Стальные Шипы[18+]: «Любовь из стали» Мафия!

     «Обещание, что сплетали наши души.» © M.A.S

    ***Хелен
     Стамбул, 8 месяцев назад

     Ясемин вернулась совсем недавно — и это стало для меня самым неожиданным и радостным сюрпризом. Мы не были в Стамбуле несколько лет, и как только она снова оказалась здесь, мы тут же запланировали поездку. Первые дни были по-настоящему волшебными, но именно этой ночью мы решили прокатиться по ночному городу вдоль Босфора.

      Ясемин сидела за рулём и во весь голос подпевала песне, которая гремела из колонок. Я смеялась так сильно, что уже болели щёки, она фальшивила безбожно, но это было так заразительно счастливо. Вдруг машина резко рванула в сторону, и меня с силой прижало к дверце.

     — Яс, осторожнее! — взвизгнула я, когда машина резко качнулась, меняя полосу. Мои пальцы впились в мягкую обивку сиденья. — Мы не на картинге, вокруг другие машины!

     Она только рассмеялась, даже не сбавляя скорость.

     — Ой, перестань хмуриться! Живём один раз!

     — Ясемин, я не шучу! Ты подвергаешь опасности не только нашу жизнь, но и чужую!

     — Расслабься, я всё контролирую! — она снова засмеялась, будто это была игра.

     Я уже собиралась ответить, когда зазвонил мой телефон. Экран загорелся, и я увидела имя, от которого сердце тут же дрогнуло:

     «Мой Илькер»

     Я до сих пор сама не понимала, почему сохранила его именно так… но слово «мой» рядом с его именем грело мне душу.

     Я поднесла трубку к уху, и мир сузился до его голоса.

     — Илькер?

     — Спящая принцесса, развлекаешься? — его голос звучал с улыбкой.

    Я улыбнулась в ответ, словно он мог меня видеть.

     Какая же я влюблённая дурочка…

     — Твоя принцесса тут работает штурманом и системой безопасности для нашей лихой гонщицы, — рассмеялась я, глядя на Ясемин.

     И вдруг в трубке повисла тревожная тишина.

     — Вы… за рулём ночью? — его голос стал жёстким.

     — Илькер…

     — Хелен, ты вообще понимаешь, насколько это опасно?! Ночной Стамбул, главные дороги!

     — Илькер, всё в порядке…

     — Хелен, это не шутки! — он говорил отрывисто, почти сквозь зубы. Я представила, как сжимаются его кулаки. — Ты дороги видела?!

     Я хотела сказать что-то, чтобы его успокоить, найти нужные слова…

     — Ничего не случится, мы просто… — начала я.

     И в ту же секунду раздался оглушающий удар. Грохот смягённого металла, визг тормозов, осколки стекла, танцующие в воздухе. Наш с Яс одновременный, перепуганный крик, слившийся воедино. Телефон выскользнул из моей ослабевшей руки. В ушах, поверх звона, я слышала его отчаянный, нарастающий голос, доносившийся словно из-под воды: «Хелен! Хелен!»

     Но мой взгляд был прикован не к ней. Он был прикован к иссиня-чёрному боку иномарки, в которую мы врезались. Металл был помят, как бумага, и в треснувшем лаке причудливо отражались огни города, которые всего минуту назад казались такими беззаботными. А из-под смятого капота чужой машины уже начинал подниматься в холодный ночной воздух тонкий, ядовитый дымок.

     — ХЕЛЕН?! ХЕЛЕН, ОТВЕТ! ХЕЛЕН!
    
     Крик Илькера был далёким и призрачным, как эхо из другой жизни. Он тонул в оглушительном звоне в ушах, в гуле, что заполнил собой всё пространство. Воздух стал густым и едким  пыль от подушек безопасности смешалась с запахом гари и какой-то сладковатой, тошнотворной химии.

     — Хелен! Боже, говори со мной! ОТВЕЧАЙ!

