Горючий материал

Хогвартс, ноябрь 1996 года
Воздух в библиотеке был густым и сладким, как забродивший тыквенный сок. Пахло старыми переплетами, пылью и терпким ароматом чернильных орешков. Для Гермионы Грейнджер это был рай. Для Оливии -убежище. Особенно сегодня, когда за окнами лил ноябрьский дождь, стучавший по витражным стеклам однообразным, убаюкивающим ритмом.

Оливия сидела в своем привычном углу, заваленном фолиантами по защитной магии, которые мадам Пинс выдавала ей с редким подобием одобрения. Перед ней лежал пергамент с чертежами, но взгляд ее был рассеянным и устремленным в окно, где серое небо сливалось с темными водами Черного озера.
Прошло почти полгода с тех пор, как Фред и Джордж Уизли совершили свой легендарный побег из Хогвартса.

Полгода с тех пор, как ее собственный пятый курс, омраченный тиранией Долорес Амбридж, завершился таким оглушительным фейерверком бунтарства и свободы. Она до сих пор помнила ту суматоху: летающие мчащиеся метлы, горящую веревку, петарды, разрывающиеся у ног ошеломленной инквизитора, и ликующих студентов. Но самым ярким воспоминанием был не хаос, а момент перед ним.

Она стояла в тени у статуи Одноглазой Ведьмы, наблюдая, как близнецы прощаются с Ли Джорданом и другими приятелями. И тогда Фред, словно почувствовав ее взгляд, обернулся. Его обычно веселое лицо было серьезным, решительным.

Он на мгновение задержался у Гарри, сказав что-то, что заставило мальчика кивнуть с мрачной решимостью, а затем его шаги направились к ней.
-Ну что, -сказал он, его голос был тише обычного, без привычной бравады. -Пора зажигать.

Оливия лишь молча кивнула, сжимая в кармане мантии маленький, теплый металлический диск -прототип «Защитного Нугета». Именно ее знания по стабилизации отталкивающих чар помогли им сделать его не просто конфетой, а предметом, способным создать кратковременный щит. Фред назвал его «Нугетом для трусишек», но оба знали его истинное предназначение.

-Спасибо, -прошептал Фред, его глаза, такие же яркие и насмешливые, как у брата, но в чем-то более глубокие, смотрели на нее так пристально, что у нее перехватило дыхание. -За все.
-Не за что, -выдавила она, чувствуя, как горит лицо. -Просто... будьте осторожны.

Уголки его губ дрогнули в улыбке.
-Осторожность -не наш конек, и ты это знаешь. Но ты... ты держи ухо востро, умница. Наше дело живет.
Он легонько ткнул ее в плечо кулаком, старым дружеским жестом, но в его прикосновении была какая-то новая, тревожная нежность. Затем он развернулся, чтобы догнать Джорджа, и крикнул на всю лестницу свои знаменитые последние слова. А она так и осталась стоять в тени, сжимая в руке металлический диск, чувствуя, как что-то важное и стремительное только что ушло из ее жизни, оставив после себя звенящую пустоту.

С тех пор эта пустота понемногу заполнялась. Письмами.
Их переписка началась с деловой необходимости. Через неделю после победа к ней на подоконник в общей гостиной Гриффиндора прилетела уставшая сова с небольшим свертком и письмом, написанным размашистым, наклонным почерком.

«Оливия, привет!
Джордж шлет свой огненный привет (в буквальном смысле, чуть не спалил мне брови, проверяя новые «Гремучие Гренки»). Дела идут бомбически! Магазин -просто нечто. Но столкнулись с проблемой. Помнишь тот стабилизатор для «Защитных Нугетов», который ты предлагала? У Агги (это наша новая помощница, полная противоположность старой пиявке, кстати) не выходит его воспроизвести. Чертовски сложная формула. Не могла бы ты глянуть приложенные схемы? Будем страшно обязаны.
P.S. Не позволяй Гермионе заучиться до смерти.
Твой совладелец совести (шучу, но магазин на 1/1000 твой, мы решили),
Ф. У.»

Сначала письма были только о работе. Чертежи, формулы, идеи для новых продуктов, которые балансировали на грани между шалостью и настоящей защитной магией. Оливия вносила поправки, давала советы, иногда посылая ему собственные наброски. Она чувствовала себя причастной к чему-то большему, к тому маленькому сопротивлению, которое они с братом создавали прямо под носом у Пожирателей.
Но постепенно тон писем стал меняться. Фред начал вставлять шутки, рассказывать забавные случаи из жизни магазина, жаловаться на снобистских клиентов из Министерства, которые тайком скупали у них «Шляпы-невидимки».

Он спрашивал о Хогвартсе, о том, как поживает Дамблдор, как Гермиона борется с Г.Э.Л.Я.ми., и как Рон отбивается от Пожирателей Смерти шахматными фигурами (это была шутка, но с долей мрачной правды).

