Глава 17
«Брак как долгий разговор. При вступлении в брак нужно ставить себе вопрос: полагаешь ли ты, что ты до старости сможешь хорошо беседовать с этой женщиной? Все остальное в браке преходяще, но большая часть общения принадлежит разговору.»
Фридрих Ницше.
~ Sandro.
Я стоял в дверях зала и ждал родителей. Мама поправляла папин галстук, на её губах играла легкая улыбка, отец смотрел на нее трогательным взглядом любви и нежности.
Иронично, не правда ли?
Они были намного счастливее жениха и невесты.
Мои глаза снова нашли фотографии на полке у камина. Маленькая София с папой учится кататься на велосипеде. Я получаю диплом об окончании университета. Мама в окружении цветов в свой день рождения. От каждой фотографии веет теплом, но только одна вызывает колющую боль в моем сердце. Она стоит чуть поодаль от остальных, стыдливо прячась от чужих глаз. Наша общая семейная фотография - мама сидит в кресле и держит на руках годовалую Софию, отец стоит рядом, положив руку на её плечо, десятилетний я тяну Сальму за косичку. Ее глаза закрыты, она кричит и замахивается, чтобы дать мне сдачи. София смеется, родители пытаются успокоить нас, хотя у самих в глазах читается веселье. Фотограф запечатлел самый беззаботный и счастливый момент нашей жизни.
Момент, который мы все потеряли.
Родители замечают мой взгляд. Печаль омрачает их лица. Они подходят ближе. Мама гладит меня по щеке, и её глаза наполняются слезами. Папа сжимает моё плечо. Им тяжело также, как и мне. Каждый из нас представлял день моей свадьбы по-другому. С нами должен быть еще один человек.
Дочь и сестра.
Но её нет, и мы больше не сможем с ней увидеться. Она исчезла, будто её никогда и не было.
Жестокая реальность обрушилась будто цунами.
Нас отвлек шум у крыльца дома. Входная дверь с грохотом открылась, и в холл неприлично ввалился Марсель во всем... черном?
Редкостный дебил.
Он оделся на мою свадьбу, будто на похороны. Черные брюки, пиджак, рубашка, первые пуговицы которой он не удосужился застегнуть, черная обувь и даже черная роза в левом кармане пиджака.
Он повернулся к нам с волчьей усмешкой.
- Надеюсь я не помешал семейному совету?
Мама смахнула слезы и поправила прическу. Как и вся наша семья она умело скрывала печаль за сдержанной улыбкой.
Имельда Амато - сестра Капо. Леди совершенство с загадочным взглядом ярко-синих, как глубокие воды Арктики, глаз. Она безупречна, и никогда не позволит окружающим увидеть скорбь, что таит её материнское сердце.
- Ты не помешал, Марсель, проходи. Мы рады тебя видеть.
Марсель осыпал маму комплиментами, как из рога изобилия, галантно целуя ее руку.
- Миссис Амато, вы затмите всех девушек этим вечером.
- Но навряд ли они это заметят, когда увидят тебя, - мама протянула руки к вороту его рубашки, застегивая верхние пуговицы, - Давай сегодня обойдемся без искушения девичьих сердец.
Буджардини поиграл бровями.
- Ничего не могу поделать, это моя работа.
Я покачал головой.
Неисправимый придурок.
- Почему ты во всем черном?
Марсель отпустил руку матери и перевел на меня свои хитрые глаза.
- Прошлую мою рубашку ты испачкал кровью того ублюдка Альфредо, на этот раз я решил подстраховаться.
Родители бросили на меня предостерегающий взгляд.
- Сандро, - отец сказал лишь моё имя, но я уже знал, что он имеет в виду.
Никаких драк и вспышек гнева.
Никакой крови.
- О, мистер Амато, не переживайте, - заверил его Марсель, - Я уж прослежу, чтобы он вел себя прилично, особенно со своей невестой, пока они будут сидеть за праздничным столом.
Если Марс не закроет свой рот, то сдержать обещание, данное отцу, я точно не смогу.
- Знаешь, Марсель, - подала голос мама, - Я с удовольствием посмотрела бы на тебя в день твоейсвадьбы.
Отец хрипло засмеялся, помогая маме надеть пальто.
- А я бы посмотрел на девушку, что смогла бы убедить его жениться.