     Его голос снова прорвался сквозь вату в моих ушах. Я попыталась пошевелиться, достала телефон. Резкая, обжигающая боль пронзила плечо, отдаваясь эхом в виске.

     — Я… я здесь, — мой собственный голос прозвучал хрипло и неузнаваемо.

     Я повернула голову к Ясемин. Она сидела, застыв, вцепившись в руль так, что костяшки пальцев побелели. Её широко распахнутые ореховый глаза были прикованы к тому, что осталось от лобового стекла паутина трещин расходилась от точки удара.

    — Яс… — прошептала я. — С тобой всё в порядке? Скажи, что-нибудь…

     Она не ответила. Просто беззвучно шевельнула губами, и по её щеке скатилась единственная слеза, оставив чистый след на запылённой коже.

     — Хелен, слушай меня внимательно, — голос Илькера в трубке был жёстким, как сталь, и в то же время в нём слышалась паника, которую он отчаянно пытался подавить. — Ты ранена? Можешь двигаться?

     — Кажется… да. Болит плечо.

     — Хорошо. Слушай дыхание. Дыши. Глубоко. Сейчас приедут помощь. Я уже звоню. Не вешай трубку.

     Издали, сквозь гул в ушах, до меня начали доноситься другие звуки. Приглушённые крики, хлопанье дверей. Я оторвала взгляд от Ясемин и посмотрела вперед, на ту самую чёрную иномарку.

     Её багажник был смят в гармошку, а дверь багажника неестественно отогнута. И сквозь её щель я увидела движение. Чью-то руку, попытавшуюся оттолкнуть дверь изнутри.

     Кто-то был в той машине.

     Меня вдруг затрясло, мелкой, неконтролируемой дрожью. Весь жар из тела ушёл, оставив ледяную пустоту.

     — Илькер… — мои зубы выстукивали дробь. — Там… там люди.

     — Не смотри, — приказал он, и его голос стал тише, но твёрже. — Смотри на меня. Вернее, слушай меня. Слушай мой голос. Всё будет хорошо. Просто дыши. Я с тобой.

    Но я не могла оторвать взгляд. Из той машины, наконец, выбрался человек. Мужчина. Он пошатнулся, оперся о крышу, провёл рукой по лицу. Потом его взгляд встретился с моим.

     В его глазах не было злобы. Там был шок. Глубокий, всепоглощающий ужас. И этот взгляд был страшнее любой ярости.

     Вдали завыла сирена. Сначала одна, потом к ней присоединились другие. Мигающие синие огни зажгли ночь, окрашивая кошмар в сюрреалистичные, пульсирующие тона.

     Ясемин наконец выдохнула сдавленный стон и отпустила руль. Она повернулась ко мне, и в её глазах я увидела не просто испуг. Я увидела осознание. Осознание всей тяжести того, что она натворила.

     — Прости, — выдавила она шёпотом, больше похожий на стон. — О, Боже, Хелен, прости…

     Я не нашла слов. Я просто сжала телефон, в котором звучало ровное, настойчивое дыхание Илькера, мой единственный якорь в этом внезапно рухнувшем мире. И понимала, что та беззаботная, счастливая жизнь, что была всего пять минут назад, закончилась.

     Телефон прилип к щеке, мокрой от слёз. Голос Илькера был единственным, что удерживало меня от полной паники.

     — Я еду! Я скоро буду в Стамбуле! — его слова, отрывистые и тяжелые, доносились сквозь шум в ушах. Я слышала, как он бежит.

     — Пожалуйста, приезжай побыстрее… пока папа не узнал… — мой собственный голос прозвучал хрипло и прерывисто.

     — К чёрту твоего отца и всё остальное! Главное, что ты в порядке! — он почти кричал, и в его голосе была такая решимость, что мне на мгновение стало чуть легче. — Жди меня, я скоро буду. И ни в коем случае не отпускай от себя телефон.

     — Хорошо… — прошептала я, и связь прервалась.

     Внезапная тишина оказалась оглушительной. Мой взгляд снова прилип к тому мужчине. Он стоял, прислонившись к своей помятой машине, и дышал прерывисто и тяжело, одной рукой сжимая виски.

