Глава 5
Машина медленно остановилась у ворот особняка. Я тут же заметила его — Тома. Он стоял, словно высеченный из мрамора, с каменным лицом и сжатыми кулаками. Взгляд тяжёлый, тёмный, наполненный напряжением. Он ждал.
Охранник открыл дверь, и Том тут же подошёл, не говоря ни слова. Осторожно, но уверенно он вынул Эмму из машины и крепко прижал к себе.
— Солнышко, ты не хочешь немного поспать? — его голос стал неожиданно мягким, почти ласковым.
— Не очень... — тихо ответила Эмма, прижавшись к его плечу. — Я хотела ещё на горки и в песочницу...
— На горки пойдём в другой раз, хорошо? — сказал он, не отрывая от неё взгляда.
Эмма лишь молча кивнула, прижавшись к его груди.
Затем он поднял глаза на меня. Холодный, резкий взгляд. Совсем не тот, каким он смотрел на Эмму.
— Тебе нужно особое приглашение? — голос его стал ледяным. — Вылезай.
Я почувствовала, как по коже пробежал мороз. Быстро выбралась из машины и аккуратно захлопнула за собой дверь, опуская глаза. Молчание между нами было глухим и тяжёлым, как гроза перед бурей.
— В дом. Быстро, — рявкнул Том, не оборачиваясь. С Эммой на руках он стремительно направился к особняку.
Я поспешила за ним, чувствуя, как сердце стучит в груди слишком громко, словно хочет вырваться. Обстановка была натянута, как струна. Воздух казался густым и напряжённым.
Том уверенно поднимался по лестнице на второй этаж — в комнату Эммы. Но вдруг она тихо заговорила, прижавшись к его плечу:
— Я хочу, чтобы меня Лилиан уложила...
Он замер. Остановился прямо на середине лестницы. Медленно, будто сдерживая что-то внутри себя, Том повернул голову и перевёл на меня взгляд. Его глаза были серьёзными, почти читающими мысли. Несколько долгих секунд — тишина.
— Хорошо, — коротко бросил он, наконец. — Но если она не уснёт в течение получаса — позови меня.
Он передал Эмму мне на руки, и, словно ничего не произошло, пошёл дальше по коридору, скрываясь за поворотом.
Я осталась стоять на лестнице с Эммой в объятиях, чувствуя, как напряжение в груди наконец немного отпускает. Девочка прижалась ко мне, тепло и спокойно.
Я тихо прошептала:
— Ну что, идём укладываться, принцесса?
— Угу, — улыбнулась она.
И мы вместе направились в её комнату.
Прошло минут пятнадцать, как Эмма уснула. Её дыхание стало ровным, личико расслабилось, а тонкая ручка всё ещё сжимала край одеяла. Я сидела рядом, наблюдая за её безмятежным сном и впервые за день чувствовала, что действительно спокойно.
Тишину нарушил тихий скрип открывающейся двери. Я обернулась. В проёме стоял Том. Его взгляд был, как и всегда, сосредоточен и непроницаем. Мы снова столкнулись — уже который раз за сегодня.
— Пойдём, — коротко сказал он.
Я осторожно поднялась, стараясь не потревожить сон малышки, и шагнула к двери, прикрыв её за собой.
— Куда? — спросила я шёпотом, неуверенно взглянув на него.
— Не задавай лишних вопросов, — отрезал он, не повышая голоса, но в его тоне сквозила твёрдость.
Я только кивнула и пошла за ним, немного нервничая. Мы прошли по длинному коридору, мимо картин в позолоченных рамах и массивных дверей. Наконец он остановился и открыл одну из них. Это был кабинет.
Большой, строгий, обшитый тёмным деревом. Высокие книжные полки, огромный письменный стол у окна, тусклый свет настольной лампы и аромат дорогого табака, смешанный с чем-то древесным.
— Проходи, — сказал он и жестом указал на кресло напротив стола.
Я молча вошла.
Я вошла в кабинет, и уже на пороге сердце сжалось сильнее. Внутри, кроме Тома, сидели Себастьян и Билл. Мужчины повернулись ко мне одновременно, как будто уже ждали. Их взгляды были тяжёлыми, серьёзными, проникающими до самого дна души.
— Садись, — сказал Себастьян, указывая на кресло перед ними.
