18
Прошёл год.
Не знаю, как лучше это описать... может, «жизнь как в кино»? Потому что если бы мне кто-то сказал тогда, в том душном паддоке, где я стояла под тропическим ливнем с прилипшей к телу футболкой и мечтала просто спрятаться от камер, что пройдёт год — и я буду сидеть в VIP-зоне на Гран-при Абу-Даби, в платье от Versace и с фамилией Хэмильтон — я бы рассмеялась. А теперь это моя реальность.
Мы с Льюисом не расставались ни на день. За этот год я увидела с ним столько стран, что иногда забываю, где нахожусь, просыпаясь в новом отеле. Я всё ещё работаю его менеджером — хотя это уже давно переросло в нечто большее. Я не просто слежу за расписанием, не просто веду переговоры с брендами и журналами. Я рядом. Всегда. На трассе, в самолёте, в жизни. Вдвоём против всего мира, и мне этого хватает с головой.
Он шутит, что я сделала больше для его карьеры, чем половина его бывших команд. Но он сам работает как бешеный. За этот сезон он держал стабильные первые места — ни одного схода, ни одного глупого штрафа, ни одной провальной гонки. И теперь мы в Абу-Даби. Последний этап. Шанс выиграть восьмой титул. Шанс стать абсолютной легендой Формулы-1. Я чувствую, как напряжение растёт с каждым днём. Даже он, с его вечной уверенностью, стал более собранным. Спокойным. Но в глазах — огонь. Желание. Цель.
И ещё кое-что: за этот год я сама изменилась. Я стала лицом кампании Dior, потом — амбассадором Prada. У меня появилось имя. Контракты. Съёмки. Приглашения на Met Gala. И всё это — не в ущерб нашему «мы». Он всегда был рядом, всегда поддерживал. На мой день рождения он подарил мне Ferrari F80. Я, конечно, сказала, что это перебор. Но потом поехала на ней в магазин за мороженым. И да, папарацци сняли каждый мой шаг.
Сейчас мы в Абу-Даби. Солнечный закат отражается в стеклянных фасадах небоскрёбов, воздух напоён дорогими духами, жарой и моторным маслом. Льюис собирается выиграть свой восьмой титул. И я знаю: он это сделает.
Потому что если кто и умеет переписывать историю — то это мой муж.
Утро наступило мягко, с золотистым светом, пробивающимся сквозь плотные шторы. Я уже не сплю — просто лежу, уткнувшись носом в подушку, внимая тихому гулу кондиционера и отдалённому шуму с улицы. Сегодня медиа-день. Последний медиа-день этого сезона.
— «Ты встаёшь?» — раздался хрипловатый голос Льюиса за моей спиной.
Я повернулась к нему, всё ещё полусонная.
— «Встаю... но только если ты принесёшь мне кофе в постель», — протянула я, вытянув к нему руку и закрывая глаза.
Он усмехнулся, поцеловал мои пальцы, и — к моему удивлению — действительно исчез на кухню. Спустя пару минут я уже сидела на кровати, с чашкой в руках, и пыталась вспомнить, куда делась моя голубая рубашка.
Через час я стояла перед зеркалом, застёгивая последние пуговицы. Светло-голубая рубашка с лёгким оверсайз-силуэтом, аккуратно заправлена в белую юбку до середины бедра. Высокие белые каблуки и маленькая сумочка на тонкой цепочке завершали образ. Я собрала волосы в гладкий хвост, добавив лишь тонкие серьги-кольца и часы — ничего лишнего. Всё строго, но элегантно.
Я вышла из спальни — Льюис уже ждал, в чёрной футболке Mercedes и солнцезащитных очках.
— «Оу...» — он окинул меня взглядом с головы до ног. — «Это ты так на медиа-день? Или решила убить прессу наповал?»
— «Это мой скромный вклад в твою победу», — подмигнула я. — «Или ты хочешь, чтобы я пришла в пижаме?»
— «Нет-нет», — поднял руки, — «я вообще-то не против, чтобы ты всю прессу отвлекла. Особенно если в таком виде.»
Я рассмеялась и прошла мимо, ощущая на себе его взгляд, словно прикосновение.
— «Поехали, мистер почти восьмикратный чемпион мира», — бросила я, щёлкнув каблуками.
И мы вышли в тёплое утро Абу-Даби — на последний уикенд этого сумасшедшего года.
