Стальные Шипы[18+]: «Любовь из стали» Мафия!

«Наша дружба стала началом чего-то необычного и прекрасного» © M.A.S

***Илькер

Дверь кабинета распахнулась резко, Синан влетел, как будто гнался за временем. Его дыхание было сбивчивым, глаза настороженные.

— Брат, — выдохнул он.

Я поднял голову от карты, усеянной метками и линиями маршрутов. В голове звенела тишина, которую прорезал только шум кондиционера.

— Говори.

— Пришло сообщение от «Чёрных Сов», — сказал он, вытаскивая телефон. — На окраине, в старом заброшенном здании, заметили группу мужчин. Они вошли туда больше тринадцати часов назад. Никто не выходил.

Моё сердце сделало короткий рывок.

— Точно они?

— Совы уверены. Это слепая зона, но следы есть. Машина без номеров. Они на месте.

Я встал.

— Тогда собираем команду.

Я схватил пистолет со стола, привычным движением проверил затвор, вставил обойму. Щелчок отозвался в груди, как сигнал к началу.

— Мы не можем рисковать, — сказал я, уже двигаясь к двери. — Наша главная цель спасти девушку. И не дать Резану попасть в их руки. Если они уйдут с ним – это конец.

— Понял, — ответил Синан и выскользнул из комнаты, по рации передавая короткие команды.

Я шёл вниз по лестнице, внизу, у подножия, стоял отец. Всё тот же холодный, величественный. Он не поднимал голос, никогда не нужно было. Достаточно одного взгляда, чтобы я почувствовал себя мальчишкой.

— Куда ты собрался? — спросил он спокойно, переводя взгляд с меня на Синана.

Синан опустил голову.

— Жди меня снаружи, — приказал я.

Отец медленно подошёл ближе, и в его глазах сверкнуло предупреждение.

— Скажи, что ты не собираешься вмешиваться в эти переговоры.

— Буду, — ответил я твёрдо.

Он закрыл глаза, на мгновение сцепив пальцы. Я знал, внутри он кипел, но снаружи был камень.

— Танер... — произнёс он моё имя тихо, с болью.

— Я знаю, — сказал я. — Ты злишься, потому что я действую без разрешения. Но если я не вмешаюсь, этот город превратится в поле боя. — Я сделал шаг ближе. — Просто доверься мне, отец.

Он молчал. Несколько секунд. Потом тяжело выдохнул.

— Если пойдёшь, возвращайся живым. И не заставляй меня хоронить ещё одного члена семьи.

Эти слова пронзили меня, как пуля. Я кивнул.

— Будет сделано, отец.

На улице уже гудели моторы. Люди стояли у машин, в бронежилетах, в руках автоматы. Их лица были закрыты масками. Я сел в машину, захлопнул дверь. Мотор зарычал, колонна тронулась.

Город тонул в ночи. Фары прорезали дождь, отражаясь в лужах, как в крови. Я смотрел вперёд, сжимая пистолет в руке.

Мне нужно спасти Хелен...

***Илькер

Мы подъехали в нескольких метрах от здания, глуша двигатели и ныряя в тень складов. Остальные машины остановились дальше, не светить, не привлекать лишнего внимания. В воздухе висел холодный запах бензина и сырости. Я вышел из машины, посмотрел на Синана: он уже был во всеоружии.

— Всё должно идти чётко по плану, — прошептал я. — Хелен не должна пострадать. Понял?

Синан кивнул, я сделал шаг вперёд, голос стал ровным, командным, так чтобы каждый это услышал:

— Ещё важнее Резан не должен попасть им в руки. Если сюда подъедут люди министра и попытаются отдать его, у вас прямой приказ: устранить цель. Я хочу Хелен живой и невредимой. Поняли меня?

Мои люди ответили короткими кивками; кто-то прошептал «понял» в рацию. Я видел, как по их лицам пробежала та же стальная решимость, что и во мне.

— Каналы чистые? — спросил я. — Все на связи, рации настроены на кодовые частоты? — Синан кивнул. — Никаких лишних разговоров. Действуйте только по сигналу. Никаких ошибок.

— Всё готово, — донёсся голос старшего с правого крыла. — Снайпер занял позицию на крыше, он прикрывает вход и окно центрального зала. Как только вы войдёте, он ждёт вашей команды, Босс.

