Чёрная вода

Ночь закончилась не внезапно — она просто выдохлась.
Дождь стал тише, превратился в шорох, будто сам устал смотреть, как всё рушится.

Комната пахла порохом и кровью.
Савельев лежал на полу, не двигаясь. Его дыхание было едва слышно, но он был жив.
Алина стояла, опершись о стену, не чувствуя ни холода, ни усталости. Только пустоту.

Марков подошёл ближе, проверил пульс.
— Поверхностное. Жить будет.

— Надолго? — спросила она глухо.

Он посмотрел на неё.
— Хватит, Алина.

— Нет, — она подняла глаза. — Хватит что? Прятаться? Врать? Делать вид, что всё под контролем?

Марков отвернулся.
— Нам нужно уходить. Сейчас.

— И оставить его? — она кивнула на Савельева.

— Или хочешь дождаться, пока он очнётся и снова наведёт на нас ствол?

Её пальцы дрожали, но она кивнула.
Он помог ей натянуть пальто, и они вышли в ночь, в пропитанный сыростью город, где фонари ещё догорали.
Шаги по мокрому асфальту звучали глухо — как сердце, которое устало биться.

Они шли молча. Марков вёл её через пустые улицы, потом в старый двор, где окна давно не светились.
Здесь пахло пылью, плесенью и временем, которое остановилось.

Он открыл ржавую дверь, провёл её внутрь. Маленькая квартира, едва освещённая одной лампой.
— Здесь безопасно. — Голос был тихим, но в нём чувствовалась сталь. — Никто не найдёт нас хотя бы пару дней.

Алина прошла внутрь.
Села на край кровати.
— Ты говорил так уже не раз.

— Тогда это было правдой.

— А сейчас?

Он замолчал.
Сел напротив. Смотрел на неё долго, как будто решал, стоит ли говорить дальше.

— Он не соврал, — сказал наконец. — Флешка действительно существует. В ней — то, что мы скрывали все эти годы.

— Мы? — повторила она. — То есть ты и Михаил?

Он кивнул.
— Мы работали на тех, кто за всем этим стоял. Досье, документы, информация — всё должно было уйти наверх. Только Михаил решил иначе.

— И ты его остановил.

Марков сжал кулаки.
— Я хотел защитить. Не убить. Он сорвался. Напал. Всё случилось слишком быстро.

Алина посмотрела на него внимательно.
— Тогда почему Савельев сказал, что ты добил его?

— Потому что ему нужно, чтобы ты поверила. — Марков встал, подошёл ближе. — Он всегда завидовал. Михаилу — за силу. Мне — за то, что я смог уйти.

Она поднялась.
— А я? Мне кому верить?

Он подошёл вплотную.
— Себе.

Его взгляд был таким же, как тогда — в ту ночь, когда всё началось.
Только теперь в нём не было контроля.
Только усталость и правда, которая слишком долго ждала, чтобы её произнесли.

— Алина... — он тихо произнёс её имя. — Если всё выйдет наружу, они пойдут за всеми. И за тобой тоже.

— Почему за мной? Я ничего не делала.

— Потому что ты была с ним. С Михаилом. Потому что ты видела то, что не должна была видеть.

Её дыхание сбилось.
— Что я видела?

Он замер.
— Не сейчас.

— Скажи мне, Марков! — крикнула она. — Я блять устала быть пешкой в твоих тайнах!

Он сжал её плечи.
— Если я скажу — тебе не будет пути назад.

— Его уже нет.

Он отпустил.
Отошёл к окну. Дождь снова пошёл — будто специально.

— Михаил собирался передать данные. Там было всё — имена, сделки, убийства, счета. То, ради чего ломали судьбы. Он понял, что нас используют. И хотел всё обнародовать.

— А ты?

— Я должен был помешать.

Алина застыла.
— То есть ты... правда был против него.

— Я был за тебя. — Он обернулся. — Если бы он выложил всё, ты бы не дожила до утра. Они бы нашли тебя первой.

Слёзы не шли. Только холод.
— Значит, ты убил, чтобы спасти меня.

— Я думал, что спасаю. — Он сел рядом. — Но теперь понимаю — просто отнял у тебя право на выбор.

Она долго молчала. Потом тихо сказала:
— Тогда дай мне его сейчас.

Он посмотрел на неё.
И впервые за всё время — опустил взгляд.
— Хорошо.

