21
Спустя пару дней
Мы только выехали из больницы, но я уже чувствовала, как накатывает волнение. Я держала Кайла на руках — он спал, такой маленький, тёплый, в своей голубой шапочке с медвежьими ушками. Льюис сидел рядом и смотрел на нас с такой нежностью, будто боялся моргнуть.
— «Готова вернуться домой?» — спросил он, глядя на меня в зеркало, пока вёл машину.
Я кивнула, прижав нос к макушке Кайла.
— «Скорее бы лечь в свою кровать. Без врачей. Без лампочек.»
— «Ну, не без сюрпризов,» — усмехнулся Льюис.
Я прищурилась:
— «Что ты придумал?»
— «Ничего. Просто... встречают красиво.»
Но я даже не представляла насколько красиво.
Когда мы подъехали к дому в Монако и охранник открыл ворота, я открыла рот. Вся лестница, весь фасад дома, балконы — всё было украшено белыми и голубыми шарами, цветами, лентами. Над входом висела надпись "Welcome Baby Hamilton", из нежно-голубых воздушных букв. А на перилах — маленькие плюшевые мишки, будто охраняющие наш вход.
— «Ты серьёзно?..» — прошептала я. — «Это всё для него?»
— «Для вас обоих,» — поправил Льюис, остановив машину и выбежав, чтобы открыть мне дверь.
Он бережно помог мне выйти, потом — Кайла. Мы прошли в холл, и там... там было ещё лучше. Бело-голубая арка из шаров, сверкающие огоньки, подушки с именем "Kyle", и даже маленький уголок с детской кроваткой, мягким пледом и серебристой табличкой: "Welcome to the world, little champion."
Я даже не успела как следует всё рассмотреть — Льюис остановился, обернулся ко мне и, улыбаясь, протянул маленькую коробочку из синего бархата. Сердце ёкнуло.
— «Ты подарила мне сына. Самый ценный титул в моей жизни. Но я тоже кое-что хотел тебе подарить.»
Я открыла коробочку... и ахнула.
На тонкой цепочке лежало колье Graff — серебряные бабочки, инкрустированные бриллиантами, мягко сверкали в свете люстры. Оно было будто живое.
— «Бабочки?» — прошептала я, почти не в силах говорить.
— «Потому что ты с самого начала была лёгкой, ускользающей, непредсказуемой. А теперь... ты моя. И мать моего сына.»
Я рассмеялась, уже сквозь слёзы:
— «Ты умеешь, Хэмильтон. Прямо в сердце.»
Он надел колье мне на шею, поцеловал в лоб...
А потом — поднял Кайла на руки и сказал:
— «Пойдём, сын. Я покажу тебе, где мы теперь живём.»
Было уже за полночь. Впервые за последние дни в доме было по‑настоящему тихо. Только мягкий шелест за окном — море успокаивало.
Я стояла перед зеркалом в ванне, с пучком на голове и тканевой маской на лице с запахом жасмина. На мне был шёлковый халат, а ноги, наконец, были босыми. Без каблуков, без съёмок, без стрессов.
Только я. И немного времени для себя.
Я выдохнула, посмотрела на своё отражение и усмехнулась.
— «А ведь я мать, чёрт возьми...»
Из комнаты доносился тихий мужской голос.
— «Ты у нас сегодня опять решил поесть каждые полчаса, да, чемпион? Что, тренируешься к Гран-при?»
Я выглянула из ванной и застыла.
Льюис ходил по спальне босиком, в чёрной домашней футболке. На руках у него был Кайл, закутанный в тёплый плед с медвежатами. Льюис медленно укачивал его, баюкая и шепча что-то на ухо. Вид у него был немного уставший, но такой счастливый, что я не выдержала — достала телефон и сделала фото.
Он заметил и усмехнулся:
— «Ты опять крадёшь мои отцовские моменты, да?»
— «Нет, я их сохраняю. Чтобы потом шантажировать тебя этим снимком, когда Кайл будет спрашивать, кто его укачивал каждую ночь.»
— «Ха. Договорились. Но в следующий раз ты встаёшь.»
Я сняла маску, подошла и обняла его сзади, уткнувшись носом в его плечо.
— «Ты идеальный папа. Я даже не думала, что ты так...» — я замялась, — «...втянешься.»
