10
Гран-при Италии
Медиа-день. Я не то чтобы специально — просто это было... естественно. Улыбка, пара слов, лёгкий наклон головы — ну да, может, чуть ближе, чем надо. Но Шарль был милым.
И очень внимательным.
— «Ты точно менеджер, а не модель?» — спросил он, скользнув взглядом по моим ногам. Я скрестила руки и ответила с той самой полуулыбкой, которая вбесила бы Льюиса за две секунды:
— «А ты точно гонщик, а не рекламное лицо Armani?»
Он рассмеялся. Он флиртовал. Я — играла.
А потом я почувствовала этот взгляд.
Как будто спина загорелась.
Я обернулась. Льюис. Весь в чёрном, с кепкой низко над глазами и... этим взглядом.
Не сказал ни слова. Просто прошёл мимо, задел плечом — будто случайно — и скрылся в боксе.
Позже. В боксах.
Он молчал. Не смотрел.
Просто сидел, склонившись над планшетом.
Я подошла сбоку:
— «Ты весь день какой-то... холодный. Что-то случилось?»
Он не оторвался:
— «Нет. Всё отлично. Ты ведь работаешь, как настоящая профессионалка.»
— «Сарказм сейчас был вообще неуместен.»
Он резко повернулся, глаза вспыхнули:
— «Ты хочешь, чтобы я смотрел, как ты строишь глазки другому гонщику, и молчал?»
— «Это был разговор. Лёгкий флирт — ничего больше.»
— «Ты моя. Запомни это.»
Я подняла бровь:
— «Ты так говоришь, будто сейчас набросишься на меня прямо тут, в боксах.»
Он склонился ближе:
— «Если ты продолжишь, именно это и произойдёт.»
После его слов в боксах я ушла. Не потому что испугалась. Просто знала — в этом состоянии Льюис будет смотреть сквозь людей, не на людей.
Я пошла к Шарлю. Его моторхоум находился чуть дальше, и он, как назло, уже стоял у входа. Улыбнулся, будто ждал.
— «Рейвен. А я как раз надеялся, что ты ещё не ушла.»
— «Какое совпадение. А я надеялась, что ты уже внутри.» — сказала я с полуулыбкой, но всё же остановилась.
Он протянул бутылку воды, жестом пригласив присесть. Я сделала шаг ближе, но села не рядом, а чуть в стороне — ровно настолько, чтобы он понял: я — вне досягаемости.
— «Ты знаешь, мы редко видим таких, как ты, в паддоке.»
— «Таких, как я?»
— «Опасных.» — его голос стал ниже. — «С красивым лицом и холодной головой. Это... раздражающе привлекательно.»
Я усмехнулась:
— «Раздражающе — звучит правильно.»
Он склонился чуть ближе, положив локоть на подлокотник:
— «У тебя есть кто-то?»
Я наклонилась к нему, до смешного близко, почувствовав, как замирает его дыхание.
Улыбнулась. И сказала тихо:
— «Есть кое-кто, кто считает, что я его. И он не любит делиться.»
Шарль сжал челюсть, но кивнул.
— «Жаль. Но если что — я здесь.»
— «Это делает тебя еще одним, кто зря надеется.»
Я встала и ушла.
Вечер.
Мы сидели в одном из тех ресторанов, где столы покрыты льняными скатертями, официанты говорят только шёпотом, а бокалы стоят как хрустальные солдаты.
Льюис сидел напротив, абсолютно молча.
Чёрная рубашка расстёгнута на пару пуговиц, запястье с часами лениво опирается на стол. Но глаза — ледяные. И даже когда он делал глоток вина, взгляд не отрывался от бокала. Только не на меня.
Именно поэтому я улыбнулась.
Широко. Медленно. Нарочито спокойно.
— «Ты чего такой... колючий, мистер Хэмильтон?»
Молчание.
Я склонила голову чуть набок, провела пальцем по ножке бокала.
— «Обычно в таких ресторанах люди разговаривают. Или хотя бы не сверлят стол взглядом. Или ты так зол, что даже нож не доверяешь себе брать?»
Он чуть приподнял бровь.
— «Я просто думаю. Про гонку. Про то, кто ходит слишком близко к чужим машинам. И людям.»
Я усмехнулась, дернув плечом.
— «Ммм... ревность — плохой соус к пасте. Но всё-таки вкусный.»
Он откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди.
— «Ты думаешь, это игра?»
— «Нет. Я знаю, что это игра. Только мы оба играем. Но я выигрываю, признайся.»
Он наклонился ближе. Очень близко.
Так, что между нами осталась лишь тишина и лёгкий запах его парфюма.
