Кодекс избранных

Когда я зашла в класс, первым делом увидела свою парту: на ней лежали наколенники. Новенькие, черные, профессиональные. Те самые, которые он обещал купить, когда обрабатывал мою рану.

Я перевела взгляд на Дилана, который демонстративно сел на своё место в самый конец. Он не смотрел на меня, но я чувствовала его присутствие, как давящую волну.

Я демонстративно взяла наколенники и швырнула их в мусорное ведро с громким, презрительным звуком. Пошёл он. И его подарки в жопу.

Я ждала его реакции. Я хотела, чтобы он взорвался, чтобы он пришел и встряхнул меня. Все это время я чувствовала его взгляд, но как только повернулась, он больше не смотрел.

Зачем дарить мне подарки, если уже поимел другую?

Не успела я отойти от мусорного ведра, как в класс зашел Дастин.

— Привет, — сказал он, выглядя немного бледным, но бодрым.

— Привет, — я взяла его за руку. — Садись рядом, там свободно, я помогу тебе по некоторым предметам.

— Спасибо, — он коснулся моей руки, его прикосновение было мягким и неуверенным.

Я перевела взгляд с руки на него и улыбнулась. Широко. Счастливо. Это была самая яркая улыбка, которую я могла изобразить.

Снова почувствовала взгляд. Я резко повернула голову. На этот раз Дилан оказался рядом. Он толкнул своим плечом Дастина так, что тот впечатался в парту. Не глядя ни на меня, ни на него, Дилан быстро вышел из класса.

Это не было насилие. Это было предупреждение.

Я пошла за ним, тихо. Мне было нужно знать, что он сделает дальше.

Я увидела, как он подошел к Весте, которая стояла рядом со своими подругами. Он наклонился и что-то сказал ей на ухо. Подруги расширили глаза и заулыбались, Веста захихикала, прикрывая рот ладошкой.

Она победно посмотрела в мою сторону, её блондинистая голова слегка откинулась назад. Он только что использовал меня, чтобы утвердить свою ценность перед ней.

Он меняет меня на неё. А я меняю его на Дастина.
Обмен состоялся. Игра началась. И я не собиралась проигрывать.

До обеда мы с Диланом не проронили ни слова. Он игнорировал меня, а я отвечала ему улыбками, предназначенными Дастину. Каждый раз, когда я наклонялась, чтобы что-то объяснить Дастину по конспектам, я чувствовала, как напрягается воздух. Я знала, что каждый мой жест — это кинжал в его сторону.

Когда прозвенел звонок на обед, я решительно пригласила Дастина:

— Пошли с нами. Нужно же тебе наверстать упущенное.

Он смущенно кивнул, и мы направились в столовую.

Дилан уже сидел за столом Баскетболистов, который был центром власти в столовой. Он вёл себя так, будто меня не существует, весело переговариваясь с Ридом и другими парнями.

Я демонстративно усадила Дастина за наш столик — столик, который сегодня занимали только девочки: Руби, Грейс и я.

— Дани, ты сегодня странная, — тихо сказала Грейс, наклонившись ко мне. — Ты не разговариваешь с Диланом.

— Какая разница? — Я отмахнулась, взяв вилку.

— Разница? — Руби рассмеялась нервно. — Ты забыла про Кодекс Избранных?

Кодекс? Они серьезно? Это абсурдное правило, придуманное нами, забавы ради. Одна переспала с парнем подруги, а я переспала с лучшим другом. Я не позволю им читать мне мораль. Я посмотрела на Руби и Грейс, и в моих глазах читалась усталость от их поверхностных правил.

— Кодекс, Руби, — я пробормотала, ковыряя салат. — Я думаю, нам всем пора пересмотреть его актуальность.

Я почувствовала, что все взгляды в столовой, включая Баскетболистов, прикованы к нашему столу. Не из-за моих слов, которые мало кто услышал,а из-за Дастина рядом со мной и Дилана, который игнорировал меня.

Я медленно подняла глаза и встретилась взглядом с Диланом. Он отложил бургер. Его голубые глаза горели чистым, беспримесным бешенством. Он ненавидел демонстрацию.

В этот момент Дастин, ничего не подозревая о словесном поединке, положил руку на мою.

— Спасибо, что помогаешь мне. Ты настоящий друг.

Это было финальной каплей. Дилан резко встал из-за своего стола, и все замолчали. Он надвигался на нас. Медленно, как хищник, который точно знает, что жертве некуда бежать.

— Я думаю, тебе нужно отлучиться, Даниэлла, — его голос был тихим, но пронизывающим насквозь. — Сейчас.

Я перевела взгляд на него. И подняла бровь.

— Ты сейчас мне?

— Ты видишь тут еще одну Даниэллу Винтерс?! — Его голос был сдержан, но сталь звенела в каждом слове.