Он достал из внутреннего кармана маленький чёрный флеш-накопитель.
— Это копия. Единственная.

Она взяла её, чувствуя, как дрожит ладонь.
— И что ты хочешь, чтобы я с ней сделала?

— Реши сама. Оставь — и забудь. Или открой — и начнётся война.

Она посмотрела на маленький кусок пластика в своей руке.
Такой лёгкий. И такой тяжёлый.

За окном гром ударил так, будто мир сделал вдох.

— Что бы я ни выбрала, — сказала она тихо, — кто-то всё равно пострадает.

Марков посмотрел на неё.
— Да. Но впервые — это будет твой выбор.

***

Алина не спала до рассвета.
Когда первые лучи коснулись окна, она всё ещё сидела на полу, держа флешку в пальцах.

Утро пахло металлом. Не кофе, не хлебом — металлом.
Сквозь щели в окне пробивался тусклый свет, холодный, как дыхание чужого.
Алина сидела на полу, завернувшись в старое одеяло, перед ней — ноутбук Марка и крошечная флешка, чернее ночи.

Пальцы дрожали.
Она вставила её в порт.
Щелчок. Тишина.

Экран ожил.
Папка без названия. Внутри — десятки видео, документов, фото.
Первые файлы открылись медленно.
Записи допросов. Видеослежка. Камеры. Люди, которых она не знала, и те, кого знала слишком хорошо.

Михаил.
Он на экране — живой, измученный, но не сломанный.
Говорит тихо, но каждое слово будто режет воздух:

"Если ты это смотришь — значит, всё пошло не по плану.
Меня заставили выбрать: молчание или кровь.
Я выбрал правду. И теперь за ней придут."

Алина закрыла рот рукой. Сердце билось в висках.
На видео — Марков, чуть позади, в темной комнате.
Он держит пистолет, не глядя прямо в камеру.

Михаил (на записи): "Он не враг. Просто слишком боится потерять то, что любит."

Марков (тихо): "Ты меня не понял, Миша."

Михаил: "Я понял всё. Но ты уже сделал выбор."

Выстрела не было слышно — запись обрывалась.

— "Он не враг..." — прошептала она. — "Просто боится."

Слёзы не шли. Только тошнота.
Она промотала дальше — нашла документы. Финансовые потоки. Отчёты. Отправители.
Название компании мелькало в каждом файле — "Арктис".
Юрлицо, через которое проходили деньги.
И в одном из отчётов — имя Савельев В.Д. как "операционный координатор".

— Нет... — выдохнула она. — Он тоже...

Дверь заскрипела.
Марков вошёл. В руках — чашка.
— Ты уже не спишь.

Она обернулась медленно.
— Зачем ты мне соврал?

Он поставил чашку на стол.
— Что именно?

— Всё. — Она поднялась. — Михаил не собирался вас сдавать. Он просто хотел, чтобы всё всплыло. Чтобы всё прекратилось.

— Ты видела видео. Он сам сказал — сделал выбор.

— Но ты тоже. — Её голос дрогнул. — Только твой выбор был — выстрелить.

Марков замолчал.
На миг — будто мир снова остановился.
Потом он шагнул ближе.
— Я спасал тебя.

— Нет, — она отступила. — Ты спасал  себя. Свой страх. Свои ошибки.

Его лицо было бледным, как пепел.
— Я знал, что ты не поймёшь.

— А ты хоть раз пытался объяснить?

Он закрыл глаза.
— Михаил не был тем, кем ты его помнишь. Он... сделал то, что не мог простить сам себе.

— Что? — она сорвалась на крик. — Что он сделал?!

Марков открыл глаза — и в них не было злости, только усталость.
— Он сдал тебя.

Тишина.
Такую тишину можно было потрогать.

— Что?

— Они знали о тебе. О вашем доме, о поездках, о том, где ты работаешь. Это началось задолго до той ночи. Он был в долгах, Алина. Больших. И решил, что отдаст информацию о нас — и о тебе. Чтобы выиграть время.

— Ты лжёшь.

— Я бы хотел. — Он подошёл ближе. — Но у меня остались копии разговоров. Его подпись на соглашении.

Алина покачала головой.
— Нет...
— Да. А потом, когда понял, что тебя втянул — пытался всё исправить.
— Вот почему он...
— Да. Он хотел всё рассказать. Но они решили, что проще избавиться.

