6 глава.
Книга Флавиуса Белби оказалась не просто древней, она была живой. Вернее, магия, запечатанная в ее пожелтевших страницах, была настолько старой и причудливой, что казалось, будто пергамент шепчет тебе прямо в мозг. Оливия провела за ее изучением все воскресенье, запершись в Зале Требований, игнорируя косые взгляды Гермионы и тревожные вопросы о ее бледности.
Идеи Белби были гениальны и пугающи одновременно. Он предлагал использовать не стабилизацию, а контролируемую дестабилизацию. Не буфер, а «резонансный демпфер» - устройство, которое не гасило бы избыточную энергию, а преобразовывало ее в короткий, мощный импульс, который можно было бы направить.
- Это безумие, - прошептала она, вчитываясь в сложные диаграммы, где магические потоки не плавно текли, а сталкивались, создавая предсказуемый «взрыв». - Но... оно может сработать.
Фред появился вечером, его лицо было озабоченным. Как только дверь закрылась, он взял ее за плечи, внимательно вглядываясь в лицо.
- Ты в порядке? Браслет... он сработал. Я почувствовал. Что случилось?
Его беспокойство было таким искренним, таким острым, что у Оливии сжалось горло. Она хотела рассказать ему все - о зеленоватом свете, о леденящем холоде, о панике в темноте. Но слова застряли комом. Он и так был напуган. Зачем усугублять?
- Ничего серьезного, - соврала она, отводя взгляд. - Филч почти поймал меня. Я спряталась. Просто... переволновалась.
Он не выглядел убежденным, но кивнул, отпуская ее.
- Хорошо. Главное, что ты цела. - Его взгляд упал на раскрытую книгу на столе. - И ты нашла ее. Боги, Олив, ты просто волшебница!
Энтузиазм в его голосе был заразителен. Они погрузились в работу, и на этот раз все пошло иначе. Идея Белби была тем самым недостающим звеном. Чертежи оживали. Формулы, которые раньше не сходились, теперь складывались в элегантную, пусть и рискованную, картину.
Через несколько часов у них был готов новый, переработанный проект буфера. Маленькое, похожее на спиральную раковину устройство, которое должно было вшиваться в подкладку плаща.
- Осталось его протестировать, - сказал Фред, с гордостью глядя на чертеж. Его глаза сияли. - Мы близки. Очень близки.
Он обнял ее за плечи, прижимая к себе, и Оливия утонула в этом ощущении - успеха, общности, его тепла. В этот момент все страхи отошли на второй план.
- Я вернусь послезавтра, - пообещал он, целуя ее в висок. - Принесу все необходимое для сборки прототипа.
Он ушел, оставив ее в комнате, наполненной запахом старой бумаги и надежды. Оливия чувствовала себя на вершине мира. У них получилось. Они нашли решение.
На следующее утро ее ждал неприятный сюрприз.
Стоило ей спуститься в Большой зал на завтрак, как атмосфера вокруг изменилась. Однокурсники, обычно приветствовавшие ее, отводили глаза. Шепотки, пролетавшие мимо, затихали, едва она приближалась. Даже Рон, наливавший себе апельсиновый сок, увидев ее, смущенно покраснел и углубился в тарелку с овсянкой.
Гермиона сидела на своем месте, но ее поза была неестественно прямой, а лицо - каменным.
- Что происходит? - тихо спросила Оливия, садясь рядом.
Гермиона медленно повернула к ней голову. В ее глазах стояла смесь разочарования и гнева.
- Я думала, ты мне доверяешь.
- Я... я доверяю, - растерялась Оливия.
- Тогда объясни, - Гермиона опустила голос до ледяного шепота, - почему вчера вечером, когда я зашла в нашу спальню, из-под твоей подушки торчал уголок книги в кожаном переплете с тиснением «Укрощение хаотических потоков»? Книги, которая, как я точно знаю, находится в Запретном отделе и, по слухам, хранится в особом архиве?
Оливия почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она была так измотана вчера, что, вернувшись из Зала Требований, просто сунула книгу под подушку, прежде чем рухнуть без сил.
- Я... я могу объяснить, - прошептала она, но мозг отказывался вырабатывать хоть какое-то правдоподобное оправдание.
- Объясни, - потребовала Гермиона. - И пока ты это делаешь, можешь объяснить, почему профессор Снейп на утреннем совещании учителей объявил о пропаже вышеупомянутой книги и о том, что любой, у кого она будет найден, будет немедленно отчислен. А также о том, что в подвале под Запретным отделом в ночь на воскресенье было зафиксировано... присутствие.
Последнее слово Гермиона произнесла с особой значимостью, и Оливия поняла, что та догадалась обо всем. Или почти обо всем.
- Гермиона, пожалуйста, - умоляюще прошептала Оливия. - Не могу я сказать. Это... это важно.
