Кодекс избранных

Наступили выходные, и мы с девочками решили пойти в кино. Взяли билеты на какой-то ужастик, про который все говорили, будто он «слишком страшный, чтобы досмотреть до конца». Для меня это был скорее способ отвлечься, чем реальный интерес.

Грейс сидела рядом, обнимая ведро попкорна так, будто это её единственный шанс выжить. Каждую пугающую сцену она комментировала шёпотом:

— Господи, ну кто так бежит? — и закидывала в рот горсть попкорна, как будто собиралась пережить апокалипсис.

Мы с Руби хихикали, но через минут двадцать она уже закрыла глаза ладонями и едва выглядывала сквозь пальцы.

— Скажешь, когда всё закончится, — пробормотала она.

Я закатила глаза:
— Руби, это только первая треть фильма.

— Тем более! — она ещё плотнее зажмурилась, вызывая у меня улыбку.

А Грейс... странно, но я замечала, что в последние дни она всё чаще проводит время с нами. Как будто сама решила сделать шаг к тому, чтобы стать ближе. Может, потому что Джей так и не извинился? Или потому что мы её не осуждали, не напоминали о его выходках? Она шутила, смеялась громко, иногда чуть фальшиво, но я чувствовала: ей важно, что мы рядом.

И вот среди этого киношного хаоса я вдруг поймала себя на мысли, что именно такие вечера — настоящие. Без парней, без соревнований, без ревности и ударов. Просто мы. Три разные, но по-своему странные девчонки, застрявшие между детством и взрослой жизнью, прячущиеся от собственных демонов в тёмном зале кинотеатра.

И, чёрт, мне даже стало легче дышать.

Мы вышли из кино, и шум торгового центра сразу ударил по ушам. Люди с пакетами, запах сладкой ваты и кофе, детский смех, мерцание витрин — после темноты зала всё казалось слишком ярким. Грейс болтала без умолку, обсуждая фильм, хотя половину сцен она провела, хрустя попкорном. Я усмехнулась, когда она эмоционально махнула руками, будто доказывала что-то важное.

Но вдруг её улыбка исчезла. Она резко отвернулась, как будто увидела привидение. Я проследила за её взглядом — и заметила компанию наших одноклассников у фонтана. Смех, громкие голоса, кто-то снимал сторис. Среди них стоял Джей. Его взгляд тут же встретился с нашим, и мне стало не по себе. Он что-то быстро сказал своим друзьям и направился прямо к нам.

Я нахмурилась. Было что-то в его походке слишком уверенное, даже самодовольное. Когда он подошёл ближе, его глаза скользнули по Руби так, что мне захотелось вцепиться ему в лицо. Странный, слишком внимательный взгляд, в котором не было ни капли уважения.

— Грейс, мы можем поговорить? — его голос звучал мягко, почти примирительно, но я знала — за этой мягкостью всегда скрывался контроль.

Грейс прищурилась:
— Нам разве есть о чём говорить?

— Есть, — коротко ответил он, и это «есть» прозвучало так, будто он привык получать, что хочет.

Она посмотрела на нас, словно спрашивая разрешения. Я кивнула. Иногда лучше вытащить ядовитый шип, чем носить его под кожей. Пусть поговорят, иначе это будет висеть между ними вечность. Грейс неуверенно шагнула за ним в сторону фонтана.

Я повернулась к Руби, собираясь прокомментировать ситуацию, но застыла. У неё было странное выражение лица — не испуг, не злость, скорее... тревога? Глаза метались, будто она пыталась избежать моего взгляда.

— Эй, всё хорошо? — спросила я, чуть наклонившись.

Она дернулась, как будто я вырвала её из каких-то мыслей.
— М... мне написал Рид, — пробормотала она. — Мне пора.

— Подожди, ты же хотела зайти в книжный?

— Потом. Попрощайся с Грейс за меня.

И всё. Ни улыбки, ни привычного объятия — просто развернулась и быстрым шагом направилась к лифту. Её хвост подпрыгивал на плечах, а пальцы нервно теребили ремешок сумки.

Я осталась стоять, глядя ей вслед. Что с ней? Руби редко бывала такой закрытой, а сейчас казалось, будто она убегает. От чего? От нас? От меня? От Джея?

