Кодекс избранных

— Дани, ты не голодна? — мама выглянула из кухни, вытирая руки о полотенце. На столе уже дымилась сковорода с оладьями, и аромат был такой, что желудок предательски заурчал, но я упрямо мотнула головой.

— Нет, спасибо, мам. Я побегала, потом приняла душ... аппетит что-то не пришёл, — я схватила рюкзак и поправила ремешок. — Ты разве не опаздываешь на работу?

— Забыла? — мама хмыкнула и подняла бровь. — Я сама себе босс. Если захочу, могу хоть весь день сидеть в халате и пить кофе.

Я усмехнулась, но прежде чем успела ответить, из кабинета вышел папа в идеально выглаженной рубашке. В руках — стакан с кофе, в другой — телефон, из динамика ещё доносились голоса коллег. Он, не глядя, чмокнул маму в щёку.

— Вообще-то твой босс — я, — сказал он с улыбкой, и мама покачала головой, но уголки её губ дрогнули.

— Мой босс хоть и красив, но иногда слишком много говорит, — парировала она и вернулась к плите.

— Пап, ну что, отвезёшь меня к Дилану? — спросила я, проверяя, на месте ли свёртки с подарками для ребят.

— Конечно, — он посмотрел на часы и убрал телефон в карман. — У меня встреча в городе через час, так что успеем. Только будь готова через пять минут.

Я кивнула и, чтобы не слышать больше уговоров мамы хотя бы «пару оладушков съешь», выскользнула в прихожую.

Мысль о том, как они отреагируют, подстегнула лёгкое волнение. Всё лето я ждала этого момента — снова увидеть всех вместе.

Папа ехал быстро, слишком быстро, как обычно. Руки у него лежали на руле уверенно, но каждая кочка или резкий поворот заставляли меня сжимать зубы. Я в который раз подумала: почему нельзя просто спокойно ехать по правилам? Он же вечный гонщик, даже спустя годы.

Когда машина остановилась у дома Дилана, я облегчённо выдохнула. Чмокнула папу в щёку и, подхватив сумку с подарками, поспешила к крыльцу. Дом Дилана находился в десяти минут езды от нашего дома. Они с дядей Винтерсом построили парные дома, всего через поляну друг от друга. Идти пешком минут пятнадцать через лес.

Двухэтажный дом Дилана возвышался прямо среди сосен, будто спрятанный в глубине леса. Старинные деревянные балки, широкое крыльцо с резными перилами, на которых висели гирлянды из лампочек, придавали ему сказочный вид. Окна отражали солнечный свет, а у двери стояла пара больших кашпо с лавандой, благоухающей даже отсюда. Воздух пах деревом и свежестью леса, и я на секунду замерла, глядя на дом — он всегда казался мне особенным.

В одной руке я держала сумку с подарками, в другой — пакет с ещё одной мелочью для ребят. Постучала три раза, и дверь почти сразу распахнулась. На пороге появилась тётя Элен — как всегда, элегантная и жизнерадостная, в светлом летнем платье, волосы собраны в небрежный пучок.

— Даниэлла! — воскликнула она и тут же крепко обняла меня, так что я едва не выронила пакет. — Господи, девочка моя, как же ты повзрослела за это лето!

Я смущённо улыбнулась, чувствуя, как её руки мягко похлопывают меня по спине.

— Всего три месяца прошло, тётя Элен, — попыталась я возразить.

— Три месяца? Да это целая вечность, — она отстранилась и посмотрела на меня с ног до головы. — Ты просто светишься! Загар тебе безумно идёт, кожа как персик, волосы ещё гуще стали. Ну, настоящая красотка. Испания тебе пошла на пользу!

— Спасибо... — пробормотала я, немного смутившись.

— Рассказывай, как там было? Какие впечатления? Новые друзья? Может, поклонники? — она заговорила так быстро, что я не успевала отвечать.