     — Ему плохо! — вырвалось у меня, и я с дрожащими пальцами принялась отстёгивать ремень безопасности.

     — Не выходи! — резко схватила меня за запястье Ясемин. Её глаза были расширены от страха. — А вдруг он опасный? Вдруг навредит тебе?

     — Не глупи! Он теряет сознание! — я вырвала руку и, толкнув дверь, выбралась наружу.

     Воздух, пахнущий горелой резиной и бензином, ударил в ноздри. Земля плыла у меня под ногами, голова раскалывалась. Я пошатываясь подошла к мужчине. На его бледном лице выделялись тёмные потёки крови из носа и несколько порезов на лбу. Стеклянный взгляд был устремлён в никуда.

     — Господин?.. — осторожно, почти боясь прикосновения, я протянула руку и дотронулась до его плеча.

     Он медленно повернул голову. Его тёмные, почти свинцово-серые глаза, с трудом сфокусировались на мне, в них читалась полная растерянность.

     — Вы в порядке? — снова спросила я. В ответ лишь тихий стон. — У вас есть серьёзные травмы? Вы меня слышите?

     — Вы… меня спрашиваете?.. — его голос был хриплым и удивлённым, словно сам факт моего участия был невероятен.

     Я кивнула, чувствуя ком вины в горле.

     — Прошу прощения. Это наша вина. Вы из-за нас… Скорая уже здесь, они вам сейчас помогут, — я указала на приближающиеся мигающие огни.

     — Ты… — вдруг его рука молниеносно взметнулась и сжила мое запястье стальным обручем.

      Я вздрогнула от неожиданности и силы. Его пальцы обжигали кожу. Он смотрел на меня с такой странной, пронзительной интенсивностью, будто видел не меня, а кого-то другого.

     — Что?.. — прошептала я, пытаясь высвободиться.

     — Не уходи… — он прохрипел это с такой мольбой и отчаянием, что у меня перехватило дыхание.

     И в следующее мгновение его тело обмякло. Он рухнул на асфальт, увлекая меня за собой. Его мёртвая тяжесть придавила мою ногу.

     — ПОМОГИТЕ! — закричала я, глядя, как его веки медленно сомкнулись, а его пальцы, всё ещё сжимающие моё запястье, наконец, разжались. — КТО-НИБУДЬ, ПОМОГИТЕ!

     ***Хелен

     Вот так в ту роковую ночь в моей жизни появился человек по имени Арык Эмирхан. Мужчина, который по непонятной мне причине оказался одержим идеей сделать меня своей. Сначала я думала, что он всего лишь обычный парень, с которым мы случайно столкнулись в Анкаре. Но позже выяснилось, что он следил за мной. Он специально приехал в Анкару, чтобы найти меня и войти в мою жизнь.

     На вечеринке, которую устроила Яс, Арык появился как гость. Именно там он впервые столкнулся с Илькером. Их встреча закончилась дракой настолько жестокой, что они едва не убили друг друга. Именно в ту ночь я узнала, кто такой Арык Эмирхан на самом деле.

     Я узнала, что он вовсе не обычный человек, а наследник одной из самых опасных организаций в нашей стране. Я и раньше слышала о его семье: об их влиянии, об их жестокости, о том, что их боятся даже в их собственном мире.

     В тот день я окончательно решила, что больше никогда не хочу сталкиваться с этим человеком. Вот только, к сожалению, он был совершенно не согласен с моим решением.

     — Яс, оставь нас, пожалуйста, — тихо, но настойчиво попросила я, не отрывая взгляда от Арыка.

     — Ни за что! — тут же отрезала подруга, повышая голос. — Я тебя одну с этим не оставлю!

     — Ясемин, прошу, — повторила я, наконец глядя на неё. — Подожди в машине. Я сейчас. Дай мне пять минут.

     Яс металась взглядом между мной и Арыком, её лицо вытянулось от беспокойства.