В груди неприятно кольнуло чувство. Мир торгового центра шумел и двигался вокруг, но для меня всё будто замедлилось. Грейс с Джеем стояли в отдалении, споря. Руби исчезла за дверями лифта. И я внезапно почувствовала, что наши пути начинают расходиться, даже если я этого не хочу.

Я устала ждать и, подойдя к Грейс, которая всё ещё выясняла отношения с Джеем, сказала:
— Я в книжный.

Она кивнула, даже не отрываясь от разговора.

В книжном меня моментально накрыло уютом. Я обожаю это место: запах бумаги, лёгкий шум страниц, тишина, от которой становится спокойно. Я медленно бродила вдоль полок, задерживаясь у каждой, будто книги сами тянулись ко мне.

Неожиданно мои ноги занесли меня в отдел сопливых романов. Забавно — я их никогда не читала. Грейс, кстати, недавно советовала какой-то дарк-роман... Может, рискнуть и взять?

Я прошлась по разделу, наклонилась и присела на корточки. Вот он — «Укуси меня нежно». Название странное, даже нелепое, но... почему бы не попробовать что-то новое?

В этот момент сверху раздался лёгкий кашель. Я подняла голову — и встретилась взглядом с Дастином.

Я поднялась с корточек, отряхнув колени, и крепче сжала книгу с вызывающим названием. Чувствовала себя немного неловко, будто меня застукали за чем-то слишком личным. Дастин стоял в проходе, облокотившись на полку, в руках у него была какая-то толстая книга, явно не из разряда легкого чтива.

— Привет, — я улыбнулась, прижимая книгу к себе сильнее.

— Ну и название, — он кивнул на книгу у меня в руках, губы тронула знакомая полусмех-полуулыбка. — «Укуси меня нежно»? Ты серьёзно это читаешь?

— А что? — я вскинула подбородок, пряча смущение за вызовом. — Решила попробовать что-то новое.

— Новое? — он чуть прищурился, будто разглядывал меня. — Неожиданный выбор для тебя. Я думал, ты больше по классике или по драмам, где все умирают в конце.

Я рассмеялась.
— Ну, не всё же время страдать. Может, я решила почитать что-то... полегче. Для души.

— Для души, — повторил он, и взгляд его скользнул вниз к моим рукам, потом обратно к лицу. — Или для сердца?

От этих слов я чуть не поперхнулась воздухом. Он сказал это как-то спокойно, но в голосе проскользнула тень — насмешки или намёка, я не разобрала.

— А ты сам что выбрал? — я быстро перевела разговор, кивая на его книгу.

Он поднял её так, чтобы я могла рассмотреть обложку.
— История архитектуры.

Я приподняла брови.
— Вау. Романтика стен и крыш.

— Да, — он усмехнулся. — Кто-то должен знать, на чём всё стоит.

— Подкол засчитан, — я тоже усмехнулась. — Но у тебя это как-то слишком серьёзно. Прямо... фундаментально.

— А у тебя — слишком рискованно, — ответил он, снова глянув на мою книгу. — Но, может, именно это тебе и нужно.

Мы оба замолчали, но в этой тишине не было пустоты. Его взгляд держал меня слишком прочно, и я чувствовала, что краснею, хотя изо всех сил пыталась держать лицо.

— Возьмёшь её? — наконец спросил он.

— Возьму, — ответила я твёрдо, будто принимала решение о судьбе мира. — А ты расскажешь мне про свою архитектуру. Обменяемся впечатлениями.

Он кивнул, и его улыбка стала теплее, спокойнее.
— Договорились.

Я пошла к кассе, ощущая, что он идёт рядом. С каждой секундой книга в руках казалась не просто купленным романом, а чем-то большим. Символом перемен.

— Ой, забыла, — я резко остановилась на полпути к кассе и обернулась к дальнему стеллажу. — Я же хотела ещё Анну Каренину взять.

Дастин приподнял бровь, его улыбка стала шире.
— Подожди... Ты серьёзно? «Укуси меня нежно» и Анна Каренина? — он чуть наклонил голову, разглядывая меня так, словно пытался сложить воедино две совершенно разные версии меня самой.

Я пожала плечами, стараясь выглядеть максимально невозмутимо, хотя губы так и норовили дрогнуть в улыбке.
— Всего хорошего в меру. Иногда хочется трагедии и философии, иногда — полной бессмыслицы и страсти. Баланс.

