Часть 10
- У вас тут что-то сдохло?
В жилище Котовских стояла непривычная удушливая тишина. Гнетущая. Впервые наблюдаю такую картину. Уже пожалел о своей шутке, прозвучавшей, к тому же, слишком громко в этом вязком молчании. Атмосферка действительно траурная.
- Что-то случилось? – спросил я уже тише у появившейся в коридоре Маришки. Она пожала плечами.
Она была какой-то расстроенной и поникшей.
- С детьми что-то? – уже почти шепотом осторожно поинтересовался я.
- Всё с ними прекрасно. Они у бабушки гостят. – раздраженно буркнула она.
Я даже облегченно выдохнул. Из комнаты высунулся Вадим.
- Вы что, поругались?
Вадим молча ретировался обратно. Похоже, не хотел попадаться на глаза Марише. Да че за херня?
- Чего это с ним?
Маришка многозначительно хлопнула на меня выпученными глазами.
- Ты меня спрашиваешь?
- Акстись, дорогая! Я-то в чем провинился?
Она тяжело вздохнула и ткнулась мне лбом в грудь.
- Я не понимаю, что происходит. Он ничего не говорит, только шкерится от меня по всем углам, будто насрал мне в туфли, - она снова тяжко вздохнула.
- И давно?
- С корпоратива.
- С того самого аж?
- С того самого. Ты нас привез и уехал, мы зашли домой, а тут вот это вот.
- Я думал, у вас все отлично.
- Я тоже так думала.
Я приобнял ее за плечи.
- Я тебя прошу! – очень четко и серьезно отчеканила она вдруг, - Поговори с ним! Не хочет мне отвечать – может хоть тебе ответит! Если это продолжится, я убью его! Я убью его, а потом себя! Или наоборот! Плевать!
- Спокойствие! Я поговорю.
Она громко всхлипнула.
- Эй-эй, ты чего, - я сжал ее крепче и стал раскачивать из стороны в сторону.
- Я устала, - прохныкала она, зарывшись лицом в футболку у меня на груди, ткань начала намокать.
- Ты ж моя маленькая уставшая женщина, - я погладил ее по голове, - Давай, сделаем так. Мы с ним потолкуем, а ты пока сходишь прогуляешься, проветришься, скушаешь булочку.
- Не надо булочку, я и так толстая! – заревела она.
- Уж не знаю, в каком месте ты толстая...
- И страшная! Он меня больше не любит!
- Боже-боже! Какая драма! – я стянул ее резинку с волос, разворошил прическу и чмокнул в макушку, - Хочешь, я его побью?
- Хочу! Побей его!
- Договорились. Я его пока побью, а ты сходи умойся и прогуляйся за вином и пиццей – отметим победу над твоим обидчиком! – я порылся в кармане, - Держи денюжку.
- Бураш, я люблю тебя. Была б я мужиком...
- А вот этого не надо, - усмехнулся я, - Я тебя тоже очень люблю.
Мариша отстранилась, улыбнулась и пошлепала в ванну. От предложенной денюжки наотрез отказалась, заявив, что даже у маленькой уставшей женщины есть деньги на пиццу. Когда за ней закрылась входная дверь, я заглянул в комнату, где прятался Вадя. Он сидел на подоконнике.
- Ну и что ты тут устроил? – сердито спросил я. Он подслеповато на меня прищурился. Выглядел он тоже неважно.
- Сам скажешь, или мне тебя и правда побить придется? – видя его подавленное состояние я все-таки смягчил тон и улыбнулся. Он отвернулся к окну и вздохнул, потом еще раз вздохнул, потом еще раз пять вздохнул, и я уже не выдержал.
- Да что у вас тут стряслось?!
- Кажется, я изменил жене, - еле слышно просипел он и посмотрел на меня самыми несчастными глазами в мире.
- Кажется или изменил? – я неловко подошел ближе. Вот уж чего не ожидал от повернутого семьянина, так это вот этого.
- Кажется... Нет, точно... Я был так пьян, - он болезненно сморщился и зарылся руками в свои темные короткие волосы, - Как мне теперь быть?
- Как так вышло-то?
- Не знаю, - слова, похоже, давались ему с трудом, - Плохо помню. Я потом в отеле один проснулся. Я не хотел! Вернее, хотел, но... Блядь! Как объяснить?!
- Ну хоть что-то ты помнишь?
- Мне почему-то по началу казалось, что это была Маришка. Теперь думаю и понимаю, что нет. Ее на корпоративе не было...
- Подожди! На каком корпоративе? – встрепенулся я.
- Ну, у нас недавно был... Я еще очки где-то проебал.
- Ты прям на корпоротиве изменил?
- Нет, после. Не знаю, где я ее подцепил. Я не помню! Всё урывками.
- Что помнишь-то?
- Помню, что мы ебались как животные, боже, - он разочарованно застонал, сжав переносицу.
- В гостинице были?
- В отеле. Я потом один проснулся.
- Всё в одном отеле было?
