Кодекс избранных

Я вышла из офиса в семь вечера, чувствуя, как моё тело окоченело от десяти часов сидения перед монитором, но мозг был наэлектризован. Я была измучена, но довольна.

Рид ждал меня у входа, прислонившись к колонне. Он выглядел расслабленным, но его глаза, полные дружеского любопытства, не отрывались от меня.

— Готова к допросу? — спросил он, пряча руки в карманы.

— Готова. Только не дай Грейс убить меня.

— Обещать не могу, — усмехнулся он.

Итальянский ресторан был уютным и шумным. Грейс уже сидела за столиком, её светлые волосы были собраны в высокий хвост, а глаза горели. Увидев меня, она вскочила.

— Дани! — Её крик был полон искреннего восторга.

Мы набросились друг на друга. Это были не просто объятия, это были целовашки-обнимашки, которыми обмениваются люди, не видевшие друг друга почти пять лет и пережившие слишком много, чтобы церемониться. Грейс прижимала меня к себе с такой силой, что я слышала, как трещат мои рёбра, а потом целовала меня в обе щеки, не переставая ворчать:

— Ты, маленькая стерва! Пять лет! Ты сбежала, и ни одного звонка! Только чёртовы открытки из Испании и этот твой «друг»!

— Я очень, очень скучала, — прошептала я, обнимая её в ответ.— И да, я знаю. Я ужасна.

Мы сели. Первые полчаса были посвящены вопросам о жизни в Кембридже, которые я успешно сводила к учёбе, работе и погоде. Я создала образ замученной, но успешной студентки.

— Значит, ты здесь, чтобы стать новой акулой Бостона, — Рид поднял бокал красного вина.

— Я здесь, чтобы стать лучшим аналитиком, — поправила я, чокнувшись с ним.

Грейс, которая изучала меня с головы до ног, наконец, перешла к главному. Она наклонилась вперёд, понизив голос, хотя ресторан был шумным.

— А теперь серьёзно, Дани. Ты же вернулась не только из-за работы. Ты видела его?

Я замерла. Вино показалось горьким.

— Кого?

— Ну кого же ещё, — Грейс закатила глаза. — Дилана. Он же сейчас везде. Он ведёт какой-то огромный проект по всей стране. Он почти до конца перенял компанию отца, и он стал...

Рид быстро толкнул её ногой под столом, но Грейс не обратила внимания.

— ...он стал иконой бизнеса. Он часто бывает в городе. Ты же его избегала все эти годы. Это была твоя главная причина не возвращаться.

Я сделала глоток вина, стараясь выглядеть абсолютно равнодушной.

— Я закончила с Диланом Вронским пять лет назад. Я вернулась, потому что у меня есть диплом и предложение от отца, от которого не отказываются. Он меня не волнует.

Мой тон был жёстким.

Грейс кивнула, но её глаза всё ещё выражали сомнение.

— Ладно. Хорошо. Тогда... последний вопрос, и мы заказываем пасту, — Грейс снова подалась вперёд, и её голос стал неожиданно тихим и проницательным. — Ты четыре года была одна. Никаких парней, никаких слухов. Вся такая одинокая студентка. Ты счастлива, Дани?

Вопрос был острым. Она не спрашивала о богатстве или работе. Она спрашивала о сути моей жизни. О том, что я скрываю.

Я улыбнулась Грейс своей отточенной, но фальшивой улыбкой.

— Я независима, Грейс. А это гораздо лучше, чем быть просто счастливой.

Этот допрос прервал звонок. На экране высветилось: "Мама".

Я виновато улыбнулась, показывая телефон Грейс и Риду, и встала. Отошла подальше от столика, прижимая трубку к уху.

— Алло?

— Мама, это я Арлетта, — голос моей дочурки звучал в динамике, полный надежды и лёгкой тоски.

— Да, пташка моя, где бабушка? — Я понизила голос, чтобы не привлекать внимания.

— Я хотела поговорить с тобой, — она проигнорировала вопрос о бабушке. — А бабушка сказала, что позвонит. Я соскучилась. Ты когда домой приедешь?

Сердце защимило. Я не видела её с семи утра, сейчас почти восемь вечера. Целый день.

— Твоя мама видится с друзьями детства, — спросила я, стараясь говорить весело. — Ты разрешишь мне ещё немного с ними посидеть?

Летти задумалась. Я слышала её сопение в трубке. Это была долгая, важная пауза.

— А мне можно будет съесть пирожок с вишней? — последовал очень практичный вопрос.

— Можно, — рассмеялась я. — Один маленький пирожок с вишней.

— Тогда хорошо! — Её голос тут же стал радостным.

— Я скоро буду, моя любовь.

Мы закончили наш разговор. Я вернулась к столику, чувствуя себя немного облегчённой и виноватой одновременно.