— «Ты дала мне семью. Мне теперь страшно её отпускать хоть на шаг.»
Мы стояли так несколько секунд, а потом Льюис чуть повернул голову и прошептал:
— «Слушай... если он нас слышит...»
— «Слышит.»
— «...тогда он должен знать: у него самая красивая мама на этой планете.»
Я рассмеялась, прижалась к нему ещё сильнее и прошептала:
— «А у неё — самый упрямый, заботливый и идеальный папа.»
Прошёл ровно месяц.
Месяц бессонных ночей, утренних бутылочек, крошечных пинеток и запаха детской присыпки, который теперь навсегда поселился у нас в доме.
Я сидела на диване с ногами под собой, в одной руке — кружка с какао, в другой — пульт от телевизора, который я не включала уже неделю. Рядом на ковре валялся Роско, положив морду на лапы, время от времени поднимая глаза и издавая тихий, усталый вздох. Как будто он тоже не высыпался. Хотя он и не носил ребёнка по ночам. Или... всё-таки носил, когда Льюис в очередной раз клал Кайла в переноску и просил: «Роско, охраняй».
— «Всё, мальчики мои, меня снова окружили мужчины... Один спит на мне, второй храпит на ковре, третий — в FaceTime через полмира.»
Льюис снова был на Гран-при. Сейчас — Австралия. Глупо было надеяться, что он сможет остаться дома дольше, но я всё равно скучала. И он — тоже. Каждое утро FaceTime, каждый вечер голосовое: «Скажи Кайлу, что я его люблю. И что у него нет шансов уйти на свидание до 30.»
Кайл уже немного набрал вес, щёчки стали кругленькими, как персики, и у него были точно такие же ямочки, как у Льюиса, когда он иногда почти улыбался во сне.
Он был... идеален.
— «Маленький Хэмильтон. Версия 2.0.» — шептала я ему на ушко, целуя в макушку.
В эту неделю мне стало проще — ко мне прилетела Линда. С самого порога — в своём стиле: с объятиями, коробкой маффинов и словами:
— «Считай, ты теперь официально в мамском клубе. Где мой внук и бутылочка?»
Она не отходила от Кайла, с гордостью называла себя «гламурной бабушкой» и учила меня, как пеленать, как петь колыбельные, и как не срываться, когда ребёнок третий раз подряд просыпается за ночь. А ещё — как заплетать самой себе волосы одной рукой, пока в другой — младенец. Настоящая магия.
— «Если бы я это знала 30 лет назад, Льюис не ходил бы растрёпанным как одуванчик до 5 лет.»
Роско теперь был телохранителем Кайла. Он ложился у его кроватки и даже порыкивал, если кто-то подходил слишком резко. Я серьёзно подумывала над тем, чтобы официально оформить его как няню. Или старшего брата. Смотря по настроению.
И вот сейчас — спокойный день. Малыш спит. Линда что-то готовит на кухне. А я впервые за месяц просто...сижу. Смотрю на дом. На шарики, которые всё ещё остались с выписки. На маленькую пижаму с надписью "Future Champion". На фото Льюиса, которое стоит на тумбочке.
Вечер в Монако выдался тёплым и удивительно тихим — насколько вообще может быть тихо в этом блестящем городе на склонах холма. Мы с Линдой решили немного пройтись, выгулять Роско и... выгулять Кайла — его первая настоящая прогулка.
Линда была в светлом костюме и с повязкой на голове в стиле 60-х, а я надела кепку Льюиса (естественно, с автографом) и большие чёрные очки, которые больше закрывали щёки, чем глаза.
Коляску вела Линда — с таким выражением лица, будто она охраняла королевскую регалию. А я шла рядом, с поводком в руке — Роско вёл себя идеально, как будто и сам знал, что сегодня мы особенные.
— «Ты уверена, что он не замёрзнет?» — спросила Линда, в тысячный раз поправляя одеяло на Кайле.
— «Линда, ему жарко. Серьёзно. Он потеет, у него волосы уже вьются, как у Льюиса после душа.»
— «Вот поэтому он и чемпион — потому что гены!»
Мы свернули на маленькую улочку, подальше от главной дороги, где было меньше машин, меньше туристов, и больше зелени. Лунный свет отражался в стекле припаркованных машин, а я шла и слушала, как позвякивает медальон на ошейнике Роско.
