Кодекс избранных

Дастин приехал за мной на своей спортивной машине, и звук мотора разнёсся по всей улице. Я спустилась по ступенькам, и он тут же открыл передо мной дверь, словно джентльмен из старых фильмов. Когда я устроилась на сиденье, он слегка наклонился ко мне и поцеловал в щёку. Лёгкое, едва заметное касание, но сердце у меня всё равно сделало сальто. Ну какой же он милашка, честное слово.

Внутри пахло кожей, мужским парфюмом и чем-то ещё — смесью адреналина и свободы. Я провела пальцами по обивке, кидая взгляд на низкую крышу. Вот ведь странно... В последнее время у меня была какая-то навязчивая идея — секс в машине. Я не знала, откуда взялась эта мысль, но сам факт, что тебя могут застукать, будоражил. Только вот эта тачка — слишком низкая, слишком тесная. Секс здесь был бы просто невозможен. Разве что... я прикусила губу, и мысль про минет пронеслась в голове. Но быстро отогнала её. Не то. Не сейчас.

— О чём задумалась? — голос Дастина выдернул меня из моих не самых приличных фантазий.

Я моргнула, на автомате выдав первое, что пришло в голову:

— Да так... о домашнем задании по физике.

Секунда тишины. Его губы тронула лёгкая усмешка.

— Правда? — он повернул голову и посмотрел на меня так, что я почувствовала, будто мои мысли читаются на лбу. — Могу помочь, если хочешь.

Я замялась, потянувшись к ремню безопасности, и отшутилась:

— Спасибо, но я вроде уже решила.

— Решила, — протянул он, будто смакуя слово. — Ты умеешь быть уверенной. Мне это нравится.

Я опустила глаза, ощущая, как щеки заливает жар. Он сказал это спокойно, без намёков, но от того только сильнее пробежала дрожь по коже.

Машина мягко тронулась, и я невольно посмотрела в окно. Огни города отражались в стекле, и где-то внутри всё сжималось от волнения. Это свидание — даже если замаскированное под поход на вечеринку — было для меня началом чего-то нового.

И всё же, где-то глубоко в груди сидела тень — чужой взгляд, который будто следил за каждым моим движением, даже сейчас, в этой машине с Дастином.

Мы подъехали к особняку Адама, и ещё издалека было слышно гул — музыка, смех, визги, будто всё здание дышало вечеринкой. На улице прошел дождь, оставляя за собой запах влажного асфальта. Машина Дастина свернула к подъездной дорожке, и я сразу заметила толпу ребят, рассевшихся прямо на газоне: кто-то с бутылкой пива в руке, кто-то с чипсами, а кто-то уже валялся на пледе, обнимая колонку и горланя вместе с музыкой.

Сбоку, у бассейна, плескались двое парней, а рядом девчонки сидели на бортике, свесив ноги в воду, их смех звенел громче музыки. Кто-то нырнул, окатив всех брызгами, и в ответ послышались крики «Эй, придурок!» — но все откровенно веселились.

Особняк сиял огнями — окна распахнуты, на веранде толпились ребята с красными пластиковыми стаканами. Внутри гремела музыка, низкие басы буквально отдавались в груди.

Мы с Дастином вышли из машины, и он подал мне руку, в которую я охотно вцепилась. Под руку мы вошли в дом, и сразу накрыла атмосфера хаоса, но такого правильного, американского. Воздух был густым от запаха алкоголя, дорогих духов и чего-то подгоревшего с кухни.

В гостиной на полу разложили пинг-понговый стол. Два парня уже азартно перекидывали шарик, а вокруг толпа болельщиков орала: «ДАВАЙ! ДАВАЙ!» Проигравший схватил свой стакан и залпом выпил — в воздухе раздались крики одобрения и хлопки.

Кто-то устроил танцы прямо на столе, девчонка в блестящей юбке поднимала руки вверх, а её подруги поддерживали снизу, чтобы она не навернулась. В углу парочка так страстно целовалась, что мимо них проходили, отводя глаза, но с ухмылками.

На кухне уже кто-то жарил пиццу, и запах смешивался с ароматом алкоголя. Из колонок звучал ремикс на популярный трек, и все слова орали хором, даже не попадая в ритм.

