Горючий материал

Призрачное отражение в темном окне ниши казалось ей чужым. Всего час назад это была Оливия Рейнольдс, примерная ученица Гриффиндора, чья самая большая дерзость заключалась в паре дополнительных блесток для волос перед вечеринкой в гостиной. Теперь же в стекле смутно угадывалась другая девушка - с разгоряченной кожей, распущенными золотистыми волосами, сбившимися от бега по коридорам, и темным деревянным браслетом на запястье, который словно впился в кожу жгучим напоминанием. Напоминанием о письме. О приглашении. О Фреде.

Ужин в Большом зале прошел в тумане. Она механически подносила ко рту вилку с жареной картошкой, слыша, как Рон что-то оживленно рассказывает Гарри о новой тактике вратаря, а Гермиона доказывала что-то о преимуществах невербальных заклинаний. Оливия кивала, поддакивала, даже улыбалась, но все ее существо было там, за тяжелыми дверями Зала Требований. Каждый удар сердца отдавался глухим эхом в камне на ее руке: «Приди. Приди. Приди».

- Ты в порядке, Оливия? - склонилась к ней Гермиона, отложив вилку. Ее умные карие глаза изучали подругу с пристальным вниманием. - Ты какая-то бледная. Или это свет от свечей?
- Да, конечно! - слишком быстро ответила Оливия, заставляя себя сделать большой глоток тыквенного сока. - Просто... устала. Думала над этим эссе по Трансфигурации.

- А, понимаю, - кивнула Гермиона, и в ее взгляде мелькнуло профессиональное сочувствие. - Если хочешь, я потом могу проверить твой черновик.
«Нет уж, спасибо, - пронеслось в голове у Оливии. - У меня другие планы на вечер. Совсем другие».

Она поймала на себе взгляд Джинни Уизли, сидевшей напротив. Рыжеволосая девушка подмигнула ей с какой-то странной, знающей улыбкой, а затем беззаботно вернулась к разговору с Дином Томасом. Сердце Оливии заколотилось сильнее. Неужели Джинни что-то знает? Или это просто обычное дружеское подбадривание?
Как только десерт исчез со столов, Оливия, стараясь не выказывать спешки, встала вместе со всеми.

- Что, уже в библиотеку? - спросила Гермиона, собирая свои вещи.
- Ага, - уклончиво ответила Оливия. - Надо кое-что доделать.
- Не заучивайся слишком, - флегматично бросил Рон, засовывая в рот последнюю конфету с тарелки.

Оливия лишь кивнула и растворилась в потоке студентов, направлявшихся к выходу из Зала. Она не пошла к мраморной лестнице, ведущей в библиотеку, а свернула в боковой коридор, делая вид, что направляется в оранжерею. Убедившись, что вокруг никого нет, она прижалась спиной к прохладной каменной стене, закрыв глаза и пытаясь унять дрожь в коленях.
«Так, Оливия, соберись. Ты просто идешь на встречу. На деловую встречу. Он ценит твой ум. Только ум».

Но ее предательская память услужливо подкидывала воспоминания: его ухмылка, когда он вручал ей тот самый первый «Защитный Нугет»; его приглушенный смех в «Сладком королевстве», когда их колени соприкоснулись под столом; тепло его пальцев, когда он поправлял прядь ее волос в день побега... Нет, это никогда не было просто делом.

Сделав глубокий вдох, она оттолкнулась от стены и быстрыми шагами двинулась по коридорам, минуя привычные маршруты. Сердце бешено колотилось, когда она остановилась перед ничем не примечательным участком стены напротив гобелена с Барнабом Бамблдуром, пытающимся обучить троллей балету.

«Мне нужна мастерская, - заставила она себя думать, сжимая в руке браслет. - Место, где можно экспериментировать. Где горит камин и пахнет древней магией и дымом. Где я смогу помочь ему создать нечто важное».
Она прошлась мимо стены три раза, сосредоточившись на этом образе. В ее сознании возникла комната - не та гигантская, полная хлама, которую они использовали для Отряда Дамблдора, а что-то меньшее, более камерное и уютное. Каменные стены, огромный камин, дубовый стол, заваленный пергаментами и склянками, полки с книгами и магическими инструментами.