Я рассмеялась, а она, взяв меня под руку, потянула в дом. Внутри пахло ванилью и свежей выпечкой — наверняка снова её фирменное печенье. Большой зал встречал привычным теплом: камин с аккуратно сложенными дровами, полки с книгами и фотографиями, на которых вся семья выглядела такой счастливой.

— Заходи скорее— сказала тётя Элен, подталкивая меня вперёд. — Но сначала чай, ты же не думаешь, что я отпущу тебя без рассказа о Испании?

Я только улыбнулась — с тётей Элен спорить было бесполезно.

Я устроилась за большим деревянным столом, привычно гладя пальцами узор на скатерти. Тётя Элен принесла чайник и поставила передо мной кружку с дымящимся чаем, от которого шел лёгкий аромат бергамота. Она заботливо подвинула кувшин с молоком и вазочку с печеньем.

— Ну рассказывай, как дорога? Устала? — спросила она, присаживаясь рядом.

— Немного, — улыбнулась я, кладя ложечку на блюдце. — Но больше рада, что наконец дома.

Разговор быстро перетёк в мелочи, такие простые и милые: про её новые цветы на крыльце, которые она высадила вместо старых петуний; про соседскую собаку, которая всё время роет яму у их забора; про то, что она с мамой снова не смогли решить, кто лучше печёт яблочный пирог. Я смеялась и кивала, и в душе становилось тепло.

Я снова подумала, что выбор мамы в подруге был идеален. Элен — как вторая семья для меня. Забавно, что обе они вышли замуж за лучших друзей. И теперь их дети выросли рядом, как одна большая семья.

Я поднесла кружку к губам, но так и замерла. Дверь ванной на первом этаже громко щёлкнула, и я непроизвольно повернула голову. Сердце ухнуло вниз. Из неё вышел Дилан — босиком, в одних тёмных спортивных штанах, волосы ещё влажные, с прядями, падающими на лоб.

Я моргнула, чувствуя, как рука с кружкой слегка дрожит. Чёртовы кубики на его животе, словно нарисованные. И эти татуировки — они были не только на руках, как я привыкла видеть, но и на груди, и на боку, и на животе, уходили куда-то ниже линии пояса.

Он заметил меня почти сразу.

— О, кудряшка, ты рано. Никто ещё не приехал, — сказал он лениво, но уголок губ дёрнулся в ухмылке.

— Я поняла уже, — пробормотала я, опуская глаза в кружку, чтобы скрыть своё смущение.

Тётя Элен обернулась и смерила его строгим взглядом.

— Дилан, а одеться не хочешь? — её тон не оставлял места возражения.

Он вскинул руки, изображая покорность.

— Конечно, мам. Всё ради тебя, — с лёгкой насмешкой протянул он и, не торопясь, направился на второй этаж.

Я невольно проводила его взглядом, но тут же встряхнула головой.

— Видела? — тётя Элен повернулась ко мне и закатила глаза. — Эти татуировки... Он будто отсидел уже. А ведь ему всего восемнадцать лет. Ужас просто.

— М-да... — протянула я, подбирая слова. — А его пирсинг на языке меня вообще добил.

Тётя Элен резко вскинула брови, уставившись на меня.

— На языке?

Чёрт. Я чуть не поперхнулась чаем.

— Я хотела сказать... в брови. В брови! — выдала я быстро, чувствуя, как щеки заливаются жаром.

Она прищурилась подозрительно, но ничего не сказала.

— Ладно, я с ним позже поговорю, — вздохнула она и махнула рукой, снова возвращаясь к чаю.

А я сидела, вцепившись в кружку, и думала только об одном: как я теперь смогу спокойно смотреть Дилану в глаза после этого зрелища?

Я уже почти успокоилась и вернулась к разговору с тётей Элен, когда с улицы донёсся шум мотора. Машина резко притормозила у крыльца, хлопнула дверца, и вскоре в прихожей раздались голоса.

