Его плен. Пленённая.

Я проснулась от того, что в груди уже бился яркий, ослепительный восторг, словно само солнце поселилось под рёбрами. Сегодня. Сегодня в одиннадцать вечера мой самолёт взмоет в небо. Наконец-то!

Ванная комната превратилась в святилище утренних ритуалов: горячий душ, смывающий остатки сна, скраб с запахом морской соли — для настроения, тщательный уход за кожей. Потом — главное: сбор чемодана. Я аккуратно складывала лёгкие платья, шуршащие сарафаны, несколько топиков и шорт, а на самое видное место уложила новый купальник, цвета лазурного моря. Каждая вещь была не просто предметом гардероба, а обещанием приключения, билетом в другую жизнь.

На кухне меня ждал небольшой сюрприз: на столе стояла тарелка с пышным, ещё тёплым омлетом. Мама, наверное, приготовила его перед тем, как уйти в магазин. Папа, скорее всего, уже на работе. Тишина в квартире была звенящей и непривычной, но в ней не было гнетущего одиночества — лишь предвкушение. У нас ещё будет время попрощаться, а пока что это затишье перед бурей было мне только в радость.

После завтрака, помыв тарелку, я решила убить оставшееся время. Включила ноутбук, на несколько минут утонула в бесконечной ленте соцсетей, но даже там всё напоминало о путешествиях. В итоге нашла себе фон — любимый сериал «Вампиры средней полосы». Знакомые шутки и завывания подмосковной нечисти заполнили комнату, создавая парадоксальный, но уютный контраст с мыслями о солнечной Барселоне. Под этот привычный гул я снова принялась наводить порядок в комнате, проверять, всё ли лежит на своих местах, раскладывать зарядки по карманам рюкзака. День тянулся неспешно, сладостно и немного сюрреалистично, как самый долгожданный праздник, который вот-вот начнётся.

Я стояла перед зеркалом, с кистью для румян в одной руке и осознанием, что счастливые слёзы сейчас совершенно некстати — в другой день можно. Нужно было краситься, готовиться к отъезду заранее, чтобы потом не нестись сломя голову, опаздывая из-за вечерних пробок. За дверью в квартире слышались приглушённые голоса. Мама уже давно вернулась, и, как выяснилось, отец ходил вместе с ней в магазин. Сегодня у него оказался выходной. Вроде бы обычное совпадение, но в глубине души я понимала: он взял его специально. Чтобы проводить. Эта мысль согревала и одновременно щемила.

Быстрыми, уверенными движениями я нанесла лёгкий макияж — только чтобы подчеркнуть глаза и скулы, ничего лишнего. Оделась в удобные чёрные брюки-карго, облегающий топ-корсет и накинула сверху свободное зип-худи цвета хаки. Чёрные волосы, ещё пахнущие стайлингом, собрала в высокий хвост — практично и не мешает. Взглянула на часы: без пятнадцати шесть. Пора.

Мы молча вышли из квартиры, и этот путь до лифта показался самым долгим в моей жизни. Сели в нашу семейную машину, пахнущую мойкой для салона и пахучкой.

— Анечка, ты ничего не забыла? — обернулась ко мне мама, уже сидя на пассажирском сиденье. Её пальцы беспокойно теребили ремень безопасности. — Паспорт, билеты, банковская карта?

— Нет, мам, всё на месте, — я мягко улыбнулась, стараясь звучать максимально уверенно. — Я сто раз всё проверила.

В это время отец, хмурясь, уложил мой чемодан в багажник, а следом аккуратно поставил мой набитый под завязку рюкзак.

— Всё на месте точно? — не унималась мама, пока отец садился за руль. — Денег хватает? Может, ещё дать? На всякий случай...

— Мам, — я с лёгким смешком положила руку на её плечо. — Всё хорошо, правда. Денег достаточно. Дыши. Не переживай ты так.

Она вздохнула, глубоко и сдавленно, и наконец пристегнулась. Я последовала её примеру. Щелчок моего ремня прозвучал как точка, поставленная в конце целой главы жизни.

