Кодекс избранных

Телефон буквально вибрировал в руке, пока я собирала волосы в высокий хвост. Экран был залит уведомлениями — наш «Кодекс избранных» сегодня гудел, как улей. Чат кипел.

Я быстро закрепила хвост и, ставя телефон на раковину, всё-таки открыла переписку.

Грейс:
— Сегодня Адам устраивает вечеринку в честь окончания первой недели учебы. Все идут!

Руби:
— Конечно все идут! Даже не обсуждается.

Парни молчали. Их иконки горели зелёными, но они словно нарочно не вмешивались. Слишком характерно для них — сидеть в тени, пока девчонки раздувают перепалку.

Я с набитым пеной ртом всё-таки ткнула в клавиатуру:
— Без меня.

Мгновенно чат взорвался.

Грейс:
— ЧТО? Почему!?

Руби:
— Ты издеваешься? Первая неделя, все будут!

Я сплюнула пену, наклонилась к зеркалу и, щурясь, написала:
— Да так, дела.

И тут, как я и ожидала, грянула Грейс — в её стиле, капсом, как будто она кричала прямо в ухо:
— ПРАВИЛА КОДЕКСА: НИКАКИХ СЕКРЕТОВ! А НУ ГОВОРИ, МАЛЕНЬКИЙ ПОДЛЕЦ!

Я выдохнула и с усмешкой набрала:
— У меня свидание.

Пауза. Две секунды тишины. Потом:

Руби:
— О БОЖЕ. Неужели с ним?

— Ага.

Сердце на миг ухнуло вниз. Даже написав это слово, я будто сделала признание не только им, но и себе.

Грейс:
— Так идите на вечеринку вместе! Это идеальный вариант! Все увидят, какой он, а мы будем рядом.

Руби:
— Там и музыка, и еда, и выпивка. Ты что, с ума сошла, пропустить?

На слове «выпивка» я поморщилась. Слишком свежи были воспоминания о том, чем обычно кончаются такие вечеринки для слишком доверчивых личностей. Но спорить не хотелось.

— Посмотрим, как он захочет, — написала я, покусывая губу и бросив взгляд в зеркало.

На экране замигала новая реплика от Грейс:
— Подробности в студию, Дани. Какое платье наденешь? Что будешь делать, если он попытается тебя поцеловать?

Я лишь хмыкнула. Всё это казалось одновременно до боли знакомым и пугающе новым.

Я кинула телефон на кровать, включила музыку и открыла шкаф. Перед глазами мелькали варианты — юбки, платья, блузки. Я сама ещё не знала, хочу ли светиться перед всеми или спрятаться в уголке с ним.

На кровати аккуратно лежал выбранный наряд — джинсовый корсет, черная юбка, галстук и туфли на небольшом каблуке. Я задержала взгляд на всём этом и хмыкнула. Образ был смелый, вызывающий, но при этом в меру элегантный. Именно то, что нужно для вечера, где придётся держать баланс между «я здесь, чтобы развлечься» и «я хочу, чтобы на меня посмотрели».

С волосами я так и не решила — собранные они делали меня строже, распущенные — слишком «по-детски». Решила, что подумаю об этом позже, когда уже будет видно настроение. С одеждой определилась — и это было главным.

Я оставила всё на кровати и спустилась вниз. На кухне пахло кофе и свежими круассанами, которые мама явно только что разогрела. Папа в этот раз за завтраком отсутствовал — его рейс в Испанию был ранним. Бизнес не знал выходных, а значит, на ближайшие два дня дом принадлежал нам с мамой.

Она сидела у окна с кружкой кофе и планшетом, волосы уложены в идеальные волны, на лице — лёгкий макияж. Скучать она точно не собиралась.

— Не хочешь со мной и тётей Элен съездить в центр? — спросила она, отрываясь от экрана.

Я приподняла бровь.
— Снова в спа?

— Ну а чем ещё заняться, если твой отец оставил меня одну? — наигранно трагичным тоном произнесла мама, прикладывая руку к сердцу, словно великая актриса.

Я засмеялась и уселась за стол, отламывая кусочек круассана.
— Не строй из себя мученицу, ты не героиня из «Войны и мира», которую муж бросил и ушёл на фронт.

Мама всплеснула руками.
— О боже, в кого ты у меня такая образованная? Читаешь великую классику.

— Ну а что ещё делать? — пожала я плечами.

Она хитро прищурилась.
— На свидания ходить, например.