Я огляделась — вся эта жизнь, шумная, дерзкая, пьянящая, была как сцена из фильмов, которые я столько раз пересматривала. Только теперь я была внутри, а рядом со мной — Дастин, высокий, уверенный, и его присутствие будто делало эту картинку ещё ярче.

Мы только успели переступить через порог гостиной, как ко мне метнулась Грейс — сияющая, с бокалом в руке, и закричала прямо в ухо:

— ДА-НИ! Вы пришли!

Рядом стояла Руби, с довольной ухмылкой, она оценивающе посмотрела на Дастина, чуть приподняв бровь, и протянула:

— Хм...выглядите сногсшибательно.

Я только фыркнула в ответ, и пока мы смеялись, за нашими спинами возникли Рид и Адам. Первый, как обычно, с ироничной улыбкой и бутылкой в руке, а второй — сияющий хозяин вечера, вокруг которого буквально витала аура праздника.

И тут я почувствовала взгляд. Резкий, прожигающий. Обернулась — и замерла.
У дверного проёма стоял Дилан. Высокий, чёрные волосы были растрепанны, в руке бутылка пива. На его лице было что-то, что невозможно было прочесть полностью: равнодушие, спрятанное под хмурым взглядом, и что-то ещё, глубже, тяжелее. А на нём уже повисла, будто специально для эффектного входа, Молли. Она выгнулась к нему, обвивая шею, и впивалась в его губы так, будто они были единственными в комнате.

Мы все поздоровались на автомате. Сухо. Без особого энтузиазма. Дилан даже не пошевелился, просто коротко кивнул, а Молли, оторвавшись от него на секунду, бросила мне самодовольную улыбку — мол, смотри, что у меня есть.

Я ощутила неприятное, липкое чувство в груди, но тут же резко обернулась к Дастину:

— Пошли танцевать.

Он застыл, явно не ожидая такой резкости:

— Дани, я... я не умею танцевать.

— Танцевать и не нужно уметь, — я ухмыльнулась, взяла его за руку и потащила к танцполу. — Просто не сжимайся.

Музыка гремела, ритм был быстрым, и я, не задумываясь, положила его руки себе чуть ниже талии — туда, где тонкая ткань юбки переходила в изгиб бёдер. Почувствовала, как он чуть напрягся, но послушно остался. Я развернулась к нему спиной, качая бёдрами в такт музыке.

— Просто почувствуй ритм, — сказала я, оборачиваясь через плечо. — Можешь даже глаза закрыть. Мне помогает.

Я встретила его взгляд. Серые глаза на секунду потеплели, он чуть прикусил губу, а потом улыбнулся мне. Я была уверена: вот он, момент. Он наклонится, его губы коснутся моих. Сердце забилось быстрее, дыхание перехватило.

Но — нет. Он замер. Улыбка — и ничего больше.

Я стиснула зубы, чтобы не выругаться вслух. Отвернулась, сделав вид, что мне всё равно. Но взгляд сам собой соскользнул в сторону диванов.

Там, на всеобщее обозрение, Молли сидела верхом на Дилане, засовывая свой язык ему в глотку так демонстративно, что это больше напоминало вызов. Его руки лежали у неё на талии, пальцы слегка сжимали ткань её топа, и от этого зрелища у меня неприятно кольнуло внутри.

«Пипец», — только и смогла подумать я, чувствуя, как внутри разрастается комок злости и какой-то обидной, неуместной ревности.

Гул музыки вибрировал в груди, а свет от прожекторов и гирлянд рвал темноту яркими всполохами. Я продолжала двигаться в такт, чувствуя тепло ладоней Дастина у себя на талии, и делала вид, что полностью увлечена танцем. Но уголки глаз всё равно улавливали его — Дилана.

Он сидел на диване, и с виду казался расслабленным: откинулся на спинку, в руке бутылка, на коленях — Молли, которая чуть ли не ломала шею, чтобы снова впиться в его губы. Но я видела, что он её почти не замечает. Его взгляд — холодный, стальной — был устремлён на меня. Не на музыку, не на людей вокруг, а именно на меня.

