Бонусная глава.
12 лет спустя
Двенадцать лет пролетели как один затяжной прыжок с парашютом — захватывающе, страшно и так быстро, что я едва успевала дышать. Наш дом в Бостоне из тихой крепости превратился в гудящий улей, где каждый угол был пропитан энергией четырех разных, но одинаково упрямых характеров.
— Долго не засиживайтесь, мы ждем всех, — бросила я Касперу, когда он проскользнул мимо меня.
— Окей, мам! — донеслось уже откуда-то из глубины дома.
На кухне было уютно и пахло запеченной курицей с розмарином. Марта, ставшая за эти годы практически членом семьи, заканчивала сервировку.
— Оставайтесь с нами, Марта, Рождество ведь, — искренне предложила я, поправляя праздничную скатерть.
Она мягко улыбнулась, и в её глазах промелькнул какой-то девичий огонек.
— Спасибо, Даниэлла, но меня сегодня пригласили на свидание.
Я не удержалась от улыбки. После потери мужа Марта долго была одна, и я была искренне рада, что в её жизни снова появилось место для романтики.
— Тогда не смею задерживать. Хорошего вам вечера, ждем вас через пару дней.
— Счастливого Рождества!
Когда дверь за Мартой закрылась, я водрузила блюдо с курицей в центр стола. В этот момент в дверях показался Дилан. Пиджак переброшен через плечо, галстук ослаблен, на лице — та самая усталость человека, который держит в руках половину делового Бостона. Я подошла и чмокнула его в щеку, чувствуя родной запах парфюма и кожи.
— Мой руки и садись. Мы почти готовы.
— Есть, сэр! — он шутливо козырнул, и в его глазах блеснули те же искорки, что и в шестом классе.
Но идиллия длилась ровно пять секунд.
На кухню пулей влетел двенадцатилетний Каспер — уменьшительная копия Дилана с моими глазами. Он едва успел затормозить перед столом, как следом, едва не снося косяк, влетела яростная Арлетта. В свои семнадцать она была настоящей красавицей, но характер у неё остался папин — взрывной и бескомпромиссный.
— Стой, гаденыш мелкий! — закричала она, задыхаясь от гнева. — Какого хрена ты взял мой планшет?!
— Нефиг было оставлять его в кинотеатре! — Каспер ловко нырнул мне за спину, используя меня как живой щит.
— Кто тебе разрешал брать мои вещи?!
Арлетта попыталась выудить его из-за моей спины, но этот мелкий прохвост был слишком юрким.
— Мам! — жалобно простонала она. — Он мне какой-то вирус скачал, у меня всё виснет!
Я вздохнула, забирая у неё планшет и откладывая его на тумбочку.
— Спокойно. Мы отдадим его Джонатану, он всё почистит за пять минут. А Каспер больше никогда не будет брать вещи старшей сестры без спроса, верно, Каспер?
Я обернулась и посмотрела на сына своим самым строгим «материнским» взглядом. Тот понуро кивнул, но стоило мне отвернуться, как Арлетта снова взвилась:
— Мам, он мне только что язык показал!
— Садитесь за стол. Оба. Сейчас же! — выдохнула я, чувствуя, как начинает пульсировать висок.
Следом на кухню вошла Малия. Моя спокойная, вдумчивая Малия, которая в свои двенадцать была полной противоположностью брату-близнецу. Темные волосы в строгом хвосте, голубые глаза Дилана смотрят сосредоточенно.
— Мам, мне нужна твоя подпись для согласия на олимпиаду по химии.
— Всё после ужина, дорогая. Садись.
Последними вошли Дилан, уже переодетый в домашнее, и Марк. Марк, которому исполнилось семнадцать, за этот год вымахал так, что стал почти одного роста с Диланом. Он был тихим, рассудительным и невероятно преданным нашей семье — за Марка Дилан до сих пор был готов свернуть шею любому, кто косо посмотрит в его сторону.
Марк молча сел рядом с Арлеттой и Каспером, привычно становясь буфером между ними. Дилан сел во главе стола, обвел нас всех взглядом, и я увидела, как в его глазах отражается весь этот хаос, ставший нашей жизнью.
— Ну что, банда, — голос Дилана заставил всех замолчать. — Кто первый скажет тост, или мне сразу начать лишать вас наследства по старшинству?
