Глава 31
«Твои шрамы напоминают мне жестокие поцелуи судьбы.»
~ Sandro.
Близился рассвет, и я почти не спал ночью, лишь изредка проваливаясь в сон. Играл пальцами на её спине, раздумывая, как подобрать ключик к шкатулке страхов, которую она держала под замками в своей душе.
Она боролась с сомнениями, не доверяла, но все равно поддалась искушению. Эли хотела верить мне, но страхи и неуверенность держали на коротком поводке, то расслабляя, то снова натягивая грубую веревку на ее нежной шее.
Она построила высокую стену, закрываясь от всех. Как и я, Фея не доверяла окружающим, боясь получить новые шрамы. И я понимал её, прекрасно осознавая переживания жены.
Я старался унять съедающие меня крики демонов под крышкой ящика, сосредоточившись на том, чтобы сделать приятное жене.
Ее желания были выше моих.
Я мог и потерпеть, даже если всё во мне кричало повысить градус страсти, ускорить ритм, снять брюки, в которых было неописуемо тесно и больно, и войти в нее, закрепляя наш брак.
Элейн что-то сонно пробормотала, уткнувшись носиком мне в грудь. Я поцеловал её в макушку, обнимая второй рукой.
Вчера, разбираясь с делами вместе с Марселем до отъезда в Италию, я представлял сценарии нашего вечера с Элейн. Искорки страха, что жена не захочет провести со мной время, зажигались внутри меня на протяжении всего дня, но они быстро исчезли, стоило лишь мне увидеть ее взгляды в полутьме библиотеки.
Она скромно ждала, пытливо поднимая на меня свои ярко-карие глаза, и я уже не мог остановиться, целуя её губы.
Каждый миллиметр её восхитительного тела был амброзией* для меня. Я целовал её, как обезумевший, и мне было мало. Хотелось поглотить её всю, целовать до умопомрачения, пока не получу насыщения. Но с каждым дюймом ее кожи, насыщение не наступало, а голод внутри меня лишь сильнее распалялся, срывая последние и такие ничтожные оковы вокруг шеи и рук.
Я медленно раздевал её, открывая, как дорогой и долгожданный подарок.
Я готов был смеяться, запрокинув голову, долго и громко.
Такой ублюдок, как я, получил настоящее сокровище.
Возбужденные соски терлись о мою грудь, когда я покрывал поцелуями её лицо. Словно жемчужные бусины они перекатывались под моими пальцами, заставляя мой член туго вжаться в ширинку брюк. Я забыл обо всем, не слушал зова тела, только и думая о том, как хочу увидеть первый оргазм своей жены.
Чертовски хотелось доставить её удовольствие.
Осторожно, аккуратно, нежно, чтобы не спугнуть я шел к заветному местечку, предвкушая стоны Элейн. И какое же было счастье, когда моя милая меня не разочаровала. Она не закрылась от меня, не испугалась, доверилась, давая мне полную волю в своих действиях. Я утопал в её криках и громких вздохах.
Самая лучшая мелодия для ушей - стоны
моей жены.
Знание того, что я смог довести её до пика блаженства, будоражило меня.
Мои пальцы впервые дрожали, когда я снимал бюстгальтер и стягивал с нее кружево. Меня будто били розгами по спине. Я физически ощущал свой страх сделать ей неприятно, или, не дай Бог, больно. Я хотел, чтобы она чувствовала себя комфортно рядом со мной, чтобы получала только наслаждение. Я бы умер на месте, если бы Элейн омерзительно или боязно дернулась от моих прикосновений.
Я даже не хотел думать об этом.
Губы поцелуями изучали ее ниже и ниже. Я прикусил внутреннюю сторону ее бедра, и глухо застонал, ощущая мускусный аромат её вожделения. Элейн была такой мокрой. Только для меня.
Моя жена.
Мои ноги свело в судорогах от желания избавиться от штанов и трусов, что разделяли наши тела, но я понимал, что могу напугать её своим натиском, поэтому сжимая простынь в руках, я бросил все свои силы, всё свое желание, чтобы у Элейн даже не возникло мысли сомневаться.