— Хах, я думала ты забыл моё имя.

Я встала, поправляя короткую юбку, и, повернувшись к Дастину, Грейс и Руби, сказала:

— Скоро приду.

Пока выходила из столовой, чувствовала десятки взглядов и один. Его взгляд. Он шел следом за мной. В коридоре было много учеников, и Дилан пошел в сторону библиотеки. Ладно.

Тяжелые двери за нами закрылись. Мы остались в полумраке и тишине. Но он на этом не остановился. Пошел в глубь библиотеки, туда, где были самые высокие стеллажи и глухие углы.

— О чем ты хочешь поговорить? — Сложила я руки на груди и облокотилась на книжный стеллаж.

— Играешь со мной? — Его глаза горели.

Я рассмеялась. В библиотеке не было людей, и я не стала заглушать смех. Это был нервный, громкий смех.

— Это я играю? Ты повел себя как чертов идиот! Что это за выходка? Что тебе еще от меня надо?!

— Мне нужна ты, черт возьми. — Его голос был жестким, сорванным.

— Нахрена тебе я? Долбанная заучка, надо было не портить нашу дружбу ненужным трахом!

— Ты дура? — Он сделал шаг ко мне, и я почувствовала, как дрогнули полки за моей спиной.

— Да хватит меня унижать! Ты поимел Весту в СВОЕЙ машине! Я должна понять и простить?

Его лицо потемнело. Не от гнева, а от недоумения.

— Что ты несёшь?

— А что слышал? — Я не собиралась сдаваться. — Я видела её историю и нарисованное сердечко на запотевшем стекле! Тебе так легко меня заменить? Просто потому, что я посмела не дать тебе контроль?

Он резко схватил меня за локти, прижимая к стеллажу. Я почувствовала запах его кожи и ярости.

— Ты сумасшедшая? Я не трогал Весту! Я подвёз её до дома, про какое запотевшее стекло ты говоришь?!

Мой гнев сменился недоумением.

— Ты... ты не...

— Я не сломал наш гребаный договор, — прошипел он. — Я показал тебе, что могу заменить тебя. Я спровоцировал тебя, чтобы ты сделала свой ход. Я ждал, когда ты признаешь, что я тебе нужен. Но ты обвинила меня в том, чего не было!

Он отпустил меня так же резко, как схватил.

— Наколенники в мусорке, ты милуешься с Дастином на глазах у всех. Ты играешь со мной в русскую рулетку, Дани. И ты выиграла... на этот раз. Но цена моего эксперимента будет очень высока для тебя.

— Какой нафиг эксперимент?! — Я тяжело дышала, чувствуя, как сильно колотится сердце. Обвинять его в измене было больно, но узнать, что это была ложь, было унизительно. — Окей, я поверю в этот бред с тем, что ты просто «подвёз её до дома». Но... для чего ты к ней утром подошел? Перед всеми?

Он отвернулся и провёл рукой по волосам — жест измученный, а не властный.

— Чтобы позлить тебя.

Я задохнулась.

— Позлить? Ты заставил меня думать, что я заменима! Что наша... наша связь ничего для тебя не значит!

— И что?! — Дилан резко повернулся, его глаза пылали. — Ты сама сделала ровно то же самое! Ты швырнула мой подарок в мусорку! Ты притащила этого щенка за наш стол! Ты думаешь, ты имеешь право бунтовать, а я должен просто ждать? Ты сама хочешь, чтобы я показал тебе, как далеко я готов зайти, чтобы вернуть твое внимание! Я умолял тебя быть послушной, а ты продолжаешь меня провоцировать! Ты хочешь этого, Даниэлла?! Ты хочешь, чтобы я вышвырнул тебя отсюда, как ту шлюху на складе, чтобы ты вспомнила, кто здесь главный?!

Он кричал — тихо, но яростно, его голос разрывал библиотечную тишину. Он снова схватил меня за запястье, его пальцы впились в мою кожу. В этот момент он был не 19-летним парнем, а чистой, неконтролируемой яростью.

— Ты МОЯ! И ты будешь сидеть за МОЕЙ партой и делать то, что Я скажу! Ты кудряшка, и тебя я никому не отдам!

Я зажмурилась, чувствуя, как слёзы снова подступают.

— Отпусти меня! — прошипела я.

— Что здесь происходит?! Отпусти девушку!

Внезапно раздался резкий, властный голос. Мы оба вздрогнули.

На конце ряда стоял мистер Хадсон. Он держал в руках стопку книг и смотрел на нас зелеными глазами, в которых не было ни тени страха, только суровое осуждение. Он увидел, как Дилан сжимает моё запястье.

Дилан застыл. Его тело было напряжено, как натянутая тетива, а его гнев встретился с холодным, взрослым авторитетом.