Я откусила кусочек круассана и с нарочито невинным видом сказала:
— Мм... кстати, сегодня пойду.

— С кем? — её голос стал внимательнее, будто она переключилась из игривой роли в серьёзный тон.

— С новеньким. Дастином. Он из Англии, футболист. Но, кажется, наше свидание будет скорее на вечеринке, чем в каком-то кафе. Адам устраивает пати по поводу конца первой недели.

Мама усмехнулась, качнув головой.
— Футболист, значит? Ну-ну... Думаю, наставления ты слушать не хочешь.

Я покачала ногой и ответила с улыбкой:
— Мам, наставления я всегда слушаю, просто делаю всё равно по-своему.

Она засмеялась и пригрозила мне пальцем.
— Главное — не напейся. Я на тебя рассчитываю, поняла?

— Конечно, мамуля, — я чмокнула её в щёку, и она, хоть и закатила глаза, выглядела довольной.

Где-то внутри у меня всё равно поселился лёгкий трепет. Вечеринка. Новенький. Взгляды, сплетни, наши внутренние правила. Я знала: сегодня что-то изменится. Вопрос только в том — к лучшему или нет.

Я написала Дастину. Да, мы обменялись номерами и даже подписались друг на друга в Инстаграме.

— Доброе утро. Сегодня вечеринка у Адама. Не хочешь сходить?

Телефон я оставила на прикроватной тумбочке, но экран всё равно горел в темноте комнаты — ответ Дастина высветился мгновенно, будто он только и ждал моего сообщения. «Доброе, пошли». Коротко. Лаконично. Слишком по-английски. Я вздохнула, сжимая губы. Хотелось большего — какой-то эмоции, флирта, хотя бы намёка на улыбку между строк. Но вместо этого всё выглядело так, будто мы собираемся в магазин за хлебом.

Дождь шёл стеной, барабанил по крыше и стеклу так громко, что даже мама на кухне притихла, слушая эту водяную симфонию. Я как раз собиралась зарыться обратно в плед, когда внизу раздался голос:

— Дани, к тебе Дилан пришёл!

Я замерла. Мы неделю назад сцепились так, что до сих пор в воздухе висело это напряжение, хоть мы и пытались вести себя будто ничего не произошло. Он делал вид, что шутит по-старому, я смеялась, но за каждым словом скрипела неловкость.

Я спустилась по лестнице и увидела его. Мокрый насквозь, куртка прилипла к плечам, капли скатывались с волос, и от него исходил запах дождя, свежий, сырой, такой родной, что мне вдруг стало неуютно. Дилан стоял в прихожей так, будто всегда здесь жил, и смотрел прямо на меня.

— Ты в курсе, что на улице ливень? — попыталась я разрядить обстановку.

— Ага. — Он дернул уголком губ. — Но ты же не думала, что я оставлю тебя на весь день одну?

— У меня планы, — ответила я, скрестив руки на груди.

Я заметила, как его взгляд на секунду стал темнее. Конечно, он знал. Все знали — в «Кодексе» я сама написала про свидание и про Дастина. Значит, он пришёл, прекрасно понимая, что у меня свидание.

— Вечеринка, да? — спокойно произнёс он, но спокойствие было слишком правильным, выверенным, как натянутая струна.

— Дилан... — я устало выдохнула. — Давай без этого. Ты знаешь, я иду с ним.

Он кивнул, но это «кивнул» было лишено принятия. Скорее — как будто отметил факт, с которым не собирается мириться.

— Я хотел провести выходной со старой подругой, — сказал он тихо, и в этом «старой подругой» было слишком много горечи. — Но, похоже, у неё новые приоритеты.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Его слова будто были простыми, но в голосе сквозило то, чего я не хотела замечать. Какая-то собственническая нота, как будто он заранее решал, с кем мне можно видеться, а с кем нельзя.

Я отвернулась, делая вид, что ищу телефон.
— Дилан, не усложняй. Всё нормально.

— Нормально? — он чуть усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Ты серьёзно веришь, что этот англичанин знает тебя лучше, чем я за шесть лет?

Я стиснула зубы, потому что знала — спорить бессмысленно. А его голос звучал так, будто дождь за окнами был лишь эхо того, что нарастало внутри него.

Мама, как всегда, появилась в самый неподходящий момент и разрядила атмосферу по-своему:

— Детки, что за напряжение? — прищурилась она, скользнув взглядом между мной и Диланом. — О, Дилан, у тебя пирсинг в брови? Как круто!