     — Слышишь, ты? — она ткнула пальцем в сторону Арыка, её голос дрожал от ярости. — Если хоть волосок с её головы упадёт, я тебя сама прикончу, клянусь!

     — С огромным удовольствием, Яс, — почти пропел Арык, и его ухмылка заставила меня содрогнуться.

     Я кивнула подруге, давая понять, что всё под контролем. Та, бросив на Арыка последний убийственный взгляд, нехотя поплелась к автомобилю. Как только Яс скрылась в салоне, вся моя напускная спокойствие испарилась. Я сделала шаг вперёд.

     — Чего тебе надо, Божье наказание? — выдохнула я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

     — Я скучал, Хелен, — произнёс он тихо, и по моей спине пробежали противные мурашки. Этот голос преследовал меня в кошмарах.

     — Арык… — невольно сорвалось с губ.

     — Повтори ещё раз, — внезапно попросил он, и в его глазах вспыхнул какой-то странный, голодный огонёк.

     — Что?

     — Скажи моё имя. Ещё раз.

     Я закатила глаза. Господи, как же это всё меня достало! Эта игра в кошки-мышки длилась вечность.

     — Послушай сюда. Уезжай из Анкары. Если Илькер узнает, что ты здесь, будут новые проблемы, — прошипела я, стараясь говорить ровно.

     На его лице расплылась злая, торжествующая улыбка.

     — Снова Илькер… Кажется, в этом мире тебя больше ничего не волнует, кроме него.

     — Ты сейчас издеваешься? — резко бросила я, но тут же мой телефон задрожал и загорелся в руке.

     Я опустила взгляд. На экране:

     «Мой Илькер»

     Сердце упало. Чёрт, он уже всё знает. Он всегда знает.

     — Кажется, наш бдительный принц уже в курсе моего маленького визита, — с мрачным удовольствием констатировал Арык, кивая на мой телефон.

     Я резко сбросила вызов и зло посмотрела на него.

     — О, это ему точно не понравится, — насмешливо протянул он.

    — Заткнись! — взорвалась я. — Проваливай из моего города! Прямо сейчас!

     Я резко развернулась, чтобы уйти, но он был слишком быстр. Его пальцы словно тиски сомкнулись на моём запястье. Я рванулась, инстинктивно развернулась и изо всех сил ударила его кулаком по челюсти. Раздался глухой щелчок. Он отшатнулся, но не отпустил меня.

     — Руки прочь от меня! — закричала я, пытаясь вырваться. — Не смей трогать меня своими грязными лапами, ублюдок!

     Арык медленно провёл языком по губе, словно пробуя на вкус собственную кровь, и… улыбнулся. Эта улыбка была хуже любой угрозы.

     — Я обожаю твою ярость. Ты невероятно прекрасна, когда ненавидишь. Просто не могу отвести глаз.

     — Ты больной псих! — с надрывом выкрикнула я и наконец вырвала руку. — Держись от меня подальше, Арык! Слышишь?

     Не оглядываясь, я почти побежала к машине, чувствуя его горящий взгляд у себя за спиной.

     Я не успела подойти к машине, как с визгом шин у самого моего бампера встал чёрный Кадиллак. Он остановился так близко, что я почувствовала исходящий от радиатора жар.

     06 ITG 2902

     У меня похолодели не только пальцы, но и кровь застыла в жилах. Этот номерной знак в Анкаре был больше, чем просто комбинация цифр. Его знает каждый.

    Илькер Танер Илыгаз.

     Я замерла на месте, как вкопанная. Из окна машины на меня уставилась бледная от ужаса Ясемин, её глаза метались от моего лица к грозному внедорожнику.

     Дверь Кадиллака открылась беззвучно, и он появился, как материализовавшаяся из самой моей тревоги тень. Высокий, собранный, с лицом, на котором читалась стальная решимость.

     — Хелен? — его голос, низкий и напряжённый, прорезал тишину. Он шёл прямо на меня широкими, уверенными шагами.