Я посмотрел на парня, на которого надели мешок, который был похоже на Резана: Его посадили в центре, как отвлекающий трофей. Мы использовали его как приманку: пара минут на отвлечение, и у нас появится шанс вытащить Хелен.

— Это наш отвлекающий манёвр, — сказал я тише. — Нам нужны считанные минуты, чтобы пройти внутрь. Снайперы будет на готовы. Как только я дам вам сигнал, снайпер открывает огонь по цели. Понял?

— Понял, — прошли краткие отклики.

Я ещё раз обвел взглядом команду.

— По позициям, — скомандовал я и сделал знак рукой.

***Хелен

Всё моё тело будто оцепенело от холода. Я провела всю ночь в сыром помещение, в одном платье, с раной на ноге и пустым желудком. Казалось, организм больше не способен держаться, но страх заставлял его работать дальше. Я дрожала вся изнутри, до костей, но не могла позволить себе показать это. Любая слабость могла стать приглашением к смерти.

Когда Серхат подошёл ближе, я вздрогнула, непроизвольно вжимаясь в спинку грязного дивана. Сердце ударилось о грудь, но я заставила себя не отводить взгляд, не показать, что боюсь.

— Моя семья пришла? — выдохнула я.

Он усмехнулся медленно, так, как улыбаются хищники, прежде чем броситься на добычу.

— Нет, — сказал он тихо, почти ласково. — Но они уже в пути. Скоро будут. Подождём, а? — его улыбка стала шире, и от этого мне захотелось исчезнуть.

Я набрала побольше воздуха в лёгкие.

— Ты... ты действительно отпустишь меня? — спросила я, стараясь говорить ровно. — То есть не убьёшь, даже если они отдадут тебе его?

Он сделал шаг ближе. Что-то в его взгляде подсказало мне, что этот человек мечтает увидеть мою смерть больше, чем всё остальное на свете. Он ненавидел моего отца. Ненавидел мою фамилию. И я знала этого достаточно, чтобы выстрелить без колебаний.

Серхат наклонился ко мне, так близко, что я почувствовала запах пыли и табака. Я прижалась к дивану, не моргая.

— Всё будет зависеть от моего настроения, — прошептал он, почти касаясь моих волос. — Если твой папаша сделает всё, как я скажу, ты выживешь.

Он улыбнулся холодно, будто смакуя каждое слово.

— Но если он попробует провернуть хоть что-то за моей спиной, как раньше, ты будешь первой жертвой. Поняла, Хелен?

Слова ударили в грудь, будто нож. Комок страха поднялся к горлу, мешая дышать. Я зарылась ногтями в ладони, до боли, чтобы не заплакать.

Нельзя показывать страх. Нельзя позволить ему увидеть, как я ломаюсь.

Он ждёт именно этого.

— Босс! — Раздался грубый голос, и в комнату вошёл молодой парень я видела его раньше рядом с Серхатом.

Он подошёл, кивнул в сторону, Серхат повернул к нему лицо и спросил сухим тоном:

— Что там?

Парень сделал шаг вперёд, слегка задыхаясь.

— На территории чужаки, — выпалил он.

Сердце у меня забылось в горло. Серхат мельком глянул на меня, в его взгляде не было прежней игривой жестокости, там читалась холодная деловитость.

— Кажется, твой отец не так ценит твою жизнь, как я думал, маленькая принцесса, — с насмешкой произнёс он, тут же схватил меня за запястье и потащил к себе.

Босые ноги царапали холодный бетон; под ногами тяжёлый удар, камень, от которого я вздрогнула и сдержала вскрик. Он схватил меня и поставил напротив себя, а я боролась с паникой, пытаясь не выдать страх.

— Посмотрим, как господин Аргун отреагирует, когда я убью его единственную дочь, — шепнул Серхат мне прямо в ухо, и в его голосе было что-то звериное.

Я замерла. Мне пришлось поднять голову он был выше почти на две головы, массивное телосложения пугает.

— Это не мой отец, — выдавила я, потому что знала: мой отец никогда не рискнул бы так легко отдать меня на погибель.

Серхат усмехнулся.

— Правда? — наклонился ближе, и его лицо было как маска. — Тогда кто?

— Я! — Раздался голос, от которой воздух в помещении словно похолодел.

Я сначала подумала, что ослышалась. Но когда мы с Серхатом одновременно оборачиваемся, сердце замирает.

Илькер Ильгаз.