Я поднялась из-за стола и выглянула в коридор. Первым в дверях показался Рид. Он всегда умел входить с такой уверенностью, будто весь дом принадлежал ему. За его плечом маячила Грейс — улыбчивая, с сумкой через плечо и каким-то бесконечным потоком слов.

— Дани! — Грейс тут же бросилась ко мне и обняла так, что я едва удержала кружку. — Ты даже не представляешь, как мы скучали!

— Осторожнее, а то чай разольешь, — засмеялась я, но обняла её в ответ.

Рид подошёл спокойнее, хлопнул меня по плечу и улыбнулся:

— Наконец-то вернулась. У нас тут без тебя было слишком тихо.

Я кивнула, чувствуя, как в груди расплывается приятное тепло.

Но вот Руби среди них не оказалось.

— А где Руби? — спросила я, оглядываясь за их спинами.

Рид почесал затылок и вздохнул:

— Уехала с мамой в другой город. Вернётся только к началу учёбы.

— Серьёзно? — я нахмурилась. — Я так хотела увидеть её сегодня...

— Она тоже расстроилась, — подала голос Грейс, снимая кеды и проходя в дом. — Но сказала, чтобы ты ей обязательно написала вечером.

Я вздохнула и кивнула. Конечно, напишу. Но всё равно было обидно — не хватало нашего полного состава.

И тут сверху послышался грохот — видимо, Дилан ронял что-то у себя в комнате. Через минуту он спустился уже в чёрной футболке и джинсах, волосы слегка растрёпаны, будто он даже не пытался их уложить.

— Ну наконец-то, вся шайка снова вместе, — протянул он, лениво зевая. — Кроме Руби, конечно.

Грейс фыркнула:

— Ты бы хоть сделал вид, что рад.

— А я и рад, — ухмыльнулся он, подходя ближе. — Просто выражаю радость по-своему.

Тётя Элен, выглянув из кухни, только покачала головой:

— Радуйтесь тише, а то я оглохну от ваших воплей.

Я улыбнулась. Да, этого мне и не хватало — их голосов, привычных подколов, ощущения, что снова все вместе. Пусть не в полном составе, но это был наш маленький мир.

Мы перебрались на диван, и привычный уютный хаос вернулся в комнату. Грейс выглядела ещё ярче, чем раньше: теперь в её синих прядях затесались розовые, и вместе это смотрелось так, будто у неё на голове поселилась радуга. Я обожала её креативность и смелость, хотя сама бы на такое не решилась. Рид, как обычно, не изменял себе — в тех же строгих очках, которые делали его чересчур серьёзным на фоне всех нас.

Я устроилась рядом с Грейс, закинув подушку себе на колени, когда она вдруг ткнула пальцем прямо мне в грудь.

— Дани, какая чудесная грудь, — заявила она с абсолютно серьёзным лицом.

— Грейс, блин! — я воскликнула и тут же прикрылась подушкой, чувствуя, как щеки заливает румянец.

— Ну а что? — она закатила глаза. — Ты загорела, у тебя такие крутые полоски от купальника, а я выгляжу как белая поганка.

— Не глупи, — я фыркнула и повалилась на неё, крепко обняв.

Она засмеялась и прижалась ко мне в ответ. Но через пару секунд я заметила одну неловкую деталь — Грейс была в коротких шортах, а я в юбке. Естественно, юбка задралась, и мои белые трусики оказались вполне видимыми.

Я сразу уловила, как Рид и Дилан обменялись взглядами, и взгляд обоих явно задержался не там, где следовало.

— Эй, куда пялим? — цокнула Грейс и, как будто нарочно, положила ладонь мне на колено, прикрывая меня от мужских глаз.

— Только мы втроём с Руби можем смотреть на задницы друг друга. И не только на задницы, — добавила она с таким видом, будто обсуждала погоду, и прижалась ко мне ещё сильнее.