— Чего так долго? — проворчала Грейс. В её волосах, я заметила, виднелись крашеные золотые пряди, которые красиво обрамляли лицо.

— Новые пряди? — перевела я тему, чтобы уйти от объяснений про звонок.

— Даа, — Грейс кокетливо тряхнула головой. — Вкус у меня появился. Всё-таки Универ моды закончила. Теперь я стилист.

— Поздравляю, пупс! — Я чокнулась с ней бокалом. — А Руби? Она же была с вами?

Я перевела взгляд на Рида. Он всегда был в курсе всех передвижений.

— Сейчас работает психологом в Чикаго. Сбежала от этого цирка.

— Понятно, — вздохнула я. Все мы нашли свои способы сбежать или вернуться.

Мы доели пасту. Обстановка стала расслабленной, и я знала, что момент для бомбы настал.

— М-м, кстати, — Грейс отпила вино, и в её глазах мелькнул азарт. — Поехали с нами в вечер пятницы на одну тусовку. Будут бои без правил, а позже — море алкоголя. — Она придвинулась ближе. — И будут горячие парни, если ты с собой никого не привезла из Англии.

Я хмыкнула. Кажется, пора им кое-что узнать, иначе они будут пытаться «сводить» меня весь следующий месяц.

— На самом деле, — я поставила бокал на стол. Мой тон стал спокойным и серьёзным. — Я кое-кого привезла.

Грейс замерла, её золотые пряди перестали шевелиться.

— О боже, и кого же? Ты вышла замуж за какого-нибудь шотландского лорда?

— Я родила в Испании, — сказала я просто, глядя им прямо в глаза.

Молчание за столом стало абсолютным. Светлые глаза Грейс и тёмные глаза Рида уставились на меня. Они не могли поверить.

— От кого? — прохрипела Грейс, и тут же откашлялась, словно подавилась воздухом.

— Когда я только приехала в Испанию, после расставания с Диланом, мне было очень одиноко. Ну я и переспала с одним парнем. — Я старалась, чтобы эта ложь выглядела как можно более непринуждённо.

— Он хоть помогает тебе? — спросил Рид, и его голос был полон заботы.

— Нет. Но зачем? — Ложь сорвалась с моих губ.

Я бы сказала им правду, про то, что отец — Дилан, но смысл? Они сразу побегут к нему, или начнут на меня давить. А он пусть дальше живёт своей жизнью. Вон каким успешным стал. Мне не нужна его помощь.

— Ты! — Грейс смотрела ошарашено. — Да ты... Ты...

Она не могла подобрать слов.

— А как ты одна справилась? Ты же училась? — Спросил Рид. Он был более прагматичен.

— Рядом была добрая соседка и Вивьен с Дастином. Вы же их помните?

— То есть с ними ты связь поддерживала, им про ребенка сказала, а нам — нет? — Грейс была возмущена. Не столько фактом, сколько секретностью.

Я поджала губы. Понимала, что она права.

— Мне было страшно. И стыдно. Вы бы меня осудили, — я достала телефон. — Пожалуйста, не осуждайте.

Я быстро нашла в галерее любимую фотографию Арлетты с батута.

— Арлетта, — я показала им.

Грейс держала мой телефон, а Рид наклонился, и они вдвоём разглядывали фотографию Арлетты. Наконец, они подняли головы. В их глазах была смесь восторга и изумления.

— Она прекрасна, Дани, — сказала Грейс, её голос был мягким, вся прежняя агрессия испарилась. — Но...

Она запнулась. Рид, который смотрел на голубые глаза Летти на экране, закончил за неё.

— Но глаза. Они... очень светлые. У того испанца тоже такие были?

Я почувствовала, как моё тело напряглось. Вот он, тонкий лёд. Я должна была быть готова.

— У него были просто светлые глаза, — ответила я, легко пожимая плечами. — Арлетта взяла от него лучшее. Поверьте, это не то, о чем стоит волноваться.

Я забрала телефон, пряча его в сумочку.

— Так, друзья. Я рассказала вам свой главный секрет. Теперь прекратите меня допрашивать. Я вам нужна для пятничной тусовки или для морального суда?

Грейс тут же засмеялась, кинув салфетку в Рида.

— Конечно, для тусовки! Я хочу, чтобы ты наконец-то расслабилась!

Рид, однако, всё ещё выглядел задумчивым. Он отхлебнул вино и, словно разговаривая сам с собой, тихо пробормотал:

— Но это просто безумие... такое сходство.

Я напряглась, услышав его слова.

— Что ты там бормочешь, Рид? — Я смотрела на него пристально. — О каком сходстве ты говоришь?

Он вскинул голову, и его глаза были совершенно чистыми, но в них мелькнула быстрая тень осознания.

