17. Ты его глубже засовываешь.
Оказывается, Лукреция когда-то была моделью. Настоящей, глянцевой, той, чьи лица висят на рекламных баннерах. Но стоило ей связаться с Алексом — всё, карьера закончилась. Вместо подиумов — частные самолёты, страны, отели. И вот они теперь сидят тут, как сошедшие с обложки журнала «Семья года».
Дастин же, как оказалось, давно оторвался от родительского крыла. Улетел учиться в Англию, стал самостоятельным и, судя по его самодовольной ухмылке, чертовски этим гордится.
А Вивьен...
Она и правда оказалась моей ровесницей — и неожиданно милой. Не надменной, не приторной, а такой, с кем можно спокойно говорить. Люблю таких. Особенно тех, кто не оценивает тебя с ног до головы.
И этот контраст — рыжие волосы и тёмно-карие глаза. Я смотрела на неё и думала, что если бы красота могла быть звуком, то Вивьен звучала бы как скрипка: тихая, но проникающая под кожу.
Из разговора я узнала ещё кое-что забавное:
Алекс и мама когда-то вместе работали. Пока она не вышла замуж за моего отца.
И — апогей вечерней драмы — папа и Алекс в молодости дрались. Настоящие мальчишки, которые не могли поделить территорию.
Ну разве это не прекрасно? Два альфы, одна женщина. Мило до зубного скрежета.
Я ковырялась вилкой в десерте, делая вид, что меня интересует крошка на тарелке, а не напряжение, витающее в воздухе. Родители оживлённо болтали, смеялись, а мы с Дастином, Вивьен и Диланом молчали. Каждый — в своей тишине.
Тётя Элен, заметив эту неловкость, спасла ситуацию:
— Может, пойдёте к Дани в комнату? Зачем вам тут сидеть с нами, стариками?
Я едва не выдохнула с облегчением.
Если выбирать между очередной родительской болтовнёй и тем, чтобы быть в одной комнате с Дастином и Диланом...
Хотя нет. Даже сама себе не смогла бы ответить, что хуже.
Мы поднялись из-за стола под общий гул разговоров и звяканье посуды. Я почувствовала облегчение — наконец-то можно уйти из-под этих внимательных взрослых взглядов.
Вивьен шла рядом, легко, почти беззвучно. От неё пахло чем-то дорогим и тёплым — сандалом и медом, будто она только что вернулась из съёмок где-нибудь в Риме.
— У вас уютный дом, — сказала она, оглядывая коридор. — Прямо как из фильма про американскую семью.
— Ага, особенно если вырезать ссоры за ужином и дедлайны, — фыркнула я.
Она засмеялась — звонко, искренне, и в этот момент я поймала себя на мысли, что она мне действительно нравится. Не просто «вежливая», а живая.
Сзади по лестнице поднимались Дастин и Дилан.
— Я думал, девочки без нас скучать будут, — протянул Дилан, скользнув по мне взглядом. — А вы тут без нас болтаете как старые подружки.
— А нам и без вас нормально, — парировала я.
— Сомневаюсь, — усмехнулся он, проходя в комнату первым, как у себя дома.
Он огляделся: аккуратно застеленная кровать, на полке свечи, стопка книг, над письменным столом фото нашей компании с фестиваля.
— Всё так по-твоему, — сказал он, чуть хрипло. — Аккуратное, но живое.
— Скучно, хочешь сказать? — спросила я, прищурившись.
— Я бы сказал — небезопасно, — добавил он, и уголки его губ дернулись.
— Господи, да вы всегда так разговариваете? — вмешалась Вивьен, с интересом наблюдая за нами.— У вас будто всё время война слов.
Дастин улыбнулся, усаживаясь на край кровати:
— Это их нормальное состояние. Считай, что так они выражают симпатию.
Я резко посмотрела на него:
— О, нет, не начинай и ты!
Он поднял руки, будто сдаваясь, но глаза всё равно смеялись.
Рядом стоял Дилан — расслабленный, руки в карманах, но взгляд не отрывался. И я поймала себя на том, что снова чувствую этот ток, напряжение между нами, будто в комнате стало меньше кислорода.
— Так, — сказала я, разрывая паузу, — может, сыграем во что-нибудь? Карты, настолка, «Правда или действие»?
— «Правда или действие», — одновременно ответили Дилан и Вивьен.
Я усмехнулась:
— Ну, если что, я вас предупредила. Я не играю честно.
— А я не сдаюсь, — сказал Дилан, приближаясь на шаг ближе.
От его взгляда у меня по коже пробежали мурашки, но я лишь выпрямилась и, не отводя глаз, ответила:
— Посмотрим, кто кого.
И где-то за дверью раздался звон бокалов и весёлый смех родителей, а у нас, наверху, начиналась совсем другая игра.
Дилан перехватил моё выражение и усмехнулся уголком губ — спокойно, с тем самым высокомерным спокойствием, которое сводило с ума.
Он подошёл ближе, сел напротив, на пол, скрестив ноги. Вивьен устроилась рядом со мной на ковре, а Дастин, как обычно, взял на себя роль «миротворца», сев между нами, будто предчувствуя, что рано или поздно кто-то кого-то пошлёт.