Дети засмеялись, Каспер тут же потянулся за ножкой курицы, а я села рядом с мужем, чувствуя, как его рука под столом находит мою и крепко сжимает пальцы.
Я смотрела на этот стол — на выросшую Арлетту, на серьезного Марка, на спорящих близнецов. Тринадцать лет назад я лежала в больничной палате, не зная, доживу ли до утра. А сегодня я была сердцем этой огромной, шумной и безумной семьи.
— Сегодня было выставление оценок, — начала Малия, аккуратно разрезая курицу. — У меня одни пятерки.
Она произнесла это с таким видом, будто только что защитила диссертацию в Гарварде, и гордо задрала голову.
— О боже, кажется, её подбородок сейчас коснется потолка, — заржал Каспер, едва не подавившись соком. — Малия, осторожно, шею не сломай от собственной важности.
Малия сощурила глаза — точная копия Дилана, когда тот собирается размазать акционеров по стенке.
— Зато я не заставляю родителей краснеть в кабинете директора, — парировала она. — Папа, учительница Каспера вызывает тебя на беседу. Он запульнул лягушку прямо в декольте одноклассницы.
Дилан, который только что поднес бокал к губам, замер. Марк рядом негромко хмыкнул, прикрывая рот ладонью. Каспер, кажется, начал сливаться по цвету с рождественскими салфетками.
— Лягушку? — переспросил Дилан, медленно ставя бокал на стол. — Каспер, мы же договаривались: если хочешь привлечь внимание девушки, начни с цветов, а не с земноводных.
— А тебе что весело? — огрызнулся Каспер, переводя стрелки на старшего брата. — Ты вообще вчера сломал нос Генри!
Марк вскинул бровь с тем самым холодным спокойствием, которое досталось ему от биологического отца, но было отшлифовано воспитанием Дилана.
— Потому что он задрал юбку Арлетте, — просто ответил он, как будто речь шла о покупке хлеба.
В столовой моментально стало тихо. Только нож Малии звякнул о тарелку. Дилан медленно повернул голову к Арлетте. Его голос стал тихим и опасным — тем самым тоном, от которого у меня до сих пор мурашки по коже.
— Кто тебе задрал юбку?
Арлетта, которая до этого момента старательно делала вид, что её очень интересует гарнир, раздраженно отмахнулась.
— Да придурок один из параллельного, пап. Не стоит вашего внимания. Марк уже всё решил, у Генри теперь новый профиль лица.
— Ага, ага, не стоит, — встрял Каспер, явно мстя за лягушку. — Ведь потом...
Договорить он не успел. Под столом послышался глухой «бум», Каспер ойкнул и согнулся, получив прицельный пинок от Арлетты.
— Каспер, договаривай, — приказал Дилан, продолжая сверлить взглядом старшую дочь.
— А чего договаривать? — прохрипел мелкий, потирая голень. — Летти сама ему добавила, когда он падал. Кажется, она сломала ему еще и палец.
Я закрыла лицо руками, пытаясь сдержать одновременно смех и стон отчаяния.
— Дилан, сегодня Рождество. Пожалуйста, давай отложим план мести до завтрашнего утра.
Дилан посмотрел на меня, потом на Марка, который выглядел чертовски гордым собой, и на Арлетту, которая всё-таки не удержалась и победно ухмыльнулась.
— Хорошо, — выдохнул муж, расслабляя плечи. — Но завтра, Марк, ты покажешь мне, где живет этот Генри. Я просто хочу убедиться, что его родители в курсе, как правильно воспитывать сыновей.
— Пап! — хором воскликнули дети.
— Ешьте уже, — засмеялась я, разливая вино. — И Каспер, если завтра в школе появится хоть одна жаба, ты поедешь на каникулы к бабушке Элен в Париж. Она как раз хотела приобщить тебя к опере.
Лицо Каспера выразило такой ужас, что даже Малия не выдержала и прыснула.
Несмотря на общий смех, внутри меня что-то кольнуло. Я внимательно наблюдала за столом. Арлетта и Марк. Им обоим было по семнадцать, они выросли плечом к плечу, деля игрушки, секреты и наши сердца. Но в последнее время в их общении появилось что-то... другое. Какая-то странная, едва уловимая химия в переглядках, когда они думали, что мы не смотрим. Марк бросил на неё быстрый, тяжелый взгляд, а Летти едва заметно закусила губу, тут же отвернувшись ко мне.
