Стальные Шипы[18+]: «Любовь из стали» Мафия!

     «Моя обида стала сильнее чем моя любовь.» © M.A.S

      ***Хелен

     Я уставилась на экран телефона. Ничего. Ни звонка, ни сообщения. Одна лишь ледяная тишина, давящая на барабанные перепонки.

     Вчера вечером, засыпая самой счастливой девушкой на свете, я не могла и подумать, что открою глаза уже самой несчастной и брошенной. Илькер признался мне в любви, выложил всё, что было у него на душе, и я стала его. Я отдала ему всё, что у меня было: сердце, душу, невинность, своё тело. И даже в самом страшном сне мне не могло привидеться, что утром я проснусь одна в холодной, пустой постели. Я представляла себе тысячу сценариев нашего утра от самых нежных до самых неловких, но не этот. Никогда — этот.

     Эрен и Муса твердили одно и то же: «У него срочные дела. Он вернётся».

     Сам Илькер был вне зоны доступа. Сколько бы я ни звонила, сколько бы ни писала тишина в ответ. И в какой-то момент обида и боль сменились леденящим душу беспокойством. На сердце скребли кошки, было чувство, будто что-то неотвратимое надвигается, а я не могу ни остановить это, ни даже понять. Это сводило с ума.

     Когда лекция наконец закончилась, я механически собрала вещи и вышла. Снова набрала номер Илькера. «Абонент вне зоны действия сети».

     — Черт бы тебя побрал, Илькер! — прошептала я в пустоту. — Как ты можешь так мучить меня?

     До меня донеслись чьи-то шаги. Я медленно подняла голову. Передо мной стоял высокий мужчина со светлыми волосами и ярко-синими, почти неестественными глазами. Лицо показалось смутно знакомым. Когда он прищурился, изучая меня, словно редкий экспонат, память выдала картинку: ресторан. Именно он тогда подхватил меня, когда я чуть не упала, увидев Илькера с той девушкой.

     — Вы? — выдохнула я, опуская телефон.

     — Здравствуй, Хелен, — тихо и спокойно произнес незнакомец.

      Откуда он знает моё имя?

     Мой взгляд метнулся в поисках Эрена. Он отошел за водой и должен был вот-вот вернуться, но он появлялся только тогда, когда чувствовал реальную угрозу. Сейчас его не было.

     — Что вы здесь делаете? — голос прозвучал резче, чем я хотела.

     Мужчина сделал шаг вперёд. Я инстинктивно сжала телефон в руке. Кто он, чёрт возьми? И почему у меня внутри всё сжимается от дурного предчувствия?

     — Кажется, мы ещё незнакомы. Я — Ильяс, — он протянул руку. Вежливый, светский жест. — Ильяс Атахан.

     Его имя прозвучало как удар колокола, отозвавшись эхом в сознании. Сердце пропустило удар, но не из-за него. Из-за Илькера.

     — Ильяс? — переспросила я, и телефон выскользнул из непослушных пальцев, громко ударившись о плитку. — С Илькером что-то случилось? Где он? Он жив?

     Ильяс Атахан. Сын близких друзей семьи Ильгаз. И, кажется, они с Илькером были очень близки… Неужели?

     — Что с ним? Где он? — голос предательски задрожал. — Он жив? — прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. Мысли неслись со страшной скоростью: если он ранен… если его…

     Мир поплыл перед глазами, ноги подкосились. Но сильная рука резко обхватила мою талию, не давая упасть. Я вгляделась в лицо Ильяса.

     — Илькер?.. — больше я ничего не могла выговорить.

     — Он жив, — его ответ был ледяным и спокойным, как поверхность озера в безветрие.

     — Жив?.. — с безумной надеждой повторила я. Он кивнул. Я выдохнула, словно меня выпустили из-под воды. — Жив… — прошептала я, прижимая ладонь к груди, где сердце колотилось, как птица в клетке.

     — С ним всё в порядке, не волнуйся, — повторил Ильяс. Я посмотрела на него и наконец осознала, что он всё ещё держит меня. По спине пробежала холодная волна отвращения. Я резко вырвалась из его рук, отступив на несколько шагов.

     — Тогда что вы здесь делаете? — снова спросила я, стараясь звучать твёрдо, и наклонилась, чтобы поднять телефон.

     — Я хотел с тобой познакомиться, — заявил он. Я подняла на него удивлённый взгляд.

     — Познакомиться? Со мной?

     Уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке.

     — Да. Мы встречались в ресторане.

     — Да, помню, — кивнула я, но взгляд снова прилип к экрану. Я снова набрала номер. — Кстати, где Илькер? Почему он не отвечает на мои звонки?

     — Илькер на сирийской границе, — произнёс Ильяс буднично, как о погоде.

     Я резко подняла голову.

     — На границе? Что он там делает? Это же опасно! Он… Зачем он туда поехал? — сердце застучало так, что, казалось, его слышно.

     — На его отца было совершено покушение. Илькер уехал прошлой ночью, — уточнил он тем же ровным, бесчувственным тоном, от которого по коже пробежали мурашки.

     — На дядю Тахсина?.. Он жив? Что с ним?

     — Пока информации нет.

     — Вот почему он не отвечает мне… — прошептала я себе под нос.

