5
Я выбрала наряд долго.
Но не потому что сомневалась.
А потому что хотела, чтобы он понял — я могу быть любой. И сейчас я выбираю быть той, о которой он мечтал, но боялся просить.
Красный купальник-бандо. Без бретелек. Идеально облегает грудь, подчёркивает талию, изгиб бёдер. Сверху — полупрозрачное, длинное вязаное платье цвета топлёного молока. Каждое движение — будто тень скользит по телу. Кожа — загорелая.
Губы — алые.
Волосы — свободные, лёгкие волны.
Туфли — простые, открытые.
Украшения — тонкая цепочка на талии.
И больше — ничего.
Когда я подошла к яхте, солнце уже садилось.
Вода отливала золотом.
На палубе — стоял он.
Брюки цвета слоновой кости, белая льняная рубашка нараспашку, очки, цепочка поблёскивает на груди.
Руки в карманах.
Лицо — сначала спокойное.
Но когда он увидел меня, на секунду забыл, как дышать.
Я поднялась по трапу. Медленно.
Платье слегка колыхалось, просвечивая формы. Его взгляд скользнул по моим ключицам, груди, бёдрам — и зацепился.
— Ты... — выдохнул он.
— Да, я.
— Это... платье?
— Его почти нет.
— Купальник?
— Он тоже едва дышит.
— И ты думаешь, мы поужинаем?
Я подошла ближе.
— А ты разве звал меня ради еды?
Он усмехнулся.
Но взгляд был голодный.
— Я хотел... просто быть с тобой. Без камер. Без «мисс Сантос», без встреч.
— И?
— А теперь я просто хочу снять с тебя всё, что ты на себя надела.
— Тогда тебе придётся заслужить.
Я прошла мимо, оставив на нём аромат своей кожи, запах моря и лёгкий намёк на безумие.
Он развернулся медленно.
Глаза — почти тёмные от желания.
— Ты играешь со мной.
— А ты — со мной.
Мы молчали.
Потом он поднёс два бокала.
Я взяла свой.
— За что?
— За терпение. Которого у меня, кстати, почти не осталось.
— Я постараюсь не злоупотреблять. Хотя... нет, не постараюсь.
Он рассмеялся.
И мы сели — под вечерним небом, в середине залива, где были только мы.
И где всё могло произойти.
Бокал опустел слишком быстро.
Вино — тёплое, бархатное, с лёгкой горчинкой, как и его взгляд.
Льюис почти не отрывался от меня.
Он отвечал что-то, слушал, кивал, но с каждым глотком становился всё менее спокойным.
Я встала.
Он повёл глазами вверх, от лодыжек до плеч.
— Куда?
— Жарко, — ответила я просто, поставив бокал.
Сделала шаг вперёд.
Потом ещё один.
Повернулась к нему спиной.
И плавно стянула вязаное платье вниз.
Медленно. Без слов. Без музыки.
Просто тишина, море, и его глаза, вцепившиеся в меня как в запрет.
Платье упало к ногам.
Я осталась в одном только красном бандо.
Купальник — как вызов.
Кожа — золотая на закате.
Фигура — опасно красивая.
Он выдохнул.
— Это уже... стриптиз?
Я обернулась через плечо, усмехнулась.
— Об этом ты будешь только мечтать.
— Жестоко.
— Я просто хочу плавать.
И прежде чем он успел что-то ещё сказать — я спрыгнула с палубы.
Вода обхватила тело, как вторая кожа.
Прохлада — как пощёчина после жара.
Я всплыла и откинула волосы назад.
Смеясь.
— Идёшь? Или боишься, что я утяну тебя на дно?
Он стоял у края палубы.
Губы приоткрыты.
Грудь тяжело вздымалась.
— Если ты меня утопишь — я умру счастливым.
— Тогда плыви. Или сиди и страдай.
Пауза.
— Ты раздеваешь меня даже, когда не трогаешь.
— Тогда чего ты ждёшь?
И он прыгнул.
Шум, всплеск, и вот он рядом.
Мокрые волосы. Вода стекает по коже.
Он поднырнул и оказался почти вплотную.
— Осторожно, — прошептал у моего уха. — Потому что если я тебя коснусь — ты уже не выплывешь.
— Может, я этого и хочу, Хэмилтон.