Я закатила глаза, но не стала отстраняться — знала, что для Грейс это всего лишь привычная игривая манера.

— Я будто лесбийское порно смотрю, — с притворным ужасом произнёс Дилан, откинувшись на спинку дивана и сцепив руки за головой.

— Господи, ты идиот, — вздохнула я, но смех всё равно сорвался.

Рид не выдержал и заржал так, что чуть не уронил телефон со стола. Грейс, довольная произведённым эффектом, подмигнула мне и театрально вздохнула:

— Мужики вечно всё испортят.

Я фыркнула и поправила юбку, мысленно пообещав себе больше не садиться на диван рядом с ней в короткой одежде.

Я вытащила из пакета аккуратные свёртки и разложила их на столе.

— Так, начнём с тебя, Грейс, — протянула я ей коробочку, перевязанную лентой.

Она только заглянула внутрь и тут же радостно взвизгнула, едва не подпрыгнув на месте:

— Испанская косметика?! Да ты ангел, Дани! Ты понимаешь, это же нигде у нас не достанешь!

Грейс прижала коробку к груди, а потом обняла меня так, что я чуть не уронила остальные пакеты.

— Осторожнее, ты же мне всё сейчас повредишь, — смеясь, оттолкнула я её и повернулась к Риду.

— А для тебя кое-что более серьёзное, — я вручила ему свёрток.

Он аккуратно снял упаковку, и на коленях у него оказалась книга в твердом переплёте — та самая, о которой он упоминал весной.

— Ты реально запомнила? — в его голосе сквозило удивление.

— Конечно, — пожала я плечами. — Ты просил.

Рид поправил очки, и его серьёзное лицо чуть дрогнуло в улыбке:

— Спасибо. Очень кстати.

Я кивнула и достала ещё один маленький пакетик.

— А вот это — для Руби. Передашь ей, ладно?

Я протянула украшение из морских ракушек, аккуратно собранное в браслет и кулон.

— Скажи, что это от меня, и что я буду ждать, когда она их наденет.

Рид тут же протянул руки, чтобы спрятать подарок в свою сумку.

— Передам, обещаю. Она пищать будет громче меня.

Я улыбнулась и, наконец, перевела взгляд на Дилана.

На его запястье поблёскивал кожаный браслет с металлическими вставками — тот самый, что я подарила ему ещё вчера. Он явно не снял его ни на минуту.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь. Всё. Мой долг выполнен. Каждый получил частичку Испании, а я — ощущение, что закрыла какую-то страницу.

Дилан заметил мой взгляд и усмехнулся, чуть приподняв руку:

— Видишь? Я же говорил, что буду носить.

Я закатила глаза, делая вид, что мне всё равно, но внутри стало тепло.

Грейс хлопнула в ладоши так, что даже Рид вздрогнул, подняв глаза от своей книги.

— У нас в школе будет новенький! — в её голосе слышалось такое ликование, будто это было событие века.

— И кто же он? — я приподняла бровь, стараясь скрыть любопытство.

— Он из Англии, представляешь? Зовут Дастин. Голубоглазый блондин! — последние слова она почти пропела, закатив глаза, как будто уже мысленно рисовала его портрет.

— Покажешь его инстаграм? — я вытянула руку, готовая взять телефон.

— Конечно! — Грейс с гордостью повернула экран ко мне.

И я замерла. На фотографиях — высокий парень с правильными чертами лица, открытой улыбкой и телом, явно натренированным. Загорелая кожа, светлые волнистые волосы, такие глаза, что они будто прожигают через экран. Под каждой фотографией сотни комментариев и тысячи лайков. А в профиле — подтверждённый статус: профессиональный футболист.

— О боже, — я прикрыла рот ладонью. — Да он бог секса.

— Чего? — недовольно буркнул Дилан, тут же выхватывая телефон у Грейс. Он пробежался глазами по экрану, нахмурился и скривился. — На голубого похож.