— «Ты ещё не поняла, Рейвен. Я не играю, когда дело касается тебя.»
— «Хм. А я как раз начинаю играть, когда дело касается тебя.»
Его глаза сузились.
— «Значит, ты любишь, когда тебя ставят на место?»
Я улыбнулась, глядя прямо в глаза:
— «Я люблю, когда меня ставят... но не на место, а на колени. Но только, если я сама захочу.»
Утро.
Я проснулась от лёгкого скрипа шкафа.
Повернув голову, увидела Льюиса. Он уже был на ногах — в чёрной компрессионной футболке и спортивных штанах, завязывал косички, глядя в зеркало.
На тумбочке лежал его телефон с таймером, и где-то на фоне тихо играла музыка без слов.
— «Ты не спишь?» — спросила я, сев на кровати и натягивая одеяло на грудь.
— «Слишком много в голове. Первая и вторая практика. Хочу быть готов.» — он бросил взгляд в зеркало, встречаясь со мной глазами.
Я встала, медленно подошла, обняла его сзади, уткнулась в спину. Он был тёплый, напряжённый, и я чувствовала, как быстро бьётся его сердце.
— «Хочешь кофе? Или снова скажешь, что я сбиваю твой график?» — прошептала я, почти улыбаясь.
— «Ты всегда сбиваешь. Но я вроде справляюсь.» — он повернулся ко мне и поцеловал в висок. Быстро. Почти по-деловому. Но его рука осталась на моём бедре чуть дольше, чем нужно.
— «Собирайся. Через тридцать минут выезд.»
Я кивнула, но, когда он ушёл в ванную, прошептала себе под нос:
— «Ладно, мистер Хэмильтон... сегодня я снова выведу тебя из равновесия.»
Первая практика.
Паддок был как улей — шум, движение, разговоры в рации, фанаты за ограждением, вспышки камер. Я шла быстрым шагом, держа в руках планшет с расписанием. Очки, аккуратные локоны, чёрные брюки с высокой талией, белая рубашка и чёрный пиджак поверх — строго, но при этом с иголочки.
Когда я вошла в бокс Mercedes, Джордж уже стоял в шлеме, шутил с механиком. Льюис сидел на стуле, в полуголом гоночном костюме, спущенном до пояса. Его кожа блестела от солнца и капель воды, татуировки рельефно выделялись на предплечьях. Он был спокоен. Почти.
Я подошла ближе, чуть склонилась, протянула расписание:
— «Твоя вторая сессия сместилась на 15 минут — медиа немного задержали.»
Он кивнул, почти не отрывая взгляда от экрана перед собой. Я уже хотела развернуться, но он поймал меня за запястье.
— «Ты сегодня особенно серьёзная.»
Я склонила голову набок:
— «Работаю. Ты же всегда жалуешься, что я недостаточно «менеджер».»
Он усмехнулся, но отпустил.
А я — развернулась, прошлась через бокс, и заметила, как пару пар глаз скользнули по мне. В том числе один гонщик из другой команды. Да-да, тот самый — тот, что вчера подмигивал мне за кулисами интервью.
Но я не отвела взгляда.
Только чуть улыбнулась — и пошла дальше.
На перерыве я была с Шарлем Леклером.
— «Всё-таки странно, что вы так резко в топе.» — я щёлкнула пальцем по планшету, указывая на темп Ferrari.
Шарль стоял рядом, слегка наклонившись ко мне, и, кажется, наслаждался вниманием.
— «Это Монца, ма шери. У нас тут особый подход к настройке.» — он усмехнулся.
— «Особый подход или секретное обновление?» — прищурилась я.
— «Возможно. Но...» — он сделал шаг ближе. — «Я мог бы тебе рассказать. Если ты тоже поделишься чем-то интересным.»
Я усмехнулась, глядя на него поверх планшета:
— «Например?»
— «Когда у тебя наконец будет обед без Хэмилтона.» — он не моргнул.
— «Хмм...» — я перевела взгляд на него и сделала полшага назад. — «Сначала — инсайд. Потом, может быть, кофе. И только кофе.»
Он улыбнулся — оба знали, что я держу ситуацию в руках. И в этот момент я почувствовала — буквально кожей — как кто-то смотрит.
Я повернула голову. Льюис. В стороне. В очках. Оперся на стойку, скрестив руки. Не двигается. Не подходит. Просто смотрит.
Жёстко. В упор. Как будто его машина — это уже не самое главное в паддоке.
Я будто услышала, как в нём внутри что-то щёлкнуло.
— «Ты же не будешь одна этим вечером?»
Шарль. Улыбка чуть шире, чем надо.