— О сходстве с тобой, Дани. Она вся в тебя. Просто я не думал, что ты способна на такую ответственность. Мы все тебя видели в тот период. Это было... сложно.

Я выдохнула. Он не догадался. Он просто приписал сходство мне, а цвет глаз списал на загадочного "испанца". Моя легенда выдержала первое испытание.

— Это было сложно, — согласилась я, поднимая бокал. — Но мы справились. За Арлетту, и за нашу новую жизнь!

Мы чокнулись. Смех Грейс заглушил мою внутреннюю панику.

Рид отвёз меня домой. Когда мы подъехали к огромному, освещённому дому, он посмотрел на меня через окно.

— У тебя всё будет хорошо, Дани. Ты сильная.

— Я знаю, — ответила я.

Я вышла из машины. Завтра — второй день работы. И мне нужно было не только работать, но и готовиться к бою.

Входя в дом, я подумала о словах Рида: «Он будет рад...» Кому? Моему появлению? Или кому-то ещё? Его бормотание не давало мне покоя.

Но сейчас меня ждал вишнёвый пирожок и моя счастливая, ничего не подозревающая дочь.

Зайдя в дом и сняв каблуки, я почувствовала, как моё тело оседает от усталости. Меня тут же встретила счастливая дочка, перемазанная вишней от подбородка до ушей.

— Мамочка вернулась!

Она обняла меня, и я, не раздумывая, подняла её на руки. Её вес был ощутим, но я не хотела её опускать.

В дверях появилась мама, с тревогой в глазах.

— Ты поднимаешь её? Это же уже тяжело, Дани.

— Да всё равно, — отмахнулась я, крепче прижимая к себе тёплую, вишнёвую Арлетту. — Пойдём, умоемся, и я уложу тебя спать. Уже почти десять, тебе завтра в новый садик.

Я чмокнула маму в щёку и поднялась на второй этаж. Умыла Летти, смывая доказательства вишнёвого пирожка, одела на неё пижамку и положила в кровать. Она заснула почти сразу, после двух страниц сказки про гномов. Я включила ночник и вышла из комнаты.

Спустилась на первый этаж. Мама ждала меня в зале, она сидела на диване, окружённая мягкими подушками.

— Где папа?

— У него заболела голова. Наверное, от встречи с Винсам, — тихо сказала мама. — Он лёг спать. Ну, как первый день на работе?

— Тяжело, — я плюхнулась рядом с ней, прислонившись к спинке дивана. — Но я справлюсь. У меня отличная предшественница, и работа захватывает.

— Это хорошо.

— Виделась с Грейс и Ридом. Позвали погулять в пятницу.

Мама тут же оживилась.

— Это очень хорошо. Нечего тебе дома тухнуть, Даниэлла!

— А как же Летти?

— Я посижу с ней! — Мама обняла меня. — Тебе было не до вечеринок всю студенческую жизнь. Повеселись хоть сейчас. Мы с ней завтра целый день в садике и в торговом центре.

— Ну ладно, — улыбнулась я. — Спасибо. А ты как? Как утренний массаж? — перевела я тему.

— Тебе тоже надо туда сходить, — мама мечтательно прикрыла глаза. — У массажиста волшебные руки. Я просто засыпала.

— Приму к сведению, — хихикнула я.

Мама обняла меня, я положила свою голову ей на плечо, и мы смотрели вместе какую-то передачу о путешествиях. Как я скучала по таким теплым моментам в своей жизни. По чувству безопасности и любви, которое не зависело от моих оценок или моей зарплаты.

Утро началось с приятной суеты. Я проснулась до будильника. Завтрак прошёл обычно, с папиным бурчанием, с мамиными наставлениями и Летти, которая была необычайно тихой от предвкушения.

Я уже укладывала свои кудри, надевала деловое платье, которое облегало фигуру, словно вторая кожа, и высокие каблуки. Дочке тоже надела платье, ярко-жёлтое. Она выглядела как солнышко, и я заплела ей две аккуратные косички.
Ровно в назначенное время за нами заехал «Мерседес».

— Волнуешься? — Спрашиваю я дочку, когда мы отъехали. Она смотрит в окно, поглощённая мелькающими видами Бостона.

— Нет, — твёрдо отвечает она. — У меня будут новые друзья.

— Как провела вчера день с бабушкой?

— Было весело! Мне понравилась горка!

— Нужно будет как-нибудь вместе сходить.

— Да!

Я чувствовала, что за дочь я спокойна. Она была адаптивна и бесстрашна.

Когда «Мерседес» заехал на территорию частного садика, водитель открыл нам дверь. Сначала вышла я, потом дочка. Я оглянулась. Картина была типичной для этого района: крутые машины, либо водители, либо сами родители, одетые в идеальную одежду. Частный садик для богатых детей. Я улыбнулась дочке.