Она осела на пол.
— Всё это из-за меня...

Марков опустился рядом.
— Нет. Из-за них. Тех, кто думает, что люди — просто размен.

Он осторожно коснулся её руки.
Она не отдёрнула.
Просто смотрела в пустоту.

— Что теперь? — прошептала она.

— Теперь ты знаешь правду. — Он поднялся. — И должна решить, что делать дальше.

Она посмотрела на флешку, всё ещё мигающую красным светом.
— Я выложу это.

Он не ответил. Только кивнул.
— Тогда будь готова. После этого дороги назад не будет.

В тот вечер Алина сидела за ноутбуком, пальцы зависли над клавишей "отправить".
Лера писала ей в мессенджер, но она не отвечала.
На экране — облачный диск.
Всё готово.
Одно нажатие — и всё, что они скрывали, уйдёт в сеть.

Но в отражении окна — она заметила движение.

За её спиной, в полумраке, стоял Савельев.
Живой.
С перевязанной рукой.
Глаза — пустые, как ночь.

— Ты правда думала, что можешь закончить это без меня? — его голос был сиплым, но в нём звучала угроза.

Алина замерла.
Флешка всё ещё мигала.
Марков где-то в соседней комнате — не успеет.

Савельев сделал шаг вперёд.
— Удали это, или я заставлю тебя смотреть, как всё сгорит.

Она подняла взгляд.
И впервые — не дрогнула.

— Я уже всё отправила.

На мониторе мигнуло окно:
"Файл успешно загружен."

Савельев побледнел.
В этот момент за окном грохнул гром.

И всё началось снова.

Савельев стоял у двери, и в его взгляде было что-то нечеловеческое.
Не ярость. Не боль.
Пустота — та самая, что остаётся после того, как всё внутри выжгло до пепла.

— Удали, — повторил он.
Голос ровный, почти спокойный.
Слишком спокойный.

Алина не двигалась. Её дыхание было неровным, но глаза — ясные, как стекло после дождя.
Она больше не дрожала.

— Всё уже ушло, — сказала она. — Ты опоздал.

Савельев медленно сделал шаг к ней.
Капли дождя всё ещё скатывались с его плаща — он явно пришёл прямо с улицы.
— Ты не понимаешь, что ты сделала.
— Я понимаю слишком хорошо.
— Нет, — он наклонился ближе. — Ты уничтожила нас всех.

Он говорил почти шёпотом, но каждое слово било сильнее, чем крик.
— Эти люди... Они не простят. Ни тебя, ни его.

— Может, и не стоит прощать.

Савельев усмехнулся.
— Слова. Ты не знаешь, во что ввязалась.

— А ты знаешь? — её голос дрогнул, но не от страха — от боли. — Ты хоть раз задавался вопросом, сколько крови на ваших решениях?

— Мы делали то, что должны были. — Он замолчал, потом добавил: — И я не позволю тебе уничтожить то, ради чего мы...

Он осёкся.
Из коридора послышался шаг.
Тяжёлый, уверенный.

Марков вошёл.
— Уйди от неё.

Савельев не обернулся.
— Поздно, Марков. Всё уже кончено.
— Ещё нет.

Между ними повисло напряжение, как натянутая струна.
Они смотрели друг на друга — два человека, когда-то друзей, теперь — противоположности одной боли.

— Ты знал, — тихо сказал Савельев. — Знал, блять чем это закончится. Но всё равно потащил её в это.
— Я пытался её защитить.
— От кого? От себя?

— Ты всё разрушил, — продолжал Савельев. — Михаила, операцию, нас. Ради кого нахуй? Ради неё?
Он кивнул на Алину.
— Ради неё стоит умереть, да?

Марков сжал кулаки.
— Ради неё стоит жить.

В комнате стало слишком тихо. Даже дождь будто перестал стучать.

Савельев медленно достал пистолет.
Не направляя — просто держал, как напоминание.
— Тогда живи быстро. Потому что они уже идут.

Алина встала.
— Ты можешь уйти, — сказала она. — Просто уйди, Савельев. Всё кончено.
— Нет. Конец будет тогда, когда все заплатят.

Он повернулся к двери.
На секунду показалось, что всё действительно закончится просто — без крови, без финала.
Но он остановился.
И бросил через плечо:
— Марк... когда они придут, я не стану тебя спасать.

