Чёрная вода

Тишина после ударов в дверь была почти невыносимой.
Каждая секунда растягивалась, как струна, готовая лопнуть. Марков всё ещё стоял слишком близко, и я чувствовала его дыхание на коже.

И вдруг — резкий звук ключа в замке.
Щёлчок. Второй. Дверь не выдержала — её распахнуло внутрь.

Я дёрнулась.
Марков даже не пошевелился.

На пороге стоял он.
Михаил.

Тот самый, кого я не видела так давно, что его образ стёрся, стал призраком в моей памяти. Но сейчас он был живой, мокрый от дождя, с прилипшими к вискам волосами и глазами, в которых было слишком много всего сразу — гнев, боль, неверие.

— Алина, — выдохнул он.

Моё имя в его устах прозвучало так, будто он всё это время произносил его в темноте, без конца.

Я не могла пошевелиться.

Марков отступил ровно на шаг, но остался рядом, не убирая руку с моего плеча. Его присутствие было демонстративным, как знак: «Я не одна».

— Что это значит? — Михаил говорил тихо, но в каждой букве дрожал холод ярости.

Я открыла рот, но слова не выходили. Всё смешалось — воспоминания о его руках, о смехе под дождём, и сегодняшняя ночь, где Марков держал меня в своей ловушке.

— Отойди от неё, — Михаил сделал шаг вперёд.

Марков усмехнулся.
— Забавно. Ты всё ещё думаешь, что имеешь право отдавать приказы?

Их взгляды встретились — и я поняла: здесь нет места ни для моих слов, ни для моих объяснений. Два мира столкнулись в одной комнате, и оба тянули меня к себе.

Михаил снова сказал:
— Алина, иди сюда.

Но мои ноги не слушались. Потому что его голос звал меня назад, в прошлое. А Марков держал настоящее крепче, чем я могла признать.

Я сделала шаг. Только один. И сама не знала — к кому.

— Не смей, — голос Маркова был низким, опасным. Его пальцы сильнее сжали моё плечо.

— Пусти её, — Михаил шагнул ещё ближе, вода стекала по его лицу, и казалось, дождь вошёл вместе с ним. — Она не твоя.

— Ошибаешься, — усмехнулся Марков. — Она уже сделала выбор.

Я резко обернулась к нему.
— Я ничего не выбирала!

Оба замолчали.
Тишина была оглушительной.

Михаил смотрел на меня так, как будто я предала его уже тем, что стою рядом с другим.
Марков — так, будто я только что подтвердила его слова.

— Ты думаешь, он защитит тебя? — Михаил кивнул на Маркова. — Он не даст тебе свободы, он отнимет её.

Я стиснула зубы.
— А ты? Ты дал? — голос сорвался. — Ты же тоже держал меня в своих руках.

Михаил будто получил удар. Его губы дрогнули, но он не нашёл ответа.

Марков тихо рассмеялся.
— Вот видишь? Она знает правду.

Я закрыла глаза, пытаясь вдохнуть. Но воздух будто сгустился, стал вязким, как сама ночь.

Они оба были опасностью.
Они оба были притяжением.

— Я не вещь, — сказала я наконец. — И я не хочу, чтобы за меня решали.

Марков наклонился ближе, его губы почти коснулись уха:
— Тогда реши сама.

Михаил шагнул вперёд, его рука рванулась ко мне, будто он хотел вырвать меня из чужого плена.
Я замерла.

И поняла: какой бы выбор я ни сделала, я потеряю всё, что знала раньше.

В комнате было слишком тесно для троих.
Воздух тяжёлый, пропитанный дождём, потом и кровью, которую я всё ещё чувствовала на коже.

Михаил стоял у порога, как стена. Его плечи напряжены, руки сжаты в кулаки. Вода стекала с волос, оставляя на полу мокрые следы.
Марков — ближе ко мне. Его тень заслоняла свет, и от этого я ощущала себя в ловушке, где стены сдвигаются всё ближе.

Я слышала, как оба дышат.
Слышала, как моё сердце бьётся в ответ — слишком громко, слишком быстро.

— Ты не должна быть с ним, — сказал Михаил. Его голос был сдержан, но я знала: внутри бушует шторм. — Ты знаешь, чем всё закончится.

