Глава 3
После встречи у меня были... смешанные чувства. Этот мужчина — Себастьян Каулитц — обладал такой холодной, властной энергетикой, что одним своим взглядом мог заставить замолчать любого. С ним хотелось быть аккуратной до миллиметра, не повышать голос, не делать резких движений, не говорить лишнего.
И всё же внутри возникал вопрос: где его жена?
Они с женой развелись? Или... она умерла?
Я, конечно, не имела права спрашивать. Если он не упомянул — значит, меня это не касается. Я здесь не для того, чтобы лезть в личное. Я просто няня.
Чтобы поддерживать со мной связь, Себастьян дал мне свой номер телефона. Чётко и сдержанно продиктовал ещё два — своих старших сыновей, Тома и Билла.
Я с ними не познакомилась — пока.
Но, почему-то, была уверена: мы с ними точно пересечёмся.
Себастьян вручил мне копию ключа от особняка. Всё выглядело серьёзно — будто я не няня, а новая сотрудница частной организации.
Он лично провёл небольшую экскурсию, показал комнаты, с которыми мне предстоит иметь дело, и познакомил с охраной, поварами и домработницами.
Все были вежливы, приветливы. Я выдохнула.
Это уже хорошо.
На душе всё равно оставалась лёгкая тревога.
Дом был огромный, холодный и казался полным тайн.
***
В 7:40 я уже стояла у ворот особняка. Охранник, узнав меня, вежливо кивнул и, проверив список, пропустил внутрь.
— Эмма уже на кухне завтракает и ждёт вас, — с улыбкой сказала одна из домработниц — пожилая, добрая женщина лет шестидесяти.
— Спасибо, — поблагодарила я её и направилась вглубь дома.
Особняк казался ещё больше, чем накануне. Просторные коридоры, картины в золотых рамах, ковры с узорами — всё выглядело как в музее.
Господи, хоть бы не заблудиться.
Когда я дошла до кухни, остановилась у дверного проёма на секунду.
За столом сидела маленькая девочка. Светлые волосы собраны в косички, на носу — веснушки. Она нехотя водила ложкой по тарелке с кашей, не проявляя ни малейшего интереса к еде. На вид — хрупкая, как фарфоровая куколка. Такая милая и в то же время немного грустная.
Я подошла ближе, улыбнувшись.
— Привет, я Лилиан, — мягко проговорила я.
Девочка подняла взгляд. Её глаза были яркие, чуть настороженные, но в них уже теплился детский интерес.
— Привет... — тихо ответила она.
— Можно я присяду?
Она кивнула, и я осторожно села рядом, не слишком близко, но достаточно, чтобы ей не чувствовать себя одинокой.
— Не любишь кашу? — спросила я с лёгкой улыбкой.
Эмма пожала плечами.
— Она скучная.
Я понимающе кивнула.
— Иногда утро тоже скучное. Но, знаешь, его может сделать интересным хорошая компания.
Она не ответила, но ложку больше не крутила — просто смотрела на меня.
— Я буду с тобой весь день, если ты не против, — добавила я. — Мы можем поиграть, порисовать... или ты сама мне покажешь, что тебе нравится?
Небольшая пауза. А потом она чуть кивнула.
Вроде бы начало положено.
Я немного наклонилась вперёд и сделала заговорщицкое лицо:
— Знаешь, у меня есть одна маленькая суперспособность. Я умею превращать самую обычную кашу... в волшебную.
Эмма приподняла бровку, но не сказала ни слова.
— Правда-правда. — Я театрально наклонилась ближе к тарелке. — Главное — правильно её съесть. Сначала сделать три круга ложкой по краю, потом — один в середине. Так каша активирует свои магические силы.
Она хмыкнула, но явно заинтересовалась. С опаской повторила мои движения: три круга по краю, один в центре.
— Теперь возьми маленькую ложку и съешь ровно один кусочек. Если вкус изменился — ты молодец, сработало. Если нет... ну, придётся звать меня каждый завтрак, чтобы я колдовала снова.
Эмма взяла ложку, зачерпнула немного каши и отправила в рот.
Несколько секунд она жевала, задумчиво.
— Вкус... вроде бы нормальный.
Я улыбнулась.
— Ну вот. Это уже успех. Думаю, магия начинает работать. Но чтобы закрепить эффект, нужно ещё хотя бы три ложки. А лучше — всё доесть. Тогда день точно будет хорошим.
Девочка покосилась на меня, потом на тарелку... и неохотно, но с интересом, взяла следующую ложку.
А я просто сидела рядом, наблюдая, как она постепенно начинает есть с чуть меньшей неохотой, чем в начале.