— Вот в первый день и проверим, голубой он или нет, — спокойно парировала я, откинувшись на спинку дивана.

Грейс прыснула со смеху и тут же ткнула меня локтем в бок:

— Признавайся, понравился?

Я сделала паузу, взглянула на неё и медленно изогнула губы в загадочной улыбке.

— Может быть.

Рид хмыкнул из-за книги, не поднимая глаз:

— Спорим, через неделю ты уже будешь строить планы, как его соблазнить.

— Через неделю? — вмешалась Грейс. — Да она уже строит планы прямо сейчас!

Я театрально закатила глаза, но в голове и правда уже вертелись мысли: как он будет смотреть вживую, какой у него голос, и будет ли он таким же идеальным, как на фото.

Дилан фыркнул и отбросил телефон обратно на диван, будто тот обжёг ему руки.

— Ну посмотрим, как этот футболист впишется в нашу компанию, — сказал он нарочито равнодушным тоном.

А я всё ещё не могла выбросить из головы его голубые глаза на фото. Уж очень знакомые.

Мы с Грейс вышли из гостиной и направились в туалет. Я хотела всего лишь помыть руки после чая с печеньем, а она увязалась за мной «за компанию». Закрыв за нами дверь, я заметила, что её привычная улыбка будто съехала набок, стала натянутой.

— Эй, у тебя всё хорошо? — я повернулась к ней, протягивая руки под струю холодной воды. — Ты выглядишь весёлой, но я тебя слишком хорошо знаю, Грейс. Что-то не так.

Она вздохнула, облокотилась на кафельную стену и посмотрела на меня в зеркало.

— Я рассталась с Джеем.

Я так резко обернулась, что капли воды брызнули мимо раковины.

— Что? Как? Вы же встречались несколько лет!

— А вот так, — горько усмехнулась она, закатывая глаза. — На вечеринке поссорились. Я думала, фигня, к утру помиримся. А он просто... пропал. Не звонит, не пишет. А я, как дура, жду. И гордость, чёрт возьми, не позволяет мне написать первой.

— Может, он в школе подойдёт? — осторожно предположила я, доставая полотенце и протягивая ей.

— Надеюсь, — пробормотала она, утирая глаза, будто это были не слёзы, а просто вода. Потом резко встрепенулась, словно переключив тему: — Скажи лучше... у тебя не было секса в Испании?

Я чуть полотенце не уронила.

— Чего? Нет, конечно!

— То есть ты всё ещё девственница? — в её голосе было и удивление, и, кажется, капля облегчения.

Я прищурилась и усмехнулась, стараясь разрядить обстановку:

— Тебя это так смущает, что даже забываешь про своего бывшего?

Она рассмеялась, но смех быстро перешёл в нервный смешок.

— Просто... знаешь, я реально надеялась, что у тебя всё это уже позади. Мне как-то легче было бы.

— Спасибо за поддержку, подруга, — я фыркнула, но тоже улыбнулась.

Грейс вдруг подалась ближе, её глаза сверкнули, и она произнесла тоном заговорщицы:

— Тогда не упусти шанс с Дастином. Он горячий, ты сама видела. Первый раз должен быть идеальным, и кто знает, может именно он окажется твоим «мачо».

Я покачала головой и, смеясь, подняла руки, будто сдаюсь:

— Ладно, приму на заметку.

Мы переглянулись в зеркале и обе рассмеялись уже искренне. В этот момент я почувствовала, что разговор с Грейс — это именно то, чего мне не хватало после лета в Испании. Честность. И немного безумных советов.

Мы сидели у Дилана до самого вечера, болтали о пустяках, играли в какие-то дурацкие настольные игры, пока Грейс не позвонили родители. Она вздохнула, недовольно свернула разговор о «горячем новеньком» и поднялась.

— Я поехала. Рид, подбросишь? — она сунула ему телефон и сумку.

— Конечно, — Рид уже натягивал кеды. — До завтра, ребята.