С треском, который заставил ее вздрогнуть, в стене появилась гладкая, темная, массивная дверь из полированного дерева, которого здесь секунду назад не было. На ней не было ни ручки, ни замочной скважины, только небольшое, едва заметное углубление в центре.
Не колеблясь, Оливия приложила к этому углублению камень на своем браслете.
Дерево под ее ладонью потеплело, и дверь бесшумно отъехала в сторону, впуская ее внутрь.

Воздух ударил в нее, как физическая волна. Он был насыщен запахами, от которых закружилась голова: древесный дым, сушеные травы, озон от магии, сладковатый аромат драконьей крови и... что-то неуловимо знакомое, пряное, пахнущее порохом и яблочным пирогом. Фред.

Зал Требования превзошел все ее ожидания. Это была не комната, а нечто среднее между алхимической лабораторией средневекового мага и уютной гостиной гриффиндорской башни. В огромном камине весело потрескивали поленья, отбрасывая на стены танцующие тени. Один угол был заставлен столами, заваленными приборами Уизли, тиглями, свитками пергамента и ящиками с загадочными ингредиентами. В другом углу стоял большой, потертый диван, заваленный разноцветными подушками, и низкий столик. Полки от пола до потолка ломились от книг, но это были не скучные учебники, а старинные фолианты в потрескавшихся переплетах, явно подобранные под конкретный запрос.

И в центре всего этого стоял он.
Фред Уизли, прислонившись бедрами к краю одного из столов, скрестив руки на груди, смотрел прямо на нее. На нем не было мантий Хогвартса, только темные брюки и простая темно-зеленая рубашка с закатанными до локтей рукавами, обнажавшими сильные предплечья. Он выглядел старше, взрослее, чем в ее воспоминаниях. В его позе читалась уверенность, которая появилась у него после открытия магазина, но в глазах, таких же ярко-голубых и насмешливых, плясали все те же озорные огоньки.

- Ну, полтора часа, - произнес он, и его голос, низкий и чуть хрипловатый, заполнил собой все пространство комнаты. - Я начал беспокоиться, что ты передумала. Или что Гермиона заперла тебя в библиотеке на ключ.
Оливия смогла сделать шаг внутрь, и дверь бесшумно закрылась за ее спиной.

- Мне пришлось отвлекать ее разговором о преимуществах невербальных чар, - нашлась она, наконец-то находя в себе силы улыбнуться. - Это было почти так же весело, как слушать лекцию Бинса о гоблинских восстаниях.
Фред рассмеялся, и этот звук показался ей самым приятным, что она слышала за последние несколько месяцев.
- Вот это дух! - Он оттолкнулся от стола и сделал несколько шагов навстречу, оглядывая ее с ног до головы. - Рад, что браслет пришелся по руке. В прямом смысле.

Его приближение заставило кровь быстрее побежать по жилам. Она чувствовала его тепло, улавливала его запах.
- Он... очень теплый, - сказала она, поднимая руку и разглядывая браслет. - Спасибо. Хотя предупреждение о «романтизме» было совершенно излишним.
- О, нет, - он покачал головой, притворно-серьезным тоном. - С Гермионой шутки плохи. Лучше перебдеть. - Он замолчал, и его взгляд стал более пристальным, изучающим. - Ты прекрасно выглядишь, Олив.