Эмма всё-таки доела кашу, пусть и без особого восторга. Но факт оставался фактом — маленькая победа была за мной.
— Молодец, — мягко сказала я, когда она отставила ложку в пустую тарелку. — Теперь точно будет хороший день.
Она посмотрела на меня и едва заметно кивнула.
Молчаливая, но не отстранённая. Просто осторожная. Я узнала этот взгляд — такой бывает у детей, которые слишком много повидали для своего возраста. Возможно, слишком рано научились молчать, когда лучше говорить.
— А что ты любишь делать? — спросила я, пока она слезала со стула. — Может, раскрасим что-нибудь? Или соберём пазл?
— У меня есть пластилин, — тихо сказала она. — И кукла. Её зовут Белла.
— Отлично! Тогда пойдём знакомиться с Беллой. Я надеюсь, она меня примет.
Эмма кивнула чуть увереннее, и мы пошли наверх. Дом оказался ещё больше, чем я представляла. Огромные лестницы, картины, антикварные вазы — как музей. Но в комнате девочки всё было по-другому: мягкие подушки, плюшевые игрушки, тёплый плед и немного детского беспорядка. Она жила здесь. Она привыкла.
И в тот момент, когда я села рядом на ковёр, а она протянула мне куклу, в меня закралась мысль — может быть, я правда здесь нужна.
Мы с Эммой лепили из пластилина. Она сосредоточенно формировала какую-то зверушку, пока я пыталась слепить сердце — получилось криво, но девочка всё равно улыбнулась.
— Думаешь, она понравится Белле? — спросила я, показывая фигурку.
— Думаю, да, — кивнула Эмма. — У неё нет друзей. Но теперь будет.
Я уже хотела ответить, как вдруг дверь комнаты распахнулась без стука.
На пороге появился он.
Высокий. Чёрная футболка, татуировки, кольца на пальцах.Афрокосички и выражение лица, будто он пришёл непонятно зачем, но всё равно здесь главный.
— Эм, отец сказал, чтобы ты не забывала о бассейне после полудня... — начал он, и только тут заметил меня. Его взгляд метнулся ко мне, задержался на пару секунд, словно оценивая. — А ты кто?
— Лилиан Эверли, — спокойно ответила я, поднимаясь с пола. — Няня.
— А-а. Новенькая. — Он хмыкнул. — Интересно.
Эмма смотрела то на него, то на меня. Видимо, не привыкла, что кто-то перебивает её день с Беллой.
— Том, не пугай её, — буркнула девочка и снова вернулась к пластилину.
— Я не пугаю, — поднял он руки, будто сдаваясь, и повернулся ко мне. — Не переживай, я не кусаюсь. Пока.
И, подмигнув, вышел из комнаты так же быстро, как появился.
Я осталась стоять, слегка ошарашенная, с куклой в руках.
— Это был... кто? — выдохнула я, глядя на закрывшуюся дверь.
— Том, — с невозмутимым видом ответила Эмма. — Он всегда такой.
Я на секунду прикрыла глаза.
Да, этот взгляд... Холодный, цепкий. Пронзающий до самой души.
Точно такой же, как у его отца.
В нём не было лишних эмоций. Только контроль, настороженность и странное ощущение власти.
Будто ты — просто гость на чужой территории, и он это прекрасно знает.
— Он всегда так смотрит? — тихо спросила я.
Эмма пожала плечами:
— Не знаю. Наверное. Но он не злой. Просто... Том.
Я улыбнулась девочке, но внутри меня уже зарождалась тревожная мысль:
в этом доме мужчины явно не из тех, кого можно читать, как открытую книгу.
И не из тех, кого стоит недооценивать.
Емма снова взяла куклу в руки, осторожно поглаживая её волосы.
— А кем работает твой папа и братья? — спросила я как можно небрежнее, стараясь сохранить дружелюбный тон.
Девочка нахмурилась, но не выглядела удивлённой вопросом. Похоже, не впервые слышала это.
— Папа... Он главный. — Эмма на секунду задумалась, подбирая слова. — Он всегда говорит по телефону. Громко. И все его слушаются. Даже Том и Билл. Они говорят, что он — босс.
— Босс? — переспросила я, делая вид, что это звучит вполне обычно.
— Угу, — кивнула она. — А Том... он делает то же самое, что и папа. Только он ещё злится чаще.
— А Билл?
— Билл хороший. Он играет на пианино. Но он тоже что-то делает с папой. Только тише.
Я выдавила из себя лёгкую улыбку. Всё звучало... тревожно.
"Босс. Все его слушаются."
"Они делают то же самое, что и папа."
***