     Господи, что сейчас происходит? Как он держится? Его отец, возможно, при смерти… Он остался совсем один.

     — Ты до него не дозвонишься. На границе нет связи. Но Илькер цел. А насчёт отца ничего сказать не могу, — подытожил Ильяс.

     — О Боже…

     Мысль о том, что Илькер может потерять и отца, как когда-то мать, была невыносимой. Что мне делать?

     — Вы с Илькером давно знакомы? — вдруг спросил Ильяс, нарушая ход моих мыслей.

     Я недоумённо посмотрела на него.

     — Простите?

     — Возможно, вопрос некорректный, — он слегка усмехнулся. — Но… что между вами? Вы встречаетесь?

     У этого человека вообще есть такт? Или чувство личных границ ему незнакомо?

     — Думаю, это вас не касается, — отрезала я, и мой голос стал холодным, как сталь.

     — Верно. Не касается. Но всё же интересно…

     — Зачем вы пришли, господин Ильяс? — резко перебила я его. — Чего вы хотите? Зачем вам знакомство со мной?

     — Мне просто стало интересно, кто ты, — он ухмыльнулся, и у меня едва хватило воли не послать его куда подальше.

     — Я — Хелен Аргун, дочь Мехмета Аргуна. Но вы это и так знаете. И я — друг Илькера. Просто друг. У вас ещё есть вопросы?

     Этому типу не нужно знать больше. Внутри всё кричало, что держаться от него нужно как можно дальше. Что я и собиралась сделать.

     — Думаю, ты будешь против, если я захочу познакомиться поближе? — он задал вопрос так, словно предлагал чашку кофе.

     — Да, я против, — твёрдо заявила я. — Я предпочитаю держаться подальше от таких людей, как вы.

     Ильяс рассмеялся, и я едва сдержала желание закатить глаза.

     — Удивительно… Но тебе удалось меня рассмешить.

     — У меня не было цели вас смешить, господин Ильяс,— холодно парировала я.

     — «От таких, как я»? — переспросил он, прищурившись. — И что ты имеешь в виду?

     — От опасных людей. От тех, кто связан с мафией, — выпалила я, не скрывая отвращения.

     — Тогда кто, по-твоему, Илькер? — его вопрос прозвучал тихо, но ядовито. — Он такой же, как я. Даже опаснее. Или твоя «дружба» с ним позволяет закрывать на это глаза?

     «Нашёл с кем себя сравнивать», — пронеслось у меня в голове. Илькера я знаю годы, а этого человека — пять минут, и он уже действует на нервы. Разница очевидна.

     — Вы — не Илькер, — сказала я чётко. — Он — исключение. А все остальные, включая вас, — те, с кем я не желаю иметь дела. Всего доброго.

     Я резко развернулась, чтобы уйти, но его рука с железной хваткой схватила меня за запястье.

     — Хелен, постой!

     Я только собралась вырваться, как высокая тень Эрена возникла рядом. Его пальцы впились в руку Ильяса.

     — Руки прочь от неё!

     — Эрен, всё в порядке! — быстро сказала я, делая шаг вперёд и мягко касаясь его руки, чтобы сдержать. — Господин Ильяс просто хотел попрощаться. Он уже уходит. Не так ли?

     Я бросила на Ильяса вызов взглядом. Тот лишь улыбался. Одного Эмирхана мне хватило с лихвой, теперь ещё этот. Что с ним не так?

     — Я уйду, Хелен. Но возьми, — он протянул тонкую, стильную визитную карточку.

     Я не двигалась, смотря на него с недоверием.

     — Я буду единственным, через кого ты сможешь узнавать новости об Илькере.

     Сердце сжалось. Не от желания, а от необходимости. Медленно, почти против воли, я протянула руку и взяла карточку. Бумага оказалась на удивление тяжёлой.

     — До встречи, Хелен, — бросил он на прощание и растворился в потоке студентов.

     — Ты в порядке? — озабоченно спросил Эрен.

     Я посмотрела на него, и вся накопившаяся боль, страх и обида вырвались наружу.

     — Ты знал, что Илькер сейчас на сирийской границе?

     — Он сказал, что ты не должна знать…

     — Ты врал мне! — голос сорвался на шёпот, полный ярости. — Вы все мне врали. Ты, Муса, Атеш, Саваш… Вы играли мной, как хотели!

     — Хелен, это не…

     — Заткнись! — резко оборвала я его. — Я, как последняя дура, верила каждому вашему слову, а вы все это время меня обманывали. Но вы все, начиная с Илькера и заканчивая этим подлым лжецом Савашем, ответите мне за это!

     Не дожидаясь возражений, я повернулась и почти побежала к своей машине. Каждый раз, когда Илькер пропадал, эти люди, которых я считала друзьями, втирали мне очки про «командировки» и «безопасность». А на деле он каждый раз был на волосок от смерти, куда ближе, чем я могла вообразить. И я была такой дурой, что верила им.

     — Но ничего, Илькер, — сказала я, сжимая карточку Ильяса в кулаке. — Только вернись. И тогда ты ответишь мне за всё. За каждую секунду этой пытки.

