Кодекс избранных

Мы с Грейс пробирались через толпу разгоряченных тел. Воздух был плотным от запаха пота, дорогого алкоголя и ожидания насилия. Гул голосов, перемешанный с тяжелым битом, оглушал. Наши места были в самом первом ряду, практически у самого ринга — Дилан, конечно, постарался, чтобы мы были в центре событий, но под его контролем.

Грейс выглядела умопомрачительно. Она решила, что её сердце может быть разбито, но её стиль — никогда. Короткая юбка, едва прикрывающая её фантастические ноги, и сетчатая кофта, которая оголяла одно плечо, а под ней был кружевной топ, намекающий на большее, чем показывал. Она у меня просто богиня! Волосы, которые у неё были до ключиц, были распущены, и она сверкала. Короче, без красивого парня она сегодня точно не уйдет.

Я оделась по-простому, сознательно уходя в тень: джинсы на низкой посадке, которые Дилан ненавидел, и кружевная майка. На ногах простые кроссовки. Ничего выдающегося, сегодня блистает Грейс на своих десятисантиметровых каблуках. Зато мы с ней теперь одного роста, что было забавно.

Усевшись за первый ряд, я достала телефон, чтобы отвлечься от накатывающей волны адреналина. Мама прислала фотографию Арлетты, спящей с мишкой. Улыбка невольно тронула мои губы. Вообще, я думала, если мы вернемся не сильно поздно, мы могли бы погулять втроем — я, Дилан и Летти. Настоящая, нормальная семья. Эта мысль была такой абсурдной, но желанной.

— Вот она, свобода, — прошептала Грейс, уже осматривая толпу и причёсывая волосы. — Никакого Рида.

— Никакого запланированного секса, — подхватила я, и мы обе рассмеялись, чувствуя себя двумя королевами на пороге гладиаторской арены.

Я подняла глаза от телефона. Музыка сменилась, и толпа начала гудеть громче, предвкушая выход главного бойца. И тут же, сквозь боковую дверь, в сопровождении двух огромных телохранителей, появился Дилан.

Он выглядел так, будто только что сошел с обложки глянцевого журнала, но его взгляд был опасным, как лезвие. И он увидел нас. Его глаза, быстрые, как пули, сначала отметили Грейс, и я увидела, как его губы дернулись в тонкой линии,он явно не одобрял этот наряд на территории его боев. Затем его взгляд остановился на мне, прожигая мои скромные джинсы и майку. Его выражение стало сложнее: удовлетворение, смешанное с раздражением от моего «подросткового» стиля.

Он направился прямо к нам, и его присутствие, как всегда, поглотило всё пространство вокруг.

— Вы вовремя, — Его голос был низким, но он не смотрел на Грейс. Он обратился ко мне, но его слова были приказом.

— Дилан, — Приветствовала я, чувствуя, как напряжение мгновенно вытесняет алкогольный остаток.

Грейс, не отрываясь от изучения толпы, кокетливо помахала ему.

— Ты выглядишь отлично, Грейс. Очень отвлекаешь от боев, — Сказал Дилан, и его комплимент звучал, как оскорбление.

Затем он резко наклонился, перехватил мою талию, и притянул меня к своему крепкому боку.

— Сядь сюда, — Он указал на место рядом с собой, а не рядом с Грейс. — Ты моя сегодня вечером.

Я подчинилась. Его прикосновение было собственническим, публичным и успокаивающим одновременно. Он был моим убежищем в этом хаосе, и моим тюремщиком.

Грейс, которой было наплевать на его приказы, лишь хмыкнула и сразу же нашла себе место по другую руку от меня, уже обмениваясь взглядами с одним из накачанных охранников.

Свет погас. Диктор объявил первый раунд. Я сидела между Диланом, который вводил меня в сексуальное напряжение, и Грейс, которая искала утешения в мимолётном сексе, и думала о Летти. Моя жизнь была чистым, непрерывным безумием.

Под дикие крики толпы в клетку стали заходить первые бойцы. Огромные, обнаженные до пояса тела, покрытые татуировками и потом, казались первобытными. Я почувствовала, как Дилан придвинулся ближе.

Его рука, тёплая и сильная, скользнула под мою майку и начала медленно массировать мою талию, поднимаясь к рёбрам, отмечая каждый сантиметр моей кожи. Это было публичное, но совершенно интимное вторжение.