— Тогда ты точно не выйдешь из этой воды прежней.
Мы вернулись на палубу, когда солнце уже скрылось за горизонтом.
Воздух был тёплый, с привкусом соли.
Я взялась за поручень, легко подтянулась.
Вода стекала по телу, по бедрам, по спине.
Купальник плотно облегал, будто подчёркивая каждую линию.
Каждую каплю желания.
Льюис поднялся следом.
Молча.
Но взгляд — голодный, грубый, сдержанный на последнем дыхании.
Я повернулась к нему.
Улыбнулась.
Сделала шаг ближе.
— Ты выглядишь так, будто вот-вот сорвёшься, — прошептала я.
— Ты даже не представляешь, — прохрипел он.
Я провела пальцем по его груди.
Медленно. До цепочки.
До живота. До пояса.
Он задержал дыхание.
— Хочешь, чтобы я обрадовала тебя, Льюис?
Он кивнул.
Без слов.
Я наклонилась к его уху.
Мой голос был ниже шёпота:
— Тогда сядь.
И наблюдай.
Он замер.
Но подчинился.
Сел на мягкий диван под навесом. Ноги расставлены. Грудь вздымается.
Я сделала шаг назад.
Потом — вперёд.
Опустилась на колени между его ног.
Он резко втянул воздух.
Руки сжались в кулаки.
Глаза — прямо в мои.
И я увидела в них всё.
Желание.
Удивление.
Раздражённую похоть.
И, чёрт возьми, что-то опасно близкое к слабостью.
Я провела руками вверх — по его коленям, по внутренней стороне бедра.
А потом подняла глаза и тихо сказала:
— Расслабься, чемпион. Это не интервью.
Это — награда.
Он выругался. Глухо. Грязно.
Но не сдержался. Пальцы зарылись в мои волосы.
И дальше не было слов.
Только дыхание.
Только стоны.
Только взрыв на палубе, который он никогда не забудет.
И я — тоже.
Когда всё закончилось, он обмяк.
Смотрел на меня, как будто увидел небо.
Настоящее. Без гонок. Без масок.
— Рейвен... ты...
— Тише, — прошептала я, прижимаясь к его груди.
— Что?
— Это только начало.
Он не сказал ни слова.
Только поднял глаза — и в них уже не было сдержанности.
Там было решение.
И я поняла: сейчас он будет работать.
Льюис медленно поднялся.
Схватил меня за талию, резко.
Поднял, будто я ничего не весила, и бросил взгляд туда, вглубь яхты — в каюту.
— Ты не думала, что можешь просто исчезнуть после этого, да? — прорычал он.
Я ухмыльнулась, обвив его шею руками.
— О, я надеялась, что ты попытаешься удержать.
— Попытаюсь? Нет, Рейвен. Я сделаю это.
И он понёс меня внутрь.
В каюте пахло морем, деревом, им.
Я даже не успела среагировать, как он прижал меня к стене.
Одной рукой удерживал мои запястья над головой, другой — скользнул вниз по бёдрам.
— Ты хотела играть?
— Я и играла.
— Теперь — моя очередь.
Он наклонился.
Губы — к шее.
Зубы — легко, но с предупреждением.
— Я хочу, чтобы ты знала, как это — быть моей. Не просто на встречах.
Не просто на яхтах.
А всей. С ног до головы.
С телом, сердцем и этой чёртовой уверенностью в глазах.
Я задышала тяжелее.
Он чувствовал это.
Он управлял этим.
Он опустил меня на постель, медленно.
Снял с себя рубашку.
Потом — с меня купальник.
С каждым движением он не просто раздевал — он разбирал меня на части.
А потом — замер.
— Смотри на меня, — приказал он.
Я смотрела.
И он начал работать.
С губами. С пальцами. С телом, которое двигалось с точностью пилота и яростью мужчины, знающего, что хочет оставить след.
Внутри.
В памяти.
В сердце.
Я стонала. Кричала.
Царапала его спину.
А он — не останавливался.
Ни на секунду.
Словно хотел переписать всё, что было до него.
— Это тебе за обед. За вызов. За платье.
— Льюис...
— Нет. Сейчас — молчи. И слушай своё тело. Оно давно моё.
И я подчинилась.