— Баланс, — повторил он, будто пробуя слово на вкус. — То есть один роман — для ума, другой — для... чего?

— Для сердца, — выпалила я, а потом, заметив его хитрый прищур, поспешила добавить: — Или для нервов. Чтобы их немного пощекотать.

Он тихо засмеялся, и от этого смеха у меня внутри что-то приятно сжалось.
— Интересное у тебя определение щекотки.

Я подошла к стеллажу, вытянула том в зелёной обложке и добавила его к своей странной паре книг. Теперь мои руки держали и толстую классику, и роман с сомнительным названием. Контраст был почти комичным.

— Ну вот, — сказала я, поднимая подбородок, — теперь я вооружена и трагедией, и легкомыслием.

— Ты вооружена против всего мира, — заметил он с полусерьёзной интонацией. — С таким набором можешь выжить где угодно.

— Даже в Блэквуд Хай? — я усмехнулась.

— Особенно в Блэквуд Хай, — ответил он, и в его голосе прозвучала неожиданная мягкость.

Мы снова пошли к кассе. Он шагал рядом, и я ощущала его присутствие слишком близко, слишком заметно. Казалось, будто между нами тянется какая-то невидимая нить.

Когда я отдала книги продавцу, Дастин вдруг сказал:
— Интересно будет услышать твоё мнение. Но не обещай, что дочитаешь до конца, — с лёгкой усмешкой кивнул он на Каренину. — Половина людей сдается на середине.

— Я не из тех, кто сдаётся, — ответила я. И это прозвучало громче, чем я хотела — почти как вызов.

Он улыбнулся так, словно именно этого и ждал.
— Проверим.

Мы вышли из книжного, и я едва успела спрятать пакет с книгами под мышку, когда перед нами оказалась Грейс. Она шла рядом с Джеем, и по её сияющему лицу всё было ясно без слов.

— Мы поговорили, — сказала она, бросив короткий взгляд на меня и на Дастина рядом. — Всё... ну, встало на свои места.

Джей стоял чуть позади, руки в карманах, будто и сам не верил, что Грейс снова рядом с ним. Но глаза его были прикованы вовсе не к ней, а ко мне и Дастину. Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение — слишком многое за эти недели я видела: её слёзы, её отчаяние, её попытки выкарабкаться. И всё ради чего? Ради того, чтобы снова вцепиться в его руку и улыбаться так, будто ничего не было.

— Слушай, — продолжила Грейс, — подвезёшь её домой? — Она кивнула в мою сторону, даже не спросив моего согласия.

Я моргнула.
Серьёзно? Так просто?

— Конечно, — спокойно ответил Дастин, будто всё было решено заранее.

— Спасибо, — улыбнулась Грейс ему, потом мне, и тут же обернулась к Джею. — Пойдём.

И они ушли. Просто так. Легко. Чёрт. И зачем я вытирала её слёзы все эти недели? Зачем защищала её перед всеми, тянула за волосы из её ямы? Чтобы она, едва замаячила тень Джея, тут же побежала к нему?

— Ну, — голос Дастина вернул меня в реальность, — похоже, у тебя теперь есть выбор: или домой, или... — он кивнул на кафе через дорогу. — Кофе и что-то сладкое?

Я вдохнула и выдохнула, стараясь спрятать разочарование, которое кипело внутри, и посмотрела в сторону кафе. Теплый свет, запах корицы, люди, укрывшиеся от прохладного сентябрьского вечера. И вдруг мне показалось, что именно это сейчас нужно — не идти домой в одиночестве, думая о предательстве Грейс, а просто посидеть там.

— Кафе, — решительно сказала я. — Дом подождёт.

Он чуть улыбнулся, и мы перешли дорогу. Внутри было уютно: мягкий гул голосов, приглушённый свет, музыка едва слышная. Мы заняли столик у окна. Дастин снял куртку, положил её на спинку стула и посмотрел на меня так пристально, что у меня внутри что-то дрогнуло.

— Ну, — он подался чуть вперёд. — Что за «Укуси меня нежно»?

Я покраснела, спрятав лицо за меню.
— Не твоё дело.

Он рассмеялся, и этот смех разогнал остатки злости на Грейс. Хотя бы на мгновение.

Официант поставил на стол две кружки капучино и тарелку с чизкейком, который Дастин почему-то заказал на двоих.