Простое замечание, сказанное без обычной клоунады, заставило ее сердце совершить сальто. Она смущенно опустила глаза.
- Спасибо. Ты... тоже.
Он улыбнулся, и в этот раз улыбка была мягкой, настоящей.
- Ну что ж, - он хлопнул в ладоши, разряжая нарастающее напряжение, и повернулся к столам. - Хватит светских бесед. Пришло время показать тебе, ради чего все это затевалось.
Он провел ее к самому дальнему столу, на котором лежал большой, развернутый чертеж. Это была не схема какого-то шутливого изделия. Линии были четкими, продуманными, с сложными руническими формулами на полях.
- Это «Плащ-невидимка 2.0», - объявил Фред с гордостью в голосе. - Вернее, будет, когда мы его закончим.
Оливия наклонилась над чертежом, ее профессиональный интерес мгновенно взят верх над смущением.
- «Плащ-невидимка»? Но у Гарри же есть...

- У Гарри есть реликвия Смерти, да, - перебил он. - Но это одна штука. А нам, простым смертным, тоже хочется жить. Вернее, выживать. - Его голос снова стал серьезным. - Стандартные чары невидимости нестойкие, их легко снять. А этот... Идея в том, чтобы он не просто скрывал владельца. Он должен создавать вокруг него кратковременное силовое поле в момент обнаружения заклинанием «Развеивай!» или при прямом контакте с Пожирателем. Что-то вроде щита, который даст несколько драгоценных секунд на ответ или бегство.
Оливия медленно выдохнула, проводя пальцем по сложной рунической вязи на чертеже.

- Фред, это... это гениально. И чертовски опасно. Создание такого поля требует колоссального количества энергии. Ты рискуешь не создать щит, а просто взорвать того, кто наденет этот плащ.
- Вот именно! - его глаза вспыхнули азартом. - И тут появляешься ты. Я знаю, что ты прошла факультатив по древним рунам у профессора Бэббинг на пятом курсе. И я видел твои заметки по стабилизации магических полей. Мне нужна твоя помощь, чтобы создать буфер, конденсатор, который будет накапливать энергию и высвобождать ее контролируемым импульсом, а не одним взрывом.

Он смотрел на нее не как на бывшую однокурсницу, а как на равного. Как на партнера. И в этот момент все ее сомнения исчезли. Это было важно. По-настоящему важно.
- Хорошо, - твердо сказала она, встречая его взгляд. - Покажи мне, что у тебя уже есть.

Следующие два часа пролетели незаметно. Они склонились над чертежами, спорили о совместимости рун, делали расчеты на пергаменте. Фред паял какие-то миниатюрные устройства с помощью волшебной палочки, а Оливия проверяла стабильность магических потоков с помощью сложного хрустального прибора, найденного на полке. Это был самый захватывающий вечер в ее жизни. Она шутила, смеялась, парировала его колкости, и чувствовала, как между ними растет не только интеллектуальная связь, но и то самое, невысказанное напряжение, которое витало в воздухе с самого начала.

В какой-то момент, протягивая ему склянку с истолченным жемчугом для усиления проводимости, их пальцы соприкоснулись. Мимолетное прикосновение, но оно словно обожгло ее. Она резко отдернула руку, а Фред замер, сжимая склянку в руке, его взгляд стал томным и тяжелым.
- Извини, - пробормотала она, чувствуя, как по щекам разливается краска.
- Не извиняйся, - тихо ответил он, не отводя глаз.

Они стояли так, разделенные лишь узким столом, и воздух между ними сгустился, стал сладким и тягучим, как мед. До нее долетал его запах - порох, дерево и что-то неуловимо мужское, от чего кружилась голова.
- Знаешь, - сказал он, наконец разрывая молчание, его голос стал на октаву ниже. - Когда мы с Джорджем уходили, самой тяжелой частью было оставить здесь кое-что. Вернее, кое-кого.

Оливия не дышала, боясь спугнуть этот момент.
- Ты имеешь в виду Ли Джордана? - съязвила она, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания.
Уголки его губ дрогнули.
- Нет, не Ли. Хотя он, конечно, незаменимый крикун на матчах. - Он сделал шаг вперед, обходя стол. Теперь их разделяло лишь несколько сантиметров. - Я говорю о тебе, Оливия. О той, чей ум острее, чем любое лезвие, и которая способна затмить солнце своей улыбкой.