Паддок уже жил своей жизнью — суета, разговоры, вспышки камер, визг покрышек от тренировочного заезда младших серий. Мы шли по центральной дорожке, и я чувствовала на себе взгляды — от спокойных до шокированных.
На шее у меня висел паддок-пасс — стандартный бейдж со всеми уровнями допуска. Только теперь рядом с моим именем значилась другая фамилия.
Raven Hamilton.
Я заметила, как одна из журналисток округлила глаза, чуть склонившись ближе к коллеге, и что-то ему зашептала. Улыбаясь, я поправила бейдж так, чтобы он висел прямо. Пусть смотрят. Пусть привыкают.
— «Ты это сделала нарочно?» — прошептал Льюис, склонившись ко мне, чуть отстав позади.
— «Ты же сам сказал — больше не прятаться», — бросила я через плечо и пошла дальше, ловя на себе взгляды фотографов и некоторых гонщиков.
Мы подошли к гаражу Mercedes, и Тото, уже болтая с инженерами, повернулся и поднял брови.
— «Доброе утро, Миссис Хэмильтон», — с самым серьёзным видом сказал он.
Я расплылась в довольной улыбке:
— «Доброе утро, Тото. Вы быстро адаптируетесь.»
— «Я — да. А вот остальной паддок ещё в шоке», — добавил он с кривой полуулыбкой и взглядом на группу репортёров, переговаривающихся у барьеров.
Льюис обнял меня за талию и прошептал:
— «Сегодня ты отвлекаешь больше, чем я в своей машине.»
— «Потому что ты в машине закрыт шлемом, а я — вот она. Вся.»
— «Пожалуйста, не дразни меня в боксе», — пробурчал он с улыбкой. — «Я хочу финишировать первым, а не думать о твоих каблуках.»
Я лишь пожала плечами и пошла дальше, в сторону командного офиса, чувствуя, как всё меняется. Всё.
Теперь я не просто Рейвен. Теперь я Рейвен Хэмильтон. И сегодня начинается последний бой этого сезона.
Медиа-день действительно прошёл идеально. Настолько, что я даже пару раз ловила себя на мысли: а что, если это затишье перед бурей? Но нет. Всё было почти... сказочно.
Мы с Льюисом прибыли на интервью раньше остальных — у него запланированы короткие беседы с международной прессой, а у меня встречи с PR-командой и менеджментом FIA.
Как обычно, я всё держала под контролем — даже кофе был именно тот, что он любит: с миндальным молоком, чуть-чуть корицы, без сахара. Это уже не забота. Это... привычка быть рядом.
Когда он выходил на сцену, журналисты начали аплодировать.
Сейчас он идёт на восьмой титул, и это чувствуют все.
Он отвечал чётко, уверенно, с той самой харизмой, которая сводила публику с ума. А когда в одном из ответов он снова упомянул "my wife", — зал буквально взорвался аплодисментами.
Я стояла в стороне, в белой юбке и светло-голубой рубашке, перекладывая бумаги в планшете и делая вид, что не замечаю камер, которые теперь повсюду. Особенно, когда кто-то из прессы выкрикнул:
— «Льюис! А вы оба приедете на бал FIA в Париже?»
Он только взглянул на меня. И улыбнулся.
— «А как же без неё?» — сказал он, и даже не скрывал этого гордого тона в голосе.
Я просто опустила взгляд, сделала вид, что что-то проверяю на экране, а в груди уже пульсировало: чёрт, как он это делает со мной каждый раз?
После интервью он подошёл ко мне, по пути пожимая руки, раздавая автографы.
— «Ты видела, как я красиво отыграл?» — наклонился ко мне и прошептал, с хитрой ухмылкой.
— «Пока только говоришь красиво», — ответила я. — «Завтра посмотрим, как поедешь.»
Он засмеялся, приобняв за талию.
— «Завтра я финиширую первым. Для тебя.»
Я обернулась, поднимая бровь:
— «А если нет?»
Он прижался губами к моему виску:
— «Тогда женюсь на тебе ещё раз. Чтобы утешиться.»
Мы оба рассмеялись. Вся команда смотрела на нас с такой теплотой, будто бы мы — их талисман на удачу.
Уже вечер. Солнце садится за горизонт над Абу-Даби, окрашивая небо в медово‑золотистые и розовые тона. На территории отеля всё сияет — и не только от огней, но и от ощущения предстоящего финала, которого ждали весь сезон.
Я поправляю волосы, снова проверяю часы — самолёт уже должен был приземлиться.