     ***Илькер
     Аэропорт: Анкара Эсенбога. Сектор FBO.

     Когда колеса частного Bombardier коснулись полосы, в салоне воцарилась гнетущая тишина, которую не мог заглушить даже рев тормозов. Первым, вышел Синан, окинув взглядом перрон. Затем вышел я.

     Отца выносили на каталке, окруженный кольцом врачей в белых халатах. Вид его неподвижного тела, опутанного трубками и проводами, на фоне холодного бетона частного терминала был сюрреалистичным и леденящим душу ударом. Нас уже ждал целый арсенал: черные машины, наши люди, и тишина, густая от ожидания.

     Когда отца бережно погрузили в ожидавший его медицинский фургон с реанимационным оборудованием, я увидел лица Саваша и Атеша. Они смотрели на уезжающую машину с тем же застывшим, пустым выражением, что и в тот день, когда из нашего дома выносили тело матери. Я знал, что творится у них в головах. Тот же животный страх, что точит и меня изнутри.

     Но смерть Тахсина Ильгаза — это не просто личная трагедия. Это катастрофа. Контракты на миллиарды, политические альянсы, баланс сил в теневом мире — всё это рухнет в хаосе, открыв шлюзы для всех наших врагов. Вот почему информация о его состоянии держится в тайне. Даже дядя не в курсе. Любая утечка — это сигнал к атаке.

     Поэтому зона FBO была полностью очищена и взята в двойное кольцо. Внешний периметр — агенты MIT, которые лояльные нашей семье. Внутренний — наши люди в гражданском. Все это — чтобы купить время. Чтобы сохранить хрупкий мир в Анкаре до того момента, пока отец не откроет глаза.

     — Мальчики, — мой голос прозвучал хрипло, когда я спустился по трапу. Саваш и Атеш, отдав последние распоряжения охране, направились ко мне.

     — Как ты, брат? — Саваш шагнул вперед и крепко, по-мужски, обнял меня, спрятав на мгновение мое лицо от давящих взглядов наших людей стоящих чуть поодаль.

     Я похлопал его по спине.

     — Жив. И чертовский устал, — выдавил я. В усталости была вся правда последних дней.

     Атеш молча кивнул в сторону удаляющегося фургона. В его вопросительном взгляде читалось всё:

    — Папа?..

     — Он жив, — сказал я твердо, отходя от Саваша и обращаясь уже ко всем, кто мог слышать. — И он поправится. Наш отец, как всегда, встанет на ноги.

     — Конечно, встанет. Это же Тахсин Ильгаз, — поддержал Саваш, но его голос звучал скорее как молитва, в которое нужно верить.

     Мы быстрым шагом направились к кортежу. Я спросил, когда мы уже подходили к бронированному Maybach:

     — Близнецы как?

     — Риз спокоен, держится. Но Руя… Она постоянно спрашивает о папе, — Атеш открыл дверь, позволяя мне сесть первым.

     — Она привыкла, что папа каждый вечер сидел с ней, пока она не засыпала, и просыпалась, видя его первым, — добавил Саваш, садясь на переднее пассажирское сиденье рядом с Синаном. — Его нет, и она боится.

     Мое сердце, и так закованное в лед, сжалось от острой боли. Моя маленькая сестренка чувствовала ту же пустоту, то же предчувствие потери, что и тогда, с мамой.

     — Что вы ей сказали?

     — Что папа скоро вернется. Но она не верит, — тихо произнес Атеш, занимая место рядом со мной.

     Я тяжело выдохнул, глядя в темное тонированное стекло.

     — Мы разберемся со всем.

     Машина тронулась, сливаясь с кортежем. И только когда ворота аэропорта остались позади, я позволил себе задать вопрос, который ждал в горле с первой минуты.

     — Как Хелен? Она спрашивала обо мне?

     В салоне наступила та самая тишина, что звенит громче любого крика. Ледяная волна тревоги накрыла меня с головой.

     — Что не так? — мой голос стал низким, опасным.

     — Брат, тут такое дело… — Саваш обернулся ко мне, его обычно невозмутимое лицо было напряжено. — Хелен в курсе. Она знает, что мы врали ей каждый раз, когда ты уезжал.

     Машина резко дернулась и затормозила, едва не спровоцировав столкновение с идущим сзади внедорожником охраны.

     — Синан, убить нас решил?! — рявкнул Атеш.

     Но Синан, даже не обернулся. Он смотрел на меня в зеркало заднего вида. В его взгляде было понимание. Я просто закрыл глаза и тяжело, с надрывом выдохнул, сжимая переносицу пальцами.

     — Думаю, этот вздох означает, что нам всем конец? — попытался пошутить Саваш, но шутка повисла в воздухе.

     — Ты ей рассказал? — я открыл глаза, и мой взгляд стал ледяным штыком, направленным в спину Саваша.

     Он резко отрицательно мотнул головой.

     — Я что, сумасшедший? Сказать ей такое?

     — Тогда кто? — тишина в салоне была взрывоопасной. — Кто, черт возьми, рассказал ей об этом?! — Мой крик прозвучал резко и хлестко, эхом отозвавшись в бронированном салоне.

     Я уже держал в руках телефон. Палец дрожал, когда я набирал её номер.

