Часть 11
«Ебаный ты Буран! Больше не пущу тебя в свою машину! У меня все сидушки в этой жирной херне! И вся приборная доска! И руль жирный!»
«Так-то ты первый начал», - оправил я в ответ, расплывшись в идиотской улыбочке. Спустя полминуты звякнуло новое сообщение.
«Знаю! Че, уже помандеть нельзя?»
«Помочь отмыть?»
«Уже почти отмыл».
Подумал-подумал. Надумал. Отправил.
«Люблю тебя».
Ответа долго не было. Я уже начал жалеть.
«Ты че дурак такое писать? А если кто увидит?» - пришло наконец.
«Извини», - начал набирать я, но не успел скинуть, как в чат прилетело еще одно.
«Я тебя люблю».
Лицо вспыхнуло так, что пришлось спрятать его в ладонях, чтобы остудить хоть немного. Бля, два взрослых человека, а ведем себя как сопляки.
- Ты че, заболел? – спросил появившийся в дверном проеме Толик. Как же он меня бесит!
- Нет, - сухо ответил я.
- Ну смотри! Не мудрено заболеть, если болтаешься ночами черте где! – заявил он, сгрузив на стол миллион своих грязных кружек, которые обычно расставлены по всей хате. Надо же! Что это, у него провидение было о том, что посуду за собой мыть надо?
- Не твое собачье дело!
- Ты как со старшими разговариваешь?!
- Мне теперь всех, кто меня старше, в попку целовать? Старший, блядь, нашелся. Своих иди поучай! – я стал с грохотом составлять кружки в раковину. Перебить все нахер и оставить ему одну, пусть хлебает свои помои оттуда! Жалко. Бабушкина посуда.
- Ты ж тоже вроде как свой, - Толик прополз мимо меня по стеночке и сел за стол. Ссыкливый, плюгавый дрищ. Тфу!
- «Вроде как», - хмыкнул я.
- Старших надо уважать!
- Уважение надо заслужить. Всех уважать уважалка сломается.
Надо же так засрать посуду! Вообще не отмываются круги от чая на стенках. Он там чайный гриб вырастить пытался? Чайные трутовики. Хех.
- Ну отца-то можно, - обиженно насупился он.
Чего? Отца?!
- Отца можно! Только нет у меня отца!
Аж зло взяло! Толик уставился на меня как корова на седло. Я шмякнул на стол несколько кружек, кинул в него полотенцем и отвернулся обратно к раковине. Больше ни он, ни я ничего не сказали. Я домыл посуду и ушел в комнату. Вытереть и прибрать поди сможет самостоятельно.
Накатило как всегда резко, будто ватой весь мир вокруг засыпало. Спать захотелось дичайше. Я ведь с ночи сразу к Котовским рванул, и пошло-поехало. И кто придумал, что человеку обязательно надо спать для подзарядки? Невероятно непрактичная система – человеческий организм. Я и без того уже много лет подряд сплю часа по четыре в сутки за редким исключением, а тут еще этот шастает по дому, гремит, топает, на разговор вывести пытается – скучно ему видите-ли. Если увидит, что я прилег, - опять пристанет с нравоучениями, начнет вещать как заевшая пластинка по кругу, что спать надо ночью, пока я не поднимусь и не свалю куда-нибудь. Ну не понимает человек, что такое ночные смены! Хоть убей! Когда они уже уберутся к чертям собачьим из моей жизни всей семейкой? Нет от них ни проку, ни спасения никакого. Поперек глотки мне эти «семейные узы».
Я сидел перед экраном бабушкиного телевизора, взобравшись на диван с ногами, и попеременно моргал глазами. Не смог бы даже при большом желании ответить, что там идет, и включен ли он вообще, или это просто отражение в черном экране. Ну, можно хотя бы сделать вид, что смотрю, а самому хоть сидя подремать вот так. Телевизор сейчас стоит посреди комнаты на тумбочке, на которой раньше стоял в углу бабушкиной спальни, от входа не видно, что там идет. На входе Толик. Чего ему опять надо? Неугомонное чудовище.
- К тебе там пришли, - он пырил на меня, пока я не поднялся на ноги и не пошел в прихожую, потом юркнул в кухню.