Это беспокоило меня больше, чем лягушки Каспера.
— Я заняла первое место на Олимпиаде по литературе, — громко начала Арлетта, явно пытаясь сменить тему драки. Я заставила себя улыбнуться, отгоняя лишние мысли.
— Боже, Летти! Это же потрясающе.
— Меня берут на город, — продолжала она, воодушевляясь. — Я хотела спросить... можно мне завтра пойти позаниматься дома у Одри, с ночевкой? Нам нужно разобрать список авторов.
Дилан, который в этот момент отпивал вино, замер с бокалом в руке. Его отцовский радар, кажется, работал не хуже моего, но целился в другую сторону. Он поставил бокал на скатерть и посмотрел на дочь своим фирменным взглядом «я-всё-вижу».
— Только дай номер её родителей, — выдохнул он. — Я хочу знать адрес и время, когда ты вернешься.
На секунду Арлетта поджала губы. Она всегда была свободолюбивой, вся в отца, и этот контроль её явно задевал. Но она быстро взяла себя в руки и кивнула.
— Хорошо. Я пришлю тебе всё в мессенджер.
Я перевела взгляд на Марка. Он сидел слишком спокойно, слишком сосредоточенно изучая содержимое своей тарелки. Когда Арлетта упомянула «дом Одри», его пальцы на вилке на мгновение сжались так сильно, что побелели костяшки.
— Марк, а у тебя какие планы на завтра? — как бы невзначай спросила я, прищурившись.
Он поднял на меня свои спокойные глаза, в которых на долю секунды отразилось замешательство.
— Думал заскочить в спортзал, мам. И, может, помогу Джонатану с серверами, он просил глянуть пару багов.
Он говорил убедительно, но я чувствовала — за этим столом назревает какая-то тайна, о которой мы с Диланом еще не догадываемся. Рождество Рождеством, а наши дети явно выросли из тех подгузников, которые мы меняли им на этих самых простынях.
Дилан накрыл мою ладонь своей под столом и слегка сжал её. Он почувствовал мою тревогу.
— Всё нормально, Дани, — тихо сказал он, предназначенно только для меня. — Они просто взрослеют.
Я кивнула, но в глубине души знала: когда эти двое — Арлетта и Марк — начинают о чем-то молчать вместе, Бостону стоит приготовиться к новому шторму.
Праздник продолжался, и атмосфера за столом накалилась до той самой степени, когда семейный ужин превращается в состязание по остроумию. Каспер, кажется, окончательно оправился от шока из-за «лягушачьего дела» и теперь активно набивал рот шоколадным тортом, попутно пытаясь доказать, что он — будущий король Бостона.
— Слушайте, — прошамкал он с набитым ртом, — если Малия такая умная и у неё одни пятёрки, почему она до сих пор не может вычислить, по какой траектории летит мой носок, когда я кидаю его в корзину для белья? Ни одного попадания за неделю!
Малия медленно отложила салфетку, посмотрела на него как на неандертальца, случайно зашедшего в лабораторию, и выдала:
— Траектория твоего носка, Каспер, не поддается законам физики, потому что он нарушает Женевскую конвенцию о химическом оружии. Он просто разъедает пространство вокруг себя.
Дилан едва не поперхнулся вином, а Арлетта громко фыркнула, толкнув Марка в плечо.
— Счёт один — ноль в пользу интеллекта, мелкий, — вставила Арлетта, подмигивая сестре. — Каспер, ты же знаешь, что Малия у нас метит в Гарвард, а ты, судя по всему, в Книгу рекордов Гиннесса как человек, выживший после побоев сестры.
— Ой, кто бы говорил про Гарвард! — Каспер вытер рот рукавом, за что тут же получил мой строгий взгляд, и поспешил исправиться, взяв салфетку. — Летти, ты вчера полчаса пыталась открыть дверь в ванную, а она была просто не заперта. Литературный гений, ага.
— Я была в творческом поиске! — возмутилась Арлетта, запуская в брата виноградиной. — Я обдумывала метафору запертых дверей в душе современного человека!
