20. Реальность.
Проснулась от того, что меня трясло. Не от холода — от сильных, ритмичных движений, которые заставляли дрожать все тело. Открыла глаза. Серый потолок.
Стон вырвался с моих губ. Не от боли, а от внезапного, ошеломительного наслаждения. Перевела взгляд вниз.
Дилан.
Он пристроился между моих ног, которые были широко разведены, и орудовал там вовсю языком. Его волосы были растрепаны, губы влажные, и он смотрел на меня снизу вверх, его глаза не отрывались от моих. Это было не просто ласка, это было вторжение, которое требовало полной отдачи.
— Решил разбудить меня таким способом? — прохрипела я, пытаясь найти хоть немного воздуха, чтобы говорить.
Он не ответил. Вместо этого, он проник в меня языком, глубоко, сильно, точно зная, куда нужно попасть. Мою поясницу оторвало от кровати, я выгнулась дугой, голова откинулась на подушку. Я попыталась остановить его ладонью, приложив руку к его голове, как бы намекая: «Хватит!».
Его голубые глаза угрожающе блестели, пронзая меня взглядом сквозь густую челку. Его лицо было влажным, сосредоточенным, не допускающим отказа.
— Руку убери.
В голосе не было просьбы. Только приказ. Жесткий, властный, который не допускал возражений.
Я послушалась. Моя рука медленно опустилась на простыню. Я была полностью в его власти, и, черт возьми, мне это нравилось.
Когда он довёл меня до очередного оргазма, тело сотрясла судорога, и в глазах поплыли белые пятна. Он, наконец, остановился. Поднялся, нависая надо мной, его торс отбрасывал тень на мое лицо. Губы его блестели, и я знала, что он собирается сделать.
Он хотел поцеловать меня, но я тут же отвела голову. Жестко. Резко.
Он попробовал снова, наклонившись к другому краю подушки. Я снова отвела голову, упираясь взглядом в его подбородок, но все таки подняла взгляд.
У нас велась открытая борьба взглядов. Его голубых, холодных, требовательных, и моих карих, внезапно ставших упрямыми.
— Не понял, — в его голосе сквозил вызов.
— Мне надо почистить зубы, — выдохнула я, чувствуя, как горят щеки. — Не привыкла я к такому.
Я положила ладонь на лоб. Кажется, у меня была температура. Или это последствия шампанского и того адреналинового кекса. Я точно не знала.
— Да насрать, — прорычал он.
Он все-таки приник к моим губам своими. Поцелуй получился жадный, голодный, он не оставил мне шанса отступить. Мне не хватало воздуха, а он кружил своим языком в моем рту, требуя, чтобы я ответила. Его пирсинг, острое металлическое колечко, ненашутку возбуждал меня, покалывая мой язык. Это было опасно. Негигиенично. И чертовски притягательно. Моя упрямая стена рухнула. Я ответила. Вцепилась пальцами в его затылок, притягивая ближе, и позволила ему воровать мое дыхание.
Наш неистовый поцелуй прервал звонок в дверь. Громкий, настойчивый, словно разрушивший всю интимность этого утра.
Я распахнула глаза.
— Курьер приехал, — сказал он и, небрежно отстранившись, встал.
На нем все так же были только спортивные шорты. И он без стеснения, полностью обнаженный сверху, пошел открывать дверь.
Пока он не пришел, я проскользнула в ванную комнату. Посмотрела на себя в зеркале. Боже, это я? Всклокоченная, губы распухшие, глаза блестят каким-то диким огнем. Мне точно нельзя пить. И он меня целовал? После всего?
Почистила зубы пальцем, нанеся немного пасты. Запасной зубной щетки не нашла, а его было как-то страшно пользоваться. Кудри были в разные стороны, как гнездо, даже резинки нет собрать. Привела себя более-менее в божеский вид, насколько это было возможно.