Он медленно, давая ей время отступить, протянул руку и коснулся ее распущенных волос, перебирая прядь между пальцами.
- Все эти месяцы в письмах... это было здорово. Но это было не то. Не этого я хотел.
- А чего ты хотел? - прошептала она, ее голос дрожал.
- Этого, - его дыхание коснулось ее губ.

И он поцеловал ее.
Это был не нежный, вопросительный поцелуй. Это был поцелуй-заявление. Поцелуй-взрыв. В нем была вся тоска по их переписке, вся боль разлуки, вся радость от сегодняшнего вечера и вся яростная, отчаянная страсть, копившаяся все эти месяцы. Его губы были твердыми и настойчивыми, его руки обхватили ее талию, прижимая к себе так сильно, что она почувствовала каждый мускул его тела.

И Оливия ответила ему с той же силой. Она вцепилась пальцами в его рубашку, притягивая его еще ближе, теряясь в этом поцелуе, в его вкусе, в его запахе. Весь мир сузился до треска поленьев в камине, до тепла его тела и до бури, бушевавшей у нее внутри.
Когда они наконец оторвались друг от друга, чтобы перевести дух, они тяжело дышали, прижавшись лбами.

- Вау, - выдохнула Оливия, не в силах вымолвить больше ни слова.
- Да, - его грудь вздымалась под ее ладонями. - Именно. «Вау».
Он не отпускал ее, его глаза сияли триумфом и чем-то еще, более глубоким и трепетным.

- Я так и знал, - прошептал он. - Я знал, что между нами может быть такое.
- А я... боялась в это поверить, - призналась она.
Он снова поцеловал ее, но на этот раз мягче, нежнее, словно запечатывая некое соглашение.

- Фред, - она отстранилась, пытаясь поймать взгляд. - Что теперь? Ты... ты выпустился. У тебя своя жизнь в Лондоне. А я здесь.
- А теперь, - он провел большим пальцем по ее щеке, - теперь ничего не меняется. И все меняется. Мы продолжим нашу работу. - Он кивнул в сторону чертежей. - Это по-прежнему важно. Но теперь... теперь у нас есть и это. - Его взгляд скользнул по ее губам. - Я буду приезжать. В Хогсмид. Совами. Через замечательную систему тайных ходов, о которой мы с Джорджем никому не рассказывали. Мы будем осторожны.

В его словах была такая уверенность, такая решимость, что все ее тревоги растаяли, как утренний туман.
- Хорошо, - просто сказала она, снова прижимаясь к нему. - Хорошо.
Они просидели на диване до глубокой ночи, забыв о чертежах и рунах. Они разговаривали. Фред рассказывал ей о трудностях ведения бизнеса во время войны, о давлении со стороны Мраксов, о том, как скучает по Джорджу, который остался в магазине. Оливия делилась страхами за школу, за друзей, за будущее. Они смеялись, вспоминая старые проделки, и целовались, снова и снова, как будто наверстывали упущенное время.

Когда часы где-то в глубине замка пробили полночь, Фред с неохотой поднялся.
- Тебе пора, - сказал он, помогая ей подняться. - Иначе Пинс или Филч устроят на тебя охоту.

Она кивнула, чувствуя, как тяжелеют веки, но на душе было светло и легко.
У двери он снова поцеловал ее - долгим, сладким поцелуем на прощание.
- До скорого, Оливия Рейнольдс, - прошептал он ей в губы.
- До скорого, Фред Уизли.

Дверь закрылась за ней, оставив его в их тайной комнате. Оливия медленно пошла по темному коридору, прижимая к груди руку с браслетом. Ее губы еще горели от его поцелуев, а в ушах звенел его смех. Вокруг был все тот же Хогвартс, та же война, те же опасности. Но теперь у нее был свой секрет. Свой огонек во тьме. И его тепло согревало ее всю долгую дорогу до гриффиндорской башни.