Марсель брезгливо поморщился. На это и я бы с радостью посмотрел.
Мы вышли из дома под клятвы Марселя о том, что он никогда не женится.
- Скорее Земля сойдет со своей орбиты, чем я произнесу супружескую клятву, - причитывал Буджардини, садясь на переднее сидение черной глянцевой Audi, украшенной белыми бутонами роз.
Когда я сел в машину и водитель повез нас в церковь, воспоминания прошлого, которые я прятал в крошечном сейфе на задворках своей памяти, пробились наружу. Я знал, что сегодня безопасность Элейн была гарантирована, никто бы не посмел испортить наш день, но чувство тупого дежавю не давало покоя.
***
Гости уже собрались, занимая свои места. Родители, Капо с женой и детьми - моим кузеном и кузинами расположились на переднем ряду с правой стороны. Слева - сидели София и Джулиано. Джентиле, судя по всему, нервничал, часто поглядывая назад, туда, где всего через несколько минут должна была появится Элейн.
Марсель наклонился к моему уху.
- Че он такой дерганый?
Не трудно было догадаться, что речь шла о Джулиано.
Я пожал плечами.
- Наверное переживает за отца.
В принципе, буду честен, я тоже переживал. Мистер Джентиле настоял, чтобы именно он отвел Элейн к алтарю. О его болезни уже знал весь клан. Такие новости долго скрывать не получалось. Я очень надеялся, что Гаспару не станет плохо во время церемонии.
- Хреново, если старик упадет, когда будет вести её.
Я кивнул. Марсель озвучил опасения всех присутствующих.
Миссис Джентиле с другом семьи, дизайнером, если мне не изменяла память, вошли, торжественно улыбаясь. Они расположились рядом с Джулиано и моей сестрой. Глаза Миры сияли радостью. Она посмотрела на священника и кивнула.
- Ууу, вот и последние минуты твоей холостяцкой жизни, дружище.
Медленно заиграло пианино, а за ней скрипка. Гости встали со своих мест, чтобы поприветствовать невесту. Мелодия становилось громче. Двери церкви широко открылись. Где-то вдали я услышал неугомонный ропот репортеров и вспышки фотокамер. Милые девчушки рассыпали лепестки роз. Слова песни заиграли, и в конце прохода появилась Элейн с отцом.
I've waited a hundred years
Я ждал сотню лет,
But I'd wait a million more for you
Но я бы согласился ждать ещё тысячу лет ради тебя.
Они двинулись нам на встречу. Прозрачная фата с россыпью камней по краям, переливалась в лучах зимнего солнца.
Nothing prepared me for the privilege of being yours
Я не мог и надеяться на то, что мне будет даровано право принадлежать тебе.
If I had only felt the warmth within your touch
Если бы я только почувствовал раньше тепло твоего прикосновения.
Элейн уверенно сидела в своем кресле, держа осанку, но робкий взгляд в карих глазах, которыми она смотрела на гостей, говорил о её страхе. Она несколько раз моргнула прежде, чем посмотреть на меня. Странные ощущения рождались в моей груди,и я не мог их понять. Белоснежное свадебное платье с кружевными цветами на завышенной талии смотрелось на ней великолепно. Волосы были собраны, подчёркивая ангельские черты: яркие карие глаза, лёгкий румянец и ослепительно-скромную улыбку.
If I had only seen how you smile when you blush
Если бы я только заметил, как ты улыбаешься, когда смущена,
Or how you curl your lip when you concentrate enough
Как изгибается линия твоих губ, когда ты пытаешься сосредоточиться.
Они подошли ближе, и я заметил, как крепко Элейн сжимала свой букет. Гаспар наклонился, ласково целуя её в лоб. Я протянул руку, и Гаспар бережно «передал» мне свою дочь.
I would have known what I was living for
Я бы знал, для чего живу,
What I've been living for
Ради чего я жил всё это время.
Печаль и радость светились в его глазах. Он несильно похлопал меня по плечу. Джулиано встал со своего места, помогая отцу дойти до скамейки. Казалось, отец Элейн потратил все свои силы, пока вел дочь к алтарю.