- Привет, Буран! – слишком жизнерадостно и слишком громко завопил Васян, когда я появился в его поле зрения. Хотя, думаю, он все же говорил обычным голосом, просто мне по мозгам дало от недосыпа.
- Что ж ты такой громкий? – сморщился я, сжав виски.
- У-у. Что ж ты такой убитый? – уже тише отзеркалил меня Васька, - С бодуна что ли?
- Да не, просто не спал почти.
- Так мож тебе прилечь?
- Тут приляжешь, - я недовольно кивнул в сторону кухни, - Мертвого подымет. «Спать надо ночью».
Васька сочувственно похлопал меня по плечу.
- Ты просто или по делу какому?
- Да так, давно что-то не виделись, вот и решил заглянуть.
- И охота тебе на шестой этаж тащиться? – усмехнулся я, - Проще было бы позвонить.
- Да не люблю я эти телефонные разговоры. Настя тоже говорит – позвонил бы, проще было бы. Но это ж совсем не то.
Что-то похоже просто, да не просто Васька приперся.
- Пошли, прогуляемся, - предложил я и начал впихивать ноги в кроссовки.
- А тебе нормально? – жалостливо глянув на меня, спросил Вася.
- Пара стаканов кофе, и буду как огурец! – почти убедительно заверил я.
- Маринованный, - усмехнулся он.
В коем веке лифт починили, но спускаться на нем я не решился. Во-первых, не хотелось к своей болтанке прибавлять еще и ощущение уходящей из-под ног земли. Во-вторых, слишком уж часто он ломается. Я уже как-то в нем застревал на несколько часов. Ну его нахуй.
Лестницы. Ступени-ступени. Путь тибетского монаха долог и труден, но он не жалуется. У подножия своей панельной Поталы прям ощутил, насколько карма стала чище. Васян надо мной все время посмеивался, спокойно вышагивая рядом. Турникмен хренов. И откуда у них такие мышцы? Что у него, что у Василича. Я сколько ни пытался хоть как-то накачаться – ничего не вышло. Только начинает появляться какой-то жалкий рельеф, радуешься, как дебил, и как назло случается какой-нибудь форс-мажор, а если хоть полнедели пропускаешь, то всё, весь твой рельеф как ветром сдуло. Еще хуже становится, чем до этого было. Один раз посрать сходил, и нет твоей массы, которую набирал с таким трудом. А эти нихрена же не делают! Я ж их знаю! Никаких тебе изнурительных упражнений. Васян вон, когда-то в школе борьбой позанимался, а в старших классах бросил, и до сих пор плечи как у питбуля. Ну да, я жилистый. Жилистый и худощавый. Как жук-палочник. Наследственность, чтоб ее!
- С парнями вчера собирались, бокс смотрели, - Васька чуть было не пустился в полемику с самим собой о том, какой спортсмен круче, но я его прервал. Такой поток информации я сейчас не выдержу.
- Я не особо по боксу. Я больше хоккей уважаю.
- А, ну да, - грустно кивнул он.
Высосав одну порцию живительного эликсира, я выбросил стаканчик в урну и принялся за вторую. Извилины со скрежетом вставали на место и начинали работать.
- Честно говоря, батя у меня такой тихушник! Вечно молчком, вечно сам всё. Двух слов клещами из него не вытянешь, - посетовал Васян. Я пожал плечами и снова отхлебнул кофе. На улице было ясно и очень солнечно. Слишком солнечно. Птицы выводили трели на разные голоса. Жарко. От горячего кофе еще жарче, но я хоть очухался немного.
- Я вчера даже не заметил, что его дома не было, пока все по домам расходиться не начали. Мож, он завел себе кого? Как думаешь?
Едва не поперхнувшись, я кашлянул и слил всё кофе изо рта обратно в стаканчик. Васян, погруженный в свои рассуждения, похоже, этого не заметил.
- Мож, она замужняя, поэтому он ее мне показывать не хочет? Или мож, у нее детей куча? Мож, малолетка какая-нибудь? Или наоборот старая? Черт, я даже не знаю, кто ему вообще нравится! Такое чувство, будто у него после случайного перепиха с моей мамкой вообще больше никого не было! И как мне его со своей знакомить при таком раскладе?! Мне, черт возьми, вообще неловко с ним такие темы поднимать, а всё из-за того, что он молчит как рыба! - рассерженный Васян уже почти перешел на крик.