Вышла из ванной. Дилан уже разложил еду на прикроватной тумбочке, превращенной в импровизированный столик. Вафли, кофе, салат. Он точно знал, как меня обрадовать. Мой любимый набор.
Когда я села за стол, а он сел напротив, мы ели молча. Это напрягало меня. Слишком много несказанного висело в воздухе, густое, как туман.
В голове было множество вопросов, которые вихрем проносились, не давая сосредоточиться на еде. Мы друзья? Мы не друзья? Как вести себя в школе? А как наш кодекс с друзьями? Никаких отношений в компании. Как же все сложно. Мне нужен четкий ярлык.
— О чем думаешь? — его голос был низким, вырывая меня из размышлений.
— Не о чем, — соврала я, насаживая на вилку лист салата.
— Я вижу это по твоему хмурому лицу, — его усмешка была наглой.
Чертова мимика. Я решила не ходить вокруг да около. Я же мазохистка, в конце концов. Надо бить прямо.
— Это был секс по дружбе и ничего больше?
Задала вопрос в лоб. Дилан отложил кофе в сторону. И сложил локти на столе. Все руки, от плеч до запястий, были в татуировках — четкие, черные линии. На груди они тоже были. И на спине, как я видела. Настоящий холст.
— А ты что скажешь? — его голубые глаза сверлили меня. В них не было ответа, только требование.
— Я? — мой голос дрогнул. — Ни черта не понимаю.
— Называй это как хочешь, но трахаться ты ни с кем, кроме меня, не будешь. — Дилан говорил это так, словно сообщал о прогнозе погоды. Хладнокровно. Властно.
— Это правило только в мою сторону действует? — Я приподняла бровь, пытаясь скрыть дрожь в руках.
— В мою сторону тоже, — кивнул он.
— Это что-то типа секс без обязательств?
Он хмыкнул, отпивая кофе.
— Отношений, значит, не хочешь? — спросил он в лоб. Тоже был прямолинейным.
— Это разрушит нашу компанию, — напомнила я. — И наш кодекс. Не хочу я быть причиной развала.
— Ради них ты готова потрепать свои нервы? — Он склонил голову, изучая меня.
— В смысле?
— Не будет никакой ревности? — Уголок его губ приподнялся в ироничной полуулыбке.
— Я не ревнивая, — гордо заявила я. — Так что с этим проблем никаких не будет, тем более, ты будешь спать только со мной. Кстати, мы график составим?
Он рассмеялся. Звук был хриплым, глубоким, отрезвляющим. Нет, ну а что? Секс мне понравился. Он был в этом хорош, тем более он мой друг, ничего ведь в этом плохого нет. А то, что мое дыхание при нем учащается и в животе порхают бабочки, мы упустим. Отношения — это серьезная ответственность. Я даже об отношениях с Дастином не думала. Тем более, выпускной класс. Я должна поступить. Просто обязана. Я не позволю отвлекать себя.
— Какой график, кудряшка?
— Ну, типа, каждый понедельник или четверг. Чтобы планировать было удобно.
— Ты думаешь, одного раза в неделю мне хватит? — его голубые глаза блеснули. — График будет гибким. Очень гибким.
Я нахмурилась. «Гибким» могло означать «каждый день». Но не в моих правилах было отступать.
— Договорились. Гибкий график. — Я протянула ему руку через стол, чтобы скрепить наш порочный союз. Он принял мою ладонь. Его захват был сильным и горячим.
— Добро пожаловать во взрослую жизнь, — прошептал он. — И в мой личный мир, в котором ты теперь единственная.
Звонок. Знакомая, энергичная мелодия группы Katseye "Gnarly" разорвала тишину. Звонок моего телефона. Я подскочила с кровати. Еще ночью я поставила его на зарядку, и кто-то мне звонил.
Я подлетела к столику и схватила телефон. Звонил папа. Черт. Что мне сказать? Был час дня.
— Алло, привет, папа, — голос звучал неожиданно ровно.
— Привет. Ты когда домой? — Голос был строгим, без обычной отцовской теплоты.