- А надо еще и в разных?!
- Тихо, эй! Спокойнее. Как выглядела хоть примерно?
- Да какая разница?!
- Большая!
- Ну, такая вся фигуристая, сиськи навыкат, платье короткое, - силясь вспомнить поточнее, он угрюмо скривился.
- Красное такое.
- Да, красное такое, - задумчиво повторил он.
- Шпильки еще такие огромные... - вкинул я, давя улыбку.
- Огромные шпильки. Как на таких вообще ходить можно?
- Волосы такие темные волнистые...
- Да, волнистые волосы... Так, стоп! – он вдруг уставился на меня, - Ты что, ее знаешь?!
- А ты не знаешь? – я прыснул.
- Нет, конечно! Ты что, нас видел?! – он вцепился в мою руку, - Да хватит ржать! Говори, что видел! Что ты знаешь?!
Я заливался хохотом, на глаза выступили слезы, руку жгло, в Вадимовой хватке она начинала потихоньку неметь. Ой, капец! Вот это хохма!
Свободной рукой я вытащил телефон из кармана и, смаргивая заволакивающую глаза влагу, нашел Маришкин номер в списке недавних.
- Ты кому звонишь?! – взвился Вадим, - Кому ты звонишь, я тебя спрашиваю?!
Мариша ответила почти сразу. Я еле как успокоился.
- Алло, Мариша, помнишь ту телку в красном?
- Ты что дурак? – буйствовал Вадя, пытаясь отобрать у меня телефон, но я пока что удачно от него отпихивался.
- Какую? – не поняла Маришка.
- Ну, из отеля после корпоратива! В коротком таком красном платье и на шпильках. У которой двое детей и муж-идиот. В очках такой.
- У нее дети есть? – в ужасе округлил глаза Вадим.
- Ну, допустим? - процедила Маришка, не понимая, к чему я клоню.
- Так вот, Котовский тебе с ней изменил и боится признаться?
Вадю чуть инфаркт не разбил. Он весь позеленел и медленно осел на диван. Он так ничего и не понял.
- Че за шутки такие? – раздался недовольный голос Маришки из трубки.
- Ничего не шутки! Всё очень серьезно! – ответил я и снова расхохотался, не сумев сдержаться.
- Что? Чего? Подожди... Он че, не это? Не того? – она, похоже, растерялась.
- Ага. И не это, и не того, - подтвердил я.
- Он что, дурак?! – раздался рассерженный крик. Мне даже пришлось отнести телефон подальше от уха.
- Иди домой, - я смотрел на Котовского, которому заметно поплохело. Может, зря я ему не сказал?
Из динамика еще доносилось недовольное пыхтение и какие-то приглушенные угрозы жестокой расправы, когда я сбросил вызов.
- Что же делать? – посиневшими губами промямлил Вадя.
- Вадь.
- Что же делать? Что делать?
- Вадя!
- Моя семья...
- Вадим!
- Что будет с детьми?
- Все нормально будет с твоей семьей! Вадя!
- Не будет все нормально...
- Вадя, на меня посмотри! Мариша! Это была Маришка!
- Она меня бросит...
Я встряхнул его за плечи. Он наконец перевел на меня почерневший мутный взгляд.
- Она мне тогда позвонила. Я посидел с детьми. Понимаешь?
- Не понимаю, - Вадя выглядел так, будто вот-вот помрет или расплачется.
Дверь вдруг с грохотом распахнулась, в квартиру влетела злая Маришка, встрепанная, как взбесившаяся фурия. Она бросила коробки с пиццей прямо на пороге, а сама не разуваясь понеслась к Вадиму.
- Ты, блядь! Я тебе устрою!
Я успел ее перехватить на подходе к дивану.
- А ну, пусти меня! Пусти, я ему врежу! «Дорогулечка, приезжай», да? Дорогулечка, значит, вся расфуфырилась, намалевалась, подмылась, надухарилась, в платье это чертово влезла! В его любимое, между прочим! Да меня таксист снять пытался как проститутку какую-то! Я этими туфлями сраными ноги в мясо убила! Сука! Не помнит он! Я тебе устрою, блядь!
К Ваде начал возвращаться нормальный цвет лица.
- Ну все, Котовский! У тебя теперь сухой закон! С компотиком будешь теперь на корпоративах сидеть! – бушевала Мариша. Мне еле удавалось ее удерживать, по ребрам уже несколько раз прилетело с локтя. Теперь ясно, как этой маленькой хрупкой женщине удалось воспроизвести на свет двоих обормотов за раз.
- Я ему готовлю – он не ест! Я за ним хожу как дура – он от меня бегает! Шарахается от меня как от прокаженной! Я чем это заслужила, скажи мне!
Котовский расцвел довольной улыбкой и шагнул к нам, перехватил жену в свои объятия. Я отступил назад. Сам пусть с этим разбирается. Маришка еще сколько-то бесилась, потом расплакалась, Вадя ее утешал и чмокал в мокрое лицо, я неловко топтался в стороне, потом все-таки вышел из комнаты. Я там явно был лишним. Закрыл дверь, подобрал с порога пиццу, унес на кухню, вскипятил чайник.