— Да-да, — подал голос Марк, который до этого момента сохранял дипломатичное молчание. — Твоя «метафора» так громко ругалась матом, что Одри, наверное, слышала её через три квартала.
Арлетта покраснела и ткнула Марка вилкой в сторону его тарелки.
— Ты вообще молчи, «защитник носов». Ты сегодня за столом такой тихий, потому что боишься, что папа спросит про ту вмятину на бампере его машины?
Дилан резко перестал жевать. За столом повисла такая тишина, что было слышно, как падает снег за окном. Он медленно повернул голову к Марку.
— Вмятина? На моей «Тесле»? — переспросил Дилан тем самым тоном, которым он обычно объявляет о начале конца света.
Марк невозмутимо отрезал кусочек мяса.
— Касперу приснился страшный сон, — спокойно ответил он. — А Арлетта, видимо, перечитала Кафку. Бампер в порядке, отец. Я просто... отполировал его. Четыре часа подряд.
— Четыре часа? — Дилан прищурился. — Ну, раз отполировал, значит, завтра поедешь со мной в офис. Будешь полировать имидж компании в отделе жалоб.
— Это жестоко даже для тебя, пап, — заржал Каспер, за что тут же получил по затылку от Малии за «неуважение к суду».
Я смотрела на них всех и чувствовала, как внутри разливается тепло. Этот шум, эти бесконечные подколки, тайны, которые они пытались скрыть, и то, как они, несмотря на все ссоры, всегда стояли друг за друга горой — это и было моим главным достижением.
— Так, банда, — я встала, поднимая свой бокал. — Перед тем как папа пойдет проверять бампер, а Арлетта уедет «заниматься литературой», я хочу сказать... Я безумно горжусь тем, какими вы выросли. Даже если один из вас терроризирует жаб, а другой ломает носы.
— И за маму! — выкрикнул Каспер, вскакивая со стула. — Которая терпит нас четверых и до сих пор не сдала нас в приют!
— Пятерых, — поправил его Дилан, вставая рядом со мной и притягивая меня к себе за талию. — Потому что я самый сложный ребенок в этой семье.
— Это точно, — хором ответили дети, и комната взорвалась общим смехом.
Дом наконец-то начал погружаться в то относительное затишье, которое наступает только после большого праздника. Летти, Марк и Малия, на удивление слаженно, перетаскали гору посуды на кухню, перебрасываясь короткими фразами. Каспер же, осознав, что скрывать вмятину на «Тесле» больше нет смысла, с видом смертника повел Дилана в гараж — «чисто посмотреть».
Я с облегчением выдохнула и буквально рухнула на мягкий диван в гостиной. Тело налилось приятной тяжестью. Огонь в камине еще лениво лизал поленья, отбрасывая оранжевые блики на стены, увешанные нашими семейными фотографиями.
Спустя десять минут послышались тяжелые шаги. Дилан вернулся. Муж сел рядом, и диван заметно просел под его весом.
— Ну как там? — не открывая глаз, спросила я, когда Дилан вернулся из гаража. — Машина подлежит восстановлению или Марку пора искать работу на полный рабочий день, чтобы оплатить ремонт?
Дилан тяжело опустился рядом и с шумом выдохнул.
— Каспер с таким упоением подсвечивал фонариком каждую царапину, будто он не брат Марка, а прокурор на судебном заседании. А Марк стоял рядом с таким лицом, будто он не бампер помял, а совершил самопожертвование ради спасения человечества.
Дилан хмыкнул, притягивая меня к себе под бок.
— Клянется, что его подрезали, когда он забирал Летти от Одри. Я сказал ему, что за это «отполированное» чудо он будет возить Каспера на тренировки весь следующий месяц. Без права голоса.
Я не выдержала и тихо рассмеялась, представляя лицо Марка, которому придется терпеть болтовню Каспера в закрытом пространстве машины.
— Это суровое наказание, Дилан. Ты жесток.
— Я справедлив, кудряшка, — он мягко коснулся губами моего виска. — Пусть привыкает к ответственности.
Мы замолчали. В гостиной слышалось только потрескивание дров. Я чувствовала, как его рука привычно перебирает мои волосы.
— Ты про Марка и Арлетту? — тихо спросила я, возвращаясь к тому, что не давало мне покоя весь ужин. — Ты заметил, как они смотрят друг на друга?