— Ну что, начнём? — спросила Вивьен. — Кто первый?
— Пусть Дани, — сказал Дилан. — Она же предложила.
— Отлично, — вздохнула я. — Правда или действие, Дилан?
— Действие, — ответил он мгновенно, не отводя взгляда.
— Серьёзно? Даже не думаешь? — приподняла я бровь.
— Думаю, но быстро, — парировал он.
Я сделала вид, что размышляю, и наконец произнесла:
— Поцелуй Вивьен.
Он удивился. На секунду. Но не отступил.
Вивьен прикусила губу и посмотрела на меня — будто спрашивая, уверена ли я.
Я кивнула, слишком упрямо, чтобы показать, что мне не по себе.
Дилан встал, подошёл к ней, опустился на одно колено и, с тем самым спокойствием, словно в нём не было ни капли колебания, коснулся её губ. Коротко. Почти нежно.
И почему-то именно от этой мягкости внутри всё сжалось.
— Удовлетворена, кудряшка? — спросил он, вернувшись на место.
— Более чем, — соврала я, глядя в пол.
— Моя очередь, — объявил Дастин, видимо решив спасти атмосферу. — Дани, правда или действие?
— Правда, — выдохнула я, всё ещё не глядя на Дилана.
— Кого из нас троих ты поцеловала бы, если бы пришлось?
— Серьёзно? — простонала я, и даже Вивьен прыснула от смеха.
— Это ведь правда, — пожал плечами он. — Игра есть игра.
Я вдохнула. Медленно. Почувствовала, как Дилан снова смотрит — этот взгляд прожигает до костей, слишком уверенный, слишком вызывающий.
— Наверное... тебя, — сказала я, глядя на Дастина.
— Вот как, — тихо произнёс Дилан, и его голос стал ниже, глуше. — Хороший выбор. Безопасный.
Я не выдержала и встретила его взгляд. В нём было столько — вызов, злость, азарт. Всё сразу.
— А ты хотел, чтобы я выбрала тебя?
— Я привык получать то, что хочу, — ответил он просто.
И это прозвучало так, что по спине пробежал холодок.
— Ладно, — Вивьен хлопнула в ладоши, будто пытаясь развеять напряжение. — Моя очередь!
В комнате повисла странная, почти вязкая тишина — та, что появляется, когда все вроде бы улыбаются, но под поверхностью что-то шевелится.
Я села на край кровати, поджав ноги, и пыталась изобразить беззаботность. Дастин что-то рассказывал Вивьен, смеялся, но его взгляд всё равно скользил ко мне. Не нагло — осторожно, будто изучая.
Дилан стоял у окна, облокотившись на подоконник, в руках крутил зажигалку. Пламя вспыхивало, гасло, снова вспыхивало. Он почти не участвовал в разговоре, только изредка бросал короткие реплики, и каждый раз, когда говорил, воздух будто становился плотнее.
— У вас тут уютно, — сказала Вивьен, рассматривая полки с книгами и рамки с фотографиями. — Прямо как в фильмах.
— Спасибо, — улыбнулась я. — Только всё это мама заставила расставить.
— Типично, — хмыкнул Дастин. — Моя тоже считает, что книги на полках создают «интеллектуальную атмосферу».
Он сел рядом, так близко, что я почувствовала лёгкий запах его одеколона — свежий, немного горький. Вроде бы ничего особенного, но от него сердце сделало странный рывок.
— Слушай, — тихо сказал он, наклоняясь чуть ближе, — ты как? После урока физики. Ты какая-то уставшая в последнее время.
Я хотела ответить, что всё в порядке, что просто не спала, но слова застряли. Вместо этого я кивнула.
— Всё нормально. Просто... осень.
— Осень, — повторил он с мягкой улыбкой. — Звучит как отговорка, но пусть будет так.
— Хватит шептаться, — вмешался Дилан. Голос у него был ленивый, но в нём что-то дрогнуло. — Мы вообще-то все здесь.
— И что? — Дастин обернулся к нему, по-прежнему спокойно. — Просто разговариваем.
— Да я не против, — сказал Дилан, щёлкнув зажигалкой. — Только вы так разговариваете, будто в комнате больше никого нет.
Я закатила глаза.
— Господи, мальчики, серьёзно? Вы сейчас меряться вниманием будете?
— Я не меряюсь, — отозвался Дилан. — Просто констатирую факт.
Вивьен тихо рассмеялась, глядя то на одного, то на другого.
— Кажется, я начинаю понимать, почему твоя мама сказала «развлекитесь», — прошептала она мне. — Тут и без настольных игр всё весело.
Я чуть усмехнулась, но внутри всё сжималось.
Дастин всё ещё сидел рядом, его плечо почти касалось моего.
Дилан — всё там же, у окна, но теперь не отводил взгляда, и когда наши глаза встретились, внутри что-то дрогнуло. Не страх, не смущение. Что-то другое. Опасное.
— Ладно, — сказала я, поднимаясь. — Может, спустимся? Они, наверное, уже ищут нас.