Эта парочка появилась на кухне только минут через сорок. Пицца уже остыла, а чайник за это время я ставил трижды. Явились счастливые, в обнимочку, прилепились друг к другу как не промешанные пельмени в кастрюле.
- Знаешь, мог бы нормально сказать, - упрекнул меня Вадя.
- Да, мог бы сразу сказать, - поддержала его Маришка.
- А, теперь я виноват! Очень удобно! – усмехнулся я, - Смотреть на вас противно. Придурошная семейка.
- А сам-то?! – Мариша выхватила у меня из руки кусок пиццы, который я тянул ко рту, и вгрызлась в него зубами.
- Мож, я его облизал!
- Ох-ох! Напугал мать двоих детей слюнями! – она закатила опухшие глаза и шмыгнула еще красным носом, - Ну, на нашу семейную драму ты посмотрел, теперь рассказывай, что там у тебя с твоим папашей друга.
- Ну уж нет!
- Ну уж да!
- Так, все! Закрыли тему! Вадя вон, так скуксился, что его сейчас затошнит.
- Буран, - внезапно отозвался Вадя, - Я далек от всей этой темы, да и в целом ее не люблю, потому что в школе доставалось из-за... эм... излишней субтильности, но я тоже хочу знать, что там у тебя происходит. Мне на тебя не наплевать.
- Ох, как трогательно! Я сейчас расплачусь!
- Не съезжай с темы! Выкладывай давай, - улыбнулся он.
- Двое на одного – не честно! – возмутился я.
- Зато действенно, - позлорадствовала Маришка, - Давай, рассказывай.
Стоит ли им что-то рассказывать? Ладно, их мелких я Егору показывал.
- Неудобно, - я потупил взгляд.
- Неудобно срать стоя, - съязвил Вадим, - Трави!
- И с чего начать? – сдался я, тяжело вздохнув.
- Хотя бы с имени, - предложила Маришка.
Оттягивая момент истины, я забил рот пиццей. Мой хитрый ход, похоже, раскрыли, так как пиццу от меня отодвинули. Когда я медленно дожевал и все-таки проглотил, принялся громко раздражающе прихлебывать из кружки.
- Виталик! Я тя щас укушу! Больно! – рявкнул Вадим.
- Я тя сам щас укушу за «Виталика»!
Что ж, счет один – один.
- Говори уже, - взмолилась Мариша.
- Егор Васильевич. Егор его зовут.
- Окей, наконец-то мы выяснили, что нашего старого извращенца зовут Егор! Что дальше? – Вадя типа скрестил руки на груди, обхватив ими Маришку, восседающую у него на коленках.
- Ему тридцать шесть! – возмутился я, - Он не старый! И, если уж на то пошло, я не меньший извращенец, чем он!
- Ты смотри, как заступается! – Маришу моя бурная реакция, похоже, развеселила.
- Погоди, ты что, со школотой дружбу водишь? – нахмурился Котовский, - Сколько лет его Васе?
- Двадцать. Не школота он, - я снова присосался к кружке, чтобы больше ничего не говорить. Вадька удивленно присвистнул.
- Одна-а-ако! - протянула Мариша, - А где Васина мать?
- Не знаю. Вася говорил, он ее в глаза не видел.
- Что получается? Голубой отец-одиночка с тяжелой судьбой? – фыркнул Вадя.
- Почему, когда это говоришь ты, звучит отвратительно как сюжет какой-то тупорылой мыльной оперы? –огрызнулся я на него. Вадя уже скривил рожу и набрал в легкие воздуха, чтобы съязвить что-нибудь в ответ, но ему прилетело локтем по ребрам от жены.
- Всякое в жизни бывает, - Маришка повернулась и строго на него посмотрела. Его это, как ни странно, успокоило.
- А фотки есть? – теперь она смотрела уже на меня.
- Есть, - буркнул я и нехотя полез рыться в своей мобиле. Почему-то раньше все Егоровы фотки казались мне куда более невинными, чем сейчас. Я даже пенял на себя за то, что слишком бурно на них реагирую. Теперь же я листал вложения чата и не мог найти хоть что-то, в чем не так явно угадывался подтекст. Что, у меня опять воображение разыгралось? Ладно, вот эту с котом показать можно. Наверное. Я повернул телефон экраном к Котовским.
- Ого! А он ничего такой! Обалдеть!
- А он точно это... Того? – в голосе и взгляде Вадима было столько сомнения, что стало даже обидно.
- Точно. И это, и того, - оскорбился я и хотел было убрать телефон, но Маришка вдруг выхватила его у меня из рук.
- Отдай! – я подорвался, но она откачнулась, быстро проглядывая фотки, а Вадя предательски отбивал мои тянущиеся за телефоном руки в сторону, не давая мне вернуть его, и поглядывая жене через плечо.