Потому что это было слишком хорошо, чтобы бороться.
~
Я проснулась медленно.
Тело ныло — приятно, тяжело.
Каждое движение напоминало о нём.
Как он держал. Как он двигался. Как он работал, пока не выбил всё из меня.
Пахло морем, деревом, солью... и им.
Я провела рукой по простыням.
Пусто.
Обернулась — никого.
В каюте — тихо.
Но за тонкими стенами что-то звучало иначе.
Порывы ветра. Стекло, по которому стучит дождь.
И где-то — гул волн.
Я встала.
Накинула первую попавшуюся вещь — его белую рубашку.
Она была тёплой. Большой.
И пахла им до безумия.
Поднялась наверх. Босиком.
И остановилась на полпути.
Он стоял за рулём.
Спина прямая.
Рубашка мокрая, прилипла к телу.
Руки на штурвале.
Волосы — растрёпанные, в каплях.
А вокруг — пасмурное небо, серое море, лёгкий дождь и глухие волны.
Я подошла ближе. Молча.
Он не обернулся.
— Что, капитан, шторм?
— Неа. Так... предгрозье.
Голос хриплый. Уставший. Настоящий.
— Ты рано.
— Ты громкая. Даже во сне.
Я усмехнулась, встала рядом.
Молча. Смотрела на море.
Он бросил взгляд.
— Рубашка тебе идёт.
— Я знаю.
— Хочешь кофе?
— Хочу ответ.
— На что?
— Почему мы плывём?
Он пожал плечами.
— Я не мог уснуть. Надо было почувствовать контроль.
— Над телом, или над рулём?
— Неважно. Ты меня сбиваешь.
— А ты меня.
Пауза.
Ветер трепал подол рубашки. Я зябко поёжилась.
Он вдруг обнял.
Молча. Одной рукой, прижал к себе.
Тёплая грудь. Мокрая кожа. Его дыхание.
— Ты впервые в жизни заставила меня хотеть остаться на одном месте, — произнёс он тихо.
Я замерла.
— Это плохо?
— Это опасно.
Я прижалась ближе.
— А я думала, ты любишь риск.
Он наклонился, прошептал в волосы:
— Только если он пахнет, как ты.
Мы пришвартовались ближе к десяти.
Погода — хмурая, тяжелая.
Небо как будто вот-вот провалится вниз.
Гром ворчал где-то над скалами, а воздух — электрический.
Льюис заглушил двигатель, устало откинулся назад.
— Пошли завтракать, пока нас не смыло.
— Ты только об этом и думаешь?
— После прошлой ночи — да. Я проголодался. И не только по еде.
Я хмыкнула, натянула его чёрную толстовку прямо на купальник, заплела волосы в лёгкий узел.
В ресторане было полупусто.
Мы заняли столик у окна — серое море разбивалось о берег, дождь пошёл сильнее.
Тепло. Кофе. Тосты. Лёгкий разговор.
Он поддразнивал. Я отвечала остро.
Всё было... почти мирно.
И тут его телефон завибрировал.
Он глянул. Зевнул. Разблокировал.
И вдруг подавился водой.
— Всё нормально? — спросила я, подняв бровь.
Он молчал.
Только повернул экран ко мне.
ФОТО.
Сделано с соседней яхты.
Нечёткое.
Но вполне узнаваемое.
Я — на коленях.
Мокрые волосы.
Купальник.
Руки на его коленях.
Голова чуть опущена.
Лица нет.
Но видно его голые ноги, цепочку, руку на перилах.
Подпись от друга:
"Интересный менеджмент у тебя, брат. Не знал, что теперь так работает расписание."
И смайлик с огнём.
Я распрямилась.
Спокойно взяла телефон.
Увеличила фото.
— Красиво.
— Ты шутишь?
— Я выгляжу божественно. Даже со спины.
Он вцепился в волосы.
— Это утечка. Это... чёрт. Это видели.
— Видели только силуэты. Успокойся. Никто не узнает.
— Но я-то знаю.
Я наклонилась через стол.
— И что тебя больше пугает? Что кто-то догадается? Или что ты теперь не сможешь смотреть на меня без того, чтобы вспомнить этот момент?
Он сжал челюсть.
Глаза потемнели.
— Ты рушишь мне самоконтроль.
