Часть 9
- Здаров, дырявый!
Тоха заржал так, будто он только что выдал перл столетия, а я даже сначала не въехал, что обращается он ко мне.
- Че, оглох что ли?
- Ну привет, дырявый, - обмозговав ситуацию, ответил я и отвернулся к своей кабинке.
- Ты охуел?! – взбеленился он.
- Занимательная анатомия. У меня столько же «дырок» в организме, сколько и у тебя, - я спокойно вытряхнулся из повседневной футболки и стал натягивать новую, - Если ты, конечно, нигде не пирсингованный.
- Че, самый умный здесь?!
- Не, ну, может, ты амёба? У них в теле нет отверстий...
Он пихнул меня в спину. Потеряв равновесие, я влепился лицом в металлическую стенку и осел на пол, зажав взорвавшуюся болью скулу. Крови вроде нет.
- Смотрю, давно тебя не пиздили, сука! – завопил он, стоя надо мной. Мне стало смешно.
В раздевалку на всех парах влетел Валериваныч.
- Вы что тут устроили?!
Он оглядел нас исподлобья.
- Он меня амебой назвал! – взревел Тоха и пнул меня в бочину. Не в силах остановиться, я нервно расхохотался еще сильнее.
- Тебе что ли пять лет?! – крикнул на него Иваныч.
Внезапно мой смех оборвался сам собой, во мне будто скорлупа треснуло, высвободив что-то плохое. Я повернулся, схватил Тоху за ноги под коленками и дернул вверх. Лишившись опоры, он влетел в шкафчики напротив с такой силой, что у одного смялась дверца, после чего кулем шлепнулся на пол. Я накинулся сверху, схватив его за горло. В ушах шумела кровь, я перестал что-либо видеть, кроме его краснеющей от удушья рожи, он брыкался, пытался отцарапать мои пальцы от своей шеи, но я вцепился крепко. Что-то сдавило грудную клетку, меня дернуло назад, я потянул его за собой, озлобленно оскалившись. Мои пальцы уже разжимали не две руки, а четыре. Тоха хрипел, закатив глаза. У него на висках вздулись вены. Я в тот момент будто вообще ни о чем не думал. В голове был вязкий туман. Кто-то что-то кричал, но мне будто уши заложило.
Наконец мои руки удалось разжать, и Тоха со сдавленным клекотом втянул воздух. Я все еще рвался к нему из чужой хватки, но меня непреклонно куда-то тащили. Проволочив по коридору, меня впихнули в кухню и захлопнули дверь. Я налег на нее всем весом, но она не поддавалась, тогда я стал машинально нарезать круги как тигр в клетке. Взгляд то и дело притягивался к небольшому зеркалу над тумбой. На кого я похож? Взгляд потемневший, абсолютно неадекватный, волосы дыбом, челка взъерошилась, под глазом рядом со вспухшей скулой, наливается синяк. Постепенно меня начало отпускать.
Я случайно наткнулся взглядом на сидевшего за столом Вованыча. Он, похоже, всё это время недоуменно пялился на меня, забыв бутерброд в поднятой руке. Я плюхнулся на ближайший стул и повернулся к нему спиной, уперся локтями в колени, сгорбив спину. Надо было остыть. Восстановить дыхание и разжать наконец челюсти. Как же больно пальцы. Это всё плохо закончится. Молодец, Буран. Сделал всё, чтобы лишиться этой работы. Осталось только насрать под дверь начальнику для пущего эффекта. Тошенька у нас теперь жертва, а я опять плохой злой маньяк.
Дверь открылась.
- Тебя вызывают. Самолет сел, - сказал мне заглянувший Валериваныч.
Я не стал ничего отвечать. Просто поднялся и пошел обратно в раздевалку. Я ведь так и не переоделся до конца.