- Ты смотри! У него прям на лбу светится «Я хочу тебе понравиться!» Не могу! Ну какой симпатяга! А как старается, ты глянь! О-о! Буранчик только из душа! Да ты тоже бываешь секси, оказывается! Черт возьми! Если он все эти фотки делал для тебя, то ты реально ему нравишься! Хо-хо, а вот и наши чертенята! А я-то думаю, че на него нашло тогда, что он с малышней сфотаться решил?! Да на, ты, на!
Грозно нахмурив брови, я выдернул телефон из ее протянутой руки и сунул его в карман, после чего плюхнулся на свое место и обиженно отвернулся. Ох уж эти Котовские!
- Бура-ан, - позвала Маришка. Я не отреагировал. Она позвала меня еще раз, на плечо аккуратно легла ее небольшая теплая ладошка.
- Чего ты лезешь к нему? Видишь же, Виталя дуется, - усмехнулся Вадим.
- Я не собирался вам это все показывать!
- Ну прости, - Мариша успокаивающе гладила меня по спине, - Зато мы теперь знаем, что это не какой-нибудь придурок, который тебя потом на заборе голого подвесит.
- Без вас разберусь! – я стремительно поднялся и зашагал к выходу. Грызла обида. Я им кто? Ребенок неразумный? Умственно отсталый дружок, за которым глаз да глаз нужен? Да, у меня случаются в жизни неудачи и всякие конфузы, но они-то не лучше! Тоже не боги адекватности! Взять хоть сегодняшнюю ситуацию с «изменой».
Они, конечно, попытались меня остановить, но я быстро всунул ноги в растоптанные кроссы, схватил сумку и был таков. Благо, лето, и ни на какие куртки, шапки и шарфы время тратить не приходится, а толстовку свою на молнии я не снимал. Просто расстегнул. Вот и пусть сидят теперь и занимаются своими семейными делами. Устроят себе медовый месяц, или на сколько они там детей бабушке сбагрили. Тоже мне, друзья! Я в их переписках не шарюсь!
Домой не хотелось. Мать укатила приглядывать за другими своими отпрысками, а ее Толик благодушно остался отравлять мне жизнь своим стремными брожениями и душными шуточками.
В итоге, долго болтался по парку, кормил голубей купленным батоном, периодически откусывал от него сам под их осуждающими взглядами, сбрасывал звонки от Котовских День был прохладно-приятным и пасмурно-серым. Потом заволакивающая небо пелена рассеялась, а проглядывающее меж оставшимися облачками солнце начало скатываться к горизонту. Я уселся на пустую скамейку и достал из кармана телефон.
«Привет. Чем занят?»
Я и не слышал, когда оно пришло. Судя по времени, больше двух часов назад. Черт.
«Сбежал от Котовских. Шатаюсь по городу. А ты?»
Ответ пришел минут через двадцать.
«Вася собирает друзей смотреть бокс, а я не фанат мордобоя. Думаю, куда податься. Скучаю».
Хм... «Скучает»... Как-то двояко. Это он по мне скучает или ему просто скучно?
В голову пришла идея.
«Не хочешь сходить в клуб? Потанцевать или выпить. Или и то, и то».
«Вдвоем?»
«Да».
«Это будет странно выглядеть».
«В этом клубе не будет».
«Что за клуб такой?»
«Свобода. Тематический».
Ответа долго не было. Я уже начал хандрить.
«Что туда надевать?»
«Что захочешь».
«В повседневном можно?»
«Вполне».
Похоже, заинтересовался. Хандра откладывается на неопределенный срок.
«Где он?»
«В городе. Сможешь приехать?»
«Да».
Да!
«Если часа через полтора приеду, норм?»
«Конечно».
«Это точно не будет странно?»
«Если тебе не понравится, мы уйдем».
«Хорошо».
Я скинул ему адрес клуба, а сам пошуровал туда пешком через полгорода. Кровь будоражило почти праздничное чувство предвкушения. Добрался даже раньше, чем планировал. Пришлось почти полчаса нарезать круги вокруг здания.
Когда на стоянку неподалеку причалил знакомый серебристый Патрол, на улице уже совсем стемнело.
- Ты там уже бывал? – нервно спросил Егор, когда я открыл водительскую дверь.
- Тыщу раз, - улыбнулся я. Он задумчиво вперился в приборную панель и привычно нахмурился.
К слову, выглядел он вроде обычно, но в то же время как-то по-особенному классно. На фоне белой футболки кожа смотрелась соблазнительно-загорелой, а глаза и волосы черными как гематит.
- Я погуглил и не нашел здесь никакого клуба.
- Да, есть такой прикол. У них вместо клуба этаж на реконструкции.
- По-почему? – теперь он сверлил меня недоверчивым взглядом и совершенно не спешил вылезать.
Я оглянулся по сторонам, придвинулся поближе и незаметно положил ладонь на его бедро.