Я не сделаю ей больно ни физически, ни ментально.
Язык немел, когда я приблизил губы к её плоти. Я глубоко дышал, и у меня кружилась голова.
Моя амброзия.
Лепестки её плоти от страсти раскрывались предо мной, и я скользил по ним, сходя с ума от её вкуса. Элейн выдыхала и шептала мое имя, пока я упивался ее соками. Демоны кружились перед глазами, умоляя меня заклеймить Фею, сделать своей до конца, но я терпел, повторяя мысленно слова о том, что доверие жены нужно получать маленькими шагами, постепенно.
Я всегда задумывался только о своем желании, о потребностях тела, низменных, эгоистичных, но рядом с Элейн хотелось делать приятное только ей. Я сжимал её бедра, целовал сердцевину пульсации, пока она не выгнула спину, улетая навстречу своему первому экстазу. Меня знобило. Жар и холод струились по телу. Мурашки на коже Элейн передались мне, и я почувствовал, как сильно напрягся член в моих брюках. Я сделал глубокий вдох, ощущая, как эйфория забирала меня. Я кончил. Впервые кончил в брюки. Даже будучи подростком такого никогда не было. Это было странно. Я получил оргазм только от того, что смог сделать приятное Элейн.
Испарина покрывало спину, в паху было мокро, я прислонил лоб к её животу, дожидаясь, когда наваждение пойдет на убыль. Оно уменьшалось, но не уходило.
Я заметил, как по цепной реакции, каждая мышца Эли начинала напрягаться. Она приходила в себя, и Пандора жестко била кулаками по моему сердцу.
Неужели Эли жалела о случившемся? Неужели я сделал что-то не так? Она все еще боялась меня? Я был ей противен?
Я чувствовал себя падалью. Я посмотрел на нее. В темноте я видел хорошо, отработанный навык за годы тренировок в подвалах клана. Эли закрыла лицо руками, я считал до пяти. Я не хотел показать ей, что переживаю об этом.
Я поставил себе цель, и я исправлю ошибку, чего бы мне это не стоило.
Я спокойно поцеловал её в носик, уходя в ванную, где за все время даже не смог нормально принять душ. Стоял под водой и удовлетворял себя рукой целых два раза, вспоминая очертания её прекрасного тела.
А потом как стеснительный мальчишка спросил разрешения обнять её.
Пандора хохотала, валясь на стекле.
Сандро Амато - холодный принц, ищейка Капо, равнодушный манипулятор, тот, кто наводит ужас на клан, - просит разрешения у жены, чтобы обнять её.
Я мысленно заткнул себе уши.
Рядом со мной должна быть счастливая жена. Не испуганная и не печальная.
Будильник на тумбочке надоедливо пропищал.
3:45
Я выключил его. Несмотря на бессонную ночь, я чувствовал себя отлично. За две недели нашего медового месяца я был уверен, что смогу помочь Эли справиться со страхами.
«Я боюсь своих шрамов.»
Эли закрывалась от меня и физически, чтобы я не увидел её рубцы от операций, и эмоционально, боясь полностью довериться мне.
Я снова чмокнул её в макушку.
- Фея, пора вставать, нужно собираться в аэропорт.
Нимфа покачала головой, прячась в изгибе моей шее.
- Я хочу спать.
Я засмеялся.
- У тебя будет двенадцать часов полета на сон, милая, - я шлепнул её по попке, - Давай, красавица, опаздывать нельзя.
Она подняла голову и посмотрела на меня. Растрепанная, сонная, недовольная, скривив губы и прищурив глаза, - Эли выглядела очень забавно. Она зевнула, прикрыв лицо ладошкой. Фея наклонила голову набок, о чем-то сосредоточенно думая.
- Ты чего?
Уголки её губы поднялись вверх в хитрой улыбке.
- Я никак не могу проснуться, может поможешь мне?