Отец повернул ключ зажигания, и мотор отозвался негромким рычанием. Мы тронулись, выезжая со двора и вливаясь в вечерний поток. Машины ползли, как по маслу, густея с каждой минутой.

И вдруг отец с силой шлёпнул ладонью по рулю, отчего все вздрогнули.

— Да куда ты, блять, едешь?! — его голос, грубый и резкий, разрезал тишину в салоне. — Вот покупают права, а ездить, блять, не умеют! Тысячу лет на дороге, а мозги не включают!

— Женя, да ладно тебе, — тихо, устало вздохнула мама, глядя в окно. — Все едут, куда едут.

Я не стала вмешиваться. Уткнулась в телефон, но не видела экрана. Перед глазами проплывали не посты в ленте, а образы, рождённые бабушкиными рассказами: красно-жёлтые полотнища флагов, залитые солнцем площади, шум Средиземного моря. В груди трепетало что-то тёплое и непоседливое, заглушая раздражение отца и тревогу матери.

Совсем скоро.

Испания.

Мысли о предстоящем путешествии кружились в голове, складываясь в четкий план: гид встретит нашу группу уже там, в Барселоне, а вылетаем мы все вместе из Москвы. Это успокаивало — я не одна, вокруг будут такие же туристы, и есть ответственный человек, который знает, что делать.

Дорога до аэропорта заняла неожиданно мало — около двух часов. Невероятно, но сегодняшний вечер подарил нам редкий подарок — почти полное отсутствие пробок. Мы ехали молча, и только радио нарушало тишину в салоне. Я смотрела в окно на мелькающие огни, и сердце отзывалось на них тихим, взволнованным стуком.

Выйдя из машины на парковке, мы втроём двинулись к сияющему стеклянному зданию аэропорта. Мама шла рядом, её рука то и дело касалась моего плеча, словно она проверяла, тут ли я ещё. Отец молча катил чемодан и нёс мой увесистый рюкзак. У самого входа, под светящимися табло с расписанием рейсов, я остановилась.

— Всё, — сказала я, обернувшись к ним и стараясь, чтобы улыбка получилась уверенной. — Дальше я сама. Спасибо, что проводили.

— Анечка... — голос мамы дрогнул. Она шагнула вперёд и обняла меня так крепко, что на секунду перехватило дыхание. — Пожалуйста, будь там осторожна! Умоляю тебя. Мы с папой... Мы не переживём, если с тобой что-то случится. — В её словах была такая голая тревога, что у меня в горле встал ком.

Я обняла её в ответ, чувствуя, как тонко дрожит её спина.

— Всё будет хорошо, мам, — прошептала я ей в ухо, стараясь вложить в эти слова всё своё спокойствие. — Я буду на связи. Это всего лишь отпуск.

Отстранившись, я встретилась взглядом с отцом. Он стоял в паре шагов, руки в карманах, и смотрел куда-то мимо нас, на бесконечный поток машин. Он явно не знал, как себя вести — обнять меня или сохранить дистанцию. Я решила за него. Подошла и сама обняла его. На мгновение он замер, а затем его сильные руки мягко сомкнулись у меня на спине. В этот момент, казалось, мои татуировки, наши споры и непонимание — всё это растворилось. Он был просто отцом, провожающим дочь.

— Будь осторожнее там, — тихо, почти шёпотом, сказал он, и его губы коснулись моей щеки. — Мама права.

— Хорошо, — кивнула я, чувствуя, как от этого простого, такого редкого проявления заботы у меня слегка подкашиваются ноги. — Я буду.

Я забрала у него чемодан и накинула рюкзак на плечо. Ещё раз обвела их взглядом — мама, смахивающая слезу, и папа, с непривычно мягким выражением лица. Помахала им рукой, развернулась и сделала шаг вперёд — в шум, свет и гул международного терминала. Дверь за моей спиной закрылась, отделяя один мир от другого. Сделав глубокий вдох, я направилась к стойке регистрации, где уже выстраивалась очередь. Моё путешествие началось.