— Ты слишком много смотришь на них, кудряшка, — прохрипел он прямо в ухо, и этот звук, слишком низкий для общего шума, заставил меня вздрогнуть.

Он слегка прикусил краешек моего уха. Я ощутила мгновенную, острую вспышку желания, которая заглушила весь гул арены. Я поймала на себе завистливые, оценивающие взгляды разных девушек из толпы, которые жадно смотрели на Дилана.

Обломитесь, — хотела сказать я, и неожиданно даже для себя прильнула к его груди. Я обхватила его крепкий, обнаженный торс руками. Его кожа была горячей и шелковистой от пота.

— Не хочу, чтобы ты выходил драться, — прошептала я, прижимаясь лицом к его ключице. — Не хочу.

Я знала, что его очередь была вроде еще не скоро. Кольцо он снял, ведь это травмоопасно на боях, зато моё, двойное, было на месте.

— Что это с тобой сегодня? — Спросил он странно хриплым голосом, и его рука прекратила ласкать мою талию, перейдя на сжимание.

Что это с ним? Я опустила взгляд на его низко сидящие спортивные шорты, которые едва держались на бедрах. Ох. Вот же казус. Нечто весьма осязаемое напрягало ткань шорт. Мой внезапный страх и моё прикосновение к его голой коже сработали лучше любого стимулятора.

— Кажется, кого-то возбудили обнимашки? — Промурлыкала я в его шею, и это был мой ответный ход.

Он дернулся, словно от удара током. Я почувствовала, как все его мышцы напряглись под моей щекой, и это был момент чистой, незамутненной победы. Он не мог скрыть это, и моя власть над ним была очевидна.

— Ты играешь с огнем, кудряшка, — прорычал он, и его голос был опасным, как рык. Он резко сжал меня в объятиях, притягивая к своему телу так, что я почувствовала каждую линию его пресса. — И тебе не понравится, когда я его выпущу.

Он не отрицал очевидного казуса. Он превратил его в угрозу.

— Это не нарушение правил, но это напоминание о сентябре, — Прошептал он, и его губы едва коснулись моей шеи. — Ты задолжала мне этот вечер, Дани. И ты заплатишь вдвойне, когда мы окажемся дома.

Я почувствовала, как мой пульс забился в висках. Я знала, что он сдерживается только из-за публики и из-за своего собственного извращенного желания мучиться.

В этот момент, спасая нас от неизбежного срыва, прозвучал гонг. Первый раунд начался.

— Черт, какой накал! — Воскликнула Грейс, наклонившись ко мне. Она явно говорила о боях, но её взгляд, брошенный на нашу неразрывную связь, был многозначительным. — Дилан, ты не смотришь! Там левый хук прошел!

Дилан зарычал от раздражения, вынужденный отпустить меня, чтобы отреагировать на бой. Он резко выдохнул, и это было настолько похоже на облегчение и мучение одновременно, что я едва не засмеялась.

Я прикоснулась пальцами к губам, наслаждаясь ощущением его недавнего прикосновения. Он проиграл этот раунд, но я понимала: он выиграет войну. И эта мысль была самым волнующим и самым ужасным предвкушением сентября.

Я заставила себя сосредоточиться на ринге, чтобы отвлечься от пульсирующего жара, который оставил на мне Дилан. Первый раунд был жестоким и быстрым. Бойцы, словно первобытные звери, обменивались оглушительными ударами, и каждая капля крови, упавшая на грязный настил, казалась реальной ценой их выживания.

Дилан, полностью поглощенный анализом боя, не отрывал взгляда от клетки, но его рука, покоящаяся на моей талии, была тяжелой и неподвижной. Это был не ласкающий жест, а властное заявление: «Ты здесь, и ты моя».

— О, боже, какой красавчик! — Внезапно выдохнула Грейс, и я поняла, что она нашла себе цель.

Я посмотрела туда, куда она кивнула: высокий, светловолосый мужчина в дорогом костюме, сидевший через два ряда, уже обменивался с ней взглядами. Её план по отвлечению внимания явно работал.