Он медленно, с неохотой, отпустил мою руку. На месте его хватки осталось пульсирующее красное пятно.

Мистер Хадсон шагнул вперёд.

— Мистер Вронский, покиньте библиотеку. Немедленно. И я настоятельно советую вам остыть. Это не стадион.

Дилан сверлил его взглядом. Он был в шаге от того, чтобы броситься на учителя, но что-то его удержало. Возможно, общественное место. Возможно, понимание того, что этот человек не испугается.

Он бросил на меня последний, смертоносный взгляд, в котором читалось обещание неизбежной расплаты, и, не сказав ни слова, резко развернулся и вышел, громко хлопнув дверью библиотеки.

Я обмякла, привалившись к стеллажу, тяжело дыша.

Мистер Хадсон подошел ко мне.

— С вами всё в порядке, Даниэлла? — Он осторожно взял мою руку, осматривая синяк на запястье. — Немедленно сообщите об этом директору.

Я покачала головой.

— Нет. Пожалуйста, не надо.

— Я могу позвонить его родителям, — настойчиво сказал мистер Хадсон, всё еще держа моё запястье и осматривая красный след.

Я резко выдернула руку.

— Не надо никому звонить. Пожалуйста, мистер Хадсон. Вы не должны были... подкрадываться.

— Подкрадываться? — Его тон был мягким, но укоризненным. — Я шел по своим делам, Даниэлла. Я услышал крик и угрозы. Вы не должны принимать такое поведение как норму.

Я отвернулась, не в силах смотреть на его сочувствие. Я не хотела, чтобы кто-то видел мою уязвимость.

— Он бы меня не ударил, — сказала я тихо, но уверенно. Это была ложь, но мне нужно было в неё верить.

Мистер Хадсон вздохнул и подошел ближе, но не нарушил моего личного пространства.

— Откуда ты знаешь, Даниэлла? Я видел его глаза. Он был вне себя. Гнев так не работает. И, судя по тому, что он говорил... этот парень контролирует тебя.

Я почувствовала тепло его участия, и это было опасно.

— Это... это просто ссора. Мы с Диланом с шестого класса лучшие друзья. Он просто... ревнует.

— Ревность — это когда парень хмурится. Это — насилие, Даниэлла. Эмоциональное, а затем, как мы только что убедились, почти физическое. И ты боишься его. Я вижу это.

Он сделал осторожный шаг к стеллажу, где я стояла, и оперся на него.

— Послушай меня. Ты умная, ты талантливая. Ты заслуживаешь лучшего. Ты так отчаянно хочешь уехать из Бостона... Это я понимаю. Моя дочь... она тоже боролась за свое место под солнцем.

Он замолчал, давая мне время переварить его слова.

— Я не буду идти к директору, если ты обещаешь мне, что сообщишь мне, если он еще раз к тебе прикоснется. И я ожидаю, что ты прекратишь эти игры. Ты не его эксперимент, Даниэлла. Ты свободный человек. Поняла?

Я медленно кивнула, чувствуя, как напряжение отступает. Он верил в меня. И он дал мне выбор.

— Хорошо. А теперь, иди на свой следующий урок. И забудь о нем. Сегодня мы обсуждали этику. Подумай об ответственности за свой выбор. Это хорошая тема для твоего эссе.

Я подняла глаза.

— Спасибо, мистер Хадсон.

Я вышла из библиотеки. Свободная, но уже под присмотром. Дилан отступил, но на его место пришел новый наблюдатель. И я не знала, кто из них страшнее.

Уроки прошли смутно. Я попыталась погрузиться полностью в занятия. Но не вышло. Девочки не расспрашивали меня. Дилан на уроках не появлялся. Видимо, остывал после инцидента в библиотеке.

А Дастин наоборот, постоянно был рядом. Он держался близко, как верный щенок, и после уроков даже пошёл со мной в библиотеку.

Я взяла книгу про этику. Послушаю мистера Хадсона. Дастин взял историю, и мы обосновались за деревянным столом.

Я читала. Читала. Перечитывала. Но текст будто шел мимо меня. Я начинала нервничать, если так пойдет дальше, то никакой экзамен я не сдам. Я слишком измотана эмоционально.

— Эй, с тобой всё хорошо? — Дастин наклонился ко мне. — Ты будто сейчас расплачешься.

— Как ты вникаешь в книгу? Текст будто идет мимо меня.

Дастин положил локти на стол и понизил голос.

— Дани, ты хочешь вникать в текст и чтобы твоя память улучшилась?

— Ну... — Я подняла на него усталые глаза.

— Я могу достать таблетки. Принимаешь перед тем, как сесть за учебник, и всё. Раз два и ты выучила все что нужно.

— Это наркотик? — Я резко выпрямилась. Мой опыт с тайным пакетиком уже научил меня осторожности.

