Глава 4
Пока Эмма убежала к отцу в гостиную, я была на кухне и собирала разбросанные Эммой игрушки.
— Ты здесь надолго?
Голос прозвучал резко, сзади. Я обернулась — в дверях кухни стоял он. Том Каулитц.
Тот же пронзительный взгляд, тот же холод, что исходил от его отца, только у Тома он был острее, грубее.
— Насколько мне известно, я здесь теперь работаю, — ответила я спокойно, глядя ему прямо в глаза.
Он склонил голову чуть набок, словно оценивая меня.
— Ты выглядишь слишком мягкой для этого дома. Надеюсь, ты не ждёшь, что кто-то будет тебя здесь жалеть.
Я сжала губы.
— Я здесь не за жалостью. А за работой.
Том усмехнулся — холодно, без настоящего веселья.
— Посмотрим, как долго ты продержишься. Обычно те, кто улыбается в первый день, не задерживаются надолго.
— Может, я буду исключением, — сказала я и повернулась обратно к мойке.
Он не ответил. Только пару секунд стоял за моей спиной, а потом развернулся и ушёл, оставив за собой ощущение холода.
Первый день прошёл спокойно. Даже удивительно спокойно.
Эмма оказалась милой, открытой и очень приятной девочкой. Сначала она держалась немного настороженно, но уже через полчаса мы вместе рисовали мелками на детской доске и смеялись над её выдуманными сказками.
Она легко шла на контакт, много болтала и не отходила от меня ни на шаг. Мне даже стало как-то тепло на душе — работать с ней явно будет в удовольствие.
Она ещё не ходит в школу, но уже удивительно сообразительная для своих пяти лет. Любит, когда читают вслух, и очень живо реагирует на интонации и жесты. Мне кажется, мы с ней быстро подружимся.
***
Прошло всего три дня, а я уже ощущала себя частью этого дома. Не хозяйкой, нет — больше как тень, которая в любой момент может раствориться, если на неё кто-то посмотрит слишком внимательно. Эмма оказалась удивительно тёплой и отзывчивой. Мы играли в куклы, рисовали пальчиковыми красками, а однажды она даже попросила меня заплести ей косички, «как у принцессы». Я не могла не улыбнуться. Она доверилась мне быстрее, чем я ожидала.
— А можно ты завтра снова придёшь? — спросила она однажды вечером, глядя на меня широко раскрытыми глазами.
— Конечно, малышка. Я же теперь твоя няня, — улыбнулась я.
***
На четвёртый день, пока Эмма спала днём, я вышла в сад. Он был роскошным: живые изгороди, фонтан, скамейки, на которых никто не сидел. Всё выглядело как выставка. Слишком красиво. Слишком тихо.
Я услышала голоса. Мужские. Где-то за домом. Я подошла ближе, прячась за кустами.
— ...если они снова сунутся, мы будем готовы, — сказал один. Узнала голос Себастьяна.
— Я поговорю с ребятами из западной части. Нужно усилить патрули. — Второй голос звучал жёстко и чётко.
Я замерла.
Патрули? Они что, воюют с кем-то?
В тот момент я поняла: в этом доме не только каши по утрам и куклы с бантиками. Есть и другая сторона — та, которую мне, возможно, лучше не знать.
Когда я вернулась в дом, Эмма уже проснулась и ждала меня на лестнице.
— Ты куда пропала?
Когда я вернулась в дом, Эмма уже проснулась и ждала меня на лестнице.
— В сад. Он у вас очень красивый.
— Там папа часто разговаривает по телефону. Он всегда говорит «не подходи».
— Он заботится о тебе, — мягко ответила я.
Эмма кивнула, но в её глазах что-то мелькнуло. Как будто она знала больше, чем ребёнок должен знать.
В комнату постучали. Я подняла глаза от книжки, которую читала Эмме.
— Войдите, — сказала я, думая, что это, возможно, одна из домработниц.
Дверь открылась, и на пороге появился Билл. Его появление всегда было неожиданным — как внезапный сквозняк. Я всё ещё удивлялась, насколько он похож на Тома. Те же тёмные глаза, такой же взгляд, от которого хочется опустить голову. Только в отличие от брата, в Билле было что-то... более сдержанное, даже мягкое, но это ощущение быстро улетучивалось.
— Привет, Лилиан, — произнёс он коротко, кивая мне, а потом перевёл взгляд на Эмму. — Сходи с ней в парк. Где-то на два часа, плюс-минус. Водитель вас отвезёт.
Ни «пожалуйста», ни «хочешь». Просто приказ, как и всё здесь.
— Хорошо, — ответила я спокойно.
Билл не стал ничего добавлять. Развернулся и ушёл, оставив в воздухе лёгкий аромат дорогого одеколона и ощущение, что мы сейчас участвуем в чём-то большем, чем просто обычный день.
Я посмотрела на Эмму.
— Ну что, принцесса, в парк?
Она кивнула, глаза тут же загорелись.
Я аккуратно помогла Эмме застегнуть её лёгкую курточку и поправила тонкую розовую повязку на волосах. Она была настоящей куколкой — с огромными глазами, чуть смущённой улыбкой и ладошками, которые так уверенно держались за мою руку.
— Готова? — спросила я с мягкой улыбкой.