     «Абонент временно недоступен…»

     Голос автоответчика прозвучал как приговор. Я с силой швырнул телефон на сиденье, а потом, не в силах сдержать ярость, ударил кулаком по мягкой кожаной панели двери. Глухой удар слился со свистом шин.

     — Я прикончу того, кто ей рассказал, — проговорил я тихо, но в этой тишине была такая концентрация холодной ярости, что даже Атеш невольно отодвинулся. — Но сначала мне нужно найти её. Включите все ресурсы. Найти её. Сейчас же.

     ***Илькер

     Я ждал уже третий час у выхода из академии, где проходили дополнительные занятия Хелен. Вход туда был строго по пропускам. Я мог, конечно, воспользоваться влиянием и войти, но это лишь добило бы мои и без того шаткие позиции в глазах Хелен, которая сейчас, вероятно, готова была прикончить меня и без того.

     И вот, спустя три долгих часа ожидания, я увидел до боли знакомую фигуру.

     Я смотрел на нее, и мир на секунду становился тише.

     Черный жакет на ее плечах сидел идеально. Строгий, собранный. Под ним — черный топ, открывавший линию ключиц и плеч, и мне дико захотелось коснуться ее кожи — просто чтобы убедиться, что она настоящая. Белые брюки, туфли без каблука. Ее роскошные волосы были собраны в тугой хвост. В руках — сумка и несколько книг.

     Когда Хелен заметила меня, она замерла в нескольких метрах. Ее фарфоровое, кукольное лицо стало восково-бледным. Я увидел, как она с трудом сглотнула, как ее ледяные голубые глаза заблестели, — верный признак того, что вот-вот хлынут слезы.

     «Илькер…» — прочел я по шевелящимся губам.

     Господи, как же я скучал по ней. Эти несколько дней были адом для меня. Её запах, её голос, её любовь, все это проследовала меня не только во снах, но и наяву.

     — Привет, красавица, — я попытался улыбнуться, но улыбка вышла напряженной.

     Хелен сделала несколько быстрых шагов вперед, ее губы дрогнули. Но она застыла в десяти шагах от меня, будто что-то невидимое удержало ее от того, чтобы броситься ко мне в объятия.

     — Хелен? — мое сердце болезненно дернулось, когда я произнес ее имя.

     — Ты жив, — тихо выдохнула она, тяжело дыша. Я кивнул.

     — Жив, принцесса.

     — И ты вернулся, — снова шепот, полный неверия.

     — Вернулся.

     — Как твой отец?.. — ее губы дрожали, как и пальцы, вцепившиеся мертвой хваткой в книги.

     — Жив, — тихо сказал я. Хелен выдохнула с глухим, сдавленным облегчением.

     — Я рада за тебя.

     Между нами повисла густая, колючая тишина. Мы просто смотрели друг на друга. Блеск в ее глазах медленно угасал, сменяясь чем-то холодным и отстраненным.

     — Как ты? — с трудом спросил я.

     Хелен дернулась, будто я ее ударил.

     — Как я? — повторила она, а потом криво усмехнулась. — Прекрасно. Ты это ожидал услышать? — уже без тени улыбки бросила она.

     — Хелен…

     — Ты меня бросил! — ее голос прозвучал резко, как хлыст.

     — Я тебя не бросал! Я был вынужден уехать.

     — Да, был вынужден! — она засмеялась, и в этом смехе не было ничего, кроме боли. — Но ты мог мне сказать! Хотя бы слово! Ты предпочел обмануть и оставить одну с кучей вопросов и страхов!

     — Все, что я делал, было ради твоего же спокойствия! Если бы ты знала, где я и что происходит, ты бы сходила с ума от страха каждый раз!

     Я сделал шаг к ней.

     — Хелен, любимая, послушай…

     — Не называй меня так! — она резко оборвала меня. — Я не твоя «любимая». Я тебе вообще никто!

     — Не говори так, — я протянул руку, чтобы коснуться ее щеки, но она со всей силы ударила по моей руке своей книгой.

     — Не смей, Илькер. Никогда больше не смей прикасаться ко мне.

     Ее слова обожгли, как кислота. Я почувствовал, как по спине пробежала холодная дрожь.

     — Хелен…

     — Все, что было между нами, — забудь! — она выпалила, и в мою грудь будто вонзили раскаленный нож. — Забудь все! Я больше не буду любить тебя. Моя любовь не будет жертвой твоей лжи и обмана!

     Она оттолкнула меня и рванула к своей машине.

     — Кто тебе сказал?! — я настиг ее и схватил за запястье. — Кто?!

     — Какая разница?! — Хелен резко обернулась, глаза полые от гнева. — Отпусти!

     — Хелен, не своди меня с ума, — я перехватил ее за плечи, впиваясь пальцами в тонкую ткань жакета. — Кто, черт возьми, рассказал тебе, где я?!

     — Твой лучший друг! — выкрикнула она, и в ее голосе звенели слезы и ярость. — Ильяс Атахан!

     Кровь с сильным грохотом ударила в виски. Челюсти свело так, что заскрипели зубы. Ильяс. Так вот чьи это игры.

     — Почему ты с ним виделась? Где? Когда? Почему он подходил к тебе? Что сказал? — с каждым вопросом мои пальцы впивались в ее плечи все сильнее.

     — Тебе-то что?!

