресла, чувствуя, как пульс бьется набатом в висках. Это было не просто дело, нечто гораздо большее. Проклятая кроличья нора, и я уже камнем падаю в ее непроглядную тьму. С хлопком закрыв крышку ноутбука, я попыталась унять дрожь дыхания. Нужно копать глубже, но не здесь. Здесь слишком велик риск. Выждав, пока сумерки окутают архив, я собрала вещи, словно готовясь к бою. С мыслью об Акселе и предстоящем свидании смириться было сложно, но, возможно, это ненадолго притупит навязчивый ужас от папки и леденящего сознания, что кто-то посвящен в мой маленький секрет. Сумка скользнула с плеча. Холодный воздух полоснул по лицу. Возле его Tesla Model S, ослепительно новой и будто бы выкупленной ценой собственной души, меня ждал Аксель.

- Готова, детка? - ухмыльнулся он.

- Не называй меня так, - парировала я, закатив глаза. - И если кофе окажется помоями, пеняй на себя.

Его смех растаял в морозном воздухе, когда он, скользнув в салон, завел двигатель. Мы тронулись. Я откинулась на сиденье, следя за неоновыми росчерками города за окном, но даже рев моторов и пустая болтовня Акселя не могли заглушить липкое ощущение чьего-то взгляда на затылке, гнетущее знание, что моя кража раскрыта и игра, о которой говорил неизвестный, уже началась.