— Что-то случилось? — Я пыталась звучать непринужденно.
— Нет, просто я сейчас проезжаю мимо дома Руби и могу тебя забрать.
Сердце пропустило удар. Сейчас я точно не дома у Руби. Руби жила в пяти милях отсюда. Я должна была быть там, у нее на диване, в ее футболке.
— Не надо, папа, — я заставила себя рассмеяться. — Грейс еще спит. До самого утра болтали, я приеду позже.
Он молчал. Странно молчал. Недоверчиво.
— Переключись на видеозвонок.
Я перевела взгляд на Дилана. Он сидел, подперев голову рукой, и с интересом наблюдал за моим представлением. Он не двигался. Он ждал. Это конец?
Взяла телефон и, не сбавляя скорости, полетела в ванную комнату. Они ведь у всех одинаковые, да? Белая плитка, зеркало, полотенца. Стандартный набор.
Переключилась на видео.
Папино серьезное лицо за рулем, он то смотрел на дорогу, то на меня. Впервые он отпустил меня на ночевку и все равно контролировал. Ненавижу.
— Ты в туалете? — Его брови сошлись на переносице.
— Да, — солгала я, прислонившись к белой плитке. — Говорю же, Грейс в комнате дрыхнет, где мне еще разговаривать? Не хочу ее будить.
— Ну ладно, — тон его немного смягчился. Кажется, поверил. — Ждем с мамой тебя к ужину.
— Хорошо, пока, папочка.
Я чмокнула камеру и тут же, не дожидаясь его ответа, вырубила звонок. Я оперлась обеими руками о раковину. Сработало. Черт, как мне повезло, что Дилан живет в стандартном кирпичном доме с типичными ванными.
Я посмотрела на себя в зеркало. Лгунья. Мазохистка. Девушка, только что заключившая сделку о сексе без обязательств с другом. И лгунья.
— Хороший квест, — раздался за спиной низкий голос.
Дилан стоял в дверном проеме, сложив руки на груди. Я даже не услышала, как он подошел.
— Дядя Хантер всегда тебя так контролирует? — Дилан поднял одну бровь. В его голосе не было осуждения, только констатация факта.
— Это же папа, — ответила я, выходя из ванной и возвращаясь к столику. — Они ведь у всех такие?
— Рассказывал мне папа, чем они занимались в молодости. И это точно не было сидением дома под замком.
— Даже не рассказывай, — я поморщилась. — Сама подозреваю, что он не дома крестиком вышивал.
— Тебе ведь нравится ему врать?
— В смысле? — Я резко подняла на него глаза.
— Он думает, что контролирует тебя, а на самом деле ты утерла ему нос, — Дилан наклонился ближе, его взгляд был проницательным. — Тебе уже восемнадцать, а ты не можешь спокойно на вечеринки ходить.
— Могу, — промямлила я, чувствуя, как краснеют уши. — Просто не вижу в этом смысла...
— Не ври мне, — он перебил меня, и его тон стал неожиданно мягким, но твердым. — Я помню нашу первую вечеринку и твои сияющие глаза, когда ты танцевала. Но твой отец забрал эту радость у тебя.
— Он же это делает ради меня, — попыталась я защитить его, защитить себя от этой правды.
— Окей, убеждай себя в этом дальше. Но звонить дочери на видеозвонок — это недоверие. Вафли уже остыли, тебе их подогреть?
— Не надо. — Я знала, что Дилан говорит правду, но не хотела видеть эту сторону реальности. Она была слишком неудобной. Мне проще было убедить себя, что я хорошая дочь, чем признать, что я жила под микроскопом.
— Давай посмотрим фильм и я отвезу тебя домой? — предложил он, меняя тему.
— Хорошо. — Я вздохнула, понимая, что у нас есть этот короткий момент перед тем, как нам снова нужно будет притворяться друзьями в школе. Друзьями, которые только что заключили очень опасную, очень грязную сделку.