Он шагнул в проём спокойно, все стволы в людей Серхата тут же направились на него. На долю секунды повисла напряжённая тишина.

Он поднял руку, словно просил остановиться, и спокойно произнёс:

— Я пришёл поговорить. — Серхат сжал мои запястье. — Я без оружия, — продолжил Илькер ровно. — Но если хотите разговаривать с оружием, будем разговаривать.

Один из его людей, серьёзный и хмурый, сделал шаг вперёд с автоматом наготове. За ним последовали ещё несколько таких же.

— Думаю, если я захочу, я убью вас всех быстрее, чем вы успеете моргнуть, — тихо проговорил Илькер, и в голосе проскользнула угроза, которую нельзя было игнорировать.

Серхат сжал меня так крепко, что ладонь врезалась в кожу шеи.

— Тогда я убью девчонку, — прошипел он, прижимая меня сильнее. — Если хочешь рискни

Илькер, не отводя взгляда, холодно посмотрел на меня и улыбнулся ровно, без тени сострадания.

— Убивай, — сказал он спокойно. — Она мне не нужна. Мне нужна ты.

В тот же миг я увидела, как рука Серхата вздрогнула ладонь, давящая на мою шею, дрогнула, будто предательски отвечая на чьё-то внутреннее напряжение. Воздух вокруг сжался, и мне показалось, что вот-вот лопнет что-то у всех нас.

— Кто ты, чёрт возьми? — прошипел Серхат, зубы стиснуты.

— Илькер Илыгаз, — спокойно представился тот. — Думаю, ты слышал обо мне, Серхат. Я не человек от государства.

— Что ты здесь делаешь? — снова выплюнул Серхат.

— Предложить сделку.

— Какую?

— Объединиться со мной против Мехмета Аргуна, — сказал Илькер, и от этих слов у меня защемило сердце.

— Ублюдок! — вырвалось у меня; я пыталась вырваться, вырываться ногами и руками.

Илькер не обращал на меня внимания. Серхат рассмеялся, усмехаясь так самодовольно, как умеют только хищники, уверенные в своей власти.

— С чего бы мне соглашаться? — бросил он вызов.

— Потому что Резан у меня, — ответил Илькер едва слышно.

Мои руки поникли. Резан у него? Если у него этот террорист нам всем конец.

От страха и отчаяния я укусила Серхата за руку до крови и вонзила кулак ему в ногу. Он вскрикнул, я вырвалась и отступила назад.

— Сука! — заорал он, выхватывая пистолет. — Я вышибу тебе мозги, мать твою! — направил ствол прямо на меня.

В ту же секунду раздался выстрел пуля прошла в пистолет у Серхата, сорвала его из рук; он дернулся, и мы все вздрогнули.

Мы обернулись на Илькера. Он стоял спокойно, оружие ещё дымилось в его руке.

— Не пугай её! — прохрипел он, голос стал хрустящим от напряжения. — Не прикасайся к ней, не угрожай ей, Серхат!

— Ты совсем охренел?! — рявкнул разъярённый Серхат.

— Говори со мной, — сказал Илькер и кивнул в сторону окна. Серхат шагнул туда, с хищническим видом. — Тот, кто тебе нужен, — тихо проговорил Илькер, — там. Девушка к этому не причастна. Отпусти её, и я отдам тебе Резана.

— Ты же не хотел её. Что поменялось? — ехидно пробормотал Серхат.

— Не напрягай свой тупой мозг, чтобы понять, — холодно ответил Илькер. — Тебе нужен Резан, мне девчонка. Договор уместен.

— И в чём твоя выгода? — не унимался Серхат.

— Выгода мне одна. Это мой город, Серхат, — сказал Илькер, шагнув вперёд. — Никто не имеет права превращать мою территорию в поле боя. Если кто посмеет, получит ответ. — Он показал на Серхата два пальца, а потом губами выдохнул брезгливое «пах».

В тот момент за окнами раздался шум хруст стекла. По комнате полетели тела: один за другим люди Серхата падали, пока не остался один он сам. Я отступила, ноги дрожали.

— Что ты наделал, мать твою?! — завопил он.

— Враждуй с кем угодно, — холодно произнёс Илькер, — но никогда не делай мафию своим врагом. Мы, в отличие от государства, не занимаемся заложничеством и не действуем на чьи-то разведывательные интересы. Мой город под моей защитой, и никто не будет взрывать и убивать здесь невинных!