- Может, ты нагнетаешь? – осторожно спросил я.
- Может быть, - он немного утих, но все еще нервно переминался с ноги на ногу.
- Он взрослый мужик, Вась. Сам поди разберется. Чего ты за него так переживаешь? Лучше скажи, как у вас там с Настей?
- Свадьбу планируем, - Васька расцвел нежной улыбкой, - Маленькую такую. Хотели просто расписаться, но ее родители настаивают на празднике.
- О как! Не слишком ли быстро? – с сомнением протянул я.
- Ребенок ждать не будет, - выражение у Васяна стало подозрительно загадочным.
- Не понял...
Я смотрел на него и не вдуплял, что он имеет в виду. Кофе хоть и разогнал мою мозговую активность, но, видимо, не настолько, чтобы решать ребусы, пусть даже и кажется, что ответ лежит на поверхности. Васька счастливо улыбался в ответ на мои недоумевающие взгляды.
- Настя беременна, - наконец выдал он. Меня дернуло, будто мне башку прострелили.
- Ох ты них...- выкрикнул я, но вовремя заткнул рот. Мимо, сердито зыркнув на меня, прошагала дамочка с коляской.
- Нихрена вы шустрые! Черт! Весь мир идет мимо меня, а я и не знаю, будто в коме тридцать лет валялся.
- Дети быстрее делаются, - хохотнул Васян.
- Ну, я тебя поздравляю, папаша, - я заключил его в дружеские объятия и похлопал по спине, стараясь не облить кофе, - Егор... Василич знает?
- Еще нет. Говорю же, понятия не имею, как с ним об этом говорить.
- Ты че, Вась? Надо сказать!
Я отступил на пару шагов и отправил кофе в мусорку. Бодряка теперь и без него хватит.
- Да знаю, что надо, - нахмурился Васька, - Думаю над этим.
- И как вы теперь?..
Он помялся и снова заулыбался, неловко топчась на месте.
- Ну, Настёна академ возьмет на год, а там посмотрим. Ее предки решили с квартирой помочь. Поищем что-нибудь ближе к городу. Ее родители тоже собираются сюда куда-нибудь перебираться.
- Они не работают?
- А они на пенсии. Она у них поздняя. Они там вообще счастливы несказанно, что внуков дождались. Там у нее вроде старший брат какой-то в Москве есть, но он с ними почти не общается. Мутный типчик. А родители у нее классные.
- Подожди, ты с ними знаком?
- Да. Я с ними общий язык нашел. Мама у нее отличная тетка вообще!
- Не удивительно, Вась-Вась, - подразнил я, - А Василичу все-таки скажи. Нехорошо это. Лучше ты скажешь, чем какие-нибудь «добрые люди» позаботятся, а-то совсем погано выйдет.
А мне в это лезть не стоит. Это я уже смекнул. Ну, как Егор и говорил – Васька вырос, скоро свинтит в свою собственную жизнь и не обернется. Остается только ждать. Пока всё складывается гладко.
Я уже было подумал, что ситуацию на работе замяли, потому что несколько смен подряд никто про тот случай не вспоминал, но тут Тоха взял несколько отгулов якобы в связи с ухудшением состояния. Ишь, обидели зайку! Косарь могу поставить на то, что ни с каким состоянием здоровья это не связано, а если и связано, то с похмельем, которое к драке двух-трехнедельной давности отношения не имеет!
Шеф меня вызвал «на беседу» именно тогда, когда самолетов у нас было до жопы. Будто эти самолеты мне больше всех нужны, а его никак не касаются. Придурок. Давно понял – в крупных организациях чем выше пост, тем шире морда и тем больше похуй на работу. Штаны протирают, а зарабатывают втрое больше нас.
- Что-то ты постоянно в последнее время то болеешь, то теперь дерешься. Может, нам с тобой стоит распрощаться? – важно выставив свой мамон, пропел он лилейным голосом.
Блядь! Можно подумать, я тут каждую смену то дерусь, то болею! Сука, бесишь!