Your love is my turning page
Твоя любовь начинает новую главу в книге моей жизни,
Only the sweetest words remain
На наших страницах — лишь самые нежные слова;
Священник сделал жест рукой, призывая гостей сесть на свои места. Элейн передала свой букет девушке, которая везла её все это время. Мое внимание было полностью приковано к Элейн, и я даже не заметил, что она не сама передвигала кресло. Священник пригласил меня занять место на небольшой скамье, что была рядом.
Мы сидели с Элейн друг напротив друга, держась за руки. В каштановых прядях поблескивали затейливые украшения похожие на созвездия. Вокруг нее была волшебная аура легкости и изящества.
Лесная нимфа.
Священник начал свою привычную речь, говоря о Боге, о важности брака, о любви, что скрепила нас. Руки Элейн были холодными словно лед. Я видел, как с каждым словом священника складка между её бровями становилась все глубже и глубже.
Речь, что говорил пастор была не о нас.
Элейн не смотрела на меня, хотя наши лица были на одном уровне. Ее взгляд бездумно был устремлен в мою переносицу. Еще немного и она сделала бы в нем дыру.
- Сандро и Элейн, будете ли вы любить, уважать, беречь и защищать друг друга?
- Да, - произнес я.
Руки Элейн напряглись от моего голоса. Она ответила «да» тихим вкрадчивым голосом.
Священник кивнул.
- Повторяйте за мной: Я буду любить тебя в болезни и здравии...
Я сжал ее руки. Не знаю почему, но мне хотелось, чтобы она посмотрела на меня. Элейн подняла на меня свои глаза, расплавленный янтарь недоверия мерцал в них. Мы повторили слова пастора. Её губы дрожали.
- В богатстве и бедности...
Мы давали клятвы перед ликом Господа, не зная, сможем ли сдержать их.
Мы были грешниками, лицемерно лгавшими в божьем доме.
- Пока смерть не разлучит нас...
Я не мог обещать ей нежной любви. Все, что я мог дать ей - это уважение и надежность. В нашем мире этого было более, чем достаточно.
- Я буду любить тебя, - снова повторил пастор. Моя душа горела от этих слов.
Зачем было их повторять? Он будто издевался над нами. Я сжал челюсть после произнесенной фразы, смотря, как янтарь в глазах Элейн угасал.
- До скончания времен, - закончил клятву священник.
- До скончания времен, - прошептала Элейн.
Священник улыбнулся. Одна из моих племянниц подошла к нам, держа в своих маленьких ручках бархатную бордовую подушечку с обручальными кольцами. Я взял тонкое кольцо из белого золота, надевая его на безымянный палец Элейн. Она сдерживала дрожь, но я почувствовал, как лихорадочно бился ее пульс. Я помог ей надеть мне кольцо, придерживая за тонкое запястье.
- Можете поцеловать невесту.
Оркестр заиграл сильнее. Скрипка и пианино кружились в вальсе, лаская слух.
Every kiss is a cursive line
Каждый твой поцелуй — строчка курсивом,
Every touch is a redefining phrase
Каждое твоё прикосновение — фраза, меняющая смысл...
Поцелуй, который скрепит наш брак.
Первый поцелуй Элейн с человеком, который ничего к ней не чувствовал.
Она заслуживала другого.
Я привстал со своего места. Дыхание Элейн сбилось. Она запрокинула голову, её ресницы трепетали, как крылья колибри. Вблизи даже с макияжем её кожа была белой, словно снег на вершине горных Альп. Я осторожно взял в ладони её лицо.
Хрупкая фарфоровая кукла в руках разрушающего хаоса.
Я приблизил наши губы. Она даже перестала дышать. Я нежно и аккуратно прижался к её губам. Они были мягкими и такими податливыми. Элейн закрыла глаза, и ее тело обмякло. Мне показалось, будто еще немного и она упадет в обморок. Это был скромный поцелуй. Я почувствовал ее застенчивость. У Элейн не было опыта, и осознание этого всколыхнуло меня. Сотни электрических зарядов прошлись по моему телу, направляясь вниз. Конечно, я не мог не отреагировать на прикосновение девушки, что выглядела, как опьяняющий мираж.
Я медленно отстранился. Наши губы были в миллиметре друг от друга. Мои ладони горели от жара её кожи. Она открыла глаза. Мы смотрели друг на другу меньше секунды, прежде, чем я убрал руки и встал со своего места, но от меня не укрылся яркий свет любопытства и невинного желания в карих глазах лесной нимфы.