Он не моргал. Не отводил глаз. И от этого по коже шёл ток.

Когда Дастин чуть сжал мои бёдра, будто уже смелее подстраиваясь под ритм, я почти физически почувствовала, как в Дилане что-то дёрнулось. Его пальцы, до этого лениво лежавшие на талии Молли, резко вцепились сильнее — так, что та даже охнула от неожиданности и посмотрела на него снизу вверх. Но он её не заметил. Он смотрел на нас.

И это было... опасно.

Я, наивная, решила, что просто вывожу его из себя тем, что танцую с другим. Но в его глазах не было обычной ревности — скорее, что-то глубже, темнее. Будто он мысленно шаг за шагом стирал расстояние между нами и вырывал меня у Дастина. Будто весь этот танец — только предлог.

Я отвернулась к Дастину, улыбнувшись, хотя сердце билось слишком быстро. Сделала вид, что ничего не замечаю, что всё нормально. Что это просто вечеринка.

А за спиной я всё равно чувствовала его взгляд. Пронзительный, болезненно-навязчивый.

Дилан не любил делить. Никогда.

И внутри у меня мелькнула мысль: может, зря я решила, что он всё это отпустил.

Музыка подхватила, танец становился всё дерзее, пока не стало жарко так, что кожа вспыхнула.
— Дастин, может, за напитками? — предложила я, но телефон у него зазвонил, и он, извинившись, исчез в толпе.

Я пробралась к столу с бутылками. Что выбрать? Сок? Колу? Воду? Или фирменный лонг-айленд от Рида? Конечно, последнее.

Отцепив Рида от какой-то девушки, потянула его на кухню.
— Лонг-айленд, сэр.

— Я тебе не бармен.

— Но ты же мой лучший друг.

Он только хмыкнул и взялся за шейкер.

Рид закатил глаза, но всё же подчинился. Его широкие плечи нависли над столешницей, когда он собрал бутылки — водка, джин, ром, текила, потом кола и сок лимона. Он работал удивительно быстро, привычно. Видно было, что для него такие вечеринки — обычное дело.

— Ты осознаёшь, что я тебе делаю не коктейль, а маленькую катастрофу в стакане? — пробурчал он, плеснув ром.
— Идеально, — я ухмыльнулась, усевшись прямо на кухонный стол. — Сегодня именно то, что нужно.

Он бросил на меня долгий взгляд, в котором явно мелькнула нотка «ты свихнулась». Но молча долил колу, размешал и сунул в руки высокий стакан. Я сделала большой глоток, и привычная горечь сжгла горло. Горячая волна пробежала по венам.

— Фу, — скривилась я, а потом рассмеялась. — Всё равно вкусно.
— Тебя этим вкусным через двадцать минут можно будет с пола поднимать, — отрезал он и снова отцепился к своей новой «жертве», которая уже ждала его в коридоре.

Оставшись одна, я сделала ещё пару глотков и огляделась. Кухня была переполнена: кто-то уже спорил у холодильника о том, что лучше — «Корона» или «Будвайзер», пара девчонок смеялись так громко, что заглушали музыку из гостиной. Но я чувствовала, что наблюдение за мной не прекращается.

Я подняла глаза — и встретилась взглядом с Диланом.

Он стоял в дверном проёме, руки скрещены на груди, плечи напряжены. Молли рядом не было, зато в его глазах плескалось то самое грозовое небо, которое я видела раньше.

Я отмахнулась внутренне — ну не буду же я устраивать скандал посреди вечеринки. Но сердце всё равно дрогнуло. Я сделала вид, что увлечена коктейлем, скользнула взглядом по бутылкам на столе, по стакану в руках... лишь бы не смотреть на него.

А он продолжал стоять. Словно ждал. Словно проверял — сколько я выдержу.

И от этой тишины между нами шум вечеринки вдруг стал казаться ещё громче.

— Смог оторвать от себя Молли? — я приподняла бровь и сделала ещё один глоток.

Дилан ухмыльнулся, но в его улыбке не было ни грамма веселья.
— Она сама отвалила, — бросил он, медленно проходя внутрь кухни. — Увидела, что я смотрю не на неё.