- Со шлюхой своей, которая из отпусков и больничных не вылезает, распрощаться не хочешь? Поговаривают, она на работе в последний раз до нового года появлялась. Или может, мне этот вопрос с Вашей женой обсудить? - скопировав его интонацию, промурлыкал я, его лицо стало серьезным.
- На этот раз отделался лишением премии на три месяца. Считай, что тебе повезло, - процедил шеф сквозь зубы.
- Доброго Вам дня, шеф, - притворно-доброжелательно осклабился я и выскользнул в коридор.
- Пшел вон! – громыхнул он на весь кабинет.
Я от души звезданул дверью. Еще цацкаться я с тобой буду тут, ага. Что-то не нравится – садись и сам баранку крути, если уместишься, конечно, на водительском со своим брюханом.
- Ну что? Что там сказали-то? – накинулись девчата, когда я запрыгнул в машину.
- Премию зарезал на три месяца.
- Вот скотина! – возмутилась Наташа.
- Счастья ему! Здоровья! И мужика хорошего с хуем по колено! – не менее возмущенно проскандировала Жанна, но тут же спохватилась, - Ой, извини, Буран.
Я от нее отмахнулся, покатываясь со смеху. Ну если реально смешно.
Следующим днем Толик ушуровал куда-то в город, а я воспользовался прекрасной возможностью и продрых без задних ног почти весь день перед ночной сменой. Поднялся, правда, разбитый и затекший, но хоть спать больше не хотелось. Или не моглось.
Утром после ночной звонил Вадим. Я решил все-таки великодушно взять трубку. Обида – обидой, а я уже соскучился. У нас всегда так. Посремся, а потом опять начинаем общаться, будто ничего и не было.
Котовские с детьми и одной из бабушек собирались оккупировать пляж недалеко от города. Меня эта идея не впечатлила совершенно.
- Ну давай же! Погнали с нами, - воодушевленно зазывал Вадим, - Песочек, солнце, куча полуголых людей! Классно же!
- Фу, - отозвался я с усмешкой.
- Что тебе опять не нравится? - тон Вади резко сменился на осуждающий.
- Песочек, солнце, куча полуголых людей, - с омерзением заныл я в трубку.
- Пиздюк, бля, - раздалось на том конце.
Я глумливо захохотал.
- Ну и что же ты будешь делать весь день?
- Спать.
- Ты? Спать? Не пизди, а? Ты и «спать» находитесь в разных плоскостях. Или ты имел в виду не то «спать»?
- И какое же «спать» я имел в виду?
- С мужиком своим «спать», - фыркнул он.
- Не ревнуй, Котовский, - позлорадствовал я.
- Да кому ты нужен?! Сам потом приползешь, будешь умолять, чтоб мы тебя с собой на пляж взяли, а я отвечу: «Фигушки! Где был в прошлый раз, туда и вали!»
- Да-да-да! Так и будет! По-любому! Это всё?
- Ой, да иди ты к черту! Герой-любовник нашелся. И не цыкай на меня!
Я раздраженно цыкнул и закатил глаза.
- И глаза не закатывай!
- Я и не закатывал.
- А-то я тебя не знаю! Всё, пока!
Он бросил трубку. Дурачок, блять. Я, между прочим, и правда спать собирался. В смысле, валяться в отключке с закрытыми глазами и головой на подушке, а не с кем-то нудистской акробатикой заниматься. Нахрена два совершенно разных процесса было называть одним словом?
Вечером снова зазвонил телефон. Я весь помятый и растрепанный в этот момент бодяжил себе мало-мальски съедобное хрючево из того, что нашел в холодильнике. На экране высветился номер Маришки. Я тяжко вздохнул и подсунул мобилу под ухо, зажав плечом.
- Бура-ан! Привет! Почему ты не хочешь к нам в гости? – заныл в трубку детский голосок.
Ах вы ж суки! Это удар ниже пояса!
- Привет, Лёва, - губы сами собой расплылись в виноватой улыбке.
- Ты не хочешь к нам приезжать? – расстроено спросил он, - Почему ты не приехал?
- Я просто очень устал на работе и спал весь день, - начал оправдываться я.
- Я хочу тебе показать нового динозавра. Он рычит и открывает рот! А завтра ты приедешь?
- Конечно, Лёв.
- Обещаешь?