И всё бы было спокойно, если бы не два папарацци, которые — конечно — где-то нас уже выследили. Сначала я заметила вспышку за деревом, потом — движение на скамейке. Я даже не удивилась.
— «О, давай, Рейвен, сделай вид, что ты не видишь, как тебя снимают!» — пробурчала я себе под нос.
Линда тоже это заметила и резко выпрямилась:
— «Вот только попробуют сделать фото с фальшивым углом и написать, что я — новая няня!»
— «Учитывая твою прическу, могут подумать, что ты Голди Хоун. Так что всё нормально.»
Мы ускорили шаг, но уже было поздно. Один из папарацци крикнул:
— «Мадам Хэмильтон, мадам! Это ваш ребёнок? Поздравляем!»
Я только закатила глаза.
— «Нет, это наш новый багги от Mercedes, дети в комплекте.»
Роско зарычал. Ему не понравилось, что кто-то кричал. Я погладила его по спине.
— «Тихо, чемпион, не портим премьеру сына.»
Они сделали ещё пару снимков, но мы быстро свернули во двор одного закрытого жилого комплекса, где камеры не пускали.
— «Ну всё, теперь весь интернет будет гадать, мальчик или девочка, и почему я веду собаку, а ты коляску,» — усмехнулась я.
— «Пусть гадают. Знаешь, Рейвен... Я вот шла сейчас и поняла — ты настоящая мама. Прямо настоящая. Без глянца, но с огнём.»
— «Ну конечно. Я же теперь Хэмильтон.»
Мы только-только зашли в квартиру — Линда вытерла подошвы у порога, словно возвращалась с поля боя, а я отпустила Роско с поводка. Он тут же побежал к своей подстилке, довольный, как будто выиграл в собачью лотерею.
Я только сняла кепку, как телефон в кармане начал вибрировать.
Звонок: Lewis❤️🥰
Я усмехнулась и, не глядя, поднесла телефон к уху.
— «Ты прям с радаром?» — спросила я, не успев даже сказать «алло».
— «Raven, ты серьёзно?» — раздалось в ответ.
— «Что? Прогулка полезна. Свежий воздух, морской бриз...»
— «Вы с Линдой на обложке какого-то испанского таблоида! Уже в твиттере мемы, "When your wife, your baby and your dog casually take a stroll like undercover celebrities."»
Я посмотрела на Линду — она спокойно наливала себе апельсиновый фреш. Абсолютно без стресса.
— «Ты преувеличиваешь. Было только два папарацци. Один даже попросил фотку, но я сказала, что я просто няня.»
— «Ты?! Няня?!» — Льюис рассмеялся, но потом стал серьёзнее. — «У тебя там точно всё хорошо? Ты не переутомилась? Он хорошо себя вёл? И что за чёрт вы делали на окраине Монако в это время вечера?»
— «Мы просто гуляли. Роско — чемпион. Кайл — спал всё время. А я — блистала в твоей кепке, так что считай, ты тоже был с нами.»
Он тихо выдохнул:
— «Чёрт... Я скучаю по вам. Ещё три дня до Бахрейна — это пытка.»
Я подошла к коляске и нежно посмотрела на сына, который сопел, будто знал, что про него говорят.
— «Мы тоже скучаем. Особенно твой маленький клон.»
— «Он правда так на меня похож?»
— «Он смуглый, с кудрями, с этими твоими щёчками, и уже закатывает глаза, когда его будят. Конечно, похож.»
— «Всё, я лечу завтра.»
Я рассмеялась:
— «Ты вечно так говоришь. Через месяц мы вообще с тобой по FaceTime только и будем жить.»
Линда подошла ко мне, услышав последние слова, и громко в трубку сказала:
— «Льюис, если ты не перестанешь её нагружать, я тебя в следующей гонке сама накажу! Как мама! Я серьёзно.»
— «Считай, услышал. Мама Линда.»
Я отключила звонок и посмотрела на Линду.
— «Ну вот. Теперь у нас и пресс-конференция на балконе была, и международный скандал с коляской. Отличный вечер.»
Утро...