Илькер стоял в метре от меня, глаза его сверкали, взгляд свирепого волка.

— Если вы угрожаете моему городу, я уничтожу и вас, и тех, кто стоит за вами, — добавил он. — И если понадобится, государства тоже!

Серхат зарычал, словно раненое животное. Он вытащил второй пистолет и направил на Илькера.

— Илькер! — крикнула я. В следующую секунду прозвучал выстрел, один из людей за спиной Илькера вёл прицельный выстрел: пуля попала в руку Серхата, и тот взвыл. Он, в припадке ярости, поднял оружие и метнул выстрел в мою сторону. Я закрыла глаза, ожидая взрыва боли... но ничего не случилось.

Я открыла глаза и увидела, как Илькер упёрся грудью в меня, прикрывая собой. Второй выстрел раздался, и Серхат рухнул: Илькер выстрелил прямо в его голову.

— Ты в порядке? — спросил Илькер, голос дрожал, но был твердым. Я молча кивнула, не в силах говорить.

— Брат, твоя рука... — послышался чей-то голос. Парень, который стрелял первым, подошёл ближе. — Ты ранен, — сказал он, и я заметила тёмное пятно на плече Илькера: отверстие в ткани, кровь просачивалась сквозь слой одежды.

Пуля попала в него.

— Илькер, ты ранен?! — вырвалось у меня, паника в голосе.

— Пустяки, — с лёгкой усмешкой ответил он. — Просто царапина. Ты в порядке?

Я пыталась отозваться, но вышло только: — Я в порядке, но ты нет.

Он ухмыльнулся и прикоснулся к ране, как к пустяку. Затем вдруг склонился, посмотрел мне на ноги и тихо сказал: — Прости.

Не успела я понять, как он поднял меня на руки.

— Что... — едва выдавила я.

Илькер молчал и понёс меня к выходу.

— Илькер, поставь меня, пожалуйста. Я могу сама идти, у тебя рука ранена, — срываясь на дыхание, попросила я.

— У тебя на ногах раны, — спокойно сказал он. — Так что стой смирно.

Я застыла, словно по приказу. Его голос не терпел возражений. Он не спускал с меня взгляда, осторожно держал, словно я была редкой хрупкой вещью.

Когда мы вырвались на улицу, свежий воздух ударил в легкие. Наконец я позволила себе глубокий вздох холодный, вкус свободы и стыда за всё, что только что произошло, смешался в горле. И пока машины гудели в сумерках и люди суетились вокруг, я прижималась к Илькеру, чувствуя, как его рука, несмотря на кровь, крепко держит меня и это было странно, и немного неожиданно, но очень реальное.

— Посиди здесь, — сказал он и аккуратно усадил меня на переднее сиденье машины.

Я сидела смирно, молча, глядя на него, из его плеча кровь тёмное пятно проступало сквозь ткань куртки. Он достал бутылку воды, открутил крышку и протянул её мне.

— Попей, — мягко сказал он. — Похоже, ты ничего не пила, губы у тебя сухие, и выглядишь болезненно-бледной. Тебе хоть что-нибудь давали поесть?

Я покачала головой.

— Честно говоря, меня даже не напоили.

Он прикусил губу, задумчиво посмотрел мне в лицо и затем кивнул.

— Всё уже позади. Ты в безопасности, — произнёс он.

Я улыбнулась едва-заметно и сделала глоток. Вода была ледяная и казалась спасением. Мой взгляд снова упёрся в его плечо: кровь всё ещё сочилась, и ткань пробита насквозь.

— Держи, — сказала я, протягивая обратно бутылку. Затем, не раздумывая, подхватила подол платья и вырвала оттуда лоскут ткани, какой-никакой бинт.

— Что ты делаешь? — ошалело спросил он.

— Молчи, — коротко ответила я и, склонившись, плотно приложила ткань к ране.

Я туго обмотала его плечо, стараясь максимально прижать простынку к месту прокола, чтобы остановить кровотечение. Моё дыхание дрожало, руки тоже, но движение было уверенным: я делала, что могла.

— Тебе нужен врач, — сказала я, когда наложила временную повязку. — Пулю надо вытащить и зашить. Это не просто «царапина».

Он взглянул на меня и усмехнулся, в голосе лёгкий сарказм, но без раздражения:

— Пуля ещё внутри. И я не собираюсь сейчас ходить в больницу при полном штурме. Это не «просто царапина», но... переживу.