Он ушёл.
Дверь хлопнула.
Тишина снова вернулась, тяжёлая, как свинец.

Марков сел рядом с Алинoй.
Она всё ещё смотрела на экран, где тускло мигало уведомление:
"Файл опубликован."

— Ты знала, что это приведёт их сюда, — сказал он.
— Да.
— И всё равно нажала.
— Потому что если не я, то кто-то должен был.

Он кивнул.
Молчал долго. Потом тихо:
— Я не знаю, чем это закончится.
— Я тоже.

Они сидели рядом, не касаясь, но будто всё пространство между ними горело током.

Сквозь окно виднелся город — мокрый, темный, будто дышащий сам по себе.
И впервые за долгое время, несмотря на страх, на боль, на всё, что рухнуло,
Алина почувствовала... тишину.

Не пустоту.
А именно — покой.
Тот, что приходит, когда правда наконец перестаёт прятаться.

Алина села на подоконник, укрывшись пледом, и смотрела в пустоту.
На столе остывший чай, телефон выключен.
Каждое её движение теперь было осторожным, будто любая мелочь могла разрушить хрупкое равновесие, которое держало её изнутри.

Марков стоял у стены.
Он не пытался говорить.
Только наблюдал — за ней, за дыханием, за тем, как на её шее блестит след старого шрама.

— Ты не спишь, — тихо сказал он.
— А ты?
— Я давно не умею.

Она обернулась.
— Странно. Обычно ты хотя бы делаешь вид, что всё под контролем.

Он усмехнулся, но без тени иронии.
— Контроль — это просто слово. У кого-то оно значит силу. У меня — усталость.

Молчание.
Долгое, вязкое.
Такое, в котором можно утонуть.

Алина опустила взгляд.
— Савельев не вернётся сегодня.
— Сегодня — нет. Завтра, может быть.
— Ты его ненавидишь?
— Нет.
— Почему?
— Потому что он всё ещё жив. А я ненавижу только тех, кого потерял.

Её сердце дрогнуло от этих слов.
Марков говорил спокойно, но в его голосе было что-то, что несло больше, чем смысл.
Как будто внутри него оставались сотни невысказанных историй, каждая — со своей кровью и ценой.

— А если бы ты мог вернуть всё назад? — спросила она. — Ту ночь. Меня. Михаила. Всё.
— Не стал бы.
— Почему?
— Потому что тогда я бы снова потерял тебя.

Она медленно повернулась к нему.
И впервые за всё время между ними не было страха. Только тихое узнавание.

Он подошёл ближе.
Не резко — шаг за шагом.
И она не отстранилась.

— Всё это неправильно, — прошептала она.
— Возможно. — Он остановился в полушаге. — Но реальность редко бывает правильной.

Марков поднял руку — не прикасаясь, просто проводя по воздуху рядом с её лицом, будто боялся разрушить.
И всё равно она почувствовала — кожу, тепло, ток, что прошёл по телу.

— Ты боишься меня? — спросил он.
— Я боюсь того, что чувствую рядом с тобой.

Он закрыл глаза.
— Тогда, наверное, мы оба в одной ловушке.

Они молчали.
Но это молчание уже не было холодным.
Оно стало тем, что соединяет, не разрушая.

Ветер тихо колыхал занавеску. Где-то далеко выла сирена — слабый, далёкий звук, напоминающий, что мир снаружи всё ещё опасен.

Алина подняла взгляд.
— Что будет дальше?
— Не знаю.
— Ты впервые это признаёшь.
— Может, потому что впервые хочу, чтобы кто-то остался.

Он сел рядом, не касаясь.
И какое-то время они просто сидели — два человека, которых жизнь выбросила на один и тот же берег после шторма.

Дождь снова начался.
Капли стекали по стеклу, словно кто-то рисовал прозрачные линии между прошлым и будущим.

Алина тихо сказала:
— Знаешь, иногда мне кажется, что всё это не про бегство. А про возвращение.

— Возвращение куда? — спросил он.
— В себя.

Он посмотрел на неё.
Долго.
Тяжело.

— Тогда, — прошептал он, — не останавливайся.

И впервые за много времени — она позволила себе вдохнуть.
По-настоящему.
Без страха.
Без ожидания.

Просто вдохнуть.
Как человек, который, наконец, выжил.

