Кодекс избранных

В квартире было уютно. Дорогой, минималистичный ремонт, панорамные окна. На улице уже было темно, и огни домов красиво виднелись, создавая романтичную атмосферу, которая совершенно не вязалась с его побитым видом.

— Вивьен рассказала? — Голос Дастина был хриплым.

— Да, — кивнула я, подходя к нему. — Я думала, ты просто продинамил меня.

Я положила пакет с фруктами на стеклянный стол и провела рукой по волосам, пытаясь собраться.

— Ты мажешь... это чем-то? — Я указала пальцем на его синяки, стараясь не касаться.

— Да.

— Может, мне в аптеку сходить? Или есть какие-то пожелания? Тут супермаркет рядом.

— Ничего не нужно, — он отмахнулся.

Он сел за барный стул, тяжело опираясь на локти.

— Прости, — вырвалось у меня. И это было искренне.

— За что ты извиняешься? — Он поднял голову.

— Ну, это же Адам с Диланом сделали, да? — Я задала вопрос, хотя уже знала ответ.

— А ты в точку попала. Да, это они.

— В четверг?

— Да.

— Ты не хочешь об этом говорить? — Я опустилась на соседний стул.

— Угадала, — Дастин отвернулся. — Они напали неожиданно. Двое на одного. Очень по-мужски.

Он горько усмехнулся, и это была самая болезненная усмешка, которую я когда-либо видела.

И черт. Я, кажется, знала, из-за чего все это. Из-за меня. Из-за моей идиотской затеи сближения. Только от кого он узнал о моих планах на Дастина? От Руби или Грейс? Обе знали, что я хотела провести с ним ночь.

— Я поговорю с ним, — решительно сказала я. С Диланом.

— Зачем? — Дастин покачал головой. — Будет выглядеть так, будто я пожаловался. А это не так. Просто... оставь это.

Я не стала давить. Если он не хотел говорить, я не собиралась его пытать. Я перевела разговор на более приземленные вещи.

— Как скажешь. Чипсы есть?

— В нижнем ящике.

Я взяла пачку чипсов и, открыв ее, съела пластинку. Протянула пачку Дастину. Он взял и тоже начал хрумкать. Он выглядел таким обычным, таким побитым, но таким... доступным.

— Так как день рождения прошел?

— Да нормально, — я пожала плечами. — Никто не подрался, на то спасибо. Ты пойдешь в школу в понедельник?

— Не знаю, наверное.

На мой телефон пришло сообщение.
От Дилана. «Где ты?»

Я просмотрела его и выключила звук. Пусть понервничает, бандит. Пусть знает, что я не всегда буду в его распоряжении.

— Можем в настольную игру поиграть? — предложил Дастин.

— Давай.

Я устроилась на диване, пока Дастин потянулся на верхнюю полку за коробкой. Доставая игру, он выронил что-то из кармана. Маленький, прозрачный пакетик с белым порошком.
Я поднялась и подняла это.

— Ты уронил.

В руках я держала порошок. Черт. Это наркотик? Он тут же выхватил его из моих рук и сунул обратно в карман, его глаза забегали.

— Ты употребляешь наркоту? — Мой голос был резким, в нем прозвучало не осуждение, а скорее испуг.

— Только когда мне грустно, — ответил он, избегая моего взгляда. — Она поднимает настроение.

Я знала, что это так. В нашей школе многие экспериментировали. Но черт. Все это выглядело как-то неправильно. Его побитое лицо, его отчаяние, этот пакетик. Внезапно мне стало некомфортно. Мне надо было уходить. Срочно.

— Мне, наверное, пора, — я встала. — Рада, что с тобой все хорошо. В школе увидимся.

Я подхватила телефон и направилась к коридору.

— Даниэлла, останься, — его голос был умоляющим.

— Мне правда пора.

— Как этот мешочек повлиял на твое отношение? — он подошел, его глаза были полны горечи. — Можешь забрать его, если тебе будет спокойнее.

Я нахмурилась. Зачем? Чтобы проверить меня? Он вложил пакетик мне в руку. Холодный, скользкий пластик.

— Мне все равно пора. До понедельника.