Марков чуть склонил голову, и его усмешка блеснула, как лезвие.
— Она знает. Но всё равно осталась.

— Потому что ты её держишь, — Михаил сделал шаг, но я вскинула руку.
— Стой!

Оба обернулись ко мне.
И впервые я почувствовала: в их глазах я — центр этой войны. Не фон, не приз, не ошибка прошлого. Центр.

— Хватит решать за меня, — мой голос дрожал, но я заставила себя говорить. — Я устала от ваших игр.

Марков подошёл ближе, его пальцы коснулись моей ладони. Лёгкое, почти невинное касание. Но я почувствовала, как всё внутри обожгло током.
— Это не игра, — сказал он тихо. — Это правда.

Михаил шагнул вперёд, и его ладонь резко схватила моё запястье, отталкивая руку Маркова. Его пальцы были знакомыми, сильными, как раньше, когда он вёл меня через толпу, не позволяя потеряться.
— А это — ложь, — прошептал он. — Всё, что он делает, — обман.

Я задыхалась. Между их руками моё тело стало полем битвы, и каждый тянул в свою сторону.

Марк сжал моё плечо, Михаил — запястье.
И я поняла: они оба не отпустят.

— Хватит! — вырвалось из меня. Я рванулась так, что их хватка разомкнулась. — Вы оба не понимаете. Я уже не та, что была раньше.

Они замерли.
Я сама удивилась своим словам. Но это было правдой. Всё, что случилось — кровь, дождь, страх, прикосновения — изменило меня. И вернуться к прежней Алине я не могла.

Михаил смотрел на меня так, будто впервые видел.
Марков — так, будто этого и ждал.

— Вот теперь, — произнёс он медленно, — она начинает дышать по-настоящему.

Я отступила к стене, вжимаясь в холодный бетон. Кухня казалась клеткой.
Ни окно, ни дверь — ничего не могло выпустить наружу ту бурю, что нарастала внутри этих стен.

Марков сделал шаг ближе, и воздух загустел. Михаил не отступил — он смотрел прямо на него, взглядом, в котором было больше ярости, чем я когда-либо видела.

— Ты не понимаешь, с кем играешь, — сказал Михаил. Его голос был хриплым, словно сдерживал крик.

Марков усмехнулся и облокотился на стол, будто его ничуть не трогала угроза.
— А ты всё ещё думаешь, что имеешь право её спасать? Смешно.

— Я не думаю. Я знаю. — Михаил шагнул ближе, и теперь они стояли почти вплотную. — Я видел, что бывает, когда она рядом с тобой.

Марков медленно повернул голову ко мне. Его взгляд скользнул по моему лицу, и я почувствовала, как внутри всё сжалось.
— А ты? Ты правда считаешь, что он был твоим спасением?

Сердце застучало быстрее.
— Я...

Слова не успели сорваться. Михаил схватил Маркова за ворот пальто и рванул его к себе.
Стол заскрипел, посуда дрогнула.

Я вскрикнула.

Их дыхание смешалось в ярости. Два хищника, столкнувшиеся в одной клетке.

— Ещё раз прикоснёшься к ней — я убью тебя, — прошипел Михаил.

Марков не моргнул. Его губы тронула опасная улыбка.
— Поздно.

Он резко вывернулся из хватки, толкнул Михаила в стену. Удар был глухим, но не смертельным. Больше похоже на предупреждение, чем на бой.

Я бросилась между ними.
— Стоп! Хватит!

Они оба замерли.
Их взгляды сошлись на мне, и это было страшнее, чем если бы они продолжили драться.

— Вы не понимаете, — прошептала я. Голос сорвался, но я не могла остановиться. — Я не вещь. Я не выбор, который один из вас сделает за меня.

Михаил тяжело дышал, его руки всё ещё дрожали от напряжения.
Марков стоял спокойно, будто драка была для него обычным делом.

— Тогда скажи сама, — сказал он.
Его слова прозвучали тише дождя, но сильнее удара.

Михаил сжал кулаки.
— Скажи, Алина. Кому ты веришь?

Комната качнулась. Мне хотелось вдохнуть, но воздух был слишком густым.
Я понимала: если отвечу — всё изменится. Если промолчу — они продолжат рушить стены.