- Важнее, чем тля учеба? Важнее, чем твое место в Хогвартсе? - в голосе Гермионы прозвучала неподдельная боль. - Оливия, мы в состоянии войны! Ты не можешь просто брать и выносить запрещенные книги! Что ты с ней делаешь? Для чего она тебе?
В этот момент к их столу подошел высокий, худощавый ученик Слизерина, шестикурсник. Оливия знала его в лицо - Теодор Нотт. Он славился своим острым языком, проницательным умом и сомнительными связями.
- Рейнольдс, - произнес он, и его голос был сладким, как яд. - Ходят интересные слухи. Будто бы наша примерная гриффиндорка была замечена не в том месте и не в то время. Не связаны ли эти слухи с внезапной потерей ценного фолианта?
Оливия похолодела. Как он мог знать?
- Я не знаю, о чем ты, Нотт, - сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
- О, я уверен, что не знаешь, - он улыбнулся, и его глаза, холодные и серые, скользнули по ее лицу, затем по ее мантии, словно пытаясь что-то найти. - Просто... будь осторожна. В наше время даже у самых благонадежных могут найтись скелеты в шкафу. Или... книги под подушкой.
Он удалился, оставив после себя тяжелое, гнетущее молчание.
- Ты видишь? - прошептала Гермиона. - Это уже не игра, Оливия! Снейп в ярости. Если Нотт что-то заподозрил... Оливия, ты должна вернуть книгу. Сейчас же.
- Я не могу! - вырвалось у Оливии. Она вскочила, едва не опрокинув скамью. - Ты не понимаешь!
Она выбежала из Большого зала, чувствуя на себе сотни любопытных и осуждающих взглядов. Она мчалась по коридорам, не зная куда, пока не оказалась в укромной нише на седьмом этаже. Она прижалась лбом к холодному стеклу окна, пытаясь унять дрожь.
Паника сжимала горло. Отчисление. Снейп. Нотт. Все рушилось. И хуже всего было выражение лица Гермионы - не гнев, а глубокое разочарование.
Она сжала браслет на запястье, отчаянно нуждаясь в совете, в поддержке. Но как она может сказать Фреду? «Извини, наше гениальное открытие придется свернуть, потому что меня чуть не поймали, а теперь за мной охотятся»? Он был так близок к цели. Он возлагал на нее такие надежды.
Мысль о том, чтобы подвести его, была невыносима.
В кармане ее мантии что-то мягко уперлось. Она запустила руку внутрь и вытащила маленький, завернутый в коричневую бумагу сверток. Она не помнила, чтобы клала его туда. Развернув, она обнаружила плоскую, серебристую таблетку, похожую на леденец, и записку.
«Если станет слишком жарко. Положи под язык. Вызовет временные, но очень реалистичные симптомы отравления сливочным пивом. Гарантированная поездка в лазарет и уважительная причина для отсутствия. Не злоупотребляй. Ф.»
Он предвидел. Предвидел, что что-то может пойти не так, и дал ей выход. Временную отсрочку.
Оливия сжала таблетку в ладони. Это было так на него похоже - рискованно, незаконно, но эффективно. И продуманно.
Она не стала ее использовать. Не сейчас. Но само ее наличие придало ей сил. Она не одна. У нее есть тыл.
Вернувшись в гриффиндорскую башню, она обнаружила, что книга исчезла из-под подушки. На кровати лежала записка от Гермионы.
«Я не знаю, во что ты ввязалась, и мне страшно об этом думать. Книга в безопасном месте. Никто не найдет ее без меня. Верни ее, Оливия. Пока не стало слишком поздно. Г.»
Оливия медленно села на кровать. Гермиона не сдала ее. Несмотря на все, она защищала ее. Эта мысль была одновременно и облегчением, и новым грузом вины.
Теперь у нее было два варианта. Прислушаться к голосу разума, представленному Гермионой, вернуть книгу и положить конец этому безумию. Или продолжить идти вперед, рискуя всем - своей учебой, дружбой, доверием - ради проекта и ради Фреда.
Она посмотрела на пульсирующий теплым светом камень браслета. Он чувствовал ее смятение.
Оливия закрыла глаза. Она помнила его лицо, озаренное восторгом, когда они закончили чертеж. Помнила его слова: «Мы близки».
Она не могла остановиться. Не сейчас. Слишком много было вложено.
Приняв решение, она почувствовала не прилив храбрости, а тяжелую, холодную решимость. Она достала перо и чернила и написала короткую записку.
«Ф. Книга временно недоступна. Проблемы. Но я все помню. Прототип можно собрать и так. Жду послезавтра. О.»
Она отправила записку с Спарки, которая, к ее удивлению, оказалась у окна их спальни. Похоже, Фред наладил регулярное дежурство.
Она легла спать, но сон не шел. Перед ее глазами стояли лица: разочарованная Гермиона, насмешливый Нотт, восторженный Фред. Она сделала свой выбор. Теперь ей оставалось только надеяться, что он не приведет ее к краю пропасти, у которой она уже стояла.