Я пожевал губу и пару раз пнул ножку стола, представив на ее месте Котовского.
- Обещаю, малыш. Дашь трубочку маме?
В трубке раздалось шуршание и какие-то шепотки.
- Нет, она занята, - сказал Лёва.
- А папе?
На том конце опять что-то зашелестело.
- Папа сказал, что поговорит с тобой завтра, а-то ты наврешь и не приедешь.
Ах ты!
- Дай своему папе в лоб за такие слова, - посоветовал я.
- Он говорит тебе в лоб дать за такие слова, - еле различимо зашептал Лёва куда-то в сторону.
Манипуляторы чертовы! Еще и детей привлекают! И не стыдно?
- Котовский старший, тебе не стыдно? – просил я в трубку.
- Ему очень стыдно! Всё, пока! – выкрикнул Лёва и сбросил звонок.
Вот как это называется, а?
Делать нечего. С утра пораньше затарился вкусняшками и почесал на автобус до города. Котовского дома не оказалось – на работу вызвали. Маришка хлопотала по дому и таскала за собой Любашу, что-то ей показывала и рассказывала. Лёва атаковал меня с коллекцией своих динозавров. Это просто ужас какой-то! Как столько информации может умещаться в этой маленькой дитячьей голове? Еще и возмущается, если я не тем динозавром и не на того нападаю. Пол в детской превратился в Парк юрского периода.
Вадим заявился часам к трем веселый и довольный, с несколькими трехлитровками пива, коробкой пирожных и пакетом еще какой-то съедобной ерунды. Дети устроили чаепитие с мультиками и динозаврами в большой комнате, а взрослые под шумок свалили на кухню. Маришка то и дело сновала туда-сюда. Все-таки дети еще мелкие, чтобы оставлять их совсем без присмотра.
На мой вопрос «А как же Сухой закон?» Маришка только сморщила нос и махнула рукой. Эх, слабовольная женщина! Потакает мужу, растаяв от вида грустных трезвых глазок.
Вадя как обычно быстро захмелел.
- Предатель! Променял друзей на член! - тихо, но с нажимом упрекнул он меня ни с того, ни с сего, посреди беседы на совершенно другую тему, и картинно насупился.
- Чего сразу на член-то? И ты переигрываешь.
- На член! На что же еще?! - зашипел он.
Маришка недовольно на него цыкнула, закатила глаза и ушла в комнату. Писклявые вопли мультика стали громче. Видимо, добавила звук, чтоб нас точно не было слышно.
Я отхлебнул пива.
- Вот скажи мне, неужели быть выебанным этим твоим лучше, чем с нами на пляж поехать?! - Вадю еще не несло, но он уже был на грани.
- Тебе, похоже, хватит, - я попытался забрать у него кружку, но он вывернул ее у меня из-под руки, расплескав половину на стол.
- Нет, ты скажи! Признавайся! - он не заметил, как повысил голос.
- Чщ-щ! - шикнул я на него.
- Признавайся! - сердито зашептал он, прикрыв рот рукой.
- С чего ты взял, что я это... Того... Снизу? - спросил я сквозь пробивающийся смех. У пьяного Вади есть только два агрегатных состояния: он либо всех безмерно любит, либо яро жаждет справедливости, откопав в своей голове какую-нибудь мелочную обиду.
- Ну не он же! Знаешь ли, из вас двоих ты больше это... того... на девочку похож!
Я перегнулся к нему через стол и поманил к себе пальцем. Он наклонился, подставив мне ухо.
- А ты когда с Маришкой мутить начинал, она тебя ебала? А-то из вас двоих ты тогда был больше на девочку похож, - пробубнил я.
- Пошел ты нахуй! - заорал он и кинулся спихивать меня со стула. Я уже откровенно ржал.
- Па-а-апа-а! - раздался осуждающий сдвоенный голос из гостинной, - Нельзя плохие слова говорить!
Из-за косяка появились две недовольные мордашки и всверлились в Вадима осуждающими взглядами. Он перестал толкаться и сел на стул, виновато улыбаясь.
- Я больше не буду.
- И с Бураном не дерись! - пригрозила Любашка.
- Да мы играли, - вступился я, - Мы не деремся. Идите смотрите дальше свой мультик, а-то пропустите всё интересное.