День пролетел безумно быстро.
Мы смотрели какой-то старый боевик, зарывшись под одеяло. Дилан не пытался ко мне приставать. Он просто держал меня в своих руках, а я уткнулась носом в его пахнущую свежей стиркой (и немного им) футболку. Вся эта атмосфера: вафли, кофе, его сильная рука на моем плече — создавала иллюзию нормальности, которая была обманчива, как пустынный мираж. И честно, я не хотела покидать эту квартиру. Здесь, вдали от глаз родителей и школьного кодекса, я могла быть собой: мазохисткой, лгуньей, и девушкой, которая отчаянно нуждается в его прикосновениях.
Но время не ждало. Когда солнце начало клониться к закату, Дилан встал. Его глаза были серьезными.
— Пора, кудряшка. Не хочу, чтобы твой отец снова звонил на видеозвонок.
Я молча натянула его боксеры и свою одежду. Прощальный взгляд на кровать, на которой я лишилась невинности и нашла свое извращенное удовольствие.
Уже в машине, когда мы отъехали от его многоэтажки, я не выдержала. Этот вопрос сверлил мне мозг.
— Если у тебя есть квартира, — начала я, глядя на его профиль, — почему ты до сих пор живешь с родителями?
Он медленно повернул голову. Его голубые глаза, отражающие свет фар, казались еще более ледяными.
— Так удобнее. — Его ответ был кратким и четким, словно отрубленным. — И тебя до школы подвозить так проще.
— А эта квартира? — настаивала я.
Он вернул взгляд на дорогу. Улыбка, которая появилась на его губах, была хищной и скрытной.
— Я приезжаю в эту квартиру, когда хочу уединиться со своими мыслями. Или со своими увлечениями.
Я замерла, понимая намек. Я была одной из этих «увлечений», которую он прятал здесь от посторонних глаз.
— А когда ты захочешь «уединиться» со мной? — спросила я, мой голос дрогнул от смеси дерзости и страха.
— Я тебе позвоню, — Дилан бросил на меня быстрый, пронзительный взгляд. — У нас же гибкий график, помнишь? А пока — ты моя тайная, грязная привычка, которую я не буду афишировать. И ты тоже.
Я кивнула, проглотив ком в горле. Секс без обязательств. Секс, который принесет мне боль, удовольствие и, возможно, сломанное сердце. Но сейчас я не могла думать о сердце. Только о том, как бы мне не сорваться и не попросить его развернуть машину обратно.
Доехали до моего дома. Дилан затормозил у подъездной дороги. Воцарилась мгновенная тишина, полная напряжения. Это был тот момент, когда реальность жестко врывалась в мою новую, порочную сказку.
Он открыл багажник и начал помогать доставать мне пакеты с подарками. Вчера их казалось меньше. Я открыла дверь в дом, и он начал заносить их.
Родители тут же вышли в коридор. Моя мать улыбалась, а вот папа... Папа выглядел, как всегда, настороженным.
— Дилан? Мы думали, ее подвезет Рид, — произнесла мама, явно удивленная его присутствием.
— Он не смог, а я как раз проезжал мимо, — Дилан ответил абсолютно невозмутимо. Он просто повторил папины слова из нашего утреннего разговора. Я прикусила губу, чтобы не усмехнуться. Этот парень умел играть.
— Хочешь остаться на ужин? — Спросила мама, пока папа помогал Дилану тащить пакеты.
— Спасибо, но мне надо еще кое-куда съездить, — он отмахнулся с идеальной вежливостью, от которой меня аж передернуло. Попрощался. — Пока, кудряшка.
Это "кудряшка" прозвучало тихо, но в присутствии отца — как взрыв. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Пока, — быстро ответила я.
Он закрыл за собой дверь. И тут же папа перевел взгляд с пакетов на мои руки.
— Цветы никто не подарил? — Его голос был подозрительным.