Когда дверь за ними закрылась, дом стал будто слишком тихим. Даже часы на стене тикали громче обычного. Я уже вызвалась помочь тёте Элен собрать со стола посуду, но она отмахнулась, улыбнувшись:

— Иди, милая, отдыхай. Я сама справлюсь.

Дилан тут же подхватил меня под руку, словно только этого и ждал.

— Пошли ко мне, — протянул он, даже не спрашивая.

Я закатила глаза, но пошла за ним.

Его комната встретила меня знакомым бардаком: носки, раскиданные по полу, пара футболок, явно брошенных куда попало, и, конечно, гигантский телевизор на полстены. Перед ним — мягкие пуфики, которые когда-то мы таскали по дому, чтобы собрать воедино.

— Садись, сыграем, — он ткнул пальцем в джойстик, валяющийся рядом.

Я плюхнулась на пуфик, машинально подоткнув юбку под себя, но, видимо, сделала это не слишком аккуратно.

— Поправь юбку, — спокойно заметил Дилан, будто между прочим.

— Эм... тебя это смущает? — я приподняла бровь, решив поддеть его.

Он не ответил сразу. Его взгляд скользнул вниз — сначала на мои колени, потом выше. Я ощутила, как жар бросился в лицо. Я сощурилась, будто предупреждая, но он вдруг подался вперёд и кончиками пальцев легко коснулся моей ноги. Не отрывая от меня взгляда.

— Ты офигел? — прошипела я, но отодвинуться не успела.

Дверь распахнулась.

— Ох, Даниэлла, здравствуй, — раздался уверенный голос.

Я вздрогнула, тут же отпрянула и поспешно дёрнула юбку вниз. На пороге стоял дядя Винс — высокий, подтянутый, с вечно внимательными глазами, которые сейчас то и дело скользили с сына на меня.

— Д-да, добрый вечер, — пробормотала я, вставая. — Дядя Винс.

— Ну как лагерь в Испании? — он улыбнулся, но взгляд оставался изучающим, слишком пристальным.

— Хорошо, — кивнула я, чувствуя, как щеки горят.

— А я думаю, что-то у Дилана слишком тихо, — продолжил он, делая шаг внутрь. — Элен сказала, что вы поднялись к нему.

И снова его глаза — с Дилана на меня. Словно проверяет, что тут вообще происходит. Он точно заметил, руку Дилана на моей ноге и сколько сантиметров разделяло наши лица. Атмосфера повисла натянутой струной.

Дилан лишь лениво откинулся на пуфике и ухмыльнулся:

— Пап, мы просто собирались сыграть. Ты как будто застукал нас за чем-то запрещённым.

— Хм, — Винс хмыкнул, но я почувствовала: он явно к чему-то клонит.

Сказать что-то в ответ у меня не получилось — слова застряли где-то в горле.

Винс задержался в дверях дольше, чем стоило бы. Его взгляд по-прежнему был цепким, будто он пытался разгадать что-то, что мы с Диланом упорно скрывали. Я чувствовала себя школьницей, пойманной за чем-то запретным, хотя ведь по сути ничего не случилось.

— Ну ладно, — наконец протянул он, слегка прищурившись. — Играйтесь, только не слишком шумно.

Он шагнул назад, но дверь почему-то не закрыл до конца. Оставил её приоткрытой, словно специально — как проверку. Я краем уха уловила, как он пробормотал себе под нос, уходя по коридору:

— Хантер меня убьёт...

Сердце у меня ухнуло вниз. Хантер — мой отец. Чёрт. Неужели он реально подумал, что...?

— Ты слышал? — я резко повернулась к Дилану, но тот только усмехнулся.

— Конечно слышал. Папа всегда любил драматизировать, — он взял контроллер и протянул мне второй. — Расслабься, кудряшка. Ничего он твоему отцу не расскажет.