Когда я проходил мимо, Тоха вжался спиной в стену, прикрыв шею руками. Да кому ты нужен? Чмошник. Как меня достали трусливые бляди вроде него и Киселя! Еще крутых мужиков из себя корчат, а сами замес устраивают только когда чувствуют свое превосходство и знают, что за них есть, кому впрячься. Сука! Уже не лезу никуда, не отсвечиваю, захожу только чтоб переодеться, жру в машине, сплю в машине, и все равно доебали!
- Это что? – серьезно спросила Жанна и дотронулась до раздувшейся скулы с синей вмятинкой от металлического угла. В глазницу отдало тянущей болью, я зашипел и отстранился.
Изначально, когда девчонки веселою гурьбой заполонили машину, все были погружены в шумную болтовню, и никто не обратил внимания. Теперь же, когда всё постихло, и мы сидели и ждали окончания выхода пассажиров, моё разбитое лицо и психованный видок стали его центром.
- Нихрена фофан! – хихикнула Оксанка.
- И похоже, свежий.
Жанна сверлила меня холодным задумчивым взглядом.
- Слушай, если тебя кто обижает, надо доложить начальству...
- Не надо, Жан. Я там сам перестарался куда сильнее, - перебил я с горькой усмешкой.
- Всё-то у тебя не слава богу, - вздохнула Наталья на заднем сидении.
- Уволят поди.
- Не уволят, - возразила Софа, - Работать и так некому.
- С чего всё началось-то? – подала голос Валентина из дальнего угла.
- Залупился поди кто-то. Вообще не представляю, как этого вечно непробиваемого удава можно довести, чтоб он драться с кем-то стал, - Ксюха пригладила мне волосы.
- Че, Вованыч опять там с самыми крутыми яйцами оказался?
- Не, Тоха, - я немного повеселел.
- Этот шпендрик? Ты его не прибил там? А-то мож надо труп в мешок спрятать, так мешки у нас есть! – расхохоталась Софа.
- Да не, тот Андрей! Антон это который ушастый такой, молодой! – поправила ее Наталья.
- Да всё равно шпендрик, по сравнению с Вованычем, - отозвалась та.
Немного посовещались и все-таки единогласно постановили, что Тоха тоже шпендрик, хоть и не мелкий. Я с них балдею. Что угодно к шутке могут свести. А меня по-любому к начальству вызовут и будут трясти как грушу. Хорошо хоть не сегодня. Сегодня суббота.
Егора мой фингал тоже не вдохновил.
Васька с Настюхой опять куда поехали развлекаться, одолжив его машину, а я без зазрения совести причапал к нему домой прямиком с автобуса.
- Не нравится мне твоя ситуация на работе, - сказал он, сдвинув брови. Вот теперь он действительно хмурился. Я надавил ему пальцем на лоб, разглаживая глубокую морщинку.
- И не улыбайся мне тут. Я серьезно, - он убрал от лица мою руку и начал, не задумываясь, мять замерзшие пальцы своими, - Может, к нам в шиномонтажку? Ребята тебя знают все, нормально примут.
- Ага, а мы с тобой будем зажиматься по углам и друг друга щупать, пока никто не смотрит. Отличная перспектива! - я рассмеялся и щипнул его за брюшко, отчего он весь сжался и опасливо отодвинулся.
- Виталь, - он попытался придать голосу строгости, но я прекрасно видел, что он давит улыбку и думает о чем попало. Получилось-таки сбить его с темы. Он к ней наверняка еще вернется, но сегодня у меня нет ни малейшего желания все это обсуждать.
Я подкрался поближе и игриво запустил холодные руки под его домашнюю футболку. Либо на улице сегодня и правда прохладно, либо просто я перенервничал – руки весь день были ледяные. Егор недовольно поежился, но отстраняться не стал, наоборот зажал постепенно согревающиеся кисти у себя подмышками. Я прижался грудью и положил голову на плечо, прильнув к нему как лысая кошка к батарее. Такой теплый и родной. Всего лишь стоит рядом, а во мне уже столько светлых и противоречивых чувств бьется и трепещет, распирает изнутри будто меня растрясли как бутылку шампанского.