— Почему сразу наркотик? — Он откинулся на спинку стула. Его светлые волосы были уложены. Он выглядел спокойным, убедительным. — Просто эти таблетки продаются по рецепту, но я могу их достать. Это для концентрации.

Я посмотрела на стопку книг, на часы, на свою беспомощность. Эссе. Университет. Будущее.

— Ладно, спасибо.

Я положила свою руку на его. Это был жест доверия. Жест, который должен был увидеть Дилан.

Ирония: я отвергла контроль Дилана, но согласилась на запрещенные таблетки от парня, которого он ненавидит, ради учебы. Это был мой новый, самоубийственный бунт.

Когда мы вышли из школы, я увидела припаркованный внедорожник. Дилан вышел из него. Он что, все прогулянные уроки в нём сидел? Караулил? Я хмыкнула от этой мысли.

Дастин остановился вместе со мной. Дилан прошелся по нему взглядом — быстрым, оценивающим, как по пятну грязи на тротуаре.

— Поехали, — сказал Дилан, не повышая голоса, но в его тоне прозвучала привычная властность.

— Куда? — спросила я, скрестив руки на груди.

— Моя мама спрашивала про тебя. Я сказал, что ты сегодня придешь.

Тетя Элен. Да, не видела её уже несколько недель. Это было единственное слабое место Дилана — его мать. Она была добра ко мне. Я не могла отказать.

Я перевела взгляд на Дастина. Он поджал губы. Я увидела в его глазах что-то странное — собственническое, или, может, болезненное. Дастин попрощался со мной и ушел в сторону своей машины.

Дилан мгновенно среагировал.

— Хватит смотреть ему вслед как преданная псина.

— Сам ты псина, — отрезала я. — Я поеду с тобой только ради тети Элен. И не потому, что ты позвал.

Я резко обошла его и села на пассажирское сиденье. Он задержался, глядя на меня. Он выиграл этот раунд, но знал: игра только начинается. Он молча сел за руль.

Я поехала к его матери, но его правила я не приняла.

— Так и будешь молчать? — Спросил он, не отрываясь от дороги.

— О чем мне с тобой разговаривать? Я даже не поняла, на что ты вчера разозлился. — Я лгала. Я прекрасно знала, на что он разозлился. На бунт и на мистера Хадсона.

Он нахмурился. Его взгляд метнулся ко мне и тут же вернулся на дорогу.

— Ты странно смотрела на него.

— На кого?

— На учителя литературы, будто вас что-то связывает.

— Воу. Нас связывает моё будущее, — я подняла брови. — Я надеюсь, он поможет поступить мне в Гарвард.

— Все-таки не передумала там учиться?

— Нет.

— И связывает вас лишь совместное эссе?

— Да.

Он резко затормозил у обочины. Машин было мало. Я ничего не поняла, как он притянул меня к себе за затылок и впился в мои губы жадным, голодным поцелуем.

Его язык с пирсингом ворвался в мой рот, находя мой. Поцелуй был абсолютно лишен нежности, это была агрессия, попытка забрать всё, что я отдала другому. Он углублял поцелуй, требовал ответа.

Я стала задыхаться от нехватки воздуха, но не сопротивлялась. Мои руки вцепились в его плечи. Он внедрял в меня собственность, ревность и неопровержимое доказательство того, что его эксперимент всё ещё его.

Он оторвался от меня так же внезапно, как начал. Его дыхание было тяжелым.

— Вот что нас связывает, Даниэлла. Не эссе и не чертов Гарвард.

Он резко отвернулся, завел машину и ударил по газам. Мы неслись по дороге, и я чувствовала, как дрожит моё тело. Его поцелуй стер всё: мистер Хадсон, Дастин, наколенники в мусорке. Остался только Дилан и эта жгучая, порочная связь.

Я перевела дыхание, пытаясь успокоить сбившееся сердце. Только сейчас я заметила, что мы едем не в том направлении. Это не была дорога к его дому, где жила тетя Элен.

— Куда ты меня везёшь? — Мой голос был неровным.

— Планы поменялись, — отрезал он, не отрывая взгляда от дороги. Его челюсть была каменной. — Мы едем ко мне.

— Но... папа ждёт меня дома! Я же сказала, что...

— Забей на отца, — его тон был абсолютно лишен сомнений. Он звучал опасно и решительно. — Нас ждёт секс.

Он объявил об этом, как о неоспоримом факте, как о наказании и вознаграждении одновременно. Он прекрасно знал, что после такого поцелуя я не смогу сказать «нет», как бы ни злилась.

Я стиснула зубы. Он снова забрал у меня выбор. Но я не могла отрицать, что горячая волна пробежала по моему телу в ответ на его слова. Я была его экспериментом, и сейчас он собирался завершить свою часть опыта.