     Я инстинктивно рванула головой назад, туда, где только что стоял Арык. Никого. Пустота. Я выдохнула, но облегчения не почувствовала.

     — Почему ты не берёшь трубку? — Илькер оказался прямо передо мной, входя в моё личное пространство так стремительно, что мне пришлось резко запрокинуть голову, чтобы встретиться с его взглядом.

     Его глаза, цвета грозового неба, впивались в меня, выискивая следы тревоги или лжи. Но даже сквозь эту бурю в них читалась мужественная, всепоглощающая забота. Он выглядел ослепительно. И опасно.

     — И тебе привет, Илькер, — прошептала я, и мои слова прозвучали неестественно тихо.

     Илькер замер, изучая моё лицо. Секунда тянулась вечностью. И вдруг его губы дрогнули, а в уголках рта прорезались те самые, сметающие всю мою оборону, ямочки.

     — Привет, красавица, — его голос смягчился, став бархатным и тёплым.

     Он притянул меня к себе в объятие, такое сильное и надёжное, что у меня навернулись слёзы. Я уткнулась лицом в его шею, в знакомый, терпкий аромат его одеколона, смешанный с запахом дорогой кожи салона, и закрыла глаза. Целый месяц. Целый месяц тоски, и пропущенных звонков из-за его бесконечных командировок.

     — Я так по тебе скучал, — его шёпот обжёг мне ухо, и я не смогла сдержать улыбки.

     Открыв глаза, я отстранилась ровно настолько, чтобы увидеть его лицо.

     — А я уж думала, ты вообще забыл, где я обитаю. Вернулся и даже не сообщил, — в моём голосе зазвучала неподдельная обида, которую я копила все эти недели.

     Илькер рассмеялся, и в этот момент он был похож на того мальчишку, которого я знала, озорного и безрассудного. Он взял мои руки в свои большие, тёплые ладони и поднёс к губам. Поцелуй был нежным, но властным. Его губы коснулись холодного металла моего браслета, и этот контраст заставил меня вздрогнуть.

     — Хотел сделать сюрприз, — произнёс он, не отпуская моих рук, его взгляд снова стал серьёзным и пронзительным. — Но, сюрприз испортили. Собака по имени Арык Эмирхан снова в Анкаре. — Голос Илькера был тихим, но каждое слово падало, как камень. — Он не приближался к тебе? Не звонил?

     Я сглотнула комок в горле и покачала головой, стараясь, чтобы взгляд не дрогнул.

     — Точно? — Илькер шагнул ближе, его пронзительный взгляд пытался прочитать правду между строк. — Хелен, ты ничего не скрываешь?

     — Это что, допрос? — я отступила на шаг, подняв бровь. — Или я теперь твоя заложница?

     Илькер покачал головой, и внезапно всё напряжение схлынуло с его лица, сменившись усталой нежностью.

     — Я просто волнуюсь о тебе. Понимаешь?

      И как, скажите на милость, можно было сохранять рассудок, когда этот мужчина одним лишь словом переворачивал весь твой мир с ног на голову? Моё сердце принялось бешено колотиться в груди, сдавая все оборонительные позиции.

     — Злишься? — он смягчил голос до шепота.

     Я снова молча покачала головой.

     — Значит, злишься. Уж слишком ты молчаливая, принцесса,

     Я закатила глаза, не в силах сдержать улыбку, и он рассмеялся, довольный собой.

     — Ты невероятно красива, когда злишься, — вдруг сказал он.

     И я замерла. Как странно. Эту фразу я услышала сегодня уже во второй раз. Сначала от человека, которого ненавижу всеми фибрами души. А теперь от того, чья любовь сводила меня с ума. Одна и та же фраза, но какая бездна между ними! Одна вызывала тошноту, а вторая… вторая окрыляла.

     — Тогда буду злиться на тебя вечно, раз тебе так нравится, господин Глава, — фыркнула я и попыталась пройти мимо, играя в обиду.

     Но Илькер мягко, но неумолимо взял меня за плечи и притянул обратно.

     — Признайся, хоть немного скучала? — его губы тронула улыбка.