Лёвка свалил обратно к телевизору. Любашка еще немного сурово на нас потаращилась и тоже ускакала.
- И с Бураном не дерись, понял?! - шутливо быканул я на Вадю, и он опять начал пихаться и приглушенно хихикать.
- Че, получил? - в кухню вплыла Маришка с заносчиво-злорадной миной.
- Так и будешь замом всю жизнь, - хохотнул я.
- Это еще почему?! - хором возмутились они. Супруги, ё-моё. Два сапога - пара.
- У тебя даже дома два начальника!
- О-о, эти да! Не то слово! Все в маму! Ай!
Маришка звучно щелкнула его по носу.
- Ты прикинь!
- Тихо!
- Ты прикинь, - шепотом продолжил Вадим, глядя на Маришку, - Он утверждает, что это он своего того здоровяка... - он показал ей неприличный жест, имитирующий проникновение, и сам же озвучил «процесс» скрипящим свистом через плотно сжатые губы, за что заработал подзатыльник.
- Вообще-то я ничего не утверждал, - встрял я.
- Я смотрю, ты заинтересовался темой! - насмешливо промурчала Мариша, погладив его по месту, куда только что сама же треснула.
- Не, просто я ни за что не поверю!
- А тебе и не надо. Это вообще не твое дело, - спокойно ответила она.
- Я вообще не понимаю! Вагина же гораздо лучше, чем член! - зашипел Вадик, понизив голос под суровым взглядом жены, - Нахер ему член?!
- Еще раз услышу слово «член» на своей кухне...
- Хорошо, дорогая. Хуй. Я буду говорить «хуй».
- Мне что, Любу позвать?!
- Ой, не надо!
- Тогда завязывай!
- ...хуй на бантик.
- Любаша! - крикнула Маришка.
- Что, мам?! - раздалось из комнаты.
- Ничего! Уже ничего! - заголосил Вадим, для пущего эффекта зачем-то замахав руками.
- Ну и всё. Закрыли тему, - Мариша присела к нему на коленку и начала допивать пиво из Вадимовой кружки. Потом ее взгляд вдруг упал на залитый стол, и началась новая перепалка, но с колена она не встала. Просто дотянулась до салфетницы и начала вытирать салфетками лужу с клеенки.
Я все это время просто угорал, наблюдая за комичной парочкой и потягивая пивас.
Часам к семи начал собираться домой. В голове шумело. Вадя уже порядком накидался и спал на раскладном кресле в углу большой комнаты.
- Может, до последнего посидишь? – пыталась уговорить Мариша.
- Не-не-не, мне на работу завтра, - в который раз отбрыкивался я, нехотя обуваясь.
- Ты не обижайся на Вадю. Он просто волнуется, - внезапно выдала она, обняв меня на прощание.
- Да забей, Мариш. Я понимаю. Спасибо, - я чмокнул ее в темечко.
В объятия вклинились две маленькие фигурки. Ну, как вклинились? По сути, повисли у меня на талии с двух сторон.
- Пока, Буран.
Пошатываясь, поднял их по очереди и покачал на руках. Скоро уже тяжело будет так делать. Вымахают лоси здоровые. Уже ноги почти мне до колена висят!
Пока добирался до дома, хмель практически выветрился, но я все равно купил по дороге парочку говяжьих дошиков, чтоб уж наверняка.
- Ты чего это? Пьяненький? – раздался позади знакомый голос. Я обернулся.
- Уже почти нет.
- У Котовских был?
Я прищурился.
- А тебе скажи.
Егор усмехнулся.
- А ты чего гуляешь тут?
- С работы иду.
Так хотелось потрогать эту его довольную ухмылку. Нет, похоже, хмель в башке еще остался.
- Погнали ко мне? – предложил он, - Васька опять куда-то свалил.
- Мне на работу завтра.
- Еще девяти нет, - он поболтал в руке телефоном, на экране блокировки высвечивалось время. Убедительно.
- Ай, ладно! Гулять, так гулять, - махнул я.
Все равно до него идти примерно столько же, сколько до меня. У меня Толик, у него никого кроме нас двоих. Слишком уж заманчиво.