     — Хелен!

     — Если так интересно — иди спроси у своего друга! — она с силой вырвалась, оттолкнув меня. — Больше никогда не подходи ко мне, Илькер. Все кончено!

     Она распахнула дверь машины и прыгнула внутрь.

     — Хелен!

     Я бросился за ней, но на моем пути возникла высокая, плотная фигура Эрена.

     — Эрен, отойди! — я попытался обойти его, но он перехватил мою руку железной хваткой. — Эрен, мать твою, отойди с дороги, пока я тебе руку не сломал!

    — Пока она сама этого не захочет, ты на шаг к ней не подойдешь! — его голос был тихим, но абсолютно твердым. Он смотрел мне прямо в глаза. — Она все эти дни мучилась. Хватит. Пока она не разрешит, ты не подойдешь, Илькер.

     Он бросил это, как приговор, и сам сел на водительское место. Я стоял и смотрел сквозь тонированное стекло. Хелен сидела, отвернувшись к окну, ее силуэт был очерчен жесткой, неприступной линией.

     Машина тронулась и растворилась в вечернем потоке.

     Остался я один на опустевшем тротуаре, с бешенством, клокочущим внутри. Одно имя жгло сознание, вытесняя все остальное.

    Я набрал номер Синана.

    — Слушаю, Брат.

    — Найти мне местонахождения Ильяс.

     — Будет сделано.

     — Ильяс, — прорычал я сквозь стиснутые зубы, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Я тебя убью. Ты уже покойник.

    ***Илькер

     Синан скинул геолокацию Ильяса спустя пять минут. Я рванул туда и увидел его у входа в ресторан — в компании девчонки Эмирханов. Еще одна моя головная боль. Идеальный фон для разборки.

     — Я тебя убью, Ильяс! — рык вырвался из груди раньше, чем я сам это осознал.

     Первый удар пришелся ему в лицо еще до того, как он успел повернуться. Моя костяшка со звонким хрустом встретилась с его скулой. Ильяс, оглушенный, рухнул на асфальт.

     Но этого было мало. Слишком мало. Я вцепился в дорогую ткань его пиджака, с силой поднял его и прижал к машине.

     — Кто, мать твою, велел тебе лезть туда, куда тебя не просили?! — мой крик был хриплым. — Кто тебя послал? Кто дал право рассказывать ей, где я и что происходит?!

     Ильяс попытался что-то сказать, открыл окровавленный рот. Второй удар, пришелся ему прямо в челюсть. Его голова отшатнулась назад, ударившись о кирпич.

     Ария, сделала порывистое движение вперед, но я бросил на нее такой взгляд, что она замерла на месте, будто вкопанная. В ее глазах мелькнул животный страх.

     — Не лезь, блядь, в мои дела! — прошипел я уже в лицо Ильясу, впиваясь пальцами в его воротник так, что ткань затрещала.

     Он вытер тыльной стороной ладони струйку крови, сочившуюся из уголка рта.

     — Я не хотел, чтобы она волновалась… — его голос был едва слышен, хрипл от боли.

     Его слова сработали как детонатор. Не хотел, чтобы волновалась. Этот ублюдок не хотел, чтобы моя женщина волновалась?!

     В ответ он получил третий удар, в солнечное сплетение. Он согнулся пополам, захлебываясь воздухом.

     — Она не твоя проблема! — закричал я, встряхивая его. — Она не твоя грёбаная забота, Атахан!

     Меня сводило с ума от одной мысли, что он подходил к ней, смотрел на нее, говорил с ней. Что он знал о ее страхе, когда я не мог быть рядом.

     — Кто тебя вообще просил идти к ней и говорить с ней?!

     — Она искала тебя — выкрикнул Ильяс сдавленно, держась за живот. В его глазах наконец-то вспыхнула ответная злость.

     — И твой гениальный план состоял в том, чтобы сказать ей, что я на границе? Под пулями? Что меня в любой момент могут убить? Это твоя версия «помощи»? — мои слова были остры, как лезвие.

     — А ты хотел, чтобы она сходила с ума от неизвестности?! — он выпрямился, оттолкнув мою руку, и шагнул ко мне.

     — Это не твоего ума дело! — я встал так близко, что наши носы почти соприкасались. — Саваш бы сказал ей, что я в командировке. Она бы успокоилась.

     Ильяс хрипло усмехнулся, и в этой усмешке было столько презрения, что у меня снова затрещали костяшки на пальцах.

     — Вот как ты ее «уберегал»… Врал. Чтобы казаться благородным. Удобно, да?

     — Осторожнее, Ильяс, — мое предупреждение прозвучало низко и опасно.

     Он не отступил.

     — Илькер.

     — Ильяс, — я произнес его имя тихо, четко, вбивая каждую букву. — Слушай внимательно. Не приближайся к Хелен. Если хочешь сохранить хоть какие-то остатки нашей дружбы — держись от нее на расстоянии пушечного выстрела.

     Я сделал последний микросантиметровый шаг вперед, и мое дыхание смешалось с его.

     — В противном случае, — мой голос стал шепотом, холодным и смертоносным, — ты увидишь меня в лицо своего врага. Не подходи к тому, что принадлежит мне, Атахан. Понял? Я больше не повторю.