- Ты чего такой колючий сегодня? – прозвучало у меня возле затылка.
Я чуть было не решил, что он это про мое настроение. Что-то вроде «ощетинился как еж». Дошло, только когда он провел по моей щеке ладонью. Точно. Меня ж вчера к вечеру родственники так замордовали, что я сбежал спать даже не побрившись. Утром поленился - утром еще не так заметно было, потому что у меня волосы светлые, хоть и жесткие. Сейчас уже ощутимо.
Я с нажимом потерся о его плечо. Плечо мелко задрожало от тихого смеха.
- Что, думал, принцессы не какают, а у принцев не растет щетина? – я повел щекой вверх по его шее и услышал, как он глубоко вдохнул.
- Ага, вроде того, - он подался вперед, притираясь ко мне теснее. Мои руки перебрались на его спину и поползли вниз. Какая же у него все-таки шикарная спина! Ладони плавно переместились на подтянутые ягодицы и сжали их через штаны.
- Так я не принц, ты ошибся с выбором.
- И кто же ты?
- Я волк свободного племени, - шепнул я и прикусил его шею. Его горячий смешок обдал мне ухо, пульс тяжестью спустился куда-то в низ живота. Слегка отстранившись, я поймал его губы. На языке ощущались табачная терпкая горечь и что-то цитрусовое.
Пробравшись под резинку его домашних трико, погладил упругий зад, спустился по ложбинке между ягодиц и, сдвинув в сторону его боксеры, надавил на размякшую дырочку. Первая фаланга беспрепятственно проскользнула внутрь. Грудь Егора вздымалась медленно и пока что ровно, но напряженно, будто он старался контролировать дыхание.
- Здесь? В... коридоре? – он с трудом сглотнул.
Я вдавил в него палец до основания. От неожиданности он привстал на носочки и вцепился в мою спину. Я почувствовал, как задрожали его коленки, а дыхание судорожно сбилось. Мой хороший.
Мягко куснул его за плечо.
- Нет! Стой! Я упаду, - горестно заскулил Егор. Я сжалился.
Есть все-таки в маленькости Хрущевок своя прелесть. Всё буквально в шаговой доступности. Несколько шагов, и ты в другой комнате, а из коридора можно быстро попасть куда угодно даже на негнущихся ногах. Дотащил Егора до дивана, тесно прижав к себе, и осторожно сгрузил, подсунув под поясницу маленькую диванную подушку. Вскоре трико были сброшены на пол, вслед за ними отправились боксеры и наши футболки. Его ноги я забросил на спинку. Когда пальцы вновь скользнули внутрь, а я припал к нежной коже под коленкой, царапая ее щетиной, Егор до скрипа сжал руками подлокотник у себя над головой.
- Виталь, - призывно застонал он, поблескивая на меня глазами из-под полуприкрытых век, и облизал пересохшие губы. Почему из его уст мое дурацкое имя всегда звучит так охуенно? Я напялил на себя резинку. Нельзя. Нет. Рано. Что же делать? Сняв ногу с диванной спинки, переложил ее к себе на плечо. Поражает его удивительная способность отдаваться моменту, когда он в моих руках. Обычно он со всеми даже при близком дружеском общении тихий и замкнутый, а сейчас такой разнузданный, открытый, эротичный. Несказанно заводит мысль о том, что таким его вижу только я. О том, видел ли его кто-то таким до меня я стараюсь не задумываться.