Я закатила глаза. Ну конечно. Для неё он всегда будет почти сыном. Мама ведь была его крестной ещё до того, как я появилась на свет. Она никогда не видела ничего страшного в татуировках или проколах. Даже наоборот — могла часами рассказывать, как в молодости сделала себе татуировку на ребре, а потом решила, что одной мало. И пирсинг в пупке тоже был, но это уже «древние времена».

— Чего вы тут в коридоре застыли? — она хмыкнула, как будто мы школьники, которых застукали на шалости. — Дилан, проходи в комнату Дани. Чай хочешь? У меня как раз есть жасминовый.

— Спасибо, тётя Ванесса, мы сразу в комнату, — ответил он вежливо, как всегда, и снял мокрую обувь у двери.

Я вздохнула. Уверена, мама только порадовалась, что он снова проводит время со мной, будто мы всё ещё дети, которые неразлучно сидят в одной песочнице.

— Эй! — позвала я, когда он быстро зашагал наверх, не дожидаясь меня.

Я бросилась следом. В своей комнате я застала его уже устроившимся на кровати: мокрая куртка была брошена на спинку стула, а сам он развалился на подушках, глядя прямо на экран телевизора, где я как раз включила «Бриджертонов».

— Ты серьёзно? — я нахмурилась. — Умостился, как у себя дома.

— А разве я не дома? — ухмыльнулся он, поправляя подушку. — Дани, не будь занудой, давай смотреть сериал.

Я недоверчиво покачала головой, но всё же залезла под одеяло, укрывшись с другой стороны кровати. Он был слишком близко, и от него пахло дождём, мятной жвачкой и чем-то знакомым, почти родным.

— Не думаю, что тебе понравится этот сериал, — предупредила я. — Тут костюмы, балы, интриги, любовные драмы.

— Пока не проверим, не узнаем, — отозвался он спокойно, закинув одну руку за голову.

Я краем глаза заметила, как он иногда переводит взгляд с экрана на меня. Долго, пристально, будто считывает каждую мою реакцию. Я делала вид, что увлечена происходящим на экране, но сердце стучало громче, чем голоса актёров. И с каждой минутой я всё сильнее понимала — в этой комнате у нас началась игра, правила которой он явно знал лучше меня.

«Бриджертоны» всегда казались мне чем-то лёгким, отвлекающим, но сейчас... фон становился слишком громким.

На экране как раз развивалась та самая сцена, когда героиня и её возлюбленный больше не могли сдерживать себя. Медленные поцелуи, напряжённые взгляды, обнажённые плечи и приглушённые стоны. Я машинально поправила одеяло, будто оно могло защитить меня от собственной неловкости.

— Серьёзно, Дилан, — прошептала я, чувствуя, как щеки заливает жар. — Может, переключим?

— А мне нравится, — его голос прозвучал низко, почти лениво. Но в нём было что-то ещё — насмешка, будто он проверял меня.

Я повернулась к нему, чтобы возмутиться, но ошиблась: он смотрел не на экран. Его взгляд был прикован ко мне. И то, как он это делал... Будто каждый миллиметр моего лица, каждый жест был для него куда важнее, чем картинка на телевизоре.

— Чего ты на меня смотришь? — пробормотала я, пряча глаза в подушку.

— Это интереснее, чем сериал, — он усмехнулся, но уголки губ дрогнули слишком напряжённо.

Я рассмеялась, хотя смех вышел слишком нервным. Чтобы разрядить обстановку, подтянула одеяло выше и попыталась снова сосредоточиться на фильме. Но стоило на экране героине застонать чуть громче, как я снова почувствовала его взгляд. Сильный. Прижимающий к матрасу. Слишком собственнический для «лучшего друга».

Я сглотнула, не в силах притворяться, что не замечаю.

— Дилан... это просто сериал.

— Может быть, — его пальцы чуть-чуть сжали край подушки между нами, и на мгновение мне показалось, что он собирается стереть это расстояние. — Но ты же сама сказала: пока не проверим — не узнаем.

Я замерла. Он будто бросил вызов. Но я не знала — мне хотелось оттолкнуть его или... остаться в этой опасной игре ещё немного.

Экран телефона вспыхнул рядом с подушкой, и я вздрогнула так, будто меня застукали за чем-то непозволительным. На дисплее высветилось имя Грейс.

— Чёрт, — выдохнула я и резко схватила мобильник, даже не глядя на Дилана. — Алло?