Взгляд... слишком внимательный.
Я сделала вид, что думаю. Пауза.
— «Знаешь, у меня, сегодня свободный вечер.»
Он кивнул, будто этого и ждал:
— «Ужин в 20:30. Не паддок, не официоз. Что-то хорошее. И вкусное.»
Я прищурилась.
— «Ты точно про еду сейчас говоришь?»
— «Пока да.» — подмигнул он.
Я усмехнулась. Не обещала. Не отказала. Но в его глазах уже горела победа.
А Льюис?
Он был где-то за поворотом.
В своей зоне. В своём ритме. В полной уверенности, что я сегодня рядом с ним.
Ну, или почти рядом.
Но я не сказала.
И это тоже было решением.
Вечер.
Я закрыла косметичку, последний взгляд в зеркало — и всё. Короткое чёрное платье сидело на мне идеально: тонкие бретели, глубокий вырез, высокие шпильки, волосы — лёгкие волны. Макияж акцентировал глаза. Губы — чуть блестящие. Достаточно, чтобы повернуть головы. Даже тех, кто считает, что видел всё.
Я взяла маленькую сумку и уже была у двери, когда...
— «Ты куда?»
Льюис стоял у входа в номер, прислонившись к косяку. Тёмная футболка, спортивные штаны — расслабленный, но взгляд? Острый. Подозрительный.
Я медленно подняла бровь:
— «На ужин.»
— «Со мной мы вроде бы не договаривались.»
Я улыбнулась краем губ.
— «Вот именно. Не договаривались.»
— «С кем?» — он уже выпрямился.
Я посмотрела на него — специально дольше, чем нужно. И сказала, почти равнодушно:
— «С Шарлем.»
В воздухе что-то хрустнуло.
Он моргнул, будто не поверил сразу.
— «Ты шутишь?»
Я повернулась, открывая дверь.
— «Нет. Он обещал вкусный ужин. А я обещала — что подумаю. Вот и подумала.»
Я сделала шаг в коридор, не оглядываясь.
Знала, что его взгляд прожигает мне спину.
Знала, что внутри у него вскипело.
Но это был мой вечер. И моя игра.
Стол был у окна, лёгкий ветер тянул за занавески. Шарль сидел напротив, бокал красного в руке, а взгляд — откровенно на мне. И даже не пытался скрывать.
— «Ты знаешь, в таком платье опасно выходить из отеля. Слишком много аварий на дорогах может случиться.» — усмехнулся он, глядя мне в глаза, а потом медленно — вниз.
Я чуть склонила голову.
— «Ну, значит, у тебя крепкие тормоза. Гонщик всё-таки.»
Он рассмеялся. Ему это нравилось — этот тон, моя выдержка, мой взгляд.
— «А ты всегда так холодно дерзишь?»
— «Нет.» — сделала глоток вина. — «Иногда я бываю хуже.»
Он наклонился ближе:
— «Ты правда с Льюисом? Или только играешь?»
Я на секунду задержала взгляд на нём.
Секунда — и снова маска на месте.
— «А ты всегда так прямолинеен?»
— «С тобой — да.»
Я рассмеялась. Он был красив. Уверен в себе.
Флирт между нами был — это было очевидно. Но я не была из тех, кто ломается за одну улыбку и бокал вина.
И всё же...в этот момент вспыхнула камера. Где-то у бара.
Шарль этого даже не заметил. А я — заметила.
И знала: фото обязательно увидит Льюис.
И пусть он догадывается — это не просто ужин. Это сигнал. Тонкий, как лезвие.
Шарль уже слегка подался вперёд. Его локти на столе, голос стал ниже. Он почти шептал:
— «Если честно... Ferrari играют грязнее, чем кажется. На этой трассе у нас есть новая конфигурация. Неофициально, конечно. Всё серая зона, как ты любишь.»
Я склонила голову, не прерывая зрительный контакт.
— «Я люблю эффективность. А не серые зоны.»
— «Ты и есть эффективность. Только в чёрном платье.»
Он усмехнулся и, будто невзначай, коснулся моих пальцев. Мягко. Не давя.
Я не отдёрнула руку — но и не ответила.
Сделала паузу. Медленно отпила вино.
А потом сказала, глядя прямо ему в глаза:
— «Спасибо за информацию. Полезно. А ты — не так глуп, как иногда кажешься.»
Он приподнял бровь.
— «Ты позволишь мне проводить тебя?»
Я чуть улыбнулась, уже беря сумочку.
— «Нет.»
Пауза.
— «Но ты можешь допить вино. Я вызову такси сама.»