И открыв дверь, я вылетела из квартиры. Спускалась пешком, не дожидаясь лифта. Этот мешочек я закинула в тайный карман ветровки. Я чувствовала себя так, будто только что прикоснулась к чему-то очень опасному и очень хрупкому.

Когда я вышла из коттеджа, меня перехватила рыжая макушка. Вивьен. Она ждала меня на улице, не решаясь зайти.

— Он в норме? — Вивьен выглядела напряженной.

— Да, думаю, все будет нормально, — ответила я, чувствуя, как отступает вина.

— Мне нужно с тобой поговорить, — она сжала свой клатч. — В этом городе у меня вовсе нет подруг, а накипело многое.

— Да, конечно, — я кивнула. — Тут есть кофейня рядом.

Добравшись до нее, я заказала латте. Мне нужен был сахар и кофеин. А Вивьен взяла чай с лимоном и кусочек торта.

— Так что случилось? — спросила я, отодвигая тему Дастина.

Вивьен сделала большой вдох.

— Вчера, я переспала с каким-то мужчиной старше меня раза в два.

Она прикрыла глаза, а щеки ее пылали так, что могли бы освещать кофейню.

— О как, — протянула я. — Нуууу, он хотя бы симпатичный?

— Ну конечно, под, прошу прощения, «скуфа» я бы не легла. Я бы и не дала ему сорок лет. Ну максимум тридцать. Но сорок. — Она опустила голову.

— Как это произошло? — Я отпила латте. Не мне ее судить. Я только что заключила сделку на «гибкий график» секса с Диланом.

— Когда ты куда-то пропала, я танцевала. А этот мужчина прислал мне коктейль за счет заведения. Адам тоже куда-то свалил. Кстати, прикольный мальчик. — Она быстро вернулась к теме. — И каким-то образом этот мужчина подействовал на меня странно. Меня тянуло к нему. Я хотела испытать эти эмоции. Тебе, наверное, неинтересно...

— Интересно, продолжай.

— Ну и мы танцевали, он так двигался, а потом мы поехали к нему. Целовались. У него такая большая квартира. Как у нас во Вьетнаме была. Ну и вот. Мы переспали. И даже несколько раз за ночь.

Судя по всему, не одной мне было весело этой ночью. Моя история на фоне её выглядела почти невинной.

— Ну, тебе понравилось? — Я осторожно спросила.

— Конечно! — Глаза Вивьен загорелись. — Но когда он узнал мой возраст...

— Тебе же восемнадцать, да? — Я нахмурилась, глядя на ее смятение.

Она посмотрела на меня глазами, как у Дастина, когда я зашла. Полными вины и тревоги.

— Тебе не восемнадцать? — Мой голос стал тихим.

— Ну, мне будет восемнадцать 30 декабря... — прошептала она.

Я ошарашенно выдохнула.

— Мужик, кажется, попал.

— Нет, конечно нет, — она махнула рукой. — Просто он был зол, когда я проболталась. Я не хотела говорить, но пьяный язык сам все сделал. Он вызвал мне такси до дома и все. Сказал: «Счастливо оставаться, несовершеннолетняя». И просто выгнал.

Я округлила глаза. Моя история с Диланом померкла на фоне ее приключения.

— Ни телефоном, ни визиткой не обменялись?

— Нет, — ее голос был полным разочарования.

Я положила ей руку на ладонь.

— Зато будет что рассказать детям.

Вивьен хмыкнула.

— О таком лучше не рассказывать. Он меня так прогнул. Я такое даже в порно не видела.

— Давай без подробностей, — поспешно перебила я, хотя краем сознания отметила, что мне интересно, что там за «прогибы» такие. Но не сейчас.

— А ты после дня рождения домой поехала? — Вивьен перевела взгляд на меня, и я почувствовала, что пришло мое время исповедоваться.

Я взглянула на нее, а потом перевела взгляд на кофе. Рассказать? Я же не могу держать все в себе. Грейс с Руби я не смогу рассказать, пока мы с ним скрываем это. Вивьен была чужой, а значит — безопасной.

— Ты же помнишь Дилана? — спросила я, начиная издалека.