- Виталь, - повторил он и в следующее мгновение глухо замычал, зажав себе рот обеими руками, потому что я сдавил губами влажную раскрасневшуюся головку и вжался в уретру кончиком языка. Третий палец протиснулся внутрь, отверстие туго сжалось, сопротивляясь давлению, но я продолжил, не останавливаясь, проталкиваться в горячее нутро. Я выпустил его член изо рта и прошелся языком по стволу, поглаживая большим пальцем уздечку. Мой заросший подбородок покалывал его поджимающиеся яички. Он простонал что-то совершенно неразборчивое, настойчиво отпихнув мою голову. В отместку я жадно присосался к его коже там, где никто посторонний не сможет увидеть. Он вскрикнул и сжал ноги, зажав мою голову в тиски.
- Колется, - пожаловался он и снова раскрылся передо мной, поглаживая внутреннюю сторону бедра. Жест был такой томный и расслабленный.
Я придвинулся, огладил бока, пристраивая его поудобнее на выбившуюся подушку, и наконец вошел. Рвано выдыхая, он прикусил свою руку. Меня забавляла эта игра – он изо всех сил пытался сдержать голос, а я всячески старался ему в этом помешать.
- Соседи, - прохрипел он и стиснул меня ногами, когда я начал вдалбливать его в диван.
- Ладно.
Я накрыл его губы ладонью, и он смог окончательно расслабиться, закрыл глаза, тихо подвывая и отдуваясь мне в руку. Не стоит с этим баловаться. Чем меньше мы палимся, тем дольше сможем оставаться вместе. Так ведь?
Теперь он, похоже, не знал, куда ему деть свои руки – то сбивчиво гладил меня по спине, то царапал короткими ногтями обивку, то цеплялся мне за шею, притягивая к себе. Когда я был уже на грани, он вдруг задрожал и весь выгнулся, особенно протяжно застонав в мою ладонь. Мне даже пришлось сильнее сжать его щеки, чтобы он не вырвался. Похоже, соседи в тот момент совсем перестали его волновать. Кожей почувствовал горячий выплеск, растекшийся между нашими животами, и сам сгорбленно ткнулся лицом в его потную грудь, чтобы не издавать лишних звуков.
Убрав руку, дал ему наконец отдышаться. Ладонь была вся мокрая от скопившейся слюны, как и его губы.
- Ты знал, что ты чертов тактильный маньяк?! – внезапно выпалил Егор, когда я пристроился рядом и стал поглаживать его перекинутую через меня ногу, - Тебе всё время надо тереться, гладить, трогать, прижиматься, куда-то лезть руками!
- Тебе не нравится?
- Нравится, но кажется, что у меня сорвет крышу, - он тяжело вздохнул.
- Я однажды был на днюхе у друга, шашлыки жарили во дворе. Он в частном доме жил. У него был бульдог. Нагладил я этого пса, начесал вдоволь, а потом мне пришлось весь вечер сидеть на крыльце, взобравшись на перила с ногами. Он меня так возлюбил, что весь вечер караулил внизу, и потом при каждой встрече пытался совокупиться хотя бы с моей ногой.
- Бедное животное.
- Это ты про меня?
- Не тебя же так жестоко продинамили! Грустно, когда любовник сбегает после предварительных ласк.
- Думаю, мы с ним друг друга не так поняли еще с самого начала. Я надеялся на крепкую мужскую дружбу.
Егор насмешливо посмотрел на меня, потом потянулся и почесал мою заросшую щеку.
- А вот это уже совсем перебор. У меня из-за тебя во всех мягких местах раздражение будет. Еж.
- Только в мягких?! Это надо исправить! – я сбросил с себя ногу и завалил его лицом в сидушку, придавив сверху.
- Какого черта?!
Мою коварную улыбку он не видел, зато прекрасно почувствовал трение щетины о голую спину, начал вырываться, заходясь возмущенными криками и смехом.
- Вот же черт! Диван упиздохали, - посетовал он, наконец сбросив меня и поднявшись на руках.
- Лучше сразу затереть, а-то пятно может остаться.
- Я из-за тебя в состоянии не стояния.
Он сполз с дивана на пол.
- Мне бы вообще в душ сходить.