— Так разруши его сам. Полностью. Или молчи.
Пауза.
— Мы не можем позволить, чтобы это повторилось, — выдавил он.
— Ложь.
Он встретился со мной взглядом.
— Ты хочешь, чтобы я снова встала на колени?
Я провела языком по губам и усмехнулась.
— Нет, Льюис.
В следующий раз — ты.
Он молчал.
Я видела, как дрогнули мышцы на его челюсти, когда он снова открыл телефон.
Снова. И снова.
Сообщения — одно за другим.
📸 «Это твоя новая?»
🔥 «Офигеть, брат. Кто снимал? National Geographic?»
👀 «Ты серьёзно думал, что никто не заметит?»
Он обхватил лицо ладонями.
Пальцы дрожали.
— Льюис...
— Чёрт.
— Покажи.
Он медленно протянул мне телефон.
Я взяла.
Открыла Instagram.
Первое — фан-аккаунт.
600k подписчиков.
Пост:
«👀 Неужели у Льюиса Хэмилтона новая тайная девушка? Фото с яхты этой ночью. Лиц не видно, но судя по всему — она работает с ним. Кто она?»
А вот и фото.
Обрезано. Увеличено.
Идеально подчёркнуто, кто на коленях.
И — чьи ноги.
Комментарии:
🗯 «Это реально она? Менеджер? Лол.»
💔 «Боже, я плачу. У него кто-то есть...»
🔥 «Хочу быть ей хотя бы на минуту.»
🧠 «Умная. Захватила пилота через работу. Ход конём.»
Я медленно отложила телефон.
Сердце билось быстро.
Пальцы онемели.
— Льюис...
— Это катастрофа, — выдохнул он.
— Это интернет. Он забудет.
— Он никогда не забывает. Особенно, если фото такие.
Он откинулся на спинку.
Глаза — в потолок.
Я видела: он не знал, злиться или смеяться.
— Хочешь знать, что самое ужасное?
— Что?
— Я смотрю на это фото...
И думаю только об одном.
Я повернулась.
— О чём?
Он наклонился ближе.
В глаза. Тихо. Глухо.
Грязно.
— Как быстро ты снова встанешь на колени.
Но на этот раз — с моим лицом в кадре.
Телефон Льюиса завибрировал так резко, что он вздрогнул.
Он глянул на экран.
Имя: "Marc – Agent."
Он выругался сквозь зубы и глянул на меня.
— Вот он. Первый пожарный.
Я уселась ближе.
Он взял трубку.
— Да.
Голос на том конце раздался так громко, что я расслышала даже без громкой связи.
— Ты издеваешься?! Льюис, чёрт побери, это уже везде! Я только что разговаривал с PR! Ты в топе трендов!
— Доброе утро, Марк.
— Утро? У тебя что, утро начинается с орального на яхте?!
— Ты драматизируешь.
— На фото твои ноги, чувак! И она! На коленях! Кто она вообще?!
— Моя менеджер.
— ...Потрясающе. Просто великолепно. Ты трахнул менеджера на яхте и позволил это снять?
Льюис закатил глаза.
Я молчала. Но внутри — буря. И... немного смеха.
— Я никому ничего не позволял.
— Ты хоть понимаешь, что теперь?
— Освежи мне память.
Марк выдохнул в трубку с таким звуком, будто пил кофе и подавился им.
— Вопросы на пресс-конференциях. Давление со спонсоров. Заголовки. Блоги. Подозрения. Скандал.
— Всё как обычно.
— Нет! Потому что на этот раз — это не просто девушка. Это она. С которой ты подписал контракт. Это уже не просто роман. Это конфликт интересов. Это грязь.
Льюис посмотрел прямо на меня.
Взгляд — уверенный. Жёсткий.
Рука легла на моё бедро.
Он слегка сжал.
Я даже не моргнула.
— Тогда послушай, Марк, — сказал он холодно.
— Я не собираюсь врать.
— Не собираюсь извиняться.
— И не собираюсь скрываться.
— Если ты не можешь справиться с прессой — найми кого-то, кто может.
Марк замолчал.
На несколько секунд — только фоновые шумы.
— ...Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Значит, она останется?
Льюис склонился ко мне ближе.
Наши лбы почти соприкоснулись.