Я послушно села, прижимая ладони к коленям, чтобы скрыть лёгкую дрожь. Атмосфера напоминала допрос, и чем дольше они молчали, тем ощутимее становилось напряжение.
Первым заговорил Билл.
— Расскажи, что случилось в парке. Подробно. Без пропусков.
Я глубоко вдохнула и начала рассказывать: как мы с Эммой гуляли, как подошёл незнакомый мужчина, как он грубо разговаривал и что-то пробормотал непонятное... И как я сразу взяла девочку и побежала к охране.
Все трое внимательно слушали, не перебивая. Лишь Тома взгляд становился всё мрачнее с каждым словом, а пальцы Себастьяна постукивали по подлокотнику кресла.
Когда я закончила, в комнате повисла тишина. Первым заговорил Себастьян:
— Завтра утром охрана заберёт тебя из дома. Собери необходимые вещи, тебе придется переехать к нам— сказал Себастьян, уже собираясь завершить разговор.
Но затем он задержал взгляд на мне и вдруг добавил, медленно, отчётливо:
— И пойми, Лилиан... теперь ты тоже в этом замешана.
Я резко подняла взгляд.
— В чём?.. Что значит — в этом?
Молчание повисло в воздухе. Том перестал мерно шагать по кабинету и остановился. Билл отложил телефон. Все трое смотрели на меня. И мне стало не по себе. Будто я оказалась в комнате с хищниками, которые решают — стоит ли мне доверять.
— Ты думаешь, что это просто работа няни, — хрипло усмехнулся Том. — Гулять с девочкой, читать ей сказки на ночь...
— Но всё гораздо глубже, — перебил его Себастьян. — Эмма не просто ребёнок. Она — часть этого дома. Часть семьи. Одна из будущих наследниц. А значит... её безопасность — вопрос принципа. И теперь ты в курсе того, о чём не должна была знать.
— Какого рода угроза была в парке, ты не представляешь, — сказал Билл серьёзно. — А раз ты уже столкнулась с этим, назад пути нет.
— Постойте, — я покачала головой. В груди холодело. — Я... не понимаю. Что вы имеете в виду? Какое дело?
Себастьян посмотрел мне в глаза.
— Ты не просто няня, Лилиан. Ты вошла в круг доверия. А наш круг... он опасный. Мы занимаемся делами, которые обычным людям лучше не знать. Потому что за знание приходится платить. Иногда — слишком высокую цену.
Я почувствовала, как сердце застучало быстрее.
— Мафия?.. — выдохнула я еле слышно.
Они не ответили. Никто. Но и отрицать никто не стал.
Я сжала руки в кулаки.
— Но... я не хочу быть частью этого. Я просто хотела работать с ребёнком!
— А теперь ты здесь, — спокойно сказал Себастьян. — И у тебя есть два выбора. Либо ты с нами — и мы защищаем тебя, как одного из своих. Либо... тебя не будет рядом с Эммой. И, поверь, твоя жизнь превратится в ад после этого, потому что теперь захотят убрать и тебя...
Комнату сдавила тишина.
Я понимала: они не угрожают. Они просто... объясняют, как устроен их мир.
Мир, в который я уже сделала шаг.
- А как же моя мама? Ей теперь тоже грозит опасность?
Себастьян тяжело вздохнул и откинулся в кресле, переплести пальцы перед собой. Его взгляд был серьёзен, почти каменный.
— Мы уже позаботились об этом, — произнёс он спокойно. — За твоей матерью будет наблюдение. Никто не причинит ей вреда, если ты... будешь делать то, что должна.
— А если всё-таки?.. — я не смогла сдержать дрожь в голосе. — Если они решат добраться до неё, чтобы надавить на меня?
Том заговорил вместо отца, его голос был твёрдый, почти резкий:
— Никто не прикоснётся к ней. Мы не позволим. Но ты должна понимать, Лилиан: теперь ты часть этой семьи — и хочешь ты того или нет, выхода у тебя уже нет.
Мой взгляд метнулся от одного к другому.
Семья?..
В ловушку.
— Что теперь? — выдохнула я почти шёпотом.
Себастьян усмехнулся, но в этой усмешке не было тепла.
— Теперь ты играешь по нашим правилам.
***