— Пойдем, провожу тебя к воспитательнице.

Она взяла меня под ручку, и я, цокая каблуками, вошла с Летти в здание. Обстановка была комфортной: много света, яркие цвета и тихая музыка.

— Вы Даниэлла Винтерс? — Спросила меня женщина с мягкой улыбкой.

— Да, это я.

— Нам вчера сказали, что к нам переводят нового ребенка. Я Джованни Линзи, а ты, должно быть, Арлетта?

Женщина села перед Летти на корточки.

— Да, это я, — ответила Летти с важным видом.

— Пойдем, познакомлю тебя с твоими новыми друзьями?

— Пойдемте.

Летти обернулась и быстро обняла меня. Я присела, чтобы поцеловать её.

— А заберёт Арлетту? — спросила Джованни.

— Бабушка.

— Хорошо. Арлетте понравится этот садик.

— Не сомневаюсь.

Дочка помахала мне маленькой ручкой перед уходом, и я в ответ. За дочь я была спокойна.

Я развернулась и пошла к выходу, стараясь достать телефон из сумочки, чтобы позвонить маме.

И тут я с кем-то сталкиваюсь. Не сильно, но достаточно, чтобы я оторвала взгляд от сумочки.

— Прошу прощения, — быстро произношу я.

Я поднимаю глаза и сталкиваюсь с серыми глазами мужчины. Он был выше меня на голову, и его внушительная фигура и аура моментально заставили меня насторожиться. Я инстинктивно захотела попытаться сбежать. Это был не Дилан, но в нём была та же абсолютная, природная власть.

— Ничего страшного, — его голос был низким и ровным.

Рядом с ним стоял маленький мальчик, сжав его штанину. Такие отцы сами водят детей в сад? Никогда бы не подумала. Я виновато улыбнулась незнакомцу и, подхватив сумочку, вышла из сада. Направляясь в сторону «Мерседеса».

Но меня окликнули. Громко, настойчиво.

— Даниэлла Винтерс, а ну стоять!

Я повернула голову. У входной двери стоял высокий, хорошо одетый мужчина.

Адам.

Я узнала его сразу. Адам Смит. Один из ближайших друзей Дилана в школе. Я провела с ним и Грейс десятки вечеров.

Его глаза, не такие хищные, как у Дилана, но такие же проницательные, смотрели на меня с полным шоком.

Я натянула на лицо самую нейтральную и вежливую улыбку.

— Адам! — произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал не слишком удивлённо.

Он быстро подошел ко мне, и в его глазах всё ещё читался шок.

— Даниэлла Винтерс, ты ли это? — Он обнял меня, но объятие было коротким, деловым. — Я думал, ты где-то в Лондоне, спасаешь мир. Что ты здесь делаешь? И, главное, почему?

— Я вернулась, Адам. Работать. В компанию отца, — ответила я, не вдаваясь в подробности. — А ты? Привёл кого-то в сад?

— Да, — он кивнул куда-то в сторону. — Вон та маленькая девочка, что со мной стояла.

— У тебя есть ребёнок? — спросила я, искренне удивившись.

— Да, Амелия. Ей четыре года. — Он усмехнулся. — У тебя тоже ребёнок есть? Я видел тебя с девочкой.

— Да, Арлетта. — Про возраст я промолчала, чтобы не давать лишних зацепок.

— Они кажутся ровесницами, — заметил Адам. — Ты вышла замуж?

— Сейчас я свободна.

— О как, — Адам вскинул бровь. — А я вот женился после школы сразу.

— На матери ребёнка? — удивилась я. Адам всегда был известен как прожигатель жизни.

— Ага, — кивнул он. — Остепенился.

Я не сдержала лёгкого смешка.

— Ни за что бы не подумала, что прожигатель жизни как ты остепенится в восемнадцать.

— А я бы не подумал, что ты, такая правильная отличница, родишь так рано, — парировал он, и его взгляд был проницательным. Он явно пытался понять, кто отец.

Я прищурила глаза. Мы снова были в игре.

— Нужно будет встретиться как-нибудь, поговорить о жизни. Я только прилетела и уже скучаю по нашим старым временам.

— Обязательно, — согласился Адам.

— Запиши мой номер, — сказала я, доставая телефон. — Только не давай его никому из наших.

Адам рассмеялся, но в его смехе была примесь недоумения.

— Понял. Конспирация.

Он быстро записал мой номер.

— Удачи тебе в новом садике, Дани. И на работе. Надо бы заглянуть к твоему отцу.

— Удачи, Адам. Жду звонка.

Я села в машину. Моё сердце билось тревожно. Адам был здесь. Бостон был полон призраков.