     Не дожидаясь ответа, я развернулся и ушел, оставив его одного с разбитым лицом, злостью и последним предупреждением.

     Смог бы я его убить? Без тени сомнения. Если Ильяс посмеет встать на моем пути снова, он сдохнет раньше, чем поймет, что сделал роковой шаг.

     ***Хелен

     Я лежала и смотрела в потолок. Прошло уже больше двух часов с момента нашей встречи. В тот момент я была одновременно самой счастливой и самой несчастной женщиной на свете. Я так отчаянно хотела броситься ему в объятия, почувствовать его запах, его тепло, убедиться, что он настоящий. Но было так больно. Невыносимо больно и обидно.

     Илькер буквально сбежал после нашей первой ночи, не сказав ни слова. Более того — он все это время лгал мне. Мое сердце действительно было разбито. Но, к собственному удивлению, самую острую, почти физическую боль я ощутила не из-за его лжи или исчезновения. А из-за того, что по его же вине я не могла его обнять. Из-за него мне пришлось выстроить стену и оттолкнуть его. Моя душа разрывалась от этого насилия над собой, от этой невозможности быть рядом.

     — Хелен? — дверь в мою комнату тихо открылась, и на пороге появился Пойраз.

     Я перевела усталый взгляд с потолка на брата и тяжело вздохнула.

     — Что такое, принцесса? — спросил он мягко, и мое сердце предательски сжалось от этого слова.

     Для всех я была «принцессой», но почему-то с появлением Илькера в моей жизни это прозвище обрело особый, сокровенный смысл. Оно стало нашим.

     — Ничего, Пойраз, — тихо ответила я, с трудом поднимаясь и садясь на кровати.

     Пойраз подошел, сел рядом и нежно провел рукой по моим растрепавшимся волосам.

     — Моя единственная, что случилось? Почему твое прекрасное лицо такое печальное? — его голос стал еще мягче, еще нежнее.

     — Пойраз… — я посмотрела на него, и он внимательно вгляделся в мое лицо. — Мне плохо, — выдохнула я шепотом, и слезы снова навернулись на глаза, предательски горячие.

     Рука Пойраза замерла на мгновение, а затем он резко притянул меня к себе, позволяя мне плакать в его плечо. Я рыдала, пока не иссякли силы, пока не осталось ни слез, ни воздуха в груди. Брат просто крепко обнимал меня, давая выплакаться. И только когда я утихла, он отстранился и посмотрел мне прямо в глаза.

     — Сестренка, что произошло? Почему ты плачешь? Кто причинил тебе боль? — его лицо потемнело, и это выражение было таким непривычным для его всегда светлого и улыбчивого лица.

     — Кажется, я влюбилась совсем не в того человека. Я не должна была, — покачала я головой.

     Пойраз тихо вздохнул.

     — Этот «не тот человек» — твой Илькер? — спросил он прямо.

     Мое сердце сперва замерло, а потом заколотилось с утроенной силой.

     — Это так заметно? — я вытерла щеки. — Что я в него влюблена?

     — Твои глаза выдают тебя, — просто сказал брат, и я застыла.

     — Мои глаза?

     — Да. Твои холодные голубые глаза… Они вспыхивают, когда ты смотришь на него или просто произносишь его имя. Этот лед в них тает, стоит ему появиться. — Пойраз грустно улыбнулся. — Я никогда не видел, чтобы ты так улыбалась и была такой счастливой, пока не встретила его.

     От его слов моему сердцу стало еще больнее. Физически больно. Мне снова захотелось плакать.

     — Значит, я безнадежна. Не смогу его разлюбить, даже если захочу, — с горьким вздохом призналась я.

     — Этот ублюдок что-то сделал тебе? Он причинил тебе боль? — голос Пойраза стал жестким, а взгляд остановился на моей руке, где почти сошли синяки. Его лицо исказилось такой ледяной яростью, что мне впервые стало по-настоящему страшно. — Эта мразь поднимал на тебя руку?!

     — Нет! — я резко покачала головой. — Илькер наоборот спас меня.

     — Хелен, не ври. Скажи правду. Этот тип трогал тебя без твоего разрешения?

     — Нет, правда! Илькер никогда в жизни не тронет меня, если я не захочу.

     — Тогда что это? — он осторожно коснулся места, где были синяки. Воспоминания были смутными, но что-то я припоминала.

     — Это был какой-то мерзавец на вечеринке. Илькер спас меня и избил его, — объяснила я.

     — Кто это был? — в голосе брата снова зазвучала угроза. Похоже, ему тоже захотелось найти этого человека.

     — Не помню, честно. Но ему явно досталось. Учитывая характер Илькера, он и сам его побил, и своим людям, наверное, приказал. Он уже получил по заслугам, — сказала я.

     Пойраз кивнул, немного успокоившись.

     — Тогда почему ты в таком состоянии? Что этот Илькер сделал тебе? Только не говори, что ты ему призналась, а он тебя отверг? — мой брат выглядел так, будто сам лично оскорблен такой возможностью.

     — А что? Твоей сестре не могут отказать?

     — Конечно, нет! — возмутился он. — Какой дурак в здравом уме откажет такой красавице, как ты?

     Я невольно рассмеялась, и это принесло странное облегчение.