Да, в прошлом она точно была богиней обольщения.
Флиртовала со мной так, будто всю жизнь только этим и занималась.
- Как вы хотите, чтобы я разбудил вас, миссис Амато? - ладонь поглаживала её спину, поднимая майку выше.
Эли приблизилась ко мне, благоговейно целуя в губы. Я уложил её на спину, углубляя поцелуй, находя под тканью возбужденные жемчужинки.
- Начало медового месяца мне определенно нравится.
Фея засмеялась, обнимая меня.
И вдруг я понял, что впервые за пять лет Пандора и ее чертов ящик внутри меня исчезли.
***
Все-таки я был не прав, когда сказал, что чувствовал себя отлично. Когда Марсель повез нас в аэропорт, я скрипел зубами, чтобы перестать зевать. Мы с Эли легли ближе к десяти вечера, не так уж и поздно, но оба были уставшими, будто всю ночь носили на плечах кирпичи.
На заднем сидении машины Фея положила голову на моё плечо, борясь с желанием закрыть глаза.
- Не спать, Элейн, не спать, - строго говорил я, хотя сам готов был запрокинуть голову и уснуть.
- Не сплю, не сплю, - бурчала Эли, снова зевая.
Марсель смотрел на нас в зеркало заднего вида с лицом дебила. Так и хотелось размазать эту его ухмылку по асфальту.
- Вот какого хрена ты улыбаешься? У тебя рот не порвется?
- Эли, закрой глаза, - сказал он перед тем, как показать мне средний палец.
- С радостью, - пробормотала Фея, обнимая мою руку.
Видимо на самолет мне придется нести уснувшую жену на руках.
Марс остановился на светофоре, поворачиваясь к нам. Он покосился на Элейн и начал беззвучно двигать губами, спрашивая: «так у вас все-таки было?»
Да, хрен я тебе рассказал, что у нас было, а что не было.
- Я ни черта не понял, че ты тут шепчешь, так что заткнись и вези нас. Вон уже зеленый загорелся.
Марс закатил глаза и прибавил газу, минуя перекресток и заезжая на аэродром, где нас уже ждали.
С документами и регистрацией долго возиться не пришлось. Стоило лишь Марселю выйти, как сотрудники аэропорта часто закивали, как болванчики, нацепив на себя вышколенные улыбки.
Эли довольно посапывала, и я не стал её будить. Марс открыл дверь, и я вышел из машины с женой на руках. Пока мы шли к самолету, я провел краткий инструктаж Марселю.
- Никакой выпивки, никаких гулянок, никаких драк.
- Да, да, папочка, не переживай, ничего с твоим городом за две недели не случится.
Я остановился, смотря на него.
- Не очень убедительно звучит. Надеюсь, когда я вернусь, он не будет стерт с лица земли.
Марс сложил руки в молитве.
- Аминь.
Подул ветер, и Эли задрожала. Я ускорил шаг, продолжая читать нотации другу.
- И еще, Марсель, никаких соблазнений Кайлы.
Консильери поднял руки перед собой.
- Этого я тебе обещать не могу.
Я поднялся по лестнице, и перед тем, как зайти в самолет, бросил другу фразу, которую в будущем буду вспоминать ни один раз.
- Надеюсь, ты не заделаешь ей ребенка, пока нас нет.
Марс отмахнулся, смеясь.
- Вообще-то я всегда осторожен, дети и брак - это не моё.
Стюардессы закрывали за нами дверь, и я расслышал крик друга.
- Смотри сам мне племянника не привези.
***
Мы проспали с Элейн до самого обеда. Частный самолет был комфортабельным с отдельной комнатой для отдыха, где мы и провели с ней весь наш полет, лежа на кровати в объятиях друг друга.
Италию мы должны были увидеть через два часа.
Мы обсуждали, что будем делать после того, как приземлимся, выбирая места, которые хотели посетить, планировали дни, и где-то на периферии сознания я понял, что сейчас мы с Эли выглядели, как настоящая супружеская пара.