— «Нервничаешь?» — слышу сзади голос Льюиса. Он подходит ко мне в чёрной рубашке с закатанными рукавами и лёгкой улыбкой на губах.
— «Немного. Всё-таки вся твоя армия прилетает», — отвечаю, подмигивая.
— «Это не армия. Это моя команда поддержки. И да, Роско тоже в строю», — он рассмеялся.
Через несколько минут в дверях появляются Кармен, Энтони, Линда и, конечно, Никола, а за ними — довольный, виляющий хвостом Роско, в маленьком чёрном жилете с надписью "Team Hamilton".
— «О боже, он реально в форме!» — я смеюсь, присаживаясь, чтобы обнять пса, который тут же лижет мне щёку.
— «Конечно. Это его важный выход. Его папа идёт за восьмым титулом», — говорит Николя, сияя.
Кармен обнимает Льюиса, потом подходит ко мне.
— «Рейвен, ты выглядишь сногсшибательно. Ты просто светишься», — она говорит это так, будто я её дочь. И я чувствую тёплое, настоящее — почти материнское — принятие.
— «Спасибо... Это, наверное, из‑за вашего сына», — отвечаю и обе смеёмся.
Линда обнимает меня первой, чем Льюиса, и шепчет на ухо:
— «Я привезла то самое шампанское. На случай, если завтра будет повод...»
А он, стоя в кругу своей семьи, смотрит на меня — так, как будто я и есть весь его дом.
Мы все садимся за ужин прямо на террасе — лёгкий ветер, огоньки, фрукты, смех, звяканье бокалов. Никола рассказывает, как его чуть не узнали в аэропорту, Кармен спрашивает про Париж, а Линда шутит, что ей нужен стилист из команды Рейвен, чтобы тоже блистать.
А потом... вдруг наступает мгновение тишины. Все как будто переглядываются, и Энтони поднимает бокал:
— «Льюис, сын. Каким бы ни был завтрашний день — ты уже победитель. И рядом с тобой — не просто менеджер, не просто спутница. Рейвен — твой штурман. А значит, вы — одна команда. И мы верим в вас.»
— «Согласна!» — быстро добавляет Линда, и Кармен кивает с улыбкой.
Я чувствую, как рука Льюиса ложится поверх моей, под столом.
— «Я ничего не скажу, потому что они сказали всё за меня», — тихо говорит он, только для меня.
Утро.
Последний день сезона. И, возможно, день, когда история Формулы-1 будет переписана.
А пока — я стою перед зеркалом, закалываю последние пряди волос и поправляю ослепительно-белое платье от Clio Peppiatt. Оно чуть выше колен, украшено расшитыми вручную кристаллами, словно звёзды россыпью рассыпались по ткани. На ногах — тонкие белые каблуки, инкрустированные камнями Swarovski, а в руке — поводок Роско, который выглядит не менее эффектно, чем я: на нём элегантный чёрный бант и крохотная табличка "Dad's lucky charm".
— «Ну что, мой пушистый талисман, готов стать звездой паддока?» — спрашиваю у Роско, и он как будто кивает, виляя хвостом.
Я выхожу из номера, и ветерок Абу-Даби касается плеч, как прикосновение предчувствия. Всё кажется каким-то нереальным — этот день, это платье, этот город.
В холле отеля нас уже ждёт трансфер до трассы. Водитель улыбается, когда видит меня с Роско:
— «Мадам Хэмильтон... вы точно не останетесь незамеченной.»
Я только киваю и сажусь в машину. По пути я открываю телефон — сотни уведомлений. Мемы, фан-арт, статьи: «Она снова в белом. Символично?», «Самая красивая жена в паддоке?», «Рейвен с Роско — лучший дуэт года». Но всё это — только фон. Потому что я знаю, что главная звезда дня — это он. Льюис. И сегодня он может стать восьмикратным чемпионом мира.
Мы приезжаем на трассу. Солнце отражается в стеклянных стенах зданий и глянце машин.
Я иду по паддоку, уверенно, чувствуя на себе десятки взглядов и камер. Роско идёт рядом, гордо и важно, будто он — капитан этой команды. Мимо проходит один из механиков и шепчет:
— «Если бы удача имела форму — она выглядела бы точно так, как вы сегодня.»
Я не отвечаю. Только улыбаюсь. Потому что внутри всё дрожит. И не от каблуков. От предвкушения.
Сегодня — его день. А я — просто та, кто будет рядом. Всегда.