Она отвечала тем же. Рассказывала о напряженной атмосфере в замке, о своих успехах в невербальной магии, о том, как скучно стало на уроках Заклинаний без их взрывов. Их переписка стала ее тайной отдушиной, лучом света в постепенно сгущающемся мраке. Это было больше, чем просто дружеское общение. Это был интеллектуальный танец, флирт, построенный на общем уме и понимании.

И сегодня она ждала. Ждала его ответа на свое последнее письмо, в котором она, слегка смущаясь, поделилась идеей по усилению защитных свойств «Ушей-поживателей».

Она предложила вплести в заклинание отзвук Противопагубного чара, чтобы устройство не только передавало звук, но и предупреждало носителя о присутствии поблизости Пожирателей или Дементоров, создавая легкое покалывание.

-Ты опять в облаках, -голос Гермионы вывел ее из задумчивости.
Оливия вздрогнула и обернулась. Подруга сидела напротив, ее стопка книг была аккуратной и внушительной, а пергамент испещрен ровными строчками.
-Просто... думаю, -уклончиво ответила Оливия.

-О формуле Вингардиума? -уточнила Гермиона, нахмурясь. -Потому что ты пялишься в окно уже двадцать минут, а твое перо сухо.
-Не совсем о формуле.

Гермиона отложила свое перо и посмотрела на нее с пристальным, изучающим взглядом, который заставил Оливию внутренне съежиться. Иногда быть подругой самой умной ведьмы своего поколения было утомительно.
-Это снова о том письме от Уизли? -спросила Гермиона, понизив голос.
Оливия чувствовала, как по ее щекам разливается предательский румянец.
-Может быть.

-Я не понимаю, что ты в нем находишь, -вздохнула Гермиона, но в ее голосе не было осуждения, скорее легкое недоумение. -Он же абсолютный безответственный балагур.

-Он не такой, каким кажется, -тихо, но твердо возразила Оливия. -Да, он любит пошутить. Но под этой клоунадой скрывается блестящий ум, Гермиона. Ты же видела, что они с Джорджем создали. Это не просто фокусы. Это... искусство. И в его письмах... он другой. Более серьезный.

-Серьезный Уизли? -Гермиона подняла бровь. -Теперь я точно начинаю волноваться.
В этот момент в окно библиотеки с глухим стуком ударилось что-то маленькое и пушистое. Это была крошечная, забавная на вид сова, больше похожая на пушистый шарик с глазами и клювом. Она отчаянно барахталась против потока дождя, держа в лапке сверток, завернутый в ярко-оранжевую, непромокаемую обертку.

Оливии сердце екнуло. Она узнала эту сову. Это была Спарки, одна из новых «испытательниц» из магазина, чья работа, по словам Фреда, заключалась в том, чтобы доставлять «особо важные и взрывоопасные посылки».

-Боже мой, бедняжка! -воскликнула она, вскакивая и распахивая окно.
В библиотеку ворвалась струя холодного, влажного воздуха, заставившая пламя свечей на столах заколебаться. Мадам Пинс издала шипящий звук, похожий на тот, что издает разъяренный кот. Спарки, мокрая и дрожащая, влетела внутрь и уронила сверток прямо на раскрытый учебник Оливии по Зельеварению. Затем она устроилась на стопке книг и принялась негодующе чистить промокшие перышки.

-Оливия! Немедленно закрой окно! -прошипела Пинс. -И избавьтесь от этой... этой твари!

-Сейчас, мадам, простите! -Оливия захлопнула окно, сердце ее колотилось как сумасшедшее. Она схватила сверток и мокрую сову, которая клюнула ее за палец в знак благодарности. -Я... я сейчас выйду, чтобы высушить ее. Извините!
Она бросила умоляющий взгляд на Гермиону, которая смотрела на всю эту сцену с выражением крайнего неодобрения, смешанного с любопытством.

-Ладно, -вздохнула Гермиона. -Я посижу с твоими книгами. Но если твой «блестящий ум» взорвет нам пол-библиотеки, я тебя в обиду не дам.

Оливия, не слушая, уже бежала к выходу, прижимая к груди мокрый сверток и ворчащую сову. Она прошла через несколько коридоров, пока не нашла укромную нишу с большим окном, выходившим на внутренний двор. Здесь было тихо и безлюдно.

Устроив Спарки на подоконнике и наскоро высушив ее с помощью заклинания, она дрожащими пальцами развернула посылку. Внутри лежало два предмета. Первый -аккуратно свернутый лист пергамента с знакомым размашистым почерком. Второй -небольшой кожаный мешочек, туго затянутый шнурком.

Она развязала мешочек и высыпала содержимое на ладонь. Это был браслет. Простой, из темного, почти черного дерева, с одной вставкой -гладким, отполированным камнем цвета вулканической лавы, в глубине которого пульсировал тусклый красноватый свет. Он был теплым на ощупь. Очень теплым. Как будто в нем был заключен крошечный кусочек солнца.
Ошеломленная, она развернула письмо.

«Оливия, привет!
Надеюсь, эта маленькая катастрофа по имени Спарки добралась до тебя более-менее живой. Джордж говорит, что я зря на нее трачусь, но, по-моему, она прелесть. Настоящий боец.