- Конечно же, потому что нет там никакого клуба. Я тебя заманил посреди ночи в пустое офисное здание, чтобы злодейски над тобой надругаться! – зловеще прошептал я и рассмеялся, а потом добавил уже нормальным голосом, - Ты думал, у них будет огромная вывеска с надписью: «Добро пожаловать в гомогейское логово разврата»?
- Там логово разврата?
- Нет, просто клуб, куда можно прийти со своей половинкой, выпить и потанцевать.
- Точно?
- Точно. Если не понравится, мы сразу уйдем.
- Куда?
- На набережную. Кормить уток.
- Ладно, пойдем, пока я не передумал, - тяжело вздохнул Егор и наконец-то вылез из машины.
В «Свободе» народу было уже битком, но, в основном, молодёжь лет по восемнадцать - двадцать, и большинство из них - либо разношерстные шумные компании друзей, либо парочки вполне традиционной ориентации. Некоторые в мерцающем полумраке и атмосфере развязного веселья расходились не на шутку и начинали вести себя крайне вызывающе. Одна такая парочка в порыве страсти случайно наткнулась на Егора, когда мы проходили мимо. Девчонка почти трахала парня языком в рот, обвив руками шею, пока тот усердно мацал ее булки. Егора это жутко смутило, он так нахмурился, что под его глазами залегли тени. Я взял его за руку и потянул дальше, пробиваясь через пульсирующую толпу в дальний угол.
- Нам точно стоит здесь быть?! - проорал он мне в ухо, когда я остановился и вытащил его из гущи народу в зону для курящих. Из-за грохочущей музыки нормально разговаривать было невозможно.
- Тебе не нравится?! - крикнул я, в ответ.
- Не знаю! Просто здесь все такие молодые! Нам точно можно здесь быть?!
- Не парься! - я растрепал его короткие волосы и нежно скользнул рукой вниз по шее, по ключице, в итоге сжал плечо. Он слегка улыбнулся, но видно было, что он здесь не в своей тарелке: весь сжался, напряженно втянув голову в плечи, и снова начал озираться по сторонам, будто ждал, что вот-вот кто-то подойдет и начнет нас выгонять. Некоторые, как назло, бросали на нас заинтересованные взгляды, но он воспринимал это не как любопытство, а как осуждение, и становился всё скованнее.
- Так, идем! - заключил я и повел его в угол перед зоной с диванчиками. Расположение у него было не очень удобное из-за ступенек, ведущих наверх к диванам с одной стороны и декоративной перегородки с другой, так что особой популярностью он не пользовался, но нам это было на руку. Я развернул Егора спиной к перегородке, мелькавшие цветные вспышки стробоскопов с того конца зала теперь мешали ему смотреть в сторону других танцующих, а я будто отгораживал его ото всех собой. Репертуар у диджея плавно переходил от современных треков, под которые не знали, как двигаться, ни я, ни он, к более актуальному для нас старью. Постепенно Егор повеселел, начал тоже пританцовывать, вслед за мной. На одном из диванчиков расположилась пара женщин, примерно его возраста. Одна привалилась к другой, та приобняла ее за плечо, и поглаживала пальцы спутницы. Я с досадой подумал, что его смутит то, что у нас теперь есть наблюдатели, уже начал искать глазами другое место, куда можно было бы перейти, но его это, на удивление, приободрило.
- Смотри! Мы тут не одни такие! - крикнул он, притянув к себе за шею и обворожительно заулыбался. Глаза засверкали как две черные жемчужины. Меня жутко тянуло его поцеловать, но я не хотел, чтобы он снова застеснялся, поэтому позволил себе только взять его за руки и переплести наши пальцы, отплясывая под знакомую музыку и бросая на него шаловливые взгляды. Он танцевал всё ближе и ближе ко мне. Через часа полтора он наконец развеселился и окончательно отпустил себя, начал уже в наглую ко мне притираться, не всегда попадая в такт, его горячие ладони то и дело проходились то по моей груди, то по спине, то по взмокшим волосам, изредка сползали на задницу.
- Где здесь туалет?! - крикнул он, прильнув ко мне грудью и почти припав губами к уху.
- Идем, - я снова потащил его за руку через бушующую массу тел. Народу стало в разы больше, посередине танцпола уже толкались как кильки в бочке, это больше напоминало не танцы, а слэм. Я перехватил Егора за плечо и прижал поближе, когда его чуть не смело от меня в другую сторону.
В туалете было накурено так, что дыму уже некуда было рассеиваться, он висел в воздухе белёсым кумаром. Ну что за люди?! Лень дойти до зоны для курения! До нее же три дня лесом, два дня полем! Музыка здесь была гораздо тише. Казалось даже, что уши заложило.
- Иди, - улыбнулся я, пропуская его в свободную кабинку, но он вдруг вцепился в мой ворот и втащил вслед за собой, прижав к стене.