И, не отрывая взгляда, он сказал в трубку:
— Она не просто останется.
Она будет везде.
На гонках. На фото. В кадре. В жизни.
Потому что, чёрт возьми, я устал прятать то, чего наконец-то хочу.
Я замерла.
Сердце? Просто перестало стучать на секунду.
И тогда я наклонилась к его уху.
Прошептала:
— Тогда тебе придётся смириться, что теперь всё, что ты делаешь — будет со мной. И на мне.
Он усмехнулся.
— Марк, — сказал он в трубку. — Скажи фотографам: пусть тренируются. Им предстоит много горячих дней.
Мы вышли из ресторана, когда ливень уже начал стихать, но на улице было всё ещё серо.
Смартфоны, объективы, вспышки — как автоматные очереди.
Флеш. Флеш. Флеш.
Сотни глаз. Сотни телефонов.
Кто-то уже орал моё имя — я даже не поняла, откуда они его узнали.
Кто-то выкрикивал его —
«Льюис!»
«Это она?!»
«Кто она тебе?!»
Он не ускорил шаг.
Не опустил голову.
Только сжал мою руку крепче — будто специально.
Я шагала рядом.
Спокойно. Уверенно.
В его толстовке, босая в сандалиях, с влажными волосами, как будто я вышла не в центр скандала, а просто на прогулку.
Машина ждала у края тротуара.
Чёрный Range Rover.
Тонированный. Привычный.
Мы почти дошли, когда он остановился.
Развернулся.
И просто помахал рукой.
Без слов.
С лёгкой ухмылкой.
📸 Флеш.
📸📸 Флеш-флеш.
📣 Крики усилились.
— Что ты делаешь? — прошептала я.
— Показываю, что мне плевать, — ответил он спокойно.
— И что я ни черта не стыжусь того, что было прошлой ночью.
Он открыл дверь машины.
Пропустил меня вперёд.
Сел сам.
Закрыл.
Внутри — тишина.
Влажный воздух.
Громкая тишина.
Я смотрела на него.
— Ты только что сделал нас официальными.
— Нет, — он повернулся ко мне. — Это только начало.
Дверь закрылась, и Range Rover мягко тронулся с места.
Я откинулась назад, пытаясь отдышаться.
— Ну и шоу ты устроил, — хмыкнула я.
— Тебе не понравилось?
— Ммм... это было бы сексуальнее, если бы ты не выглядел как папа, который ведёт дочку в школу.
— Правда? — Он бросил взгляд. — А ты выглядела как отличница, которая пять минут назад стояла на коленях у учителя.
— Осторожнее, Хэмилтон, у тебя может треснуть корона.
— У меня треснет не корона, а ремень на штанах, если ты не заткнёшься и не поцелуешь меня.
— Хочешь, чтобы я снова спасла твою гордость?
Он усмехнулся.
Глаза — узкие, опасные.
— Гордость? Нет, детка. Моя «гордость» чувствует себя прекрасно. После твоих действий на яхте.
— Остынь.
— Не могу. Особенно когда перед глазами всё ещё стоит картина — твои губы, мои колени... и море на фоне.
Я напряглась.
Он это заметил.
Улыбка стала шире.
— Что, Рейвен, не так уверенно теперь?
— Всё ещё уверенно. Просто жду, когда ты выдохнешь. Ты как будто только что выиграл Гран-при.
— Я выиграл.
Он наклонился ближе.
— Потому что я единственный, кто видел, как самая холодная девочка в Лондоне краснеет.
Я резко отвернулась к окну.
Тепло подступило к щекам.
— Боже...
— Да. Именно так ты и выдохнула, когда я...
— НЕ ДОГОВАРИВАЙ.
— Почему? Стесняешься?
Я повернулась.
— Нет. Просто если ты сейчас не заткнёшься, то...
— То что? — перебил он, с усмешкой.
— Ты опять окажешься на коленях?
Я замерла.
Он подался ближе.
Почти касаясь губами моего уха, прошептал:
— Думаю... ты сейчас сделаешь мне то же самое, что и на яхте.
Там, на тех фото.
Без камер.
Только мы.
Я резко отстранилась.
Глаза расширились.
И, чёрт побери, я покраснела. По-настоящему.
Он рассмеялся.