***

Проснулась не от звука, а от тишины.
Той особенной, когда воздух ещё не проснулся, а свет только начинает просачиваться сквозь жалюзи, окрашивая комнату в блеклое золото.

Алина лежала, глядя в потолок. Её тело всё ещё помнило тревогу ночи, но утро притворялось мягким — будто ничего не произошло.
Только сердце не верило.

Марков сидел у окна. Без рубашки, с кружкой чёрного кофе. Его волосы были взъерошены, на щеке — след сна, которого, скорее всего, и не было.
Он смотрел на улицу, где солнце отражалось в лужах, и казался чужим в этом свете.

— Ты не спал, — сказала она.
— Я слушал, как ты дышишь и смотрел как ты мило спишь.
— Странное увлечение.
— Зато честное.

Она приподнялась, натянула плед до плеч.
— Что теперь?
Он повернул голову. Его взгляд был спокойным, почти прозрачным, но в глубине — напряжение, как тонкая нить, готовая лопнуть.

— Теперь? Мы делаем вид, что всё под контролем.
— Как всегда.
— Как всегда.

Он встал, подошёл ближе.
На миг остановился — и протянул ей руку.
— Пойдём.

— Куда?
— Просто пойдём.

Она позволила ему вывести себя из квартиры. На лестнице пахло пылью и дождём.
Когда они вышли на улицу, город уже жил своей жизнью: машины, люди, смех, утренний гул. Всё было слишком обыденно — настолько, что это само по себе казалось странным.

Они шли рядом, не прикасаясь. Но каждый шаг отзывался чем-то тихим внутри, как будто между ними натянута невидимая струна, и любой звук мира заставлял её дрожать.

— Марк... — начала она, — ты ведь мог уехать. Ещё тогда. Почему не сделал этого?
— Потому что должен был убедиться, что ты останешься жива.
— Только из-за этого?
Он усмехнулся.
— Нет. Но остальное тебе пока лучше не знать.

Она остановилась.
— Почему ты всегда решаешь, что мне "лучше не знать"?
— Потому что ты слишком живая, чтобы это понять.

— Это не ответ.
— А ты не задаёшь правильные вопросы.

Он шагнул ближе.
Солнце упало на его лицо, и впервые за долгое время она увидела его без тени. Просто мужчину — уставшего, с холодом в глазах, но живого.
Такого, что не прячется за маской.

— А какой вопрос правильный? — спросила она.
— "Почему ты всё ещё рядом со мной", — ответил он. — Но не спрашивай.

— Почему?
Он усмехнулся.
— Потому что я не смогу соврать.

Она почувствовала, как мир снова становится тесным. Всё будто сузилось до его взгляда, до дыхания, до этой короткой паузы, где между ними — шаг, вдох и тишина.

Он вдруг поднял руку, кончиками пальцев провёл по её щеке, по линии подбородка.
— У тебя холодные руки, — сказал он.
— А у тебя — привычка всё замечать.

Он хотел что-то ответить, но не успел.
Из-за угла, среди шумных шагов прохожих, она уловила знакомый силуэт.
Лера.

Тот самый шаг, то самое движение.
Но теперь — с кем-то рядом.
Мужчина в светлом пальто, чуть выше, чуть дальше от света.

Алина вцепилась пальцами в рукав Маркова.
— Не смотри, — тихо сказала она.
— Поздно.

Он уже видел.
И в тот миг, когда их взгляды пересеклись, мир снова сжался до боли.

Лера посмотрела прямо на них — и не удивилась. Только чуть опустила глаза, будто знала, что этот момент настанет.
Мужчина рядом с ней тоже посмотрел.
На Маркова.
Долго.
Холодно.

— Кто это? — спросила Алина.
Марков не ответил.
Только выдохнул:
— Тот, кого я не должен был увидеть снова.

Всё вокруг продолжало жить — люди проходили мимо, солнце отражалось в воде, где-то звенел велосипедный звонок.
Но для них обоих время снова остановилось.

***

Она долго стояла у окна, наблюдая, как дождь медленно стекает по стеклу, словно стирая остатки утра.
Маркова не было — он ушёл "на минуту", как всегда.
Алина знала, что его "минута" могла растянуться на часы.

На столе остывал кофе.
На подоконнике — капли, которые будто дышали в такт её сердцу.
Всё казалось слишком спокойным, чтобы быть правдой.