— Угу! — кивнула она и бодро направилась к двери.
Мы вышли из комнаты и начали спускаться по широкой лестнице. Ступени глухо отзывались под нашими шагами. И вот, когда мы почти добрались до холла, я услышала голоса. Они принадлежали Себастьяну, Тому и Биллу. Что-то обсуждали — быстро, сдержанно. Но стоило нам появиться, как разговор резко оборвался. Все трое разом перевели взгляд на нас.
Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Их взгляды были внимательные, настороженные, как будто мы могли подслушать или лишнего знать. Но я сделала вид, что не замечаю.
Эмма не заметила напряжения. Она весело махнула рукой.
— Пока! — позвала она, лучезарно улыбаясь троице мужчин, и её голос мягко прокатился по мраморному холлу.
Себастьян кивнул ей в ответ, Том просто посмотрел, не вымолвив ни слова, а Билл чуть улыбнулся, почти незаметно.
Я слегка кивнула им, сдержанно, и вместе с Эммой прошла к выходу, где нас уже ждал водитель.
На улице было свежо. И всё-таки — легче дышалось.
Мы гуляли в парке уже около часа. Эмма с радостью бегала по дорожкам, нюхала цветы, рассматривала белок и пыталась уговорить меня купить ей мороженое — несмотря на прохладную погоду. Я чувствовала, как начинаю к ней привыкать. Эта девочка была чистым светом. Её улыбка обезоруживала.
Я присела на лавочку, наблюдая за ней. Она недалеко — вертелась у клумбы.
Водитель стоял в стороне, внимательно следя, но не вмешивался.
И вдруг рядом со мной кто-то остановился. Тень. Я подняла глаза.
Незнакомый мужчина. Высокий, лет сорока. В длинном пальто, с загривком седин и холодным прищуром. Он не выглядел как случайный прохожий. И он смотрел прямо на меня.
— Вы Лилиан Эверли, верно? — спросил он с хриплым, спокойным голосом.
Я сжалась.
— А вы кто?
Он усмехнулся, едва заметно.
— Просто... скажите Себастьяну, что он не сможет прятать её вечно. Даже если за ней будет присматривать такая милая девочка, как вы.
Моё сердце кольнуло.
— Что вы... Что вы имеете в виду?
Мужчина наклонился ближе, его глаза сверкнули:
— Это не ваш мир, Лилиан. Советую выйти из игры, пока ещё не поздно.
Он выпрямился, оглядел меня ещё раз, как бы запоминая, и пошёл прочь, растворившись среди деревьев и прохожих.
Я повернула голову — Эмма по-прежнему играла у клумбы. Словно ничего не случилось.
Сердце застучало в висках. Я резко встала с лавочки и быстрым шагом направилась к Эмме. Девочка обернулась, заметив моё напряжённое лицо.
— Всё хорошо? — спросила она тихо, но я уже подхватила её на руки, прижимая к себе крепче, чем обычно.
— Просто... пойдём к машине, ладно, зайка? — сказала я как можно спокойнее, стараясь не выдать тревогу в голосе.
Она послушно обняла меня за шею. Я чувствовала, как её маленькие пальчики сжимаются крепче.
Я направилась прямо к охраннику — он уже заметил моё поведение и встревоженно двинулся навстречу.
— Мы возвращаемся. Сейчас же, — коротко сказала я.
— Что-то случилось? — нахмурился он.
— Мужчина. Подошёл. Сказал кое-что... Мне это не понравилось. Скажите Себастьяну. Он поймёт, — бросила я и, не дожидаясь ответа, поспешила к машине.
Меня трясло. Я пыталась сохранять внешнее спокойствие ради Эммы, но внутри росла тревога.
— Прежде вы должны позвонить одному из Каулитцев, спросить, можно ли уже возвращаться домой, — спокойно, но твёрдо сказал охранник.
Я закусила губу от напряжения и кивнула. Он аккуратно взял Эмму на руки и усадил её в машину, пристёгивая ремень безопасности. Девочка с любопытством следила за нашими действиями, но, к счастью, всё ещё не чувствовала тревоги.
Судорожно вытащив телефон из сумки, я открыла список контактов. Пальцы дрожали. Сначала Себастьян.
Гудки... ещё...
Звонок оборвался. Без ответа.
— Чёрт, — прошептала я себе под нос и тут же набрала номер Билла.
Гудки...
Снова тишина. Звонок завершился.
В груди стало холодно. Осталась последняя надежда. Том.
Я нажала на его имя. Один гудок. Второй. Третий...
— Алло? — раздался хрипловатый, низкий голос. Холодный и резкий, как лезвие ножа.
— Это Лилиан, — выдохнула я, сдерживая волнение. — Мы с Эммой в парке. Тут... к нам подошёл мужчина. Он знал моё имя. Говорил... странные вещи. Мне стало не по себе. Я хотела сразу уехать, но охрана говорит, что нужно ваше разрешение.
На том конце линии повисла напряжённая тишина.
— Он тронул Эмму? — спросил Том резко. В его голосе что-то дрогнуло. Не страх — ярость.
— Нет. Я подоспела вовремя. Она ничего не поняла.
Пауза.
— Едьте домой. Я встречу вас у ворот.
Связь оборвалась.
***