2. Цена молчания
Его взгляд упал на мои руки.
Кровь на коже уже начала темнеть, густая и липкая, но нож всё ещё был в пальцах, тяжёлый, как будто вросший в ладони, и даже пульс в венах отдавался в рукояти.
— Дай. — Его голос был ровным, без интонаций, но в этой ровности слышался холод, от которого стягивало грудь. Это не была просьба.
Я позволила себе только один короткий, почти незаметный вдох — и отпустила. Металл скользнул из моих пальцев в его ладонь, и в этот миг я ощутила странное сочетание — сталь была холодной, а его кожа — тёплой, почти обжигающей.
Как будто он мог держать и оружие, и меня одинаково уверенно.
Он положил нож на край стола, но пальцы на мгновение задержались на рукояти. Словно проверял, не придётся ли снова им воспользоваться.
Глаза его не отпускали меня.
Я чувствовала их, даже когда он отвернулся.
Он прошёлся по кухне медленно, бесшумно, как хищник, который уже загнал добычу, но всё ещё получает удовольствие от охоты. Его взгляд скользил по стенам, полу, на секунду задержался на каплях крови, что тянулись тонкой дорожкой к коридору.
— Кто был здесь? — тихо спросил он, но тишина после этих слов была громче удара.
Я не ответила.
Каждое слово, которое рвалось наружу, было опаснее, чем молчание.
Я знала: если произнесу хоть что-то, это станет ключом к двери, которую лучше не открывать.
Он обернулся. В его прищуре было не просто недоверие — там было любопытство, смешанное с азартом. Как у человека, который знает, что игра затянется, и от этого только интереснее.
Его взгляд скользнул к моей шее.
Тонкий, свежий порез, ещё не успевший исчезнуть. Красная линия, слишком явная, чтобы её спрятать.
Он подошёл ближе.
Мои ступни сами отступили на шаг, но он сократил расстояние быстрее, чем я успела моргнуть.
Тёплые пальцы коснулись моей кожи, осторожно, почти нежно. Словно он изучал карту, ведущую к ответам, которые я не собиралась давать.
Я не вздрогнула. И зря. Он заметил.
— Не дергайся. — Голос был тихим, бархатным, но под этой мягкостью пряталась угроза, которую невозможно было не услышать.
Я встретила его взгляд и поняла, что он не ищет правду. Он её уже знает.
Он просто наслаждается тем, что я заставляю себя молчать.
И этим молчанием сама загоняю себя в ловушку.
Его палец скользнул чуть ниже, до ключицы. Движение было медленным, обдуманным.
Он наклонился так, что я почувствовала его дыхание — тёплое, пропитанное сигаретным дымом и тяжёлым парфюмом.
Смесь, от которой кружилась голова, но не от нежности — от опасности.
— Ты врёшь, — сказал он тихо, почти шёпотом.
Глаза его блеснули тем самым опасным огнём, который я уже видела.
— И мне это нравится.
Он стоял слишком близко, и я чувствовала — он изучает каждую реакцию моего тела. Не слова. Не историю. Меня.
— Ты думаешь, молчание тебя спасёт? — Его голос стал тише, но в этой тишине было что-то хищное. — Ошибаешься.
Я хотела отстраниться, но его рука легла на спинку стула рядом, перекрывая путь. Движение было не грубым, но достаточно явным, чтобы я поняла: выхода нет.
Он провёл пальцем по линии пореза на моей шее, чуть сильнее надавив. Не до боли, но так, чтобы я ощутила, что это напоминание — и о том, что он видел, и о том, что он теперь знает.
— Скажи, кто был здесь. — Слова были не вопросом, а условием.
Я молчала.
Молчание стало слишком громким. Оно заполняло кухню, разливалось по стенам, проникало под кожу.
И вдруг — он отступил. Сделал шаг назад, словно сам дал себе команду остановиться. Его глаза скользнули к ножу, всё ещё лежащему на краю стола.
— Хорошо, — сказал он. — Ты хочешь играть. Мы будем играть.
Я не поняла, что именно он имел в виду, пока он не взял нож обратно и медленно, почти лениво, провёл лезвием по своей ладони. Не глубоко — тонкая, ровная линия, и на коже проступила капля крови.
— Теперь твоя очередь, — произнёс он и положил нож рядом со мной.
Я смотрела на блеск металла, на его спокойный взгляд, и чувствовала, как что-то внутри сжимается.
Он не просил правду словами. Он предлагал её выкупить — чем-то, что я ещё не была готова отдать.
Его лицо было слишком близко, когда он наклонился и прошептал:
— Либо ты говоришь... либо мы идём дальше.
И я поняла, что «дальше» может означать всё, что угодно.
Я не взяла нож. И это оказалось большой ошибкой