- Ты идешь со мной, - жарко зашептал он мне на ухо, после чего впился в шею сухими горячими губами. Я охнул, он игриво улыбнулся и вдавил меня спиной в кафель, прижавшись всем телом. На контрасте с его жаром стена была ледяная, у меня от загривка по всему телу побежали мурашки. Егор тем временем терзал мои губы своими. Его приподнятое настроение ощутимо упиралось мне в бедро. У меня аж голова закружилась от такого напора и от нехватки кислорода. Внизу живота безжалостно тянуло. Сам не понял, как мои руки сжались на его ягодицах. Жесткая джинса досадно мешала, казалась совершенно ненужной и неприемлемой, причем, что под руками, что на мне. Штаны стали болезненно тесными. Мои пальцы пробежали по ямочкам на его пояснице и скользнули было под пояс, но он резко отстранился.
- Идем танцевать, - выдал он со злорадной ухмылкой и выпихнул меня из кабинки.
- Ну ты и сука! - выдохнул я, потянувшись к нему руками, но он выскользнул из-под них. Раскрасневшийся и разгоряченный, сияющий счастливой улыбкой, шкодно манящий за собой в темный душный зал. Он был прекрасен. Я так хотел его. Он дразнил и ускользал из объятий. Нагнал я его только в нашем углу, успев уже немного остыть и вернуть голову на место. Нельзя! Не здесь.
Он веселился как мальчишка. Казалось, я один тут горю синим пламенем. Треки играли уже совсем старые, некоторые я, наверное, с детства не слышал. Егор теперь держался на расстоянии, танцуя чуть в стороне. Я стоял у стенки, смотрел на него и старался хоть немного «протрезветь». Я же не подросток в пубертате, черт возьми! Надо взять себя в руки!
В какой-то момент он резко оказался рядом, ткнулся лицом в мое плечо и почти повис у меня на руках.
- Пошли отсюда! Я больше не могу! - взвыл он. Я забеспокоился.
- Тебе плохо?!
Он кивнул, не отлипая от моего плеча. Придерживая под руку, я аккуратно повел его на выход. Он шел медленно, все время спотыкался, а я всё не мог понять, что стряслось. Только что всё было хорошо.
- Ты как? - спросил я, когда мы вышли на улицу. Он помотал головой и поплелся к машине, едва переставляя ноги, забрался на пассажирское сидение. Я остановился рядом у открытой двери. Он был красным, как рак, тяжело дышал, будто никак не мог надышаться.
- Что случилось? - я хотел дотронуться до его лба, чтобы проверить температуру, но он отмахнулся, потом, подумав, перехватил меня за запястье и приложил ладонь к своему паху. Ох, ёп...
- Я не смогу вести, - проскулил он. Его бедра подрагивали, а взгляд стал мутным.
- Не рой другому яму, - позлорадствовал я.
- Умолкни, - жалобно вздохнул он, прижав мою руку теснее.
- Не здесь, - шепнул я, вытащив кисть из-под его пальцев, - Я поведу.
- Куда? У меня Вася дома. У тебя этот чертов Толик! - огрызнулся Егор и болезненно застонал.
- Придумаю, не переживай.
Я захлопнул его дверь, обошел машину и запрыгнул на место водителя. По городу я катался за рулем всего несколько раз. Повезло, что ночью дороги свободны и машин почти нет. И что я был уже не в таком плачевном состоянии. Скоро выбрались на трассу. Егор рядом поскуливал на выбоинах и ёрзал в кресле. Лицо у него было абсолютно несчастное. Уже далеко за городом на одном из безымянных свёртков я повернул и, проехав подальше, остановил машину за лесопосадками. Он удивленно на меня уставился.
- Что? - улыбнулся я и, осторожно приблизившись, расстегнул пуговицу на его джинсах, - Есть идеи лучше? Не могу смотреть, как ты мучаешься.
- Жулик, - простонал он, когда пальцы пробрались в разошедшуюся ширинку и стянули резинку трусов с налитого кровью члена, - Вот черт!
- Скажи «Жулик, не воруй!», - ехидно предложил я.
- Заткнись, - окрысился он, но потом все-таки вымученно улыбнулся.
В трусах у него было влажно и горячо. Я обхватил его член, подушечкой большого пальца обнажил головку, оттянув кожу, он прикрыл глаза, приподнялся на сидении, выгнувшись навстречу.
- Хватит меня мучить! - раздосадовано взвыл он, когда я принялся медленно массировать плоть, и я ускорился. Уже ни черта не соображая, он толкался мне в руку, машина покачивалась в такт. Кончил он быстро и обильно, забрызгав дверцу бардачка и штанину своих джинсов.
- В машине я таким не занимался, - признался он, отдуваясь и вытирая пот со лба. Я только лукаво посмотрел в ответ и облизал изгвазданную ладонь.
- Ну что ты?! - мне прилетел легкий подзатыльник.
Я смеялся, а его возмущению не было предела.
- Теперь целовать меня не будешь?
- Не буду! Ты себя плохо ведешь!
- Это я-то?! - я саркастически хохотнул, - А из-за кого у нас обоих яйца звенят? Садись за руль давай!