Дилан напрягся. Я чувствовала, как под моей щекой перекатились мышцы его груди. Он долго молчал, глядя на огонь.
— Заметил, — наконец выдохнул он. — Я не слепой, Дани. И если честно, мне хочется запереть Марка в подвале, а Летти отправить в школу для девочек со строгим режимом. Но потом я смотрю на них и вижу нас... ту же одержимость, ту же тихую преданность.
Он повернул меня к себе, заставляя заглянуть в его потемневшие глаза.
— Если между ними действительно что-то серьезное, мы не сможем их остановить. Они воспитаны нами. Они знают, что за свое нужно стоять до конца.
— Это меня и пугает, — прошептала я, прижимаясь к его щеке. — Они такие же сумасшедшие, как мы.
— Значит, мы просто будем рядом, чтобы они не наделали наших ошибок, — Дилан обнял меня крепче, укрывая от всего мира. — Но завтра я всё равно серьезно поговорю с Марком. О бампере. И о жизни.
Мы поднялись на второй этаж, где в коридоре еще витал дух рождественского переполоха. Я начала свой привычный обход.
Первым был Каспер. Он лежал под одеялом, замерев в позе «образцового спящего ребенка», но я видела, как под веками бегают зрачки, а рука судорожно сжимает джойстик под подушкой. Я лишь усмехнулась про себя. Сегодня праздник — пусть думает, что обманул маму. Я тихо прикрыла его дверь.
Малия засыпала под размеренный голос из наушников. Она всегда была такой — в своем мире формул и теорий. Пока сверстницы обсуждали мальчиков и блески для губ, она изучала устройство Вселенной. Мне иногда становилось страшно за неё: у неё совсем не было друзей, только книги. Я осторожно коснулась губами её прохладного лба, поправила одеяло и вышла.
Дверь Марка была заперта. Это стало привычкой — он оберегал свое пространство, и я уважала эту черту его характера. Наверное, уже спит.
Я тихо постучала к Арлетте. Она открыла почти сразу. На ней были короткие шорты и майка, а по плечам густым шелком рассыпались волосы до самой талии. В комнате горел ночник.
— Чем занимаешься?
— Да перед сном решила главу дочитать, — улыбнулась она, кивнув на раскрытую книгу на кровати.
— Доброй ночи, милая. Не забудь, тебе завтра утром нужно помочь Малии с проектом.
— Хорошо, мам. Сладких снов.
Она чмокнула меня в щеку, и дверь закрылась. Я постояла секунду в коридоре, глядя на эти четыре двери. Они так быстро выросли. Еще вчера здесь стоял манеж и повсюду валялись кубики, а сегодня за каждой дверью — своя сложная, взрослая жизнь.
Я зашла в нашу спальню. Дилан уже скинул ботинки и сидел на краю кровати, расстегивая часы. В полумраке комнаты его силуэт казался еще более массивным.
— Все угомонились? — спросил он, не оборачиваясь.
— Вроде того. Каспер «спит» с приставкой, Малия в наушниках, а Летти читает.
Я подошла к нему со спины, положив руки на его плечи. Он накрыл мои ладони своими, и я почувствовала, как он расслабляется под моими пальцами.
— Знаешь... — я замялась, глядя на свое отражение в зеркале шкафа. — Мне показалось странным, что Марк закрылся так рано. И Летти... она выглядела так, будто чего-то ждет.
Дилан обернулся, притягивая меня к себе между колен. Он посмотрел мне в глаза — серьезно и глубоко.
— Дани, они уже не те дети, которых мы укладывали вместе. Мы дали им всё: любовь, защиту, дом. Теперь нам остается только одно — доверять им. И надеяться, что они будут так же честны друг с другом, как мы с тобой.
Он встал, обнимая меня за талию, и прижал к себе. В этой тишине нашей спальни, вдали от детских споров и шума, я снова стала просто той девочкой из шестого класса, которая нашла свой причал.
— Иди в душ, — прошептал он мне в шею. — А я пока проверю, не сгорела ли приставка Каспера от его «сна».
Я улыбнулась, чувствуя, как уходит дневное напряжение. Жизнь продолжалась, и какие бы тайны ни скрывались за закрытыми дверями комнат наших детей, я знала: пока мы с Диланом стоим плечом к плечу, мы справимся с любым штормом.