     — Ни капельки, — выпалила я, отводя взгляд.

     — И поэтому, — он с притворным удивлением достал телефон, — как только я появился в зоне доступа, мой телефон захлебнулся от… 567 пропущенных вызовов? Это что, новый рекорд, Хелен?

     — Я ненавижу тебя, когда ты заставляешь меня сходить с ума от беспокойства! — не выдержала я, и вся накопленная злость прорвалась наружу. — Ты знаешь, каково это? Не знать, где ты, что с тобой? Жить в этих кошмарах? А ты… ты один раз не дозвонился и уже мчишься сюда, как на пожар!

     Илькер молча слушал, позволяя буре бушевать, его лицо было серьёзным.

     — Хелен…

     — Это нечестно! Это несправедливо по отношению ко мне! — голос сломался, и комок сжал горло. — Ты всегда знаешь, где я, что я в порядке… а я… я ничего не знаю о тебе!

     — Прости меня, — он прошептал так тихо, что это прозвучало искреннее любого крика.

     Я прекрасно знала, кто такой Илькер. Мужчина, который не бросал слов на ветер. И если он просил прощения, он действительно его просил. Но обида и страх были сильнее.

     — Мне страшно, Илькер, — выдохнула я, и его лицо исказилось от боли. — Я так боюсь. Я не переживу, если потеряю тебя. Если с тобой что-то случится, я…

     Я не успела договорить. Он приложил указательный палец к моим губам, останавливая поток отчаяния.

     — Ты не потеряешь меня. Обещаю. Если я что-то скрываю или исчезаю, поверь, на то есть веская причина. Я никогда не стал бы рисковать твоим сердцем просто так. Ты ведь знаешь, как ты дорога мне.

     Я сглотнула слёзы и кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

     — Прости, что заставляю тебя волноваться. Прости меня, моя принцесса.

     — Просто… пожалуйста, будь в порядке, — я обвила его за талию и прижалась щекой к его груди, слушая знакомый стук сердца. — Умоляю, просто не умирай, Илькер.

     — Обещаю, — он прошептал в мои волосы, оставляя на макушке нежный поцелуй.

     Я не сказала ему, что каждый раз, когда он исчезал, меня преследовали одни и те же кошмары. В своих снах я бесчисленное количество раз теряла его, и каждый раз просыпалась в ледяном ужасе, хватая телефон, чтобы услышать его голос.

     Я прекрасно понимала, кто он и какова его работа. Но моё сердце отказывалось мириться с мыслью, что он снова и снова рискует своей жизнью. Меня убивало осознание, что он часть чего-то настолько тёмного и опасного, что однажды это может просто забрать его у меня навсегда.

      ***Илькер
29 февраля.

      Я стоял перед мраморной плитой, вчитываясь в знакомые буквы.

      Румйса Тархан Илыгаз.

      — Родила ты меня в такой редкий день, — я скупо улыбнулся. — И вот он настал, мам. Тот самый день, что выпадает раз в четыре года.

     Я вздохнул, и моё дыхание смешалось с морозным воздухом. Кружась в своём немом танце, падали маленькие снежинки. Я поднял голову к хмурому небу. Боль. Сердце сжималось так остро, будто всё случилось вчера.

      — Я очень по тебе скучаю, — прошептал я, снова глядя на холодный камень. — Мы должны были прожить с тобой долгую жизнь. Ты должна была быть на моей свадьбе, нянчить внуков. Видеть, как я счастлив, мам. Твоё место не здесь. — Я провёл ладонью по припорошённой снегом земле. — Мама, знаешь, твой сын влюбился.

      Лицо само расплылось в улыбке при мысли о Хелен.

      — Она такая удивительная. Невероятно красивая. Тебе бы она точно понравилась. Её зовут Хелен, мам. Я обязательно познакомлю вас однажды, обещаю.

      — Можешь сделать это прямо сейчас, — послышался сзади тихий голос.