Он встал вместе со мной. Попытался снова взять меня за руку — на этот раз чуть увереннее. Я позволила, но только на пару секунд. Потом мягко убрала руку и прошептала:
— «Ты слишком хороший гонщик, чтобы не понимать, где стоп-линия.»
Он усмехнулся. И только кивнул.
~
Я вошла в номер спокойно. Сумочка — на комод. Каблуки — одним движением скинула, и шаги по паркету стали мягкими.
Я уже собиралась снять серёжки, как...
— «Какого чёрта ты вытворяешь?»
Голос был низкий, резкий. Он сидел в кресле в углу, тень на лице, только глаза — горящие.
Как у хищника.
Я не ответила сразу. Просто выпрямилась и посмотрела на него.
— «Ты о чём?»
— «Ты была с Леклером. В ресторане. Ты думала, никто не увидит? Или ты думала, я идиот?»
Я скрестила руки на груди.
— «Серьёзно? Это твой тон? Тебе не показалось, что мы взрослые люди и у меня может быть ужин с кем угодно?»
Он встал. Подошёл ближе.
Жёстко. Давяще.
— «Каково это — спать с Леклером? Ты теперь так добываешь информацию, да?»
Мгновение. Пауза. И...что-то внутри меня оборвалось.
Я сделала шаг ближе. Не дрогнув, не моргнув.
— «Ты, видимо, совсем уже охринел?. Ты думаешь, что я легла под Шарля, потому что ты вдруг начал вести себя как избалованный подросток с манией величия? Ты настолько заигрался в звезду, что забыл, кто рядом с тобой каждый день.»
Он прикусил губу, но я уже не собиралась останавливаться.
— «Ты хочешь знать, каково это? Тогда скажу: если бы я и правда спала с ним — он хотя бы знал, как обращаться с женщиной. А не превращал её в ассистента с функцией по расписанию и сексу по команде.»
Тишина.
Он смотрел на меня. А потом резко развернулся, схватил куртку с кресла — и...
БАМ. Хлопнула дверь.
Я стояла посреди номера. На щеках — жар, в груди — ледяной ком. И только одна мысль:
Ты перешёл черту, Льюис.
Но я не склоняю голову — никогда.
Утро. Паддок.
Он не вернулся.
Я проснулась рано, собралась молча, не оставив даже записки. Волосы — в низкий хвост, очки, строгий чёрный костюм и каблуки. Никакой помады.
Холодный кофе в руке. И одна мысль — я работаю. Не чувствую. Не думаю.
Когда я вошла в паддок, он уже был там.
В наушниках, в комбинезоне. Я видела, как он бросил взгляд. Резкий. Ищущий.
Но я прошла мимо. Даже не моргнув.
Я подошла к Тото Вольфу, который разговаривал с инженерами. Он обернулся и сразу улыбнулся:
— «Рейвен. Рад, что ты здесь. Что-то серьёзное?»
Я кивнула, передавая ему планшет:
— «Да. Я провела параллель между данными Ferrari за последние три гонки. В Монце они запустили нестандартную аэродинамическую конфигурацию. Неофициально. Думаю, есть лазейка в регламенте — и она даёт им преимущество на прямых.»
Тото нахмурился, изучая экран:
— «Хорошая работа. Это надо срочно передать техническому отделу. И FIA.»
Я кивнула. Спокойно. Без эмоций.
И только краем глаза заметила, как Льюис стоял в стороне. Смотрел.
Но теперь — только издалека.
— «Вы уверены, что хотите это передать FIA лично?» — спросила я, глядя на Тото, когда он всё ещё изучал планшет.
Он кивнул, отрываясь от экрана.
— «Если это правда, нам всем придётся пересмотреть подход. Но знаешь...» — он чуть прищурился. — «Ты слишком хороша, чтобы просто держать чью-то сумку.»
Я усмехнулась.
— «Я никогда её и не держала. Льюис просто не сразу это понял.»
Тото усмехнулся, наклонившись чуть ближе:
— «Ты не похожа на тех, кто рядом с ним обычно бывает.»
— «Это комплимент?»
— «Это факт.»
Мы замолчали на секунду. Где-то сработали камеры, проходили инженеры, и я почувствовала взгляд. Сильный, тяжёлый — со спины.
Я знала, чьи это глаза. Но не обернулась.
Тото сделал шаг в сторону и вдруг сказал:
— «Он зол. Но не потому, что ты ушла. А потому, что ты не дрогнула.»
Я повернулась к нему и спокойно ответила:
— «Он должен был привыкнуть. Я не та, кто дрожит от громких голосов и больших титулов. Он же сам хотел огонь рядом — теперь пусть горит.»