Твое письмо получил. Идея с Противопагубным чаром -это гениально. Абсолютно гениально. Мы уже начали тестировать. Если это сработает, «Уши» станут не просто игрушкой для подслушивания Спжа, а настоящим устройством для выживания. Ты когда-нибудь задумывалась о карьере Проклятьелова? Мы бы тебя переманили. Магазин платит лучше Министерства.

(Шучу. Но не совсем).
Что до твоих вопросов о том, как мы тут... Все сложно. Косой переулок уже не тот. Люди боятся. Покупают, но с оглядкой. Иногда приходят Мраксы, пытаются «проверить» товар. Пытаются запугать. -Здесь почерк стал тверже, угловатее. -Но, как говорится, смех -лучшее оружие. Особенно если этот смех сопровождается небольшим взрывом. Не волнуйся о нас. Мы держимся.

А теперь к главному. Помнишь наш разговор в Хогсмиде в прошлый раз? Ты говорила, что чувствуешь себя безоружной. Что все эти чары, которым нас учат, хороши на бумаге, но в реальной схватке... Я тебя понял. Понял лучше, чем ты думаешь.
Поэтому я кое-что сделал для тебя. Вложил в этот браслет кое-какие свои скромные познания. Он не просто украшение.

1. Он постоянно излучает слабое Тепловое заклинание. Больше не замерзнешь в этих каменных стенах.
2. Он связан с моим талисманом. -В этом месте чернильная клякса, словно он замялся. -Если ты... если с тобой что-то случится, если ты сильно испугаешься, если твое сердце забьется слишком часто от страха, а не от моих блистательных шуток (шучу, опять), он посласт мне сигнал. Я приду. Не спрашивай как, я приду.

3. И самое главное. Он -ключ.
Оливия, у меня к тебе дело. Не по переписке. Нужна твоя помощь, твой ум. Настоящий, не для писем. Я работаю над кое-чем большим. Над тем, что может реально помочь... всем нам. Но у меня не хватает знаний по древним руническим заклятьям, а ты в этом собаку съела. Помнишь, как помогала нам с «Нугетами»? Это в сто раз серьезнее.
Встреть меня. Сегодня. После ужина. Скажешь, что идешь в библиотеку (Гермиона, я знаю, одобрит). Приди в Зал Требований. Думай о том, что тебе нужна мастерская, чтобы усовершенствовать защитный артефакт. Там, где горит камин и есть место для экспериментов. Он тебя пустит. Используй браслет, чтобы коснуться двери.
Не бойся. И... пожалуйста, приди.
Твой (надеюсь) союзник в борьбе со скукой и не только,
Фред.

P.S. Не показывай браслет Гермионе. Она либо одобрит его практичность, либо прочтет лекцию о несанкционированном использовании связи через талисманы. И то, и другое испортит весь романтизм.

P.P.S. Да, это романтично. Я же не могу всегда быть паинькой.»
Оливия перечитала письмо дважды, а потом еще раз. Ее пальцы сжимали теплый деревянный браслет так сильно, что суставы побелели. Сердце колотилось где-то в горле, и она была почти уверена, что оно посылает тот самый сигнал о страхе и волнении прямо сейчас, через всю страну, в магазин на Косом переулке.
Он сделал для нее это. Не просто безделушку, а настоящий защитный артефакт. Связь. Обещание. «Я приду».

И он просил ее о помощи. В чем-то большом. В чем-то опасном. Так же, как тогда, с Амбридж.

Она медленно, почти ритуально, надела браслет на запястье. Дерево было идеально по размеру, а камень пульсировал ровным, теплым ритмом, в такт ее собственному сердцу. Он был тяжелее, чем казался. Тяжелый не физически, а грузом обещания, которое он в себе нес.
Страх? Конечно, он был. В замке было небезопасно, тайные встречи с выпускником, пусть и с Фредом Уизли... Все это пахло неприятностями. Но под страхом было другое. Щемящее, горячее ожидание. Волнение. Предвкушение. И то самое чувство -то самое, что она испытывала, помогая им с побегом, -чувство, что она не просто ученица, заучивающая заклинания, а часть чего-то настоящего. Что ее ум ценят. Что ее... ценят.

Она посмотрела на Спарки, которая, высохнув и согревшись, мирно дремала, свернувшись клубком на каменном подоконнике.
-Ладно, Фред Уизли, -прошептала она, проводя пальцем по теплому камню. -Игра начинается.
Она свернула письмо, сунула его в карман мантии и направилась обратно в библиотеку, к Гермионе и к горам книг. Но теперь все вокруг казалось другим. Серый ноябрьский день больше не был унылым. Он был полон тайны. И тепла на ее запястье, которое напоминало ей, что где-то там, за стенами замка, о ней помнят. И ждут.

Она знала, что пойдет. Без сомнений. Потому что некоторые риски стоили того. И некоторые пожары -особенно те, что разжигал Фред Уизли -были самой желанной вещью в этом все более холодном мире.