- Отведу тебя в ванную, а сам затру.
- Неудобно как-то, - замялся он.
- Неудобно штаны через голову надевать. Я тут как бы тоже участвовал.
Он стыдливо улыбнулся и отвел глаза.
Пока Егор плескался под душем, я собрал разбросанные вещи и привел в порядок диван, открыл окно на кухне, впустив в квартиру теплый вечерний ветерок и запах скошенной травы. Позади вдруг зазвенела упавшая монетка. Я вздрогнул и обернулся. По звуку, упала еще одна, затем еще две. На экране Егорова телефона мигал индикатор уведомления.
- Тебе там кто-то пишет, похоже, - я заглянул в ванную. Вода уже не шумела, Егор сидел на бортике и обтирался большим махровым полотенцем. Красивый, сука! Улыбается!
Когда он глянул на вспыхнувший экран, улыбка сползла с его лица, а глаза широко распахнулись.
- В-Вася идет, - прохрипел он чужим голосом, активно бледнея.
- Так, спокойно! Я сейчас свалю! Там я прибрал! Он ничего не заметит, - я стремительно вышел из ванной, подобрал свою сумку, забросил Егору его свернутую одежду и выскользнул за дверь. Стоило мне проскочить с десяток ступеней вверх по лестнице, как меня окликнул знакомый голос.
- О, Буран! Привет!
Сердце ухнуло вниз. Я замер.
- Ты чего здесь?
- Здоров, Вась, - я натянул улыбку и обернулся, - Я к тебе хотел заскочить.
Васькины брови сначала поползли вверх, а потом сдвинулись, между ними залегла глубокая морщинка. Ну всё, пиздец! Догадался.
- Опять они?! - громыхнул он на весь подъезд.
- Что? - растерялся я.
- Опять, говорю, достают тебя?
- Кто?
- Кисель и его бараны!
- Не-нет... - вообще не понял, о чем он.
Васька смотрел мне прицельно в правый глаз. Даже не в глаз, а чуть ниже. Я перепугано приложил руку к тому месту, ожидая там нащупать какое-то доказательство нашей с Егором связи, но вдруг ощутил ноющую боль. Синяк! Я забыл про свой фофан! Я широко улыбнулся, даже не знаю, почему - потому что радовался, что мои отношения все еще остаются в тени, или потому что хотел так успокоить Васяна.
- Да не, это на работе, - я махнул рукой, - Вообще я тут после смены решил прогуляться и вот, зашел.
- Ты время видел? - с сомнением спросил Вася. Я глянул на часы. Почти половина второго. Придурок, блядь. Думай-думай, нахрена ты сюда приперся посреди ночи, думай! Резче!
Для ускорения почесал затылок.
- Я тебе свой запасной ключ не давал?
- Нет, - ответил он, все еще глядя на меня как на умалишенного.
- Я просто решил прогуляться. Домой не хотелось. А потом не смог найти ключи. Видать, дома оставил, когда на работу уходил. А эти не открывают, и дозвониться до них не могу.
Я виновато пожал плечами.
- Ну пошли, у нас переночуешь? - скомканно предложил Васян, - Только у нас спать особо негде...
- Не-не, я пойду. Попробую все-таки достучаться.
- Да ладно тебе, пойдем к нам. Отец, поди, не будет против, - уже увереннее сказал он.
- Да не, пойду я. Спасиб.
Я зашагал вниз.
- Да, собсна, не за что, - пробурчал Васька, провожая меня взглядом. Я уже был на пол пролета ниже, когда он меня снова окликнул. Я поднял на него взгляд, стараясь не выглядеть при этом напуганным.
- Вот наша квартира. Ты выше поднимался, - Вася указал на дверь.
- А, да? Опять чуть не перепутал, - криво усмехнулся я, - Ну пока.
- Пока, - ответил он, и я поскакал вниз по лестнице.
Вроде пронесло.