..наступило как-то слишком быстро. Я даже не успела понять, где закончился сон и началась реальность — как телефон уже начал вибрировать. Причём не один. Сначала мой. Потом домашний. Потом Линдин, потом... iPad. Я оглянулась — Роско ещё спал в ногах, Кайл посапывал в кроватке рядом, а Линда в наушниках делала себе кофе, будто ничего и не происходит.
Я проверила экран телефона.
57 уведомлений.
12 пропущенных звонков.
"Вы в тренде: #HamiltonBaby #RavenHamilton
Медленно открываю Twitter — и вот он, интернет-апокалипсис:
📸 «ШОК: У Льюиса Хэмильтона есть СЫН?! И это скрывали ГОД?»
🐦 «Рейвен — это что-то между моделью, менеджером и главной женщиной Формулы-1. Но Ребенок? В МОНАКО? С СОБАКОЙ?»
Я закрыла глаза и выдохнула:
— «Ну всё, началось.»
В этот момент заиграл звонок от пиар-менеджера команды Mercedes.
— «Доброе утро, Эдвард,» — говорю, заранее морщась.
— «Утро? Утро было два часа назад, когда CNN уже вставили ваше фото в прямой эфир!»
— «Мы просто гуляли...»
— « С собакой. И коляской. И ты думаешь, что это похоже на "просто гуляли"?»
— «Ну хорошо, слегка засветились.»
— «У нас нет официального подтверждения! Нет фото ребёнка! Нет объяснений! Пресса требует комментариев, фанаты в шоке, и, Рейвен, Льюис ещё не прокомментировал ни слова. У нас катастрофа!»
Я прикусила губу.
— «Мы не собирались говорить об этом. Пока.»
— «Рейвен, это уже не работает. Его уже назвали «тайный отец года». Есть даже мемы: "Когда ты выигрываешь титул и стираешь подгузники в один день."»
Я отключила звонок, уставившись в экран. В дверь заглянула Линда:
— «Ты жива?»
— «Угу.»
— «Покажи мемы, я хочу ржать вместе с тобой.»
FaceTime звонок: Lewis❤️🥰
Я только поставила чашку на стол, как экран мигнул, и появилось знакомое имя. Улыбка сама расползлась по лицу — я всегда радовалась его звонкам, особенно когда он был вдалеке.
— «Привет, чемпион,» — сказала я, устраиваясь поудобнее, держа телефон чуть подальше — Кайл как раз лежал рядом на коврике, размахивая руками в воздух.
На экране появился Льюис — в бейсболке, футболке Mercedes и с характерной щетиной на щеках. Улыбка была, но слишком сдержанная.
— «Ты видела?» — вместо приветствия спросил он.
Я только кивнула, закатывая глаза:
— «Весь интернет. Думаю, даже NASA знает, что у тебя ребёнок.»
Он усмехнулся, потёр шею и откинулся на спинку кресла:
— «Да уж. Меня уже трижды спросили об этом в паддоке.»
— «Потому что это правда,» — усмехнулась я, подмигивая сыну, который продолжал бодро дрыгаться.
Льюис смотрел на нас пару секунд, потом его лицо стало серьёзнее. Он чуть приглушил голос:
— «Знаешь, я подумал... После гонки может быть, вы с Кайлом прилетите ко мне? Хотя бы на пару дней. Я уже скучаю...»
— «Льюис,» — перебила я его, — «он ещё слишком маленький для всех этих перелётов. Ему только месяц. Ты же сам нервничал, когда мы ехали домой из больницы — а тут ты хочешь таскать его через полмира?»
Он скривился, как будто я отобрала у него сладкое:
— «Но я скучаю. Ты скучаешь?»
— «Каждой клеткой,» — мягко ответила я. — «Но я скучаю по тебе рядом с кроваткой, а не в аэропорту с миллионной толпой вокруг.»
Он кивнул, но по губам скользнула лёгкая улыбка:
— «Ты права. Ладно. Тогда я сам вернусь пораньше. Без интервью, без обложек. Просто к вам.»
— «Обязательно. И захвати с собой мороженое. Я устала от полезных перекусов.»
— «Сделано.»
Перед тем как мы отключились, он взглянул на Кайла и сказал тихо:
— «Скажи маме, что ты вырастешь и сам отнесёшь её в самолёт, как принцессу. Ладно, парень?»
Кайл, конечно, просто икнул.
А я вздохнула, прикрывая глаза на секунду.