Телефон завибрировал.
Одно сообщение: "Нам нужно поговорить. — Л."

Она долго смотрела на экран.
Слова были простыми, но от них по спине пробежал холод.
Лера.
Та, кто всегда смеялась первой, кто умела вытянуть её из любой ямы.
И та, кто стояла сегодня рядом с тем мужчиной, которого Марк назвал взглядом — "тем, кого не должен был видеть".

Алина накинула куртку.
Дождь усилился, но она не взяла зонт — пусть мокнет, пусть смоет всё, что копилось внутри.

Они встретились в старом кафе у вокзала.
Место, где когда-то пили дешёвый кофе и мечтали "свалить из этого города".
Теперь это кафе пахло холодом и страхом.

Лера уже сидела за столиком, пальцы нервно теребили ложку.
Увидев Алину, она попыталась улыбнуться, но улыбка рассыпалась на полпути.

— Ты пришла, — сказала она тихо.
— Конечно. Ты же написала.

Они молчали.
Между ними — чашки, пар и слишком много недосказанности.

— Кто он? — наконец спросила Алина. — Тот, с кем ты была сегодня.
Лера опустила глаза.
— Просто человек.
— Ты врёшь.

Лера медленно подняла взгляд.
— Если я начну говорить, тебе придётся выбрать сторону.
— Я уже выбрала.

Тишина.
Стук дождя по стеклу.
Гул проходящего поезда, где-то далеко.

— Марков не тот, кем кажется, — прошептала Лера. — Но и тот мужчина... он не просто так рядом. Они оба — часть одной истории. Только рассказывает её каждый по-своему.
— Какой истории?
— Той, из-за которой ты проснулась в крови.

Алина вздрогнула.
— Ты знала?
— Частично. Михаил... — она осеклась. — Он просил не вмешиваться.

Имя, которое ударило, как холодная вода.
— Михаил жив? — почти не своим голосом спросила она.
— Был. Недолго.
— Что значит "недолго"?
— Значит, Марков был не единственным, кто тогда пришёл в ту ночь.

Алина почувствовала, как всё внутри скользит — будто пол уходит из-под ног.
Лера говорила тихо, почти шёпотом, но каждое слово резало воздух.

— Я пыталась защитить тебя, — продолжила она. — Но я не знала, что всё зайдёт так далеко. Савельев — тот, кого ты видела рядом со мной. Он хочет, чтобы ты вспомнила всё. Но не для того, чтобы помочь.
— А для чего тогда?
Лера посмотрела на неё долгим, уставшим взглядом.
— Чтобы закончить то, что началось той ночью.

Алина вышла на улицу.
Дождь хлестал по лицу, но она не чувствовала холода.
Слова Леры всё ещё звенели в ушах, переплетаясь с собственными воспоминаниями, которые теперь казались чужими.

"Той ночью" — Лера сказала это так, будто сама видела.
А ведь тогда... никого не должно было быть.

Маркова не было рядом. Михаила — тоже. Только кровь. И шепот.
Но чей?

Она остановилась под фонарём.
Свет дрожал. Как и она.
В груди зародилось странное чувство — смесь страха и решимости.

Она больше не могла просто слушать.
Пора было спросить у Марка — всё.
Даже если ответы разрушат то немногое, что ещё держало их вместе.

Когда она вернулась, Марков уже ждал.
Стоял у двери, как будто знал, куда она пошла.
Его взгляд был тяжёлым.

— Ты встречалась с ней, — сказал он.
— Да.
— И что она сказала?
— Что ты мне не всё рассказал.

Он подошёл ближе, но не дотронулся.
— Я не мог.
— Почему?
— Потому что если бы ты знала, ты бы меня возненавидела.

— А если я уже начинаю?

Он наклонился к лицу и по телу пробежал легкий холод, но он пробирал до дрожи.
А потом тихо произнёс:
— Тогда я скажу всё. Но ты должна быть готова.

Она кивнула.
Он посмотрел на неё, и в его взгляде впервые мелькнуло нечто похожее на страх.

— Всё началось задолго до тебя, Алина, — сказал он. — Но закончится, похоже, именно на тебе.

Солнышки, спасибо за вашу поддержку, буду творить для вас дальше и больше, старалась всё написать чтобы было понятно.
Также переходите в мой тгк - Selena Mor(selenaaamorr),