Я посмотрела на его ладони: они дрожали, но он не жаловался.

— Ты серьёзно думаешь, что это всё? — процедила я. — Ты мог погибнуть.

Он опустил взгляд на меня; в его глазах мелькнуло что-то тёплое и непроизнесённое.

— Но я не погиб. Ты сама в порядке? — снова спросил он, более мягко.

Я подняла на него глаза и тихо покачала головой: честно признавать страх было тяжело.

— Я испугалась, — призналась я едва слышно. — Думала, ты пришёл убить меня.

Он вскинул бровь и коротко рассмеялся, почти беззвучно.

— Твоя смерть мне не нужна, — сказал он. — Я не тот, кто стреляет в молодых девушек ради забавы.

Я сжала его руку, голос сорвался, но слова вырвались прямо из груди:

— Спасибо. Ты спас мне жизнь. Дважды. Я очень благодарна.

Он пожал мою руку в ответ, и в его взгляде была странная смесь усталости и какого-то призывного спокойствия.

— Не думай, что я сделал это из благотворительности, — хмыкнул он. — У каждого свои причины. Но если тебе от этого легче считай, что я просто не хотел, чтобы ты умерла.

Я посмотрела на него и впервые за эту ночь почувствовала, как в груди слегка теплеет.

Внезапно раздался гул моторов и вой сирен, я вздрогнула.

— Ильгаз! — раздался хриплый голос моего отца.

— Папа... — выдохнула я.

Илькер обернулся, и в тот же миг отец кинулся к нему, схватил за воротник, глаза сверкали яростью.

— Что ты тут, черт возьми, делаешь?! Что ты задумал?! — голос трясся от гнева.

Я не думала просто бросилась к ним, забыв о босых ногах. Встала между ними, прикрывая Илькера собой.

— Папа, отпусти его! — резко выкрикнула я, прижимаясь к его груди. — Не трогай его!

На фоне своего отца я вдруг чувствовала себя куклой, но в его руках был тот самый человек, ради которого я готова была стоять на цыпочках от страха. Отец на мгновение замер, затем опустил взгляд и притянул меня к себе.

— Хелен? — прошептал он, чуть не плача. — Доченька... Ты жива. Аллах... Как я испугался. — Он целовал меня в волосы, и мне едва удавалось сдержать рыдание. — Ты не ранена? — тут же оценил он меня взглядом. — Они не тронули тебя? Где эти люди? — он резко посмотрел на Илькера.

— Илькер не виноват! — вылетело из меня. — Он спас мне жизнь, папа. Дважды. И получил пулю за это. — Я смотрела на Илькера, и он улыбался мне тихо.

Отец обернулся, словно пытаясь внять словам. — Ты её спас? — повторил он, и в голосе прозвучало недоверие, смешанное с благодарностью.

— Можете не благодарить, господин министр, — сухо отрезал Илькер. — У меня были свои мотивы. Но главное ваша принцесса жива, верно, Хелен?

— Да, — прошептала я, всё ещё прижавшись к отцу.

Отец молча посмотрел на Илькера, потом выдохнул и произнёс, едва слышно: — Спасибо тебе... я в долгу перед тобой.

— Может, однажды вы и вернёте этот долг, господин Мехмет, — усмехнулся Илькер. — Но сейчас мне ничего не нужно. Отвезите её домой, пусть осмотрит врач.

Отец кивнул, глаза ещё блестели. В тот же миг мой брат подошёл и аккуратно, как с хрупкой куклой, поднял меня на руки.

— Пойдём, принцесса, — прошептал он.

Я обернулась и крикнула: — Илькер!

Все замерли; Илькер посмотрел на меня, и в его улыбке было что-то тёплое.

— Слушаю, — ответил он спокойно.

— Мы ещё увидимся? — спросила я, голос дрожал от надежды.

Он наклонился чуть вперёд и сказал тихо:

— В любое время, спящая принцесса.

Я улыбнулась, впервые за эту ночь сердце растаяло. Слова Илькера греют меня дольше, чем весь этот холодный ужас. Мы сели в фургон, и я, прижавшись к брату, позволила себе вдохнуть в полной груди: живой.

— Домой, принцесса? — спросил Эмир.

— Домой, брат, — с улыбкой ответила я, и прижалась к нему.