Вивьен кивнула.

— Я была пьяна... и он не стал вести меня домой, там бы меня прибил отец. Повез к себе в квартиру.

— Оу май, вы тоже переспали? — Вивьен прикрыла рот рукой, ее глаза светились азартом.

— Ну, там мне не спалось, и да, мы переспали.

— Вы встречаетесь?

— Нет, — я вздохнула. — «Секс без обязательств».

— О боже, это он предложил?

— Я, — призналась я, чувствуя, как краснею.

— Все наоборот, к отношениям тянутся, — Вивьен нахмурилась.— Почему ты не хочешь их?

— Это все сложно. Мне страшно, не хочу контроля, ответственности. Мне и папы хватает, постоянного его «где ты», «с кем ты».

Хотя мне кажется, Дилан и без отношений такой. Властный. Собственник. А в отношениях он бы просто задушил.

С Вивьен мы болтали достаточно долго. И при чем обо всем. О ее путешествиях с самого детства. О моем увлечении танцами. Было круто. Мне стало жаль, что такая крутая, честная девушка не учится со мной в школе. У нее не было фильтров, и с ней было легко.

— Ладно, мне пора, — я посмотрела на часы. — Пока.

Мы обнялись на прощание. Она пошла к себе домой, она могла быстро дойти пешком, а я стала вызывать такси. На руках я чувствовала вес маленького пакетика, который дал мне Дастин. И знала, что скоро Дилан снова будет на другом конце провода. Гибкий график. Моя новая жизнь.

Я прислала Дилану фотографию кофейни. Чисто для того, чтобы он не думал, что я сижу дома как затворница.

Я: «Еду домой»

Коротко. Сухо. Пусть догадывается, что я злюсь за Дастина.
Но не успела вызвать такси, как рядом со мной затормозила какая-то навороченная тачка. Из неё выглянул какой-то парень. Дорогой костюм, дешевая ухмылка. Лет двадцати.

— Эй, киса, давай подвезу, — его голос был масляным и отвратительным.

«Гав, блять». Какая я тебе киса, раздолбан ты избалованный. Меня передернуло. Я почувствовала, как по мне поднимается волна ярости, которую я даже не пыталась контролировать.

— Езжай куда ехал, — отрезала я, не поворачивая головы. — За мной уже едут.

— Чего такая неприветливая? — Мужик высунулся сильнее, облокотившись на дверь. Он наслаждался своей властью.

— Тебя волнует? — Я, наконец, повернулась и посмотрела на него в упор. Холодный, пустой взгляд. — Или по душам собрался со мной говорить?

Какого хрена я не перестаю говорить? Нормальная девушка в стрессовых ситуациях молчит в тряпочку и трясется. Так почему же я продолжаю что-то вякать, блять. Я должна была чувствовать страх. Но я чувствовала только желание разорвать его на куски за это "киса".

— Проблем хочешь? — Его тон изменился. Стал угрожающим.

— А может, проблем хочешь ты?! — Мой голос был низким и четким. Я даже не повысила его, но в нем прозвучала такая сталь, что он, кажется, вздрогнул. — Ты хоть знаешь, кто мой отец? Я твой номер запомнила. Еще раз ты мне на глаза попадешься — пошел отсюда.

Я не знала его номера. Я не запомнила его. Но ложь была идеальной.

— Больная, — прошипел он, вталкивая себя обратно в машину. И он уехал, с визгом шин.

Я села на лавочку. Дрожь, которую я сдерживала, наконец, прорвалась. Пипец. А если бы он схватил и сунул меня в машину? Изнасиловал и убил? Что со мной не так? Почему, вместо того чтобы спасаться, я начинаю угрожать? Это не храбрость. Это глупость. Глупость, которая однажды меня погубит. Как и моя тяга к Дилану. К опасности. К боли.

Я полезла в телефон, чтобы наконец вызвать такси, когда экран загорелся: Входящий звонок. Дилан.
Он приедет.
Он ехал за мной.

Машина Дилана, черный, матовый монстр, появилась откуда-то  и резко затормозила прямо передо мной. Я даже не успела встать с лавочки.