     — Ох, Пойраз, ты умудрился даже в таком моем состоянии заставить меня улыбнуться.

     Брат сам тихо рассмеялся в ответ.

     — Так он что, правда отказал тебе? Мне его избить? — спросил он уже почти серьезно.

     Я снова покачала головой.

     — Нет… Илькер ответил на мои чувства. Но… он снова исчез. На несколько дней. Я не знала, где он и что с ним. Жив ли он, в опасности ли. А потом узнала, что он все время врал о своих «командировках». У меня такое чувство, будто я вообще ничего не знаю о его настоящей жизни.

     — Хелен, он — часть мафии. Нет, даже так: он и есть мафия. Он — наследник самого влиятельного человека в Анкаре. Его семья могущественна не только из-за компаний, но и из-за своей организации. Ты ведь с самого начала знала, кто он. Что изменилось сейчас?

     — Он мне ничего не говорит! Вообще! Я от посторонних людей узнала, что он был на сирийской границе. Что на его отца покушались. И его самого могли убить!

     — Если это связано с его делом, он, возможно, и не может рассказать. Там свои законы и табу. А может, он просто боялся… боялся потерять тебя или огорчить, — сказал брат, пытаясь быть объективным.

     — Все равно! Он должен был найти способ. Мне больно узнавать подробности его жизни от чужих людей. Это унизительно и бесит.

— Хелен, — Пойраз взял мои руки в свои и посмотрел на меня с безжалостной, но необходимой прямотой. — Вы с ним из разных миров. Ты не можешь требовать от него откровений о делах, связанных с его кланом. Даже если вы любите друг друга, он — наследник империи, построенной на тени. А ты — дочь семьи, которая служит государству. Вы не как наши родители, из одного круга. Вы буквально из противоположных вселенных. И эту пропасть одной только любовью не перепрыгнуть.

     Я задумалась над словами брата. Если быть честной, он был прав. Мы с Илькером действительно были из разных миров. Я принадлежала миру законов, порядка, где всё, что происходило в его реальности, считалось тяжким преступлением. Он же существовал в мире зверей, где единственным законом был закон джунглей — сила, хитрость, выживание.

     И всё же... моя душа безоговорочно принадлежала этому человеку с самой первой нашей встречи. Я любила его так долго, и мне казалось, что моя заветная мечта наконец сбылась. Я открыла ему сердце и поверила, что вот оно — моё счастье.

     Но мой хрупкий новый мир рассыпался в прах тем утром, когда я проснулась одна в холодной постели.

     — Да, ты прав, — выдохнула я, глядя на брата. Пойраз мягко улыбнулся и ласково провел большим пальцем по моей щеке. — Но всё равно, — продолжила я, чувствуя, как в груди снова поднимается волна обиды, — это было неправильно. Они скрывали от меня слишком много. Он лгал всё это время, а я... я была такой слепой, что верила каждому его слову.

     — Ты была не слепой, — тихо возразил Пойраз, беря мои руки в свои теплые ладони. — Ты просто отчаянно хотела, чтобы с ним всё было хорошо. Хелен, ты одна из самых умных людей, которых я знаю, и мы оба это понимаем. Просто любовь — она такая. Порой она заставляет нас намеренно отворачиваться от реальности, от правды. И ты — не исключение, — он слабо, с грустью улыбнулся.

     Я сделала глубокий, неровный вдох, пытаясь собрать мысли в кучу.

     — У меня есть к тебе вопрос, — сказала я, вглядываясь в его знакомые, родные черты.

     Он молча кивнул, давая понять, что слушает.

     — Почему ты... не против? Я думала, если скажу тебе правду, ты будешь категорически против наших отношений. А ты... ты принимаешь это.

     Пойраз тихо вздохнул, его взгляд на мгновение уплыл в сторону, в прошлое или в возможное будущее.

     — Я не думаю, что у меня есть право быть против, — сказал он наконец. — Это твоя жизнь, твое сердце. Я люблю тебя и буду поддерживать в любых твоих выборах, в любых отношениях. Что бы ты ни решила, принцесса. Единственное, чего я искренне боюсь, — это увидеть твое разбитое сердце.

     Он поднес мою руку к губам и нежно поцеловал костяшки пальцев. Жест был таким старомодным и защищающим, что у меня снова сжалось горло.

     — Но ты же понимаешь, — продолжил он, и его голос стал серьезнее, — если об этом узнают наши... — Он не договорил, но одной этой мысли было достаточно, чтобы по моей коже пробежали ледяные мурашки. — Если отец, старший брат или, не дай Бог, дедушка...

     — Знаю, — перебила я его шепотом. — Если папа, брат, а уж тем более дедушка узнают... они заставят меня отказаться от него. Прикажут. А если не прикажут, то сделают так, что выбора у меня не останется.

     — И ты... откажешься? — спросил Пойраз, внимательно вглядываясь в мое лицо, пытаясь прочесть ответ раньше, чем я его произнесу.

     Я посмотрела на него. Сердце забилось с такой силой и болью, что стало страшно — а вдруг оно не выдержит этого разрыва?

     — Я не хочу оказаться между двух огней, — прошептала я. — Не хочу делать этот выбор. Я... не смогу. Просто не приму такого условия. Не хочу.