— О, вот это мой любимый оттенок. «Уверенная Рейвен» в цвете "смущённая вишня".
— Иди к чёрту, Хэмилтон.
— Возьми с собой. Но сначала — на коленях.
Мы вошли в пентхаус.
Лёгкий полумрак. Солнечного света почти не было — тучи всё ещё висели над Монако.
Он бросил ключи на тумбу и направился к окну. Молча. Спокойно. Будто ничего не было.
А я стояла... и смотрела на него.
На спину.
На шею.
На руки.
И вдруг внутри меня — щёлкнуло.
Вот он. Момент.
— Льюис? — позвала я мягко.
Он обернулся.
— Ммм?
Я подошла ближе.
На лице — ледяное спокойствие.
В голосе — шелк и яд.
— Знаешь, я подумала... ты был слишком самоуверен сегодня в машине.
— Потому что я могу себе это позволить.
— Правда? — Я провела пальцем по его груди, медленно.
— А если я покажу тебе, кто здесь на самом деле рулит?
Он хмыкнул.
— Ты снова собралась на колени?
— Нет.
Я оттолкнула его назад.
Он не сопротивлялся.
Отступил на диван.
Сел.
— Теперь ты слушаешься, — усмехнулась я.
— Я просто даю тебе шанс почувствовать себя важной, — отрезал он, бросая руку на спинку дивана.
Я наклонилась.
Медленно, близко.
— Я могу сделать с тобой всё, что хочу.
— Докажи.
Я забралась к нему на колени.
Он сидел, не шевелясь.
Я чувствовала его дыхание.
Он — моё.
— Кто теперь управляет?
— Пока не ясно, — выдохнул он.
Я наклонилась.
Касание губами — у шеи, у ключицы.
Пальцы на его груди, ногти по футболке.
Он позволял.
Смотрел на меня снизу вверх.
Ничего не делал.
Я наклонилась к уху.
Прошептала:
— Ты бы хорошо смотрелся связанным. На фото.
Он дернулся.
Глаза вспыхнули.
Я улыбнулась.
Но в следующую секунду — он перевернул нас.
Резко. Мощно.
И теперь я лежала под ним.
Руки — прижаты.
Бёдра — зажаты.
В глазах — огонь.
— Слишком медленно, Рейвен, — прорычал он.
— Ты пришла играть.
— А я — поставить точку.
Он наклонился к моему уху.
Дыхание — обжигающее.
— Ты не выиграешь.
Потому что ты не хочешь.
Ты хочешь, чтобы я был над тобой.
Я стиснула зубы.
— А если ты ошибаешься?
Он усмехнулся.
— Тогда сделай что-нибудь.
Прямо сейчас.
Я пыталась. Правда. Но его вес, его запах, его руки — это было слишком. Слишком вкусно. Слишком близко. Слишком мощно.
Он склонился к губам.
— Видишь?
Ты проиграла.
Опять.
Пауза.
И добавил, так близко, что у меня всё внутри сжалось:
— А теперь молчи...
Потому что я начну выигрывать по-крупному.
Он двигался медленно.
Методично.
Как будто точно знал, где я сдамся первой.
И когда я думала, что уже не смогу больше, он склонился к моему уху и прошептал:
— Кто теперь управляет, а?
Я стиснула зубы, но он толкнулся сильнее.
Его голос стал ниже, грубее.
— Скажи. Я хочу это услышать. Прямо сейчас.
Я выдохнула.
Ноги дрожали.
Грудь вздымалась.
Он остановился.
Чёрт, он остановился.
— Я жду, Рейвен.
— Ты хочешь, чтобы я сказала это?
— Да, — прорычал он. — Только тогда получишь то, чего хочешь. Всё. До последнего.
Я посмотрела ему в глаза.
Щёки горели, дыхание сбилось.
И тогда...
— Папочка...
Он замер.
— Повтори.
— Папочка, — выдохнула я, прикусив губу. — Пожалуйста...
Он потерял контроль.
Совсем.
Каждое его движение стало диким, необузданным.
Он зашептал:
— Вот так. Вот так, моя девочка.
Ты теперь моя. Целиком.
Он не отпускал.
Не замедлялся.
Пока я не забыла, кто я. Где я. И почему мне это так чертовски нравится.