Дверь распахнулась. Он вышел, и я впервые увидела его по-настоящему злым. Не просто дерзким, а опасным. На нем была черная толстовка и джинсы. И выглядел он так, словно готов был свернуть шею любому, кто встанет у него на пути.

— Какого хрена ты здесь сидишь? — Это не был вопрос. Это был рык.

— Я... только что... — Я попыталась объяснить, но слова застряли в горле.

Он не дал мне договорить. Его взгляд, полный голубого огня, метнулся к дороге, а потом вернулся ко мне.

— Я видел, как этот кусок дерьма от тебя отъехал. Что он тебе сказал?

Я сглотнула.
— Он предложил подвезти. И назвал «кисой».

Дилан сделал шаг, и воздух вокруг меня сгустился.

— А ты что? Улыбнулась и села?

— Я ему сказала, чтобы он отстал, что я запомнила его номер и что он пожалеет, если еще раз мне попадется, — я выпалила на одном дыхании, чувствуя, как адреналин снова бьет в кровь.

Он остановился прямо передо мной. Сверху вниз. Его лицо было в дюйме от моего.

— Ты, черт возьми, могла сейчас быть в багажнике, — прошипел он. Его рука опустилась на мой подбородок, сжимая его так, что стало больно. — Ты не должна так разговаривать. Ты должна была молчать и бежать.

— А я не такая! — Я вырвалась. В этот момент я была зла на него, на себя, на всю эту ситуацию. — Что со мной не так, Дилан?! Почему я не чувствую страха, когда должна?! Я почти из-за этого мудака влипла!

Вместо того чтобы ответить, он просто схватил меня за руку, жестко, не церемонясь, и втолкнул в машину. Я с грохотом упала на сиденье.

— Ничего с тобой не так, — сказал он, захлопывая дверь. Он обошел машину и сел за руль. — Ты просто глупая. А это еще хуже.

Он не поехал к моему дому. Он вдавил педаль газа в пол, и мы помчались в противоположную сторону.

— Куда мы едем? — мой голос был тихим.

— Туда, где я смогу убедиться, что ты наконец-то почувствуешь то, что должна была почувствовать сейчас, — его голос был низким, опасным обещанием. — Страх, кудряшка. И я научу тебя, как себя вести, когда тебе угрожают. А потом накажу тебя за твою тупую дерзость.

Я не смогла ответить. Слова застряли. Страх. Я должна была его почувствовать, но вместо него по коже побежали мурашки от предвкушения. Эта угроза, эта властность — она, черт возьми, будоражила меня сильнее, чем любое извинение.

Машина неслась по ночным улицам, и вскоре мы оказались на окраине города, у заброшенного складского комплекса. Он резко затормозил, заглушил мотор и повернулся ко мне.

— Выходи.

— Дилан, мне надо домой, — промямлила я, пытаясь вернуть контроль. — Папа ждет. Комендантский час.

— Плевать, — он отстегнул ремень. — Ты должна была думать о папе, когда корчила из себя гангстера перед тем уродом.

Он вышел из машины, обошел ее и открыл мою дверь. Я замешкалась.

— Я сказал: выходи.

В его глазах не было нежности, не было даже гнева. Была чистая, холодная решимость. Я послушалась. Вышла, чувствуя, как холодный ночной воздух проникает под ветровку.

Он схватил меня за запястье, его пальцы сжались, и он повел меня за угол склада, где была абсолютная темнота.

— Здесь ты научишься двум вещам, — прошептал он, прижимая меня спиной к холодной кирпичной стене. Я почувствовала запах пыли и бетона. — Первое: когда тебя зовут «кисой» на улице — ты убегаешь. Второе: когда я что-то говорю — ты слушаешь.

Он поднял мою руку, в которой все еще лежал пакетик Дастина, и резко выхватил его.

— Что это?

— Дастин... он уронил, — я заикнулась.

Дилан посмотрел на пакетик, потом на меня. В его глазах вспыхнул огонь, гораздо более горячий и опасный, чем прежде.

— Ты была у него? После того, как я тебя трахнул? После того, как я сказал, что ты будешь только моя?