Паддок постепенно оживал — механики сновали туда-сюда, камеры щёлкали, двигатели гудели на заднем фоне. А я стояла рядом с трейлером Mercedes, поправляя браслет на запястье, пока Роско важно сидел у моих ног, словно тоже ждал команды «в бой».
— «Вау, ты выглядишь так, будто собираешься выиграть титул вместе с ним», — сзади послышался голос Линды.
Я обернулась — она подошла вместе с Кармен, Энтони и Никола. Все уже были в командных футболках, кроме Кармен, которая, как всегда, была стильна — белая льняная блузка, чёрные очки, серьги с жемчугом. Классика.
— «Я так и собираюсь», — усмехнулась я, откидывая волосы назад. — «Морально, конечно.»
— «Ты не просто морально. Ты держишь всю эту машину на ходу», — сказал Энтони, приобнимая меня. — «Он никогда не был так собран, как с тобой.»
У меня защипало в груди.
— «Спасибо, Энтони.»
Кармен подошла ближе, взяла меня за руки, оглядела с ног до головы.
— «Ты теперь наша. Настоящая Хэмильтон. Мы гордимся тобой.»
Никола тоже не остался в стороне — он улыбнулся и подмигнул:
— «Ты сегодня — наша секретная аэродинамика. Он выиграет и из-за тебя тоже.»
Мы стояли так несколько секунд, окружённые любовью, теплом, легкой дрожью перед началом. Вдруг — знакомые шаги. Я повернулась.
Льюис шёл к нам, уже в комбинезоне, с открытым верхом, и в руках — шлем. Его глаза сразу нашли мои. Он остановился, посмотрел на меня с ног до головы, и медленно, очень осознанно, сказал:
— «Ты... просто сносишь мне крышу, Рейвен Хэмильтон.»
— «Надеюсь, только крышу, а не машину», — ответила я, сдерживая улыбку.
Он приблизился, поцеловал меня в висок и шепнул:
— «Я обещаю, сегодня будет наш день.»
Рядом стояли его родители, брат, наш пёс, и команда, которая стала семьёй. Было ощущение, что всё выстроилось идеально. Сегодня...Он должен стать восьмикратным чемпионом мира.
Они включили моторы. Камеры дрожали от звука. Последняя гонка сезона — Абу-Даби, трасса Яс-Марина, жара уже спадала, но напряжение — ни на миллиметр.
Я стояла рядом с командой Mercedes, крепче сжимая в руке паддок-пас, хотя уже и так давно привыкла к гонкам, к шуму, к темпу. Но сегодня... Сегодня было другое.
Старт.
Льюис сразу ушёл на вторую позицию. Первый круг — чисто. Я держала руку на рации, хотя по факту и не дышала. Впереди — соперник из Red Bull, на хвосте — Ferrari. Пять кругов он сидел у него на хвосте. На шестом — атака.
Внутренняя траектория. Блокировка. Пыль. Микросекунда — и он впереди. Потом ещё тридцать два круга — напряжённейших, безупречных.
На последнем круге я слышала по радио, как Боно дрожащим голосом говорит:
— "That's the final lap, mate. Just bring it home."
Я стояла у пит-лейна, когда машина Льюиса вылетела из последнего поворота.
Первая позиция. Шашечный флаг.
— «YES! YES!!!» — взорвалась команда в наушниках. Кто-то уже прыгал, кто-то кричал в микрофон.
Я не сдержалась. Слёзы моментально выступили на глазах. Рядом все прыгали, обнимались — но я смотрела только на один болид.
Льюис не стал даже доезжать до конца пит-лейна. Он вылетел из машины, не снимая шлема, пробежал метров двадцать — и запрыгнул прямо в толпу команды. Все ловили его, как рок-звезду. Крики. Смех. Он снял шлем — мокрые косички, глаза блестят от эмоций.
— «Eight, baby! WE DID IT!!!»
Я стояла чуть в стороне, не двигаясь. Всё лицо уже в слезах. Он увидел меня.
— «Рейвен!» — закричал он и рванул ко мне.
Я даже не успела выдохнуть. Он крепко схватил меня, поднял над землёй и закружил, как будто я весила перышко. Я прильнула к нему, зарывшись лицом в его шею, и прошептала сквозь смех и слёзы:
— «Ты это сделал... Ты это сделал, Льюис...»
Он опустил меня, но не отпуская, посмотрел прямо в глаза.
— «Мы это сделали. Мы.»
Я снова обняла его, будто боялась, что это сон.
А он — восьмикратный чемпион мира. А я — Рейвен Хэмильтон, и он всегда возвращается ко мне первым.