- А ты?
Я пожал плечами и перевел взгляд на лобовое. Фары освещали полевую дорогу, убегающую во мрак волнистой светлой лентой. С одной стороны от нее шевелили листвой высвеченные из темноты стройные тополя, с другой до горизонта простиралось заросшее дикими травами непаханое поле, вдалеке ветерок пускал травяную гладь волнами. Освещенные ближайшие стебли отбрасывали причудливые тени на остальные. Самые яркие звезды пробивались сквозь назойливое свечение и заглядывали в темный салон. Егор вдруг повернул ключ, выключив зажигание, и потревоженная природа потонула в ночи, а звезд стало гораздо больше. Моей щеки коснулась теплая ладонь.
Егор погладил меня по лицу, потом сместил руку и уперся в плечо, неловко, нараскоряку перелез на водительское и хотел усесться сверху, но наткнулся на руль, подскочил и ударился головой о крышу.
Подвеска заскрипела, машина просела с нашей стороны.
- Осторожнее, гуттаперчевый мальчик, - рассмеялся я и погладил его по ушибленному затылку.
- Кажется, идея была не очень, - проворчал он, нависая надо мной.
Я на всякий случай дернул ручник. Мы такими темпами куда-нибудь в канаву укатимся.
- И что ты собираешься делать дальше?
- Откуда мне знать? Мой план провалился, - он попытался хоть как-то устроиться, но его колено, упирающееся в край сидушки, неожиданно сорвалось и провалилось в промежуток между дверью и креслом, он саданулся бедром о дверь.
- Предлагаю перелезть на заднее, - я утешающе погладил его по спине и попытался подсунуть руку под его колено.
- Вроде тачка большая, но почему так тесно-то, блядь?! - сердито выкрикнул он и стукнул кулаком по спинке сидения. Машина снова покачнулась.
- Думаю, потому что она для такого не предназначена?
- Шутить удумал?!
- А что мне еще делать? Я в ловушке, - я усмехнулся и потянулся к дверной ручке, - Давай вылезать отсюда.
Когда дверь открылась, его нога сорвалась в пустоту, и мне пришлось его удержать, чтобы он не улетел за борт или случайно не научился делать шпагат. Крепко прижав к себе, терпеливо ждал, пока он найдет ноге опору и перетащит вторую ногу на другую сторону кресла. Представил, как тупо это всё выглядит со стороны, меня пробило на ржач. Сползая с моих коленей, Егор специально ткнул меня локтем под ребра, буркнув что-то вроде «посмейся мне тут еще».
Выбравшись из машины, глянул на небо и случайно залип. Такого ни в городе, ни в нашем городке не увидишь. Наверное, где-то в пустыне, где совсем нет источников светового загрязнения, звезды еще ярче, но и здесь они выглядят просто потрясающе. Всегда любил ночное небо.
- Давай, мы посмотрим на них позже, а сейчас смотри сюда, - Егор, уже забравшийся на заднее сидение, вытянулся и обхватил мое лицо ладонями, заставляя опустить задранную голову. Я хотел что-то ответить, но он потянул меня внутрь и жадно поцеловал, и я забыл, что собирался сказать.
Сзади места было чуть больше, чем спереди, но все равно жутко неудобно. Ну, он хотя бы сумел взобраться мне на колени. Правда, это мало что дало, и я перекатил его на спину, навалившись сверху. Мой пах уперся в его.
- Отговори меня, если я еще хоть когда-нибудь надумаю ебаться в машине, - выдохнул он мне в шею, сдирая штаны с моей задницы до колен.
- Обязательно, - прошептал я и прикусил мочку его уха. Футболка поддалась легко. Чтобы стянуть с него штаны, мне пришлось закинуть его ноги к себе на плечи.
- О-ох, тише, ковбой! Я так не гнулся даже в свои восемнадцать, - болезненно усмехнулся он, помогая расправиться с настырной шмоткой. Когда его джинсы улетели на переднее сидение вместе с кедами, я опустил его ноги на сидушку по бокам от себя. Он вскрыл резинку и ловко раскатал по моему члену, отчего у меня чуть ноги не зашлись.
- Есть что-нибудь?..
- Давай без вот этого всего. Мне кажется, уже и так войдет!
Он обхватил меня ногами и поелозил, пристраиваясь поудобнее.
- Давай!
- Ну уж нет!
- Да почему?! - он нетерпеливо взвыл.
- Ты серьезно?! Я не хочу порвать тебе задницу!
Недовольно фыркнув, он сдавил меня ногами. Его таз оторвался от сидения. Я, находясь в довольно неустойчивом положении, не смог выдержать такой вес и навалился сверху.
- Да стой!..
- Нет! - он подсунул под нас руку и нашарил мой член, вжал его головкой в возбужденно раскрывшееся, но сухое отверстие. Я недовольно заворчал и подался назад.
- Хочешь трещину прямой кишки - тогда как-нибудь без меня!