Пандора тихо сидела в своем же ящике, не издавая ни малейшего звука.
Фея захотела пойти в театр на «Призрак оперы», и я был не против, хотя большим фанатом такого досуга назвать меня было тяжело, но слушая с каким восторгом жена рассказывала о том, как всегда мечтала посмотреть его, я не раздумывая взял айпад, покупая билеты на вечерний сеанс на балконе первого яруса в vip-ложе.
После бурного обсуждения и даже споров, мы уютно молчали. Эли также, как и утром лежала на моей груди, выводя пальчиком на коже какие-то иероглифы.
Я вспомнил её вчерашнюю реакцию после прелюдии. Меня раздирало любопытство узнать, как она себя чувствовала, но я боялся услышать ответа.
Я понимал, что молчание - это не выход, но не знал, к чему мог привести разговор.
Я столько раз ошибался и не хотел испортить то хрупкое взаимопонимание, к которому мы с ней пришли.
Эли поднялась на локте, заглядывая в мои глаза с озадаченным видом.
- Что случилось?
Я откинул её волосы назад, проведя ладонью по оголенному плечику. Она была все в той же пижаме.
Будто мы и не выходили из нашей спальни.
Волшебным образом телепортировались в самолет, продолжая начатое.
- Ты о чем?
- Ты весь напрягся, о чем ты думал?
- Если я спрошу, ответишь честно?
Теперь напряглась она, нервно сглотнув.
Черт. Так и знал.
- Да, конечно.
Ящик снова заскрипел. Спокойствие покидало меня, а значит демоны получили красный сигнал, выбираясь наружу.
- Ты жалеешь о том, что случилось вчера?
Эли прикусила губу, опуская глаза.
Звенели цепи. Поднималась буря.
Она молчала. Пандора журчала. Бесы взбирались на мои плечи.
- Если ты жалее...
Эли не дала договорить, чмокнув меня в щеку и обняв за шею.
- Я не жалею. Я просто...мне немного неловко, но я не жалею, ни капельки, Сандро, - ее губы оставили легкий поцелуй на моей коже, - Мне...мне очень понравилось.
Я закрыл глаза, обнимая её за талию.
Облегчение наполнило меня, и я расслаблялся. Хруст Дьявола на костях уменьшался.
- Ты все еще боишься меня?
Эли покачала головой.
- Нет...
Я погладил её по волосам.
- Разреши увидеть твои шрамы.
Фея вздрогнула, отстраняясь от меня.
- Нет, Сандро, даже не проси.
Я сел и взял её руки в свои.
- Почему?
Её губы дрожали.
- Я не боюсь тебя, но боясь их...
- Я помогу справится с этим, Эли, пожалуйста позволь мне помочь тебе, - я поцеловал её ладони.
Она смотрела на меня, и мне хотелось поморщиться от той боли, что была в её глазах. Элейн снова боролась с сомнениями.
- Я обещаю тебе, что ты перестанешь бояться. Поверь мне.
Её снова трясло, и я испугался, что у нее вновь начнется истерика. Фея закрыла глаза, сделав несколько глубоких вдохов. Дрожащими руками она стянула с себя майку, оставаясь в черном бюстгальтере с кружевом по краям. Я посмотрел на нее, опуская глаза и увидел то, чего она так боялась.
Белесая тоненькая линия тянулась от низа живота вверх, обходя слева пупок и направляясь вверх к грудине.
Я дотронулся до нее, повторяя путь линии указательным пальцем.
Эли практически не дышала, зажмурившись. Несколько капель упали на мою руку. Она взяла мою ладонь и снова провела моим пальцем по ней.
- Мне удалили селезенку. Во время аварии, когда произошел удар, я полетела вперед, ремень безопастности натянулся и меня зажало, селезенка не выдержала и произошел её разрыв.
Затянувшийся шрам ощущался на ее бархатистой коже неестественно. Так чертовски неправильно.