— Я, кстати, серьёзно, — он пододвинул ко мне вилку. — Попробуй. Это лучший чизкейк в городе.

— Ты так говоришь, будто пробовал все, — фыркнула я, отрезав маленький кусочек.

— Ну, — он пожал плечами, глядя на меня с этой своей искренней улыбкой. — Я просто хочу, чтобы тебе понравилось.

Я почувствовала, как внутри всё сжимается от его мягкости. В нём не было ни капли напора, никакой игры — он просто был собой. Настоящим. И это пугало меня даже сильнее, чем грубость Дилана.

— Ты всегда такой милый? — спросила я, не удержавшись.

— Только с теми, кто этого заслуживает, — подмигнул он, откинувшись на спинку стула.

Я закатила глаза и сделала вид, что сосредоточилась на десерте, хотя на самом деле ловила каждый его взгляд. Атмосфера между нами была лёгкой, спокойной, почти безопасной. Слишком безопасной.

И именно в этот момент мой телефон завибрировал. Экран загорелся, и я увидела имя. Дилан. Видео-звонок.

Сердце ухнуло в пятки.

— Не будешь брать? — тихо спросил Дастин, заметив, как я замерла.

— Это... э... неважно, — я поспешно накрыла телефон ладонью.

Но вибрация продолжалась, и казалось, будто весь мир в этот момент уставился на меня. В горле пересохло. Если я не отвечу — Дилан взбесится. Если отвечу — он увидит, что я с Дастином.

— Возьми, — неожиданно мягко сказал Дастин. — Я не обижусь.

Я медленно выдохнула и, дрожащим пальцем, всё же провела по экрану.

— Алло? — мой голос прозвучал слишком натянуто.

На экране появилось лицо Дилана — взъерошенные волосы, светлые глаза, прищур. Он сразу понял, что я не одна.

— Ты где? — голос у него был низкий, опасный.

Я почувствовала, как по спине побежали мурашки.

А Дастин, наклонившись чуть ближе, тактично отодвинул чашку, будто давая мне пространство, но взгляд его оставался спокойным, почти поддерживающим.

Я прокашлялась, стараясь скрыть дрожь в голосе. А что такого? Я же не сделала ничего плохого.

— В кафе с Дастином, — ответила я, будто это было самое обычное дело.

На экране лицо Дилана исказилось, будто от этого признания его внутри перекосило.

— В каком кафе? — спросил он низким голосом. — Уже поздно. Твой отец будет волноваться. Давай, я заберу тебя.

Я открыла рот, чтобы что-то возразить, но тут, совершенно неожиданно, вмешался Дастин. Он слегка наклонился к телефону и спокойным тоном сказал:

— Привет. Она доест чизкейк и мы поедем.

В его голосе не было ни капли агрессии, только вежливая уверенность. Но для Дилана это прозвучало как вызов.

— Нет, — коротко бросил он. — Я сам её заберу.

Пауза. Дастин чуть прищурился и, не меняя выражения лица, откинулся на спинку стула.

— Не слышу, — отчеканил он и... нажал на красную кнопку.

Звонок оборвался.

Я буквально выронила вилку на стол и уставилась на него, чувствуя, как сердце в груди колотится, как барабан.

— Ты... ты только что повесил трубку Дилану? — выдохнула я.

Дастин спокойно подцепил вилкой кусочек чизкейка и протянул мне.

— А что такого? — спросил он так, словно сделал что-то абсолютно нормальное. — Я же не позволю ему срывать нам вечер.

— Но... — я замотала головой, не веря. — Так вообще можно было?

Он наконец улыбнулся своей фирменной мягкой улыбкой и пожал плечами.

— Можно всё, если есть причина, — сказал он. — А моя причина сейчас сидит напротив меня.

Я сглотнула. Мир вокруг будто потускнел, оставив только его спокойные глаза и мой бешеный ритм сердца.

И всё же где-то глубоко внутри вспыхнул холодок. Дилан не оставит это просто так.

Я села в кожаное сиденье его спорткара, запах нового салона смешался с чем-то сладким, мужским — наверное, его парфюмом. Дастин завёл двигатель, но не спешил выезжать со стоянки. Я раскрыла пакет с книгами и достала «Укуси меня нежно».

— Ты серьёзно хочешь читать её сейчас? — он скосил взгляд на обложку и усмехнулся.