Тото рассмеялся:
— «Серьёзно, если он ещё раз что-то испортит — приходи ко мне в стратегический отдел. Такие, как ты, у нас на вес золота.»
Я кивнула и наконец улыбнулась — по-настоящему.
— «Держу в уме.»
Третья практика прошла чисто. Уверенно.
Я стояла рядом с инженерами, с планшетом в руках, не отрываясь от данных.
Льюис — спокоен, сфокусирован. Не смотрит в мою сторону. И правильно. Пусть привыкает.
В обед я узнала новости раньше остальных: Шарля оштрафовали. Наказание за техническое нарушение, обнаруженное после свободных заездов.
Иронично. Ведь именно я передала Тото ту самую информацию.
Шарль потеряет позиции на старте.
Я не злорадствовала — это была работа. Стратегия. Расчёт.
Я видела, как Леклер что-то эмоционально объяснял своему инженеру, жестами показывая, что это всё — ошибка. Но было поздно. И я не подошла.
Я просто... прошла мимо. Улыбнулась.
— «Что-то не так, Шарль?»
Он обернулся, сжал челюсть.
— «Ты знала?»
Я наклонилась ближе, шепнула:
— «Я просто использую все свои ресурсы. Ты ведь тоже хотел получить от меня кое-что в обмен... помнишь?»
И ушла. На каблуках. Холодная. Ровная. Уверенная.
— «Пилот под номером сорок четыре — provisional pole position. Повторяю: Льюис Хэмилтон — первый.»
Я стояла чуть поодаль, возле экрана с результатами, с планшетом прижатым к груди.
Уголки губ дрогнули, но я не улыбнулась.
Привычка.
А вот он...он сначала даже не понял.
В команде — тишина. Все ждали.
Тото посмотрел на меня.
— «Ты точно уверена, что не хочешь в стратеги?»
Я только кивнула.
— «Я уже там. Просто с другого фронта.»
Через пару минут Льюис вылез из машины.
Снял шлем, откинул голову назад, будто не верил. И когда подошёл к табло с результатами — на лице было то самое выражение: смесь недоверия и торжества. Он обернулся, взгляд скользнул по боксу.
Наши глаза встретились.
Я не пошла к нему. Не улыбнулась.
Только слегка кивнула — строго, по-деловому.
Он понял.
Эта поул-позиция — не только его.
Это и моя победа.
Позже, в паддоке, ко мне подошёл механик, отдал гарнитуру.
— «Босс просил передать — ужин отменяется. Он хочет поговорить. Лично. Позже.»
Я только бросила:
— «Пусть постоит в очереди.»
Ночь.
Я только вышла из душа, волосы ещё влажные, на мне — белая рубашка поверх белья, босиком. В номере было тихо, только приглушённый свет настольной лампы. Я разложила планшет и бумаги, собираясь выстроить план на утро. Завтра гонка.
Тук-тук. Три коротких, уверенных удара в дверь.
Я уже знала, кто это. Не открыла сразу. Пусть подождёт.
Открыла спустя пару секунд. Он стоял там, опершись плечом о косяк, в тёмных джоггерах и футболке, волосы расплетены, взгляд усталый, но яркий.
— «Ты собираешься пустить меня внутрь, или мне здесь ночевать?»
— «Ты же сам отменил ужин. Я решила не навязываться.» — холодно бросила я, отступая внутрь.
Он вошёл, закрыл дверь.
Постоял, глядя на меня.
— «Ты помогла мне взять поул. Ты это знаешь.»
Я скрестила руки на груди.
— «Я просто делаю свою работу. Или ты хотел сказать спасибо с упрёком?»
Он подошёл ближе, слишком близко.
— «Хочу сказать спасибо... и хочу понять — ты с Леклером была просто ради данных?»
Я усмехнулась.
— «А ты со мной ради побед? Тогда мы квиты.»
Он сжал челюсть. Я ударила туда, где больнее.
И всё же не отвернулся. Не ушёл.
— «Я был неправ. Сказал то, что не должен был. Кричал. Обвинял. Я злой, Рейвен. Потому что ты сильнее, чем я ожидал. Умнее. И, чёрт возьми... красивее, чем надо.»
Я молчала. Он сделал шаг вперёд.
— «Я не идеален. И ты это знаешь. Но я пытаюсь. Хотя бы для тебя.»
Он взял меня за талию, осторожно. Я не отстранилась. Только тихо спросила:
— «Ты понял, что больше не командуешь мной?»
— «Давно. Теперь я просто... прошу.»
Я прижалась лбом к его груди, и он обнял. Плотно. Не торопясь. Не как победитель. А как тот, кто едва не потерял.