Он положил пакетик в мой карман и прижал меня всем телом, впечатывая в стену. Его бедро жестко уперлось между моих ног.

— Ты, чертова, непослушная кудряшка, — прорычал он мне в губы. — Ты не будешь никого жалеть, ни с кем дружить, ни к кому ездить. Ты моя. И сейчас я тебе покажу, что бывает, когда ты нарушаешь правила.

Его рот накрыл мой в жестоком, наказывающем поцелуе. Он не ждал ответа. Он требовал его. Его рука скользнула под мою футболку, а другая сжала мою шею. Не душить, но контролировать.

И вот оно. То, что я искала. Опасность. Страх. Боль. Она смешалась с властью, и я издала низкий, сдавленный стон, вцепившись ему в плечи. Он победил. И мне это чертовски нравилось.

Дилан оторвался от моих губ, тяжело дыша. Он прижал свой лоб к моему.

— Ты должна бояться других, а не меня. Запомни это. — Его шепот был горячим.

Он резко оторвал край моей ветровки, обнажая кожу. И тут же спустил мои штаны до сих пор с его боксерами вниз. Меня мгновенно обдало холодным воздухом.

— Здесь? На бетоне? — прошептала я, чувствуя, как дикое возбуждение смешивается с унижением.

— Да. Чтобы ты никогда не забыла, что случается, когда ты лжешь и рискуешь.

Он расстегнул свои джинсы. Быстро. Жестко. И, не давая мне времени на размышления, вошел в меня. Резко. Насухо.

Боль была пронзительной, острой, и я издала короткий, сдавленный крик. Стена была холодной, бетон царапал мою кожу.

Дилан не был нежным. Он наказывал. Его толчки были быстрыми, глубокими, без ритма, без прелюдий. Просто чистое, животное вторжение. Пирсинг внутри меня царапал и стимулировал.

— Забудь о Дастине, — рычал он мне в ухо. — Забудь о комендантском часе. Сейчас есть только ты. И я. И твоя дерзость, которую я собираюсь выбить из тебя.

Он схватил меня за бедра, поднимая таз и ударяясь еще сильнее, еще глубже. Я вцепилась в его плечи, понимая, что этот гнев, эта ярость — и есть самое сильное, что он мог мне дать. Я отвечала ему стонами, принимая каждый удар, как заслуженное наказание, как награду.

Боль быстро трансформировалась в ошеломительное, неконтролируемое удовольствие. Я выгнулась, скребя спиной о холодную стену.

Он перешел на рычание, когда почувствовал, что я близка. Не ослабил хватку. Не сбавил темп. А продолжал долбить, пока мои мышцы не сжались в судороге.

— Кричи, — приказал он, и я закричала. Громко. Отчаянно. В эту темную, безлюдную ночь.

Он кончил с громогласным, животным рыком, прижимая меня к стене, его тело дрожало от напряжения.

Когда он отстранился, я едва держалась на ногах. Я вся дрожала от холода, боли и потрясения.

— Теперь ты почувствовала, что такое быть в опасности? — спросил он, его дыхание было тяжелым.

Я смогла только кивнуть. Он поднял мои штаны, быстро застегнул свои джинсы.

— Поехали домой. И ты не скажешь ни слова о том, что здесь произошло. Никому. Особенно Дастину. А теперь — бегом в машину.

Он втолкнул меня в машину, словно мешок с картошкой. Я не сопротивлялась. Меня трясло, и не только от холода. Одежда была сбита, под спортивными штанами чувствовалась влага и резь от быстрого, сухого проникновения. Я привалилась к окну, закрыв глаза.

—Застегни ремень, — приказал Дилан, заводя двигатель.

Я послушно нащупала ремень безопасности и пристегнулась. Молчание в машине было тяжелым, словно свинцовым. Я чувствовала его гнев, но он был теперь смешан с какой-то мрачной удовлетворенностью.

— Почему ты такой? — мой голос был слабым, но я не могла не спросить.

Он резко вывернул руль, выезжая на дорогу.

— Какой? — Его тон был едким.

— Жестокий. Ты... ты сделал это специально. Из-за Дастина.

— Я сделал это, потому что ты ведешь себя как дура. И потому, что ты моя, — он ударил кулаком по рулю, отчего я подскочила.