— Дани!!! — голос Грейс оглушил меня с первых секунд. — Ты что там делаешь? Я пишу, пишу — а ты молчишь!

Я выдохнула, пытаясь вернуть сердцебиение в норму. Рядом, Дилан лениво перевернулся на бок, и я всем телом ощущала его взгляд, прожигающий мою кожу, пока я отвечала подруге.

— Я дома, Грейс. Смотрю сериал, всё нормально, — постаралась сказать ровным голосом, но в горле стоял ком.

— Сериал? — подруга фыркнула. — Ты серьёзно? Сегодня вечеринка, напоминаю! Ты не забыла?

Я открыла рот, чтобы ответить, но Дилан тихо усмехнулся. Я слышала это даже сквозь трубку. Его локоть слегка коснулся моего бока — будто случайно, но это было слишком осознанно.

— Я помню, — поспешно ответила я, вжимаясь глубже в подушку. — Просто ещё не решила, что надену.

— Надеюсь, ты собираешься прийти. Все будут. Не забудь Дастина. — в голосе Грейс сквозило довольство.

Я почувствовала, как Дилан чуть напрягся рядом. Даже не видя его лица, я знала: имя «Дастин» стало для него триггером. Он не произнёс ни слова, но его рука сжала край одеяла так, что костяшки пальцев побелели.

— Хорошо, Грейс, я подумаю, — быстро сказала я и отключила звонок, прежде чем она успела что-то добавить.

В комнате снова воцарилась тишина, только на фоне доигрывал сериал. Я глубоко вдохнула и положила телефон на тумбочку.

— Дастин, да? — голос Дилана прозвучал слишком спокойно, но спокойствие это было натянуто, как струна.

— Да, — кивнула я, не поднимая на него глаз. — И что?

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.

— Ничего, — ответил он, но его взгляд говорил обратное. «Ничего» означало «слишком много».

Я почувствовала, как между нами сгущается напряжение, густое, как гроза перед самым ливнем. И поняла — сегодняшняя вечеринка может закончиться совсем не так, как я представляла.

— Ладно, я должна собираться, — выпалила я и резко сбросила с себя одеяло, будто оно вдруг стало тяжёлым.

Дилан приподнялся на локтях, его волосы упали на лоб, глаза сверкнули. Он смотрел на меня так, будто я только что совершила предательство.

— Уже уходишь? — голос был спокойный, но я знала этот тон. Под ним пряталось слишком многое.

— Угу, — отозвалась я, делая вид, что занята поиском платья в шкафу. — Мне нужно выглядеть идеально, ты сам знаешь, вечеринка у Адама не прощает ошибок.

— Для кого ты стараешься выглядеть идеально? — тихо, но отчётливо.

Я замерла, сжимая в руках вешалку. Мгновение длилось вечность. Я резко обернулась, изобразив улыбку:

— Для себя, конечно. Разве не очевидно?

Он фыркнул, будто не поверил ни на секунду, и снова откинулся на кровать. Его взгляд скользнул по мне сверху вниз — слишком долгий, слишком внимательный.

— А Дастин оценит. — Это прозвучало не вопросом, а утверждением.

— Дилан, — я нахмурилась. — Хватит. Мы друзья. Мы всегда были друзьями.

— Друзья, — повторил он, и в его голосе сквозила горечь. — Вот только ты почему-то забываешь, что дружба — это не только хихикать на переменах. Это ещё и защищать друг друга.

— Мне не нужна защита, — резко отрезала я, закидывая на кровать джинсовый корсет и юбку. — Я справлюсь сама.

Он сел, опустив локти на колени, и наклонил голову, изучая меня. В его глазах мелькнуло что-то тёмное, почти хищное.

— Вот в этом ты и ошибаешься, Дани. Ты думаешь, что справишься. Но в какой-то момент всё выходит из-под контроля.

Я сглотнула, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Но решила не показывать этого. Вздернула подбородок, будто это могло меня защитить:

— Тогда, может, ты не будешь мешать мне?

Тишина повисла между нами, густая и тягучая. В ней было слишком много невысказанного.

— Иди, — наконец сказал он, устало, но его пальцы сжали край одеяла, словно он удерживал себя от того, чтобы не схватить меня за руку. — Но помни, Дани. Я всегда рядом. Даже если ты этого не хочешь.

Я отвернулась, не зная, как реагировать. Но внутри у меня неприятно кольнуло.