Я даже не знала, как мы умудрились так влюбиться, вырастить ребёнка, всё скрыть и всё равно оказаться в центре внимания.
Спустя два дня
Монако, вечер
Кайл только что уснул. Я стояла у кроватки, поправляя на нём маленькое одеялко с вышитыми звёздами. Тихий свет ночника отражался в стекле окна, а за окном — Монако дышало своим привычным, сверкающим ритмом.
Я только собралась выйти из детской, как входная дверь щёлкнула.
Сердце на мгновение замерло. Рейвен, ты с ума сошла, это же Монако, это же закрытая территория, это же—
И тут он появился. В чёрной худи, с дорожной сумкой в руке и усталой, но до жути счастливой улыбкой.
— «Ты серьёзно прилетел?...» — прошептала я, ошеломлённая.
— «Нет, мне показалось, что ты сказала — "не прилетай", а я это перевёл как "срочно лети и захвати обнимашки".»
Сумка шмякнулась на пол. А я — в его объятия.
— «Ты совсем дурак?»
— «Да. Но теперь твой дурак. И отец твоего сына.»
Он уткнулся носом в мои волосы, вдыхая запах. Я чувствовала, как его дыхание становится медленнее, как будто он наконец-то дома. А потом он отстранился и прошептал:
— «Где он?»
Я лишь кивнула в сторону спальни. Он снял кроссовки, на цыпочках прошёл в комнату. Я смотрела из дверного проёма, как он подошёл к кроватке. Кайл чуть пошевелился, но не проснулся. А Льюис присел рядом и просто смотрел.
— «Он ещё красивее, чем на видео,» — прошептал он. — «И у него мой нос.»
Я подошла ближе, положила руку ему на плечо.
— «Он твоя копия. Даже волос больше твоих.»
Льюис усмехнулся. Потом резко повернулся и прошептал:
— «Я не пропущу ни дня. Ни секунды. Я сам его на школу буду носить. На тренировку. Я его сам к психотерапевту отведу, если надо, когда он поймёт, что у него такие родители.»
Я засмеялась — настолько тихо, чтобы не разбудить малыша.
А потом он встал, снова обнял меня и прошептал мне на ухо:
— «Спасибо, что ты сделала меня отцом.»
На следующий день...
Утро в Монако
Солнечные лучи мягко пробивались сквозь тонкие белые шторы. Кайл мирно сопел рядом, прижав крошечный кулачок к щеке. Я лежала, уткнувшись в плечо Льюиса, и думала, что вот оно — идеальное утро. Ни шума, ни камер, ни спешки. Только мы.
— «Знаешь,» — пробормотал он, поглаживая меня по спине, — «я не хочу, чтобы ты всё это пропускала. Мне тебя так не хватает на трассе.»
Я зевнула, потянулась, осторожно, чтобы не разбудить сына.
— «Льюис, ты серьёзно хочешь, чтобы я каталась с тобой по всему миру с грудничком на руках?» — усмехнулась я, — «Ты же сам просил остаться дома.»
Он вздохнул:
— «Я знаю. Но это было до того, как я увидел, как он спит, как он сжимает мой палец... Я хочу, чтобы мы были везде вместе. Но не ценой твоего спокойствия.»
Я задумалась. Потом повернулась к нему лицом:
— «Давай так. Когда ему будет хотя бы шесть месяцев... тогда я поеду. Уже будет легче. Он станет крепче, будет режим. И я соскучусь.»
Он широко улыбнулся, и его глаза засверкали:
— «Значит, ты поедешь? Обещаешь?»
— «Обещаю. Но с одним условием.»
Он приподнял бровь:
— «Слушаюсь, миссис Хэмильтон.»
Я усмехнулась:
— «Ты будешь менять все подгузники в самолёте. Без нытья.»
— «Договорились. Даже под аплодисменты.»
Он потянулся к моим губам, поцеловал и прошептал:
— «Обожаю тебя. И обожаю нашего маленького.»
Мы оба посмотрели на Кайла. Он вытянул ножку, что-то пробормотал во сне и снова прижался к мягкому бортику кроватки.
— «Он станет легендой. Как папа,» — прошептал Льюис.
— «Нет. Он будет как мама. Спокойный, расчётливый и всегда с собой берёт крем для рук.»
Мы засмеялись — тихо, искренне, по-настоящему.