      Я обернулся. В нескольких шагах от маминой могилы стояла Хелен. На ней было чёрное пальто и такой же тёмный платок, усеянный тающими снежинками. Её светлые волосы и бледная кожа так контрастировали с этим мрачным пейзажем, что я на мгновение просто застыл, любуясь ею.

      — Не хочешь нас познакомить? — Хелен подошла ближе и бережно положила на могилу букет лилий. Мамины любимые цветы. — Что ж, раз ты молчишь, я сама. Здравствуйте, тётя. Я Хелен. Лучший друг вашего сына, — сказала она с лёгкой, тёплой улыбкой. — Я о вас много слышала. Надеюсь, и он вам хоть что-то рассказывал обо мне.

      — Ну, что ты болтушка, мама теперь уж точно знает, — не удержался я и тут же получил лёгкий шлепок по плечу.

      — Не будь придурком! Я пытаюсь произвести хорошее впечатление! — нахмурила она свои светлые брови, отчего я не мог не рассмеяться. — Видите, тётя, какой у вас вредный сын?

      — Ты бы ей очень понравилась, — сказал я, и её голубые глаза вспыхнули от этих слов. — Она бы полюбила тебя так же сильно, как и я.

      — Правда? Ты думаешь?

      — Конечно. Как можно не любить такую, как ты? — я встал рядом с ней.

      — Я пришла поблагодарить вас, госпожа Румйса, — Хелен перевела взгляд с могилы на меня, и её губы тронула улыбка. — Вы дали жизнь удивительному человеку. Самому лучшему другу и мужчине. — Я почувствовал, как теплеет внутри. — С днём рождения, Илькер. Хорошо, что ты родился. Хорошо, что ты появился в моей жизни.

      Она поднялась на цыпочки и поцеловала меня в щеку.

      Сердце пропустило удар. Чёрт возьми, я никогда не думал, что оно может трепетать от простого поцелуя в щеку. Но, кажется, может.

      — Поздравляешь, а подарка нет? — я не удержался от ухмылки.

      Хелен фыркнула, но тут же достала из сумки кожаный футляр.

      — Надеюсь, там не скорпион? — пошутил я.

      — Нет, там жук, такой же, как ты сам! — она снова шлёпнула меня по плечу, но уже беззлобно.

      — Ты в курсе, что ты единственный человек на свете, кто бьёт меня с таким постоянством?

      — Помолчи, а то получишь ещё! — строго сказала она, а потом взяла мою ладонь и вложила в неё футляр. — Твой подарок.

      Я открыл его. Внутри лежали стальные часы.

      — Как оригинально.

      — Не будь вредным! Вообще-то эти часы из чистой стали, единственные в своём экземпляре...

      — Прямо как я сам? — рассмеялся я. Хелен закатила глаза, но я поймал её сдерживаемую улыбку.

      — Прямо как ты сам. Я заказывала их специально, чтобы подходили твоему стилю. Ну как тебе?

      Я вынул часы, и мой взгляд упал на надпись на внутренней стороне ремешка. Я развернул его.

      «Пусть мы в жизни друг друга будем вечны, как время.»

      Я улыбнулся. И снова посмотрел на Хелен.

      — Нравится?

      — Очень. Я буду носить их всю жизнь, — я протянул ей часы. — Надень на меня.

      Она взяла их и застегнула ремешок на моём запястье, её тонкие пальцы мягко скользнули по холодному металлу.

      — Надеюсь, они принесут тебе удачу, — тихо сказала она, глядя мне в глаза.

      Я взял её лицо в свои ладони и нежно поцеловал в лоб.

      — Это ты приносишь мне удачу, принцесса.

      Хелен улыбнулась, и в её глазах светилось всё тепло этого мира.

      — Хорошо, что ты появился в моей жизни, Илькер.

      — И ты тоже, — я не мог отвести от неё взгляд. — Хорошо, что ты ворвалась в мою мрачную жизнь и принесла в неё свет. Никогда не уходи, хорошо? Обещай мне.

      — Обещаю. Я буду с тобой до самого последнего вздоха.