Черт. Я оставила букет, который подарила Вивьен и еще некоторые ребята, у Дилана дома. На его кухонном столе. Идиотка!
— Я решила их у Руби оставить, — выпалила я, первое, что пришло в голову.
Мама тут же покачала головой:
— Она же аллергик, помню, когда она приехала к нам в гости и расчихалась, я не знала, куда эти пионы спрятать.
Я почувствовала, как вспотела ладонь. Черт, черт, черт! Моя ложь была слишком прозрачной.
— А я в комнату к Риду поставила, — быстро исправилась я, стараясь говорить уверенно. — Ей вроде нормально в той части дома.
Я не смотрела на них. Быстро взяла несколько пакетов и понесла их к себе. Чтобы скрыться от вопросов, от этого пронизывающего отцовского взгляда и от собственной бездарной лжи. Я была готова провалиться сквозь землю. Слава богу, я хотя бы приехала вовремя.
Переоделась в спортивные штаны и футболку. Боксеры Дилана оставила на себе. Зачем? Потому что захотела! Теплый хлопок, пахнущий им, был единственным осязаемым доказательством того, что это утро не было просто лихорадочным сном.
Подарки еще не распаковывала. Они лежали у стенки. Пускай пока лежат. Мне было не до мишуры и бантиков.
Спустилась к ужину. Мама расспрашивала, хорошо ли все прошло. Я рассказала все. Естественно, упуская кекс, много шампанского и чуть ли не образовавшуюся оргию на танцполе. Моя версия была чистой и выглаженной, как новая школьная форма.
— Сделала уроки на завтра? — Спросил папа.
— Конечно, — ответила я, не моргнув глазом.
Поужинав, снова пошла в свою комнату. Телефон, наконец, был заряжен. Опа. Сообщение от Вивьен.
Я тут же открыла его.
Вивьен: Я узнала, почему Дастин не пришел на день рождения. Заехала к нему в квартиру сегодня, он лежит как побитый щенок. Не говорит, кто это сделал, можешь приехать к нему? Меня выгнал.
Черт. Побитый?!
В голове мгновенно всплыли воспоминания: побитые костяшки Дилана и Адама, их напряженные лица, внезапное исчезновение Дастина. Они серьезно это сделали?! Они его избили?! Я почувствовала, как по телу разливается ледяная волна. Это было жестко. Жестоко.
Пальцы задрожали над экраном. Меня захлестнуло чувство вины.
— Какой адрес? — Набрала я.
Она набрала адрес. Снова центр города. Элитный жилой комплекс, где обычно тусовались ребята из нашей «золотой» школы.
Я вызвала такси, быстро накинула ветровку и кроссовки. Нужно было уходить. Быстро.
— Мне надо съездить к ребятам, — крикнула я на ходу, не останавливаясь. — К комендантскому часу вернусь!
И пока никто не вышел из комнаты, я вылетела из дома и села в такси. Мое сердце колотилось, а в голове стучало: Дилан, Адам, Дастин.
Я нервно оборвала кутикулу на пальце, до крови. Да черт с ней. Надеюсь, с Дастином все хорошо.
Добралась до пункта назначения. Поднялась на лифте на девятый этаж. Квартира была с видом на весь город. Я постучала в дверь. Никто не открывал. В руках держала пакет с фруктами. Ничего оригинальнее не придумала.
Дверь открылась. На пороге стоял Дастин. Когда-то улыбающийся, идеально опрятный блондин с синими глазами. Теперь же это была его жалкая копия. Разбитая губа, опухшая скула, рассеченная бровь. И на руках, которые он инстинктивно прижимал к телу, виднелись синяки. Чёрт. Они его не просто побили. Они его, кажется, уничтожили.
— Впустишь? — Спросила я тихо. Мне было больно на него смотреть. Больно и стыдно.
Он молча отступил. Его глаза, обычно полные веселья, сейчас были тусклыми и полными какого-то мрачного, глубокого отчаяния. Он даже не смотрел на меня.