Пройдя все необходимые процедуры — регистрацию, паспортный контроль, досмотр, где мой рюкзак перерыли с особым пристрастием, — я наконец оказалась в зоне вылета. Здесь царила особая, вневременная атмосфера: люди из самых разных уголков мира смешались в единый поток, устремлённый к своим вратам. Мне нужно было найти свою группу. Я не стала искать табличку, а просто, собравшись с духом, громко спросила:

— Извините, кто-нибудь летит в Барселону с туром «Испанская мозаика»?

На мой вопрос отозвалось сразу несколько человек. Подошла пара средних лет, девушка с гитарой за спиной и семья с ребёнком. Мы быстро познакомились — оказалось, мы все из разных уголков Москвы и Подмосковья, но сейчас нас объединяла одна цель. Чувство лёгкого товарищества согревало — я была не одна в этой авантюре.

Вскоре объявили посадку на наш рейс. Мы прошли на борт, и меня, как и надеялась, ждало место у иллюминатора. Я пристроила рюкзак под ноги, пристегнулась и уткнулась лбом в прохладное стекло. За ним лежала знакомая картина: мокрая от недавнего дождя взлётная полоса, огни спецтехники, суетящейся вокруг самолёта, и другие лайнеры, замершие в ожидании.

Наш маршрут лежал с пересадкой: сначала из Москвы в Стамбул, а уже оттуда — в Барселону. Полет предстоял долгий, почти целые сутки в пути. Но сейчас это не пугало. С грохотом, от которого закладывало уши, двигатели набрали обороты. Самолёт покатился по полосе, набирая скорость. Я вжалась в кресло, не отрывая взгляда от удаляющейся земли. Огни Москвы расплывались в золотистом мареве, превращаясь в россыпь блёсток на чёрном бархате.

— Прощай Россия, — прошептала я почти про себя. — Здравствуй, Испания.

Самолёт оторвался от земли, и моё сердце совершило свой собственный, маленький прыжок. Впереди были долгие часы в небе, чужая страна и обещание приключений, которые я так долго ждала.

Несколько часов спустя я уже стояла в огромном, пропитанном многоязычным гомоном терминале стамбульского аэропорта. Пересадка — два часа. Время, растянутое, как жвачка. Я действовала на автомате: нашла туалет, умыла лицо ледяной водой, пытаясь смыть липкую усталость перелёта. Перекусила пресным круассаном, запивая его слишком сладким кофе, и устроилась у нужного выхода, вжавшись в сиденье и уставившись в табло с мигающим временем.

Эти два часа тянулись невыносимо медленно. Я пыталась читать, листала ленту, но мысли были далеко. Где-то там, за этими стенами, был Стамбул — город-сказка, но для меня он был лишь точкой на карте, промежуточным этапом. Вся моя энергия, всё нетерпение были сфокусированы на конечной цели.

И вот снова самолёт. Снова приглушённый свет, щелкающие ремни и мягкое кресло у иллюминатора. Но на этот раз, едва двигатели с рёвом запустились, моё сердце принялось выбивать в груди бешеную дробь.

Господи. Как же страшно!

Страх был странным, парадоксальным. Он не был страхом высоты или катастрофы. Это был страх перед осуществлением мечты. Та самая, детская, выношенная и взлелеянная мечта, ради которой я копила, которую рисовала в воображении под бабушкины рассказы. Бабушка, которая когда-то жила в Испании, вдыхала её воздух и вплела её образ в саму ткань моего детства своими историями о залитых солнцем улочках, о шуме моря, о вкусе спелого апельсина, сорванного с ветки.

И вот я тут. Лечу в Барселону.

Самолёт тронулся, начал разбег. Я сжала подлокотники, глядя в тёмное стекло, в котором отражалось моё бледное, взволнованное лицо. Страх и возбуждение смешались в единый коктейль, от которого кружилась голова и перехватывало дыхание. Это было щемящее, тошнотворное и до головокружения прекрасное чувство. Казалось, ещё немного — и я выпрыгну из своей кожи, из этой старой жизни, чтобы приземлиться прямиком в сказке, которую так долго хранила в сердце.