     — Но ты же знаешь, папа никогда не согласится. Ни при каких условиях.

     — Знаю, — кивнула я, и в горле встал ком. — Но, может быть... может быть, ради меня они хотя бы попробуют его принять? Хотя бы попытаются понять?

     — Значит ли это, что ты его уже простила? — спросил брат, и в уголках его губ дрогнула едва уловимая, понимающая улыбка.

     И я не смогла сдержать ответной, такой же горькой и хрупкой улыбки.

     — Нет, — сказала я тихо, но твердо. — Я не простила. Пока что... Он должен заслужить это прощение. И объяснить всё. До последней лжи.

     Пойраз рассмеялся. Я улыбаюсь, а потом обнимаю его.

     — Спасибо тебе большое, Пойраз, — я посмотрела на него, и в душе потеплело. — Я люблю тебя.

     — Я тебя тоже люблю, моя единственная, — он нежно поцеловал меня в макушку, и это простое действие подарило столько покоя, сколько не дали бы тысячи слов.

     — Пойраз, — я отстранилась, чтобы снова взглянуть ему в лицо, и мое сердце сжалось от привычной, но от этого не менее острой тревоги. — Ты в порядке? Как твое здоровье?

     У Пойраза с детства были проблемы с почками — наследственное заболевание, которое он переносил мужественно, но которое всегда висело над нашей семьей темным облаком. Я всю жизнь помнила, как он боролся с болезнью, как пропадал в больницах, но, к счастью, ни разу не позволил ей сломать свой дух или помешать добиваться целей.

     — Всё хорошо, сестренка, не волнуйся, — он улыбнулся своей светлой, обезоруживающей улыбкой, которая всегда умела меня успокоить. — Я крепкий, как сталь. Даже болезнь знает, что со мной лучше не связываться.

     Я знала, что он, возможно, приукрашивает, чтобы меня не тревожить, но все равно кивнула и снова прижалась к нему, обнимая так крепко, как будто могла передать ему часть своей силы через это объятие.

     — Ты будь в порядке, — прошептала я ему в грудь. — Это для меня самое главное.

     ***Хелен

     Когда закончилась последняя пара, я забрала свои вещи и вышла из университета. Погода сегодня была пасмурной и довольно холодной. Я не любила такие дни — в них я всегда быстро замерзала. Почти бегом направившись к своей машине на парковке, я села в машину. Эрен сегодня со мной не было: у него были дела, и он уехал по важным вопросам.

     Включив обогреватель, я наконец согрелась и завела двигатель. Выехав с территории университета, включила свою любимую музыку и тихо подпевала, позволяя мыслям плыть вместе с дорогой. Машина уверенно шла по трассе. Свернув с основной дороги на скользкий поворот, я резко ударила по тормозам — прямо передо мной внезапно появилась чёрная иномарка.

     Я замираю, из чёрной иномарки вышел водитель — в руках у него было зонтик. Он обошёл машину и открыл заднюю дверь.

     Моё сердце будто замерло. Я затаив дыхание ждала, кто выйдет. И вдруг кто-то постучал по моему стеклу.

     Я резко повернула голову и увидела высокого мужчину, одетого во всё чёрное. Передо мной было всего два варианта: либо запереться в машине и ждать отца, либо выйти.

     Мой взгляд снова вернулся к тому человеку у чёрной машины. Когда я разглядела его высокую, мощную фигуру, сердце забилось ещё сильнее.

     В окно снова постучали.

     Я повернула голову. Охранник жестом показал мне выйти. И, учитывая, кто находился в той машине, я понимала: даже если откажусь, меня всё равно вытащат силой.

     Нажав на экстренный вызов в телефоне, я открыла дверь машины и вышла. Охранник тут же подошёл, затем шагнул в сторону и раскрыл зонтик над моей головой. Я посмотрела на него. Он элегантным движением руки пригласил меня подойти к машине.

     Я глубоко вздохнула и, на дрожащих ногах, шагнула вперёд. Подошла к машине и остановилась в двух метрах.

     Я никогда в жизни не видела настолько высокого и настолько пугающего мужчину.

     — Здравствуй, Хелен, — произнёс он.

     Его грубый голос отозвался где-то глубоко внутри меня. Я вздрогнула.

     — Что вы от меня хотите?… — начала я.

     — Успокойся. Я тебе ничего не сделаю, — улыбнулся он.

     Но эта улыбка не была дружелюбной. Совсем нет.

     — Что вы тут делаете? — тихо спросила я.

     Мой голос дрожал так же, как и я сама. Не каждый день ты сталкиваешься с человеком, о котором слагают самые жуткие легенды.

     — Мне всего лишь нужно с тобой поговорить.

     — О чём?

     — Давай сядем в машину. На улице дождь, и ты дрожишь.

     Я сглотнула.

     — Есть вероятность, что я сяду в вашу машину и выйду оттуда живой?

     Мужчина улыбнулся снова. Его чёрные глаза блеснули. Он внимательно посмотрел на меня.

     — Даю слово Малика Эмирхана, — медленно произнёс он, — с твоей головы даже волос не упадёт.

     Он чуть наклонил голову.

     — Ну, так что поговорим, Хелен?