— Или думаешь, сбежать? — спросил Дилан, не двигаясь.
— А если и так?
— Тогда поздно.
Он сказал это с той тихой уверенностью, от которой мурашки побежали по коже.
Дастин встал почти сразу, бросил короткий взгляд на него — напряжённый, молчаливый, и предложил мне руку:
— Пошли, пока эти двое не начали дуэль.
Я взяла его ладонь — тёплую, спокойную, настоящую.
Но, проходя мимо окна, всё равно почувствовала, как Дилан смотрит мне вслед.
И от этого взгляда казалось, будто под кожей тлеет искра.
Мы спустились к родителям. Атмосфера была расслабленно-семейная, пока тётя Элен не решила превратиться в диспетчера поручений.
— Дилан, сбегай домой, там в сумке лежат документы, — сказала она тоном, не терпящим возражений.
Он только тяжело выдохнул, но послушно встал и ушёл. Минус один источник напряжения.
Я разговорилась с Вивьен — про школу, про учителей, про то, почему она не пошла в Блэквуд Хай.
— Потому что она бы его разнесла, — хмыкнул Дастин, кивая на меня.
Я скривилась.
— Очень смешно.
Вивьен засмеялась и попросила показать, где у нас туалет. Я махнула рукой:
— По коридору направо.
Стоило ей скрыться, Дастин хлопнул себя по лбу.
— Чёрт, я телефон забыл в комнате.
— Принести?
— Я сам, не утруждайся.
Он ушёл. Минуты три было тихо. Пять. Потом он вернулся с видом человека, которому жизнь подкинула квест.
— Кажется, мне нужна твоя помощь.
Я приподняла бровь, но пошла.
Зайдя в комнату, прыснула со смеху:
— Как он вообще туда упал?
— Понятия не имею, — буркнул он, глядя на телефон, застрявший между кроватью и стеной.
Щель — меньше ладони. Ни рукой, ни линейкой.
— Придётся двигать, — предложил он.
Мы вдвоём взялись за кровать.
— Ты только глубже его засовываешь, — зашипела я. — Осторожней!
— Я осторожен, это он какой-то скользкий!
И как раз в этот момент — бац! — дверь распахивается с таким грохотом, будто в комнату ворвался ФБР.
На пороге — Дилан.
Замер.
Сцена, должно быть, выглядела эпично: я на коленях, Дастин — полусогнутый, руки на кровати, мы оба пыхтим, а между нами застрявший телефон.
— А вы что тут устроили? — хрипло спросил он, прищурившись. — Перестановку? Или тайное свидание под прикрытием перестановки?
Я выдохнула, пытаясь вернуть себе спокойствие.
— Очень смешно, — ответила я, проводя рукой по волосам. — Дастин просто уронил телефон за кровать.
— Ага, — Дилан шагнул внутрь, медленно, с какой-то ленивой уверенностью. — И для этого обязательно нужно было лезть вдвоём?
— Он застрял, — вмешался Дастин, поднявшись. В его голосе чувствовалась раздражённая усталость, но и лёгкая тень смущения. — Просто застрял, окей? Мы почти достали.
— «Почти» — ключевое слово, — усмехнулся Дилан и опустился на корточки рядом, легко засунув руку под кровать. Телефон оказался у него в руке через пару секунд. — Видишь, несложно.
Он встал, и наши взгляды встретились.
— Может, ты просто плохо пытаешься, — бросил он, протягивая устройство Дастину.
— Может, тебе просто везёт, — ответил тот, забирая телефон, но глаза его задержались на мне.
А я... я не знала, куда смотреть. Воздух между ними будто сгустился. Дилан, чуть ближе, чем нужно, наклонился ко мне, заглядывая в глаза.
— Тебя не напугал шум? — спросил он тихо, с почти насмешливой мягкостью.
— Я думала, дверь сломалась, — пробормотала я.
— Почти, — усмехнулся он. — Если бы не успел остановиться, точно бы сломал.
Он откинулся назад, скользнув взглядом от моего лица вниз — до шеи, до ключиц, где на коже остались тонкие следы от лямки майки. Взгляд — короткий, резкий, но достаточный, чтобы сердце предательски дёрнулось.
— Спасибо, что помог, — спокойно сказал Дастин, но в его голосе появилось напряжение. — Мы уже собирались спуститься.
— Конечно, — кивнул Дилан, всё ещё не сводя с меня взгляда. — Спускайтесь. Только аккуратнее в следующий раз, а то мало ли, что можно уронить за кровать.
Он развернулся и вышел, но дверь не закрыл.
Дастин молчал. Только провёл рукой по волосам, нервно усмехнулся и выдохнул:
— Он вечно такой?
— Такой — это какой?
— Такой... будто всё про всех знает.
— Это Дилан, — ответила я тихо. — Он всегда такой.
Мы оба на секунду замолчали. Потом Дастин посмотрел на меня и чуть улыбнулся — натянуто, но искренне:
— Пойдём. Пока он не решил вернуться с проверкой.
Я кивнула. Но, спускаясь по лестнице, всё ещё чувствовала его взгляд — тот, что прожигал затылок даже через стены.