Я снова посмотрела на бойцов. Здесь всё было просто: выигрыш или нокаут. Никаких тайных правил, никаких подлых манёвров под столом. И я подумала: наша игра с Диланом гораздо сложнее, потому что в ней выигрыш и нокаут чувствуются одинаково сладко.

Гонг! Раунд закончился.

Толпа взорвалась криками. Я воспользовалась моментом, чтобы оттолкнуть руку Дилана, но он сразу же вернул её на место, на этот раз сжимая крепче.

— Ты дышишь слишком быстро, — пробормотал он, не глядя на меня. — Не волнуйся. Я сделаю это медленно.

— Ты говоришь о боксе? — Спросила я, и мой голос был вызовом.

Он наконец повернул голову, и его темно-голубые глаза горели.

— Я говорю о сексе, — поправил он, и это было обещание, которое заставило моё сердце скакнуть к горлу.

Еще один раунд начался и почти сразу же прошел. Это была быстрая, жестокая расправа. Мой желудок сжался, и я поняла, что следующим выходил Дилан. Ну нет.

Он попытался встать, но я, не отдавая себе отчета в своих действиях, не отпускала его руку. Моя ладонь крепко вцепилась в его бицепс.

Это явно не укрылось от мужчины, который всё комментирует. Его голос загудел в микрофон, раздаваясь по всему залу:

— О-о-о! А нашего Сколу не отпускает жена! Похоже, ей не терпится забрать его домой!

Я ему еще не жена, старый ты хрыщ, — пронеслось в моей голове с яростью. Но я промолчала, продолжая смотреть в голубые глаза Дилана. В них была сталь, но также и понимание моего страха.

Он наклонился ко мне, и его губы едва коснулись моей щеки.

— Дома у меня для тебя подарок, — прорычал он, и это был самый эффективный шантаж. — Чем быстрее я закончу, тем быстрее мы поедем домой.

И я сдалась. Я отпустила его руку. Что за подарок?

Вся моя бравада мгновенно рухнула. Я понимала, что Дилану эти бои необходимы, что это его единственный способ выпустить пар, но я не хочу больше за него переживать.

Стоп. Я за него переживаю? Почему я за него переживаю? Я ведь не влюбилась снова, да? Только не это.

Мои ладошки вспотели. Я не должна влюбляться в него опять! Чем это обернулось в первый раз? Болью и уходом. Я согласилась выйти за него замуж только из-за дочки. Чтобы у неё был отец. Общий отдых пойдет им на пользу. Верно?

Даниэлла, тупая ты бошка! — Я зажмурила глаза, пытаясь остановить панику.

И как раз начался раунд. Я открыла глаза. Дилан был против какого-то другого громилы, который выглядел опасно злым. Я наблюдала за Диланом. Его татуированная спина, движение сильных рук, каждая мышца, напрягавшаяся под ударами. Я сглотнула.

Это было уже моё наказание. Хуже любого поцелуя, хуже любого шантажа. Я снова его хотела, я снова за него боялась. И я была полностью и безнадежно втянута обратно в его опасный мир.

Я одновременно не могла наблюдать за этой сценой в клетке и не могла оторвать взгляд. Я видела, как Дилан избегает ударов, и это было слишком красиво и слишком опасно. Моё горло пересохло. Мне была нужна пауза.

Я поймала парня с подносом. Текила. Не спрашивая, я схватила стопку и опрокинула в себя всё разом. Фух. Кажется, стало легче, прямо как и тело. Грейс округлила глаза, но промолчала, видимо, поняв мою панику.

Я заметила движение сбоку и повернулась. Рид. Он был высоким, не таким накаченным, как Дилан, но и не худой. Мышцы были, и его лицо было недовольным. Снова их разборки.

Грейс взглянула на него.

— Поехали домой, — Сказал он ей сухо, и это был приказ.

— А может, я не хочу? — Сказала она с вызовом, приветливо улыбаясь блондину, сидящему рядом. Я просто наблюдала за ними, чувствуя, как текила начинает работать.

— Может, мне плевать, чего именно ты хочешь? — Рид сделал шаг ближе. — Ведешь себя как капризный ребенок.

Сказав это, его глаза блеснули какой-то сталью. Я нахмурилась. Он впервые выглядел настолько жёстко. Я видела, как его слова задели Грейс, и как она поджала губы.

— Этим вечером я займусь сексом с другим, понял? — Это была прямая угроза.