Наконец-то. Часы, растянувшиеся в вечность, позади. После оглушительного гула двигателей наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь щелчком расстёгиваемых ремней и общим вздохом облегчения. Самолёт плавно катился по взлётной полосе, и за стеклом проносились огни другого, незнакомого аэропорта. Сердце заколотилось с новой силой, но теперь это был восторг, чистейший и неподдельный.

Мы вышли из самолёта, и первый глоток воздуха стал настоящим откровением. Он пах не так, как в Москве или Стамбуле. В нём чувствовалась лёгкая солёная примесь — дыхание близкого моря, и какой-то тёплый, цветочный аромат, который я не могла опознать. И вот она.

Испания.

Барселона.

Следуя за потоком пассажиров, мы прошли к зоне получения багажа. И тут я её увидела — женщину с табличкой, на которой было написано название нашего тура. К ней уже стекались знакомые лица из нашей небольшой группы, собранной ещё в Москве, а также много других людей. Наша группа оказалась довольно большой.

Гид, приятная женщина на вид лет сорока, стояла с лёгкой, вежливой улыбкой. Её карие глаза лучились доброжелательным теплом, а в руках она держала не просто табличку, а будто символ спокойствия и уверенности в этом новом мире.

— Всем новеньким привет! — прокричала она, чтобы перекрыть шум терминала, и её голос оказался на удивление звонким и мелодичным. — Я ваш гид, Анастасия, но, пожалуйста, называйте меня просто Настя. Так проще и душевнее.

Я стояла, осматривая всё вокруг с жадным, ненасытным любопытством. Воздух, густой и тёплый, даже глубокой ночью, был полон чужих ароматов — кофе, цветущих деревьев, далёкого моря. Это был не запах, а мечта.

— Сейчас мы дождёмся ещё пару человек из нашей группы, и тогда двинемся в отель, — голос Насти, нашего гида, вернул меня к реальности. — Уверена, всем не терпится наконец принять душ и рухнуть в кровать после такой дороги. А уже завтра, — она обвела всех тёплым, ободряющим взглядом, — Нас ждёт первое знакомство с городом по расписанию.

Мы прождали около тридцати минут, пока не собралась вся наша небольшая толпа путешественников, связанных одним маршрутом. И тогда мы наконец-то вышли из прохладного терминала. Дверь отъехала, и ночная Испания обрушилась на нас полной силой. Тёплый, бархатный воздух обволок кожу, как невесомое покрывало. Мы устроились в ожидавшем нас автобусе, и он тронулся в ночь.

Дорога до отеля была недолгой. Я прилипла к окну, как зачарованная. Мелькали силуэты современных высоток, подсвеченных неоном, а потом вдруг возникали ухоженные особняки в стиле модерн, их причудливые фасады и кованые балконы говорили о богатой истории и неспешной элегантности. Они дополняли яркую, контрастную картину Барселоны, создавая тот самый уникальный коктейль из старого и нового.

Вот и отель — солидное пятизвездочное здание, где нас встретили мягким светом и безупречным сервисом. После быстрой процедуры заселения я оказалась в своём номере. Дверь закрылась, и я наконец выдохнула. Долгий, долгий выдох, с которым, казалось, ушло всё напряжение пути. На моём лице расплылась широкая, почти глупая улыбка счастья, которую я даже не пыталась сдержать.

Я подошла к стеклянной двери, распахнула её и вышла на небольшой балкон. И тут же лёгкий ночной ветерок, нежный и тёплый, ударил мне в лицо, играя прядями волос. Он принёс с собой запах цветущего жасмина и далёкого, невидимого пока моря.

Испания.

Она приняла меня с распростёртыми объятиями, с этой ласковой ночной прохладой и щедрым теплом, что жило в самом воздухе. Я стояла, опершись на перила, и смотрела на огни незнакомого города.

Завтра.

Завтра я наконец-то начну узнавать тебя, твою душу, твою культуру. Мечта перестала быть картинкой. Она стала реальностью, и я была в её самом сердце.