Подиум сиял под светом прожекторов.
Сверху — огромный экран с повторами гонки. Внизу — сотни камер, фанаты с флагами, пресса, команда. А в центре — он. Льюис.
На ступеньках подиума — третье место, второе...И вот — первая ступень. Льюис поднялся туда, как будто это был его первый титул. Он закрыл глаза, вскинул руки вверх — и в этот момент весь мир будто затаил дыхание.
— Восьмикратный чемпион мира.
Почти миф. Но сейчас — реальность.
Оркестр заиграл британский гимн. Я смотрела на него снизу, стоя в толпе команды, рядом со всеми, кто за этот год стал нашей семьёй.
Он слегка склонил голову под гимн, а потом, как только музыка стихла — ухмыльнулся, сорвал крышку с бутылки шампанского и...
— ПШШШШШ!
Во все стороны. Пена летела фонтаном — в небо, на трофеи, в лица гонщиков.
Он целился специально в Джорджа, который уже отбегал с криками:
— «Нет! Нет!»
А потом Льюис поймал взгляд Макса, и, недолго думая, направил струю прямо в него.
— «За старые счёты!» — крикнул он со смехом.
Но потом...Он посмотрел на меня. Я сразу замахала руками — мол, не смей! Он усмехнулся, поставил бутылку... и вдруг побежал с подиума прямо ко мне.
Я не успела даже выдохнуть — он обнял меня мокрыми руками, прижал к себе, пахнущий шампанским и победой.
— «Ты всё ещё хочешь быть моей менеджершей?» — прошептал он с хитрой улыбкой.
— «Да. И женой восьмикратного чемпиона тоже вроде не отказалась быть.»
— «Хорошо. Потому что после этого титула у нас будет всё. Всё, Рейвен.»
И он поцеловал меня — прямо под вспышки камер, на фоне трибун, среди криков и аплодисментов. Это была наша сцена.
Наш момент. Наша победа.
Вечер опустился на Абу-Даби, но город не спал — вся трасса Яс-Марина гудела от праздника.
Льюиса поздравляли буквально все:
в паддоке, в твиттере, в инстаграме, по телевизору, даже те, кто обычно просто «держали нейтралитет». Фернандо написал: "История. И больше ничего." Тото Вольф выглядел так, будто вот-вот сам расплачется от гордости. Сэр Льюис Хэмилтон. 8-кратный.
Легенда.
В частной лаунж-зоне команды Mercedes шёл закрытый ужин и вечеринка, но... никто не сдерживал эмоций. Джордж уже с выпитым бокалом шампанского, поднял тост:
— "Я просто хочу сказать, что если я когда-нибудь стану восьмикратным, мне всё равно до конца жизни придётся объяснять, что это уже делал Льюис. Спасибо тебе за такую высокую планку!"
Все засмеялись. Никола и Линда хлопали громче всех, а Энтони гордо смотрел на сына, будто в голове держал все годы — от картинга до этого самого подиума.
А я...я сидела рядом с ним, в чёрном вечернем платье от Versace, с уже слегка растрёпанными локонами и улыбкой, которая не исчезала с самого финиша. Пока он отвечал на сообщения от Бейонсе, Леброна и кого-то там из NASA (не шутка), я смотрела на него и не верила, что этот мужчина — мой.
— «Ты устал?» — наклонилась я к нему.
— «Нет. Я в раю.» — Он усмехнулся. — «Хотя ноги болят, но это приятная боль.»
— «Хочешь, я тебя понесу?» — поддела я.
Он посмотрел на меня с прищуром
Смех.
Телефон Льюиса пиликал каждую секунду.
Поздравления не прекращались.
— «Ты в тренде номер один в мире, кстати,» — сказала я, взглянув на экран.
— «Ага. А ты знаешь, кто второй?»
— «Кто?»
— «Ты. 'Raven Hamilton'.»
— «Ты врёшь.»
— «Неа.» — Он развернул экран ко мне — и правда. Моя фамилия.
Я склонилась к нему и прошептала:
— «Я так горжусь тобой...»
— «Я тоже.» — Он посмотрел в мои глаза. — «И знаешь, это не просто мой титул. Это наш. Мы сделали это вместе.»
Снаружи начался фейерверк. Салют взрывался над ночным небом Абу-Даби, отражаясь в стеклянных стенах и зеркальных бокалах.
Льюис взял меня за руку, и в этот момент я точно знала: это не конец. Это только начало.