Уже в подъезде украдкой погладил его по спине. Возможно, когда-нибудь мы натрахаемся и нащупаемся, пресытимся, надоест, но до этого еще так далеко, что даже представить такой исход трудно. Пока что, когда я начинаю его донимать, внутри все трепещет от проказной зловредной радости, будто я пакощу и знаю, что мне за это может влететь, но все равно продолжаю делать. Пока что внутри всё сжимается и клокочет от теплой нежности, когда я ловлю его теплый взгляд или чувствую ответное касание. Это не может надоесть.
Егор расслабленно растекся по любимой скругленной секции углового диванчика, закинув руки на спинки соседних прямых. Поза была вызывающей, даже пошлой, или это мое воображение?
- Это что за позиция такая? – заискивающе спросил я, откинув в сторону пачку дошика. Он хамовато улыбнулся, покачав коленкой. Значит, не показалось. Обогнув стол, я подполз поближе, пристроив свое колено между его разведёнными ногами. Он шумно выдохнул и подобрался, напряг плечи.
- Что, уже засомневался?
- Нет, предвкушаю.
Его зрачки расширились, он перестал улыбаться. Моя рука скользнула по его животу вверх к груди, потом по шее под скулой и, взъерошив волосы, остановилась на затылке. Всё его внимание сосредоточилось на моих губах, рот слегка приоткрылся. Зрелище фантастическое, но мне слишком хотелось его целовать, чтобы продолжать пялиться дальше. Я жарко впился в его губы, подтянув за затылок, мое колено уперлось ему в пах. Дерматиновая обивка жалобно заскрипела под его сжавшимися пальцами.
Но вдруг всё закончилось.
Он буквально скинул меня с себя, причем, так резко и с такой силой, что я с размаху влепился бочиной в столешницу и завалился на пол. От удара стол со скрежетом отъехал. Зашипев и зажав бок, разрывающийся болью, я удивленно глянул на Егора. На его лице застыло выражение неописуемого ужаса, румянец медленно сползал, уступая место серой бледности. Он неотрывно смотрел в дверной проем. В дверях стоял Вася.
«Вот и закончились мои отношения», - пронеслось у меня в голове. Досадно. Я разочарованно хмыкнул и неуклюже поднялся с пола, потирая отбитый бок. Во рту горчило.
- Вы че делаете? – растеряно промямлил Васька, глядя то на меня, то на отца.
- Да он... Это... Тут пришел?.. – Егор стал похож на мертвеца, мелко задрожал, не зная, куда деть руки, стал неосознанно нервно теребить ими футболку. Еще одно выражение его лица мне в копилочку, какого я у него никогда не видел.
- Не переживай, я уже ухожу, - я натянул широкую улыбку и осторожно скользнул мимо Васи на выход.
Он снова перевел взгляд с меня на Егора, но тот, похоже, или выпал в прострацию, или прикинулся ветошью, пытаясь мимикрировать под кухонный интерьер.
- В смысле? – Вася снова уставился на меня непонимающим взглядом. Я смотрел на Егора. Мне было его жаль. Казалось, если я сейчас что-нибудь не скажу и не сделаю, его разобьет инфаркт.
- Ну поприставал немножко! Мы же взрослые люди! – я по-идиотски осклабился и подмигнул Васяну. Его передернуло, в растерянном взгляде начала сквозить злоба.
- В смысле?! – уже взбешенно вскрикнул он.
Я отступал к двери. Васька буравил меня взглядом, видимо, все еще не веря в происходящее. Я будто даже слышал, с каким оглушительным треском в его голове рвутся шаблоны. Что ж, мне жаль.
Я рывком распахнул дверь и так же стремительно ее захлопнул, отсекая себя от своего, очевидно, уже бывшего друга. Когда дверь снова бахнула, я уже летел вниз по лестнице, перескакивая через ступеньку.
До дома я несся как умалишенный. Будто за мной гнались с собаками. Ничего вокруг себя не видел, слышал только бухающую в затылке кровь, периодически давился выскакивающим наружу сердцем. В кармане надрывался мобильник. Залетев в квартиру, с грохотом закрыл дверь и провернул замок, будто это могло как-то меня спасти, потом долго пытался отдышаться, согнувшись пополам. В итоге, меня вырвало на пол под перепуганным взглядом Толика.