- Мне ведь тогда было четырнадцать... - Она всхлипнула, а я хотел сделать всё, что угодно, лишь бы не видеть, как она плачет.
Дальше рука Эли направила меня влево. Там, на боку, был небольшой округлый рубец.
- Внутреннее кровотечение. После операции поставили дренажную трубку на три дня...
Выдох задержался в легких. Даже Пандора замолчала, слушая рассказ моей Феи.
Рука поднялась выше, на ребрах были зазубренные отметины.
- Машина перевернулась. Ремень отстегнулся, и я упала на осколки.
Она открыла глаза, и из-за пелены слез я даже не видел мерцающего янтаря. Я обнял её, прижимая к себе.
- На спине тоже есть шрамы, - Эли так сильно плакала, обнимая меня. Её слезы стекали по моему плечу, - Три операции на позвоночник...
Я гладил её по спине, по волосам, целовал висок, сожалея о том, что ей пришлось пережить.
- Тшш, милая, все хорошо, я с тобой, слышишь?
Эли продолжала плакать, рассказывая о сломанном запястье, о смещении костных отломков, об операции на этом самом запястье, о том, как тяжело потом ей было заново учиться писать.
- Я чувствовала боль, постоянно чувствовала боль в спине и ногах.
Никогда мне еще не было так больно, как сейчас.
Демоны бились друг об друга, рыча. Никому не нравился её плач. От него хотелось заткнуть уши, хотелось забыться.
Так нельзя.
Невозможно, что в этом изящном цветке хранилось столько боли и отчаяния.
Эли цеплялась за меня, словно боясь, что я исчезну. Я взял её лицо в свои ладони, целуя её мокрые щеки и глаза.
- Я горжусь тобой, милая.
Она шмыгнула носиком.
- Почему?
- Потому что ты нашла в себе силы продолжать жить дальше. Сумела сохранить в своем сердце доброту, не очерствела, не озлобилась на этот мир.
Я уложил ее на кровать, осыпая поцелуями живот. Каждый сантиметр её шрамов.
- Мне так жаль, что ты пережила это, Эли. Так чертовски жаль...
Элейн дрожала, и я укрыл её одеялом, стискивая в своих руках. Она поцеловала меня в губы, нерешительно раздвигая их. Я принял её приглашение, углубляя поцелуй, встречаясь с её языком.
Никакой страсти. Только утешительный поцелуй полный отчаяния и благодарности.
Эли отстранилась.
- Спасибо, Сандро...
Я поцеловал уголок ее губ.
- За что?
- За то, что выслушал. Мне стало легче...
Я улыбнулся.
- Спасибо, что доверилась.
До прибытия оставалось меньше часа.
И несколько демонов из ящика были убиты. Проблески света появлялись во тьме, оставляя шрамы на грубой коже жестокой Пандоры.
***
Мы проезжали мимо Санта - Мария - Дель - Фьоре, и Эли попросила водителя остановить машину. Я помог ей пересесть в кресло. Было пасмурно, но не так холодно, как у нас. Город встречал оживленно. И несмотря на отсутствие солнца, моя жена радостно щебетала, вознося хвалу Филиппо Брунеллески за его работу над строительством купола знаменитого собора.
Я вытащил фотоаппарат из машины, делая несколько снимков. Эли услышала вспышки за своей спиной, и похлопала.
- Да, Сандро, фотографируй, как можно больше.
- Я так и делаю, милая.
- Просто дух захватывает, правда?
Я подошел сборку, делая еще одну фотографию. Эли зажмурилась.
- Что ты делаешь?
Она оторвалась от созерцания собора и посмотрела на меня. Я пожал плечами.
- Как что? Фотографирую, ты же сама просила.
Элейн сложила губы в тонкую полоску.
- Перед тобой одно из чудес света, великое произведение искусства эпохи Ренессанса, а ты фотографируешь меня? Сандро, ты совсем глуп?
Я засмеялся, подходя к ней и садясь на корточки у её кресла.
- Единственное произведение искусства, что я вижу, Фея, это ты.