И она встала, грациозно проходя мимо Рида и останавливаясь рядом с тем блондином. Вообще, ей никогда блондины не нравились. Ей обычно нравились брюнеты, но и Рид не брюнет, волосы у него были медные. Ай, не важно.

Рид наблюдал за этой сценой, а Грейс откинула волосы и стала кокетничать с тем парнем. Он не был против. А потом взяла и поцеловала его. Долго. Публично.

Костяшки на руках Рида побелели. Ой. Я взглянула на Ринг. Дилан только что закончил бить того парня, и только на его брови проступила кровь. Я разрывалась между Ридом, готовым к убийству, и Диланом, который вот-вот должен был выбраться из клетки.

И когда я уже увидела, что Рид готов пойти и набить лицо того блондина, я, действуя на чистом текильном инстинкте, просто прыгнула сверху на Рида, обхватив его ногами за талию.

— Эй, ты что творишь?! — Начал шататься он, пытаясь удержать равновесие.

— Ты сам с ней порвал! Она имеет право целовать кого угодно, и вы не на ринге, чтобы драться! — Орала я, держась за его голову.

Люди перед нами расступались, снимая нас на камеру. Черт. Грейс, увидев это, округлила глаза и рассмеялась в голос. Дура, помогла бы лучше! Я ведь её нового кавалера спасаю!

Рядом со мной, едва выбравшись из клетки, появился Дилан. Он был мокрым, злым и с кровью на брови.

— Кудряшка, слезь с него! — Сказал он, строго, как мой папа.

Я слезла. Ну зато, никакой драки не будет. Выдохнула я. И, поймав официанта, выпила еще одну стопку. Она точно была лишней.

Третья стопка текилы ударила меня в голову с силой, превосходящей удар Дилана. Всё вокруг начало казаться слишком ярким, слишком медленным и абсолютно логичным.

Я покачнулась, и первое, что я увидела, был Дилан, напряженный и мокрый, с тонкой струйкой крови на брови.

— Ты победил! — Сказала я, указывая пальцем на клетку, где лежал его поверженный противник. — Но почему ты так похож на очень красивого, но раненого вампира? Тебе нужен пластырь!

Я сделала шаг к нему, и мир слегка качнулся. Дилан схватил меня за локоть, предотвращая мой полет на мокрый пол.

— Всё в порядке, Дани, это царапина, — прорычал он, пытаясь увести меня.

— Нет! Не царапина! Это плохо для кожи! — Я задрала голову, чтобы дотянуться до его брови. Но вместо того, чтобы найти салфетку, я нашла что-то еще.

В руке у меня оказался тот самый остаток круассана, который я швырнула в него утром, и который, видимо, застрял в глубине моей сумки, зачем я вообще положила его в свою сумку? Хотя я знаю, кто мог положить круассан в мою сумочку, Арлетта.

— Стой смирно! — Приказала я, и самой твердой частью круассана попыталась стереть кровь с его брови.

Дилан замер. Он не двигался, потому что был слишком шокирован этой терапией выпечкой. Кровь смешалась с маслом, создавая абсолютно нелепую коричневую грязь на его лице.

В этот момент Рид, поняв, что его бывшая уже целует блондина, а его подруга напала на его друга с выпечкой, сдался. Он просто повернулся и пошел к выходу, как побитый щенок, оставив Грейс в своей новой драме.

Грейс, увидев Дилана с крошкой круассана на брови, упала обратно на стул и закрыла лицо руками, смеясь истерически.

— Хватит! — Дилан, наконец, пришел в себя. Он отбросил остаток круассана и схватил меня за талию, буквально поднимая меня с земли. — Я увожу тебя отсюда. Ты только что вызвала полицию по защите прав кондитеров!

Он перекинул меня через плечо, как мешок с сахаром.

— Эй! Кольца! Мороженое! — Протестовала я, вися вниз головой.

— И мороженое, и кольца, и семь лет строгого режима для меня, если мы не уйдем прямо сейчас! — Прорычал он, прокладывая путь через толпу.

Последнее, что я увидела, была смеющаяся Грейс, которая поднимала тост с блондином, и завистливые взгляды тех, кто снимал нас на телефон. Лучший вечер в моей жизни заканчивался похищением собственным женихом из-за кусочка теста.