Он повел бедрами, упрямо пытаясь насадиться, я в ответ больно тяпнул его за плечо, он вскрикнул и остановился. Пару мгновений мы лежали, беспомощно пыхтя.
Подождите... Трещина? Трещины! Слизистая! Нос!
Я обрадованно поднялся на руках.
- У меня есть! Как ее?! Эта хрень! Персиковая!
- Чего? - все еще обиженно нахмурился Егор.
- Я ей нос мажу изнутри. Потрескался. Если для носа подходит, то и для жопы сойдет же, да?
Егор упорно не понимал, о чем я толкую.
- Ай, щас! - я завозился на нем, нашаривая рукой карман где-то на уровне своей щиколотки. Пришлось покопаться, чтобы выудить из сбившегося складками кармана заветную коробочку. Выцарапав ее наконец и вытряхнув наружу коричневый бутылек, я потряс добычей перед Егоровым лицом.
- Масло?!
- Безспиртовое! Им можно!
- Ладно, - недоверчиво протянул он, - Если не поторопишься, у меня всё настроение упадет.
Без лишних слов я скрутил крышечку, она улетела куда-то под кресло. Плюнув на нее, отгрыз пластиковый дозатор. Масло почти ничем не пахло.
- Погоди, давай позу сменим, а-то я ногой стекло выдавлю, - попросил я и попытался приподняться. Одна моя нога упиралась коленом в дверной подлокотник, а носок кроссовка утыкался аккурат в стекло, вторая нога постепенно сползала под переднее кресло.
Егор выполз из-под меня, и я наконец смог подняться, встав коленями на сидение.
- И что ты предлагаешь?
- Развернись.
Он завозился, отчего машина закачалась из стороны в сторону.
- Мне так не нравится, - пожаловался он, стоя на четвереньках.
- Доверься мне, - шепнул я и принялся ласково целовать его шею, плечи, лопатки. Масло из бутылька потекло по ложбинке между его ягодиц.
- Хо-а-лодно! - подорвался он, поджав зад.
Черт! Надо было погреть его в руке!
Пытаясь исправить положение, я растер импровизированную смазку пальцами. Благо, они у меня были более, чем теплые. Его узко сжавшаяся дырочка подрагивала от напряжения.
- Тише-тише, - я привалился грудью к его спине, чтобы погасить приступ неприятной дрожи. Палец ласково растирал масло по сжатому колечку, и то, опасливо, но расслаблялось. Егор засопел громче. Вскоре два пальца медленно протиснулись внутрь, разминая размякающие стенки. Я слегка развел их и влил внутрь остатки масла из пузырька, который все это время держал в сжатой ладони. Чуть погодя к ним присоединился третий. Дыхание Егора начало сбиваться, рваться на отдельные тяжелые вдохи и шумные выдохи. Пальцы выскользнули наружу, переместившись на ягодицу. Я подался вперед и плавно вошел. Он жалобно всхлипнул, втянув ртом воздух, туго сжался вокруг меня. Я хотел быть нежным и заботливым, но от одуряющей горячей тесноты у меня рвало крышу. Не удержался. Стал втрахиваться в него, шлепая бедрами о ягодицы и выбивая из него хриплые выдохи. Он машинально прополз вперед, стараясь отстраниться.
- Куда убегаешь?
Я надвинулся следом, загоняя его в угол, и потянул назад за талию, сильнее насадил на себя. Вскрикнув, он выгнулся, уперся руками в дверь. Тачка ходила ходуном, подвеска жалобно поскрипывала, вторя сиплым стоном Егора. Моя ладонь заскользила по его члену. Стекла запотели, мы оба взмокли. Кожа между его лопатками и в сгибе шеи стала соленой, от него горьковато пахло жарой, сексом и остатками его туалетной воды. И совсем немного персиковым маслом.
Он выплеснулся мне в ладонь и устало обмяк в моих руках, я кончил следом, сжав его в объятиях.
- У меня из-за тебя ноги трясутся, - еле слышно прохрипел он, когда я аккуратно пристраивал его на заднем сидении. Я наклонился и поцеловал его. Крепко. Долго.
- Всё, хватит. Я больше не смогу, - запротестовал он, упёршись в мою грудь ослабевшими руками.
- Я и не собирался.
Я усмехнулся и пригладил взъерошенный черный затылок. Он только фыркнул, откинувшись на сидение. Обшарив карманы на спинках передних кресел, я таки нашел упаковку влажных салфеток. Когда принялся его аккуратно обтирать, он попытался возражать, но быстро махнул рукой, только сонно моргал, поглядывая на меня, а под конец и вовсе сомкнул веки и ровно спокойно задышал. Никогда бы не подумал, насколько это умильная картина - красивый крепкий мужчина дремлет голышом на заднем сидении автомобиля. Тихонько натянул на него джинсы и накрыл плечи своей толстовкой, чтобы его не продуло, сам вернулся за руль. Как бы ни хотелось продлить эту ночь, пора было возвращаться, а-то чего доброго, и я носом клевать начну.