— И я не потерплю, чтобы моя девушка... то есть, моя кудряшка, ездила к побитым щенкам и играла в спасительницу.

— Мы не встречаемся. У нас секс без обязательств! — Я пыталась защитить свои границы, хотя они только что были растоптаны.

— Вот именно. Без обязательств, но не без правил. Первое правило: ты не интересуешься другими парнями. Тем более, тем, кого я только что предупредил, чтобы он держался подальше. Ты была у него, когда только что лежала в моих объятиях. Ты сама напросилась на наказание.

Я отвернулась к окну, понимая, что он прав. Я пришла к Дастину, чувствуя вину за действия Дилана. Я пыталась восстановить справедливость, но это было воспринято как предательство.

— Твой отец, — Дилан внезапно заговорил тише, — сколько времени до комендантского часа?

Я посмотрела на часы на приборной панели. 22:50. У меня было еще десять минут.

— Десять минут.

Он въехал на нашу территорию, затем резко остановился в чаще леса, недалеко от моего дома, у большого дуба.

— Выходи. Иди ровно. И не вздумай мне звонить сегодня вечером. Я зол.

Я кивнула, открыла дверь. Вышла из машины.

— Эй, — позвал он.

Я обернулась.

— Пакетик выбрось, — его взгляд был прикован к тайному карману моей ветровки. — Иначе я приду за тобой ночью.

Я кивнула еще раз. Послушно. И побежала домой, чувствуя на спине обжигающий взгляд его фар. Я едва успела забежать в дом за две минуты до одиннадцати. Мои ноги болели, губы опухли, а тело ныло. Но в глубине души, сквозь стыд и боль, я чувствовала... эйфорию. Он меня потребовал. И это было чертовски страшно и невероятно.

Отец стоял в гостиной, просматривая газету, и оторвал от нее взгляд, чтобы посмотреть на меня.

— Вовремя. Где была?

— У Грейс, — мой голос прозвучал на удивление ровно. — Мы смотрели фильм, я почти уснула, и Дилан подвез меня. Спасибо ему, кстати.

— Дилан, — протянул отец, его взгляд стал жестче. — Вы теперь часто общаетесь.

— Он же друг детства, папа. Ничего такого.

Я не стала ждать продолжения и быстро поднялась по лестнице. В моей комнате я рухнула на кровать. Я не могла поверить, что все это произошло за один вечер. Наказание на бетонном полу, его ярость, его ревность, завернутая в агрессию.

Я сразу же залезла в душ. Горячая вода смывала пыль и влагу, но не ощущение его прикосновений. Я нашла на коленях и бедрах небольшие красные ссадины от кирпичной стены. Я провела по ним пальцем, и на лице появилась странная, болезненная улыбка.

Выйдя из душа, я вспомнила про пакетик. Он все еще лежал в тайном кармане ветровки. Я достала его. Белый порошок. Дастин. Его побитое лицо.

Я подошла к унитазу и, разжав пальцы, высыпала содержимое в воду. Дилан сказал выбросить. И я выбросила. Я не хотела рисковать, чтобы он снова пришел за мной, злой, требовательный и неистовый.

Я легла в кровать, пытаясь уснуть. Но сон не шел. Я чувствовала ноющую боль между ног и знала, что завтра это будет сильный синяк. Я провела рукой по бедру, вспоминая, как он сжал меня у стены. Это была не просто страсть. Это было заявление о собственности.

Я взяла телефон. Этим вечером я должна была написать сочинение по литературе. Вместо этого я открыла наш чат с Диланом.

Я: Ты не должен был так поступать.

Я продержала палец над кнопкой "отправить" целую минуту. Это было правдой. Он не должен был. Но он сделал. И я не была уверена, что хочу, чтобы он об этом жалел.

Я стерла сообщение. И написала другое, короткое, как выстрел:

Я: Боксеры на месте.

Я выключила телефон и положила его под подушку. Пусть думает, что я обижена. Пусть думает, что я расстроена. Но на самом деле, я ждала. Ждала, когда же этот "гибкий график" снова приведет его ко мне.