— А на кого же? — я прищурилась, сделав вид, что не понимаю.

Он подошёл ближе, остановился напротив, опершись руками о стол, и чуть наклонился.
— Давай не будем играть в игры, кудряшка. Ты прекрасно знаешь.

Я фыркнула и отпила снова.
— Ты серьёзно хочешь обсуждать это здесь, пока половина школы за дверью?

— А почему бы и нет? — его голос стал ниже, мягче, но от этого только опаснее. — Ты же не стесняешься танцевать на глазах у всех, правда?

— Танцевать? — я скривилась, — это преступление?

Он наклонился ещё ближе, так что я почувствовала запах его парфюма, смешанный с мятной жвачкой.
— Преступление — когда ты кладёшь руки чужого парня себе на талию.

Я закатила глаза и спрыгнула со стола, проскользнув мимо него.
— Дилан, завязывай. Ты ведёшь себя как ревнивый псих, а у тебя, между прочим, есть Молли.

— Молли — не ты, — тихо сказал он мне в спину.

Я остановилась. На секунду. И снова сделала глоток.
— И слава богу, — выдохнула я и пошла к выходу, чувствуя его взгляд между лопаток.

Дилан сжал мой локоть крепко, как будто боялся, что я вырвусь, и потянул к выходу. Его шаг был быстрым, уверенным, и я даже не успела возразить — просто шла за ним, чувствуя, как его пальцы прожигают кожу. На улице стоял оглушительный шум: музыка гремела из колонок, люди смеялись, в бассейне кто-то с визгом прыгал «бомбочкой». Но Дилан не остановился там. Он повёл меня чуть дальше, в зону отдыха, где были расставлены диваны и низкие столики. Там сидела небольшая компания, но стоило Дилану кинуть взгляд — тяжёлый, угрожающий, такой, что мурашки пробежали даже у меня — как ребята моментально поднялись и ретировались.

Я тяжело выдохнула, плюхнувшись на диван. Голова уже кружилась от коктейля, и его взгляд в спину делал только хуже.
— Я не понимаю тебя, — вырвалось у меня.

— Что именно тебе не понятно? — голос у него был низкий, глухой, с какой-то странной хрипотцой.

— Мы дружим шесть лет, — я повернулась к нему, вскидывая подбородок, — а теперь ты вдруг ревнуешь меня? При этом ты спишь с Молли. Целуешься с ней у всех на глазах, встречаешься уже два года. Где ты раньше был со своими собственническими нотками? До моего отъезда их не было.

Дилан сел рядом, слишком близко. Я почувствовала его запах — смесь табака, чего-то мятного и его собственного тепла.
— Да я сам, блядь, ничего не понимаю, — он провёл ладонью по волосам, нервно сжав челюсть. — Всё было нормально. Но твой чертов гештальт перед началом лета... Когда ты поцеловала меня. Что-то щёлкнуло. В голове, в груди, не знаю где. И я с того момента не могу это выкинуть.

Я нервно рассмеялась, сделав глоток из стакана.
— Так, ты тоже хочешь закрыть гештальт? Хочешь опять поцеловаться?

Я наклонилась ближе, словно проверяя, серьёзно ли он. Он тоже подался вперёд, его глаза опустились на мои губы. Сердце ухнуло вниз, но в последний момент он рассмеялся. Смех у него вышел низким, каким-то надрывным. Я тоже засмеялась, хотя внутри всё было натянуто, как струна.

— У нас кодекс, — напомнила я, словно ставя жирную точку. — Никаких отношений. Так что вот так вот. Друзья навеки?

На секунду в его глазах мелькнуло что-то дикое, слишком хищное для простого «друга». Он наклонился ближе, его взгляд скользнул вниз, останавливаясь на моём декольте. Сердце сбилось с ритма, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Он медленно выпрямился, уголки губ приподнялись в жестокой ухмылке.
— Окей, — произнёс он, но прозвучало это не как согласие, а как обещание. Обещание, что он не собирается останавливаться.

И я, глупая, улыбнулась в ответ, даже не догадываясь, что этот его «окей» станет началом конца.