— А если расскажет?! — я шипела на него, сжимая геймпад, но руки дрожали. — Ты понимаешь, как это будет выглядеть?

Дилан пожал плечами, будто ему всё равно.

— А что такого? Мы сидим в моей комнате. Ты моя подруга. Ну и что?

— Ну и что?! — я вскинула руки. — Ты сидишь трогая мою ногу, юбка задрана... дверь закрыта! И твой отец бормочет такое, что у меня волосы стоят дыбом!

Дилан рассмеялся, тихо, но с каким-то хриплым оттенком:

— Вот поэтому я тебя и люблю подкалывать. Ты слишком серьёзная, Дани. Расслабься.

— Я серьёзная?! — я возмутилась, но внутри было совсем другое: смесь смущения и какого-то странного жара, от которого хотелось то ли убежать, то ли заорать на него ещё громче.

Он подался вперёд, уставился прямо в глаза:

— Кудряшка, если бы я захотел, чтобы это выглядело подозрительно, ты бы уже это поняла.

Я сглотнула, уставившись в экран телевизора, где уже висела загрузка игры.

— Лучше давай играть, — выдавила я, стараясь не думать о том, что дверь так и осталась приоткрытой, и что где-то внизу дядя Винс может слушать каждый наш звук.

Экран озарился яркими красками, и комната словно сузилась до нас двоих, до геймпадов и громкого смеха. Дилан устроился на пуфе по-хозяйски, откинувшись назад, и протянул мне второй контроллер.

— Ну что, кудряшка, готова снова проиграть?

— Не мечтай, — я ухмыльнулась и взяла геймпад. — Сегодня твой крах.

— Ага, так ты говорила в прошлый раз... и позапрошлый.

— Это потому что у меня джойстик глючил!

— О, классика! — он рассмеялся и включил игру.

Мы начали. Первые минуты я сосредоточенно жала на кнопки, решив во что бы то ни стало доказать, что могу выиграть. Дилан, как всегда, подначивал, специально толкал меня плечом, отвлекал фразами вроде «Эй, смотри, кудряшка, у тебя персонаж дерётся, как будто балет танцует».

— Заткнись, — я фыркнула и толкнула его в ответ.

— Ай! Жестокая! — он сделал вид, что упал набок, и я не удержалась от смеха.

Мы обменивались шуточками, игра становилась всё динамичнее. В какой-то момент я резко дернулась, и моя коленка задела его ногу. Я уже хотела извиниться, но он даже не отвёл взгляда от экрана, только усмехнулся:

— Расслабься, кудряшка. Сосредоточься на игре, а не на моём бедре.

Я закатила глаза.

— Ты невозможен.

— Ага, — легко согласился он. — Но именно это делает меня лучшим.

Я стиснула зубы и вдавила кнопки — мой персонаж провёл мощную атаку.

— Получай! — крикнула я.

— Вот это да! — Дилан даже присвистнул. — Кажется, кто-то тренировался тайком?

— Нет, просто ты расслабился, — я хитро улыбнулась.

Мы играли ещё минут десять, и напряжение росло вместе с азартом. Я уже забыла про юбку, про то, как неуклюже сидела, всё внимание было в игре и в том, как его смех каждый раз застревал где-то внутри меня. Словно комната наполнилась искрами — случайные касания, подначки, смех, и всё это слишком близко.

— Ладно, признаю, ты сегодня в форме, — выдохнул он, когда мой персонаж в очередной раз его «уложил».

— Ага! — я вскинула руки, будто праздновала победу. — Видишь, я тоже умею удивлять.

Он покачал головой и протянул руку, будто сдаётся.

— Хорошо, чемпионка. Но следующий раунд будет мой.

Я пожала его руку, и нас снова накрыл смех.

В этот момент комната казалась отдельным миром — без времени, без лишних мыслей. Только мы, геймпады и этот странный коктейль из веселья и какого-то необъяснимого электричества в воздухе.