— Ага. — я открыла книгу, пролистала первые страницы и наткнулась на пролог.

— Ну что? — спросил он с той самой улыбкой, которая всегда обезоруживала. — Раз уж открыла, читай вслух.

— Я не буду это читать вслух, — фыркнула я, прикрывая страницу ладонью.

— Читай, — настаивал он, чуть повернув руль, будто от этого зависело движение машины. — Иначе зачем покупать такие книжки?

Я вздохнула, но уголки губ предательски дрогнули. Приподняла книгу и начала:

— «Она лежала на холодных простынях, сердце билось так сильно, что казалось — оно вырвется наружу. Маркос склонился над ней, его губы касались её шеи, дыхание было обжигающе-холодным.
— "Скажи, что хочешь этого", — его голос был низким, бархатным, в нём звучала угроза.
— "Хочу", — едва слышно прошептала Элис, сжимая простыню пальцами.
И тогда он вонзил клыки в её кожу, не спрашивая разрешения снова. Боль смешалась с наслаждением, кровь — с его жадностью. Она выгнулась навстречу, забывая, кто он, и кем была она сама. Его руки держали её так крепко, что казалось — он никогда больше не отпустит.»

Я резко захлопнула книгу, чувствуя, как жар приливает к щекам.

— Наверное, я прочитаю это дома! — выпалила я.

Дастин громко рассмеялся, стукнув ладонью по рулю.

— О, Боже, ты покраснела! — он всё ещё смеялся, глядя на меня. — Ты читала это так серьёзно, будто сама сейчас там, на этих простынях!

— Замолчи, — пробормотала я, пытаясь спрятать лицо за волосами.

— Ладно-ладно, — он улыбнулся мягче и выжал газ, машина рванула с места. — Но теперь я знаю, что в тебе есть кое-что потемнее, чем ты показываешь.

Я сжала книгу в руках, уставившись в окно, но сердце билось так же быстро, как у той самой Элис в прологе.

— Я просто не думала, что секс будет в прологе, — тихо пробормотала я, чувствуя, как уши пылают.

— А чего ты от дарк-романа ожидала? — с усмешкой отозвался Дастин, бросив на меня быстрый взгляд.

— Попался! Значит, знаешь, что это такое! — прищурилась я, ткнув пальцем ему в плечо.

— Я их не читал, — он сделал вид, что обиделся, но уши всё же предательски залились красным.

— Ага-ага, скажи это ещё раз. Ушки тебя выдают, — хмыкнула я.

— Ложь и клевета, — уверенно отрезал он, хотя сам с трудом сдерживал улыбку.

Мы спорили и подшучивали, пока машина мягко не свернула к дому. Дастин плавно припарковался, выключил двигатель, и наступила напряжённая тишина, только кузов тихо потрескивал после поездки.

— Не хочешь зайти? — решилась я. — Мама заказала пирог. Серьёзно, он лучше, чем в любой кофейни.

Дастин хотел ответить, но вдруг застыл, уставившись вперёд. Его пальцы чуть сильнее сжали руль.

Я проследила за его взглядом — и дыхание застряло в горле. Из тени деревьев, окружавших наш дом, вышел Дилан. Словно он был частью этого леса, тёмным силуэтом, появившимся из ниоткуда. Его шаги были размеренными, но в них чувствовалась угроза.

Фары машины выхватили его фигуру — высокий, плечистый, с мрачным лицом. Его взгляд метнулся к нам в салон, и у меня по коже пробежали мурашки.

— Чёрт, — прошептала я, сглатывая.

Дилан остановился прямо напротив машины, сложив руки на груди. Фары выхватили холодный блеск в его глазах. Он не сводил с нас взгляда, и мне показалось, что он слышит даже то, как бешено колотится моё сердце.

Воздух стал плотным, липким. В голове звенела только одна мысль: это плохо, очень плохо.

Я нервно улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку:

— Ну... может, всё-таки пирог?

Но сама поняла, как фальшиво это прозвучало.

Дастин наконец повернулся ко мне, его голос прозвучал мягко, но с напряжением:

— Думаю, тебе стоит зайти в дом.

Я кивнула, но взгляд не отрывался от Дилана. Он стоял так, будто готов был шагнуть к машине и вытащить Дастина наружу. И я знала — в его глазах не было случайности. Это была агрессия. Чистая, голая, опасная.