Я откинулась на спинку дивана, сделав вид, что разговор окончен, но сердце всё ещё колотилось в груди. Смех будто рассеял напряжение, но только на поверхности. Внутри у Дилана что-то продолжало бурлить — это чувствовалось даже по тому, как он сидел рядом: слишком близко, слишком прямо, как будто держал меня в поле зрения и не собирался отпускать.

— Друзья навеки, значит, — повторил он тихо, почти насмешливо.

Я взяла бокал и сделала глоток, стараясь не замечать, как его глаза прожигают меня.
— Да, Дилан. Кодекс — это закон. Даже для тебя.

Он хмыкнул и, склонив голову набок, провёл взглядом по моей шее, задержался на ключице и снова опустил глаза к вырезу корсета. Его ухмылка стала шире, но в ней не было лёгкости — скорее, что-то притягательное и опасное.

— Закон, значит, — проговорил он медленно. — Ты ведь всегда любила проверять правила на прочность.

— Не начинай, — я покачала головой, пытаясь скрыть улыбку. — Не играй со мной в эти игры.

— Я и не начинаю, — его голос стал ниже, тише. — Просто напоминаю тебе, что дружба — это тоже форма собственничества.

Я фыркнула.
— Ты ревнуешь меня к Дастину.

— Может, — ответил он слишком быстро. — Может, я ревную тебя вообще ко всем.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. И не потому, что коктейль ударил в голову. А потому что в его глазах было слишком много. Слишком открыто. Слишком опасно.

Я отвернулась, уставившись в темноту сада, где слышались крики и смех ребят у бассейна.
— Нам пора вернуться. Ребята подумают, что мы сбежали.

Дилан медленно выдохнул, словно отпуская невидимую хватку, и откинулся на спинку дивана.
— Хорошо. Но знай, кудряшка, я умею ждать.

Я встала, чуть покачнувшись от выпитого, и бросила ему взгляд через плечо:
— А я умею держать слово.

Мы пошли обратно к шуму, к свету, к толпе — но где-то под кожей всё ещё тлел тот самый разговор, который мы пытались спрятать за шутками и смехом.

Я уже открыла рот, чтобы сменить тему, но нас прервал визгливый голос Грейс:

— Вот вы где! — она возникла словно из ниоткуда, тянув за руку Руби. — Мы уже весь дом обошли!

Я остановилась, стараясь придать себе максимально беззаботный вид. Сердце всё ещё стучало в ушах после этого странного «разговора» с Диланом.

— И что вы тут делаете? — Руби сузила глаза, сдвигая свои идеально подведённые брови. В её взгляде была привычная придирчивость, будто она вот-вот выведет нас на чистую воду.

— Ничего, — ответила я слишком быстро и звонко, и сама поняла, как фальшиво это прозвучало. Я поднесла стакан к губам, прячась за коктейлем.

Грейс усмехнулась, подскочила к Дилану и ткнула его локтем в бок:
— Ну да, «ничего». А вы сидите тут, как будто вас застукали за чем-то.

Дилан лишь криво усмехнулся и развалился на диване, закинув руки за голову, как будто ему вообще всё равно. Этот его расслабленный вид раздражал ещё больше: он точно знал, что играет со мной, и ещё получал от этого удовольствие.

— Дани, — протянула Руби, подсаживаясь ко мне, — ты же с Дастином пришла? Почему тогда ходишь тут, а не с ним?

— Он... разговаривает по телефону, — я выдала первое, что пришло в голову, и почувствовала, как щеки предательски вспыхнули.

— А-а-а, — протянула Грейс и закатила глаза. — И ты решила скоротать время с Диланом? Удобно.

Я натянуто улыбнулась.
— Мы ведь дружим, в чём проблема?

Руби пожала плечами, но взгляд её задержался на моём лице чуть дольше, чем хотелось бы. Я нервно заправила волосы за ухо.

— Ладно, — наконец сказала она, — на кухне начинается новая партия «пинг-понга», проигравшие пьют шоты. Пошли, а то всё пропустим.

Я резко направилась ко входу, благодарная за возможность уйти. Дилан медленно пошёл следом, но его взгляд скользнул по мне — и это был не дружеский взгляд. Он словно обещал, что этот разговор ещё не закончен.