Трещины [ЗАКОНЧЕН]

***

POV Ева

У него будет ребенок. Алиса беременна. Она хочет семью.

Капли воды ударялись об раковину, создавая противный звук, действующий мне на нервы. Дима ушел. Я понимаю, новость о ребенке выбила его из колеи, как и меня. Я пыталась не подать виду, но мне хотелось кричать. Кричать на него, на себя, на нее. Алиса. Шикарная девушка, которая ждет от него ребенка.

Маленький человек с его прекрасными глазами появится на свет через восемь месяцев и будет называть его папой. Я не вписываюсь в эту историю. Я вообще как пятое колесо в его жизни. Неожиданная встреча, случайное притяжение, но ведь мы только в самом начале. Мы существовали в разных мирах, наши жизни никогда бы не пересеклись, но сейчас я понимаю, что еще немного и я больше не смогу без него.

Он много раз говорил о том, как сильно он хотел создать семью. Он хочет дочь. Я просто появилась не в то время. Меня не покидала мысль, что было бы, если бы меня не было в его жизни. Восемьдесят на двадцать, что Дима бы остыл, и они с Алисой помирились. Его мечта может сбыться.

Горячие слезы скатывались по моим щекам, размазывая тушь. Сердце разрывалось. Он так смотрел на меня, когда говорил, что они не могут быть вместе. Они могут, могут быть вместе! Истерика накрывала меня. С ним я стала такой счастливой. Эти две недели перевернули мою жизнь с ног на голову, открывая новых людей и возможности. Я поверила в себя, и впервые в жизни я почувствовала почву под ногами. Сейчас я снова в невесомости.

Я свернулась калачиком на диване, обхватив свои колени. Я чувствую, что теряю его.

С этими мыслями я провалилась в сон.

Противный телефонный звонок заставил меня разлепить, слипшиеся от потекшей туши, глаза.

— Алло, — хрипло произнесла я, несмотря на экран.

— Ева, — плакала в трубку мама. Мое сердце пропустило удар. — Бабушка, — прошептала она, стараясь сдержать слезы. Я подскочила на месте, резко распахнув глаза. — Умерла, — продолжила она.

— Нет, — резко сказала я. Я не верила. Это не со мной. — Ты врешь, это неправда! — кричала я.

— Правда, — тихо сказала мама, шмыгая носом. — Час назад. Ее не смогли спасти, сердце не выдержало.

Внутри все рухнуло. Плакать не было сил, слез не было. Чувство пустоты поглотило меня. Я никогда больше не увижу самого родного человека в моей жизни, она никогда больше не засмеется, не поцелует меня в лоб, не

перекрестит меня на прощание. Я никогда ее больше не обниму.

— Я приеду, — сказала я, неестественным для себя голосом. — Первым рейсом.

— Приезжай, — шепотом сказала мама, отключаясь.

Комната вращалась, обзору мешали черные пятна перед глазами. Я притянула к себе ноги и громко закричала, стараясь выпустить из себя всю накопившуюся боль.

Бабушка. Я не держала ее за руку, покрытую мелкими морщинками, когда она лежала на больничной койке. Я не смотрела ей в глаза, уверяя, что она поправится. Я не окружила ее заботой в последние часы. Я не сделала ничего, что сделало бы ее жизнь хоть немного лучше. Я все время думала только о себе. О своих проблемах, о Филлипе, о Диме, о маме. Обо всех кроме нее. Я больше ей ничего не смогу сказать, ей больше ничего не нужно.

Истерика накрыла меня за секунду. Она подарила мне первую швейную машинку. Она помогла мне с первой выкройкой. Она хотела, чтобы я стала известной всему миру. Я предала ее. Я предала себя.

Я металась по всей квартире, не в силах найти себе место. Все вокруг давило на меня. Чужие стены, чужой дом, чужой город. Я не должна быть тут.

Я сорвалась с места, сгребая свои вещи в сумку. Я уезжаю. Я должна быть с ней, должна быть на похоронах. Должна поцеловать ее в лоб, как она целовала меня.

Пелена слез закрывала обзор, руки тряслись, ноги подкашивались. Я чувствовала только боль утраты, злость на себя и пугающую пустоту. Я одна. Я осталась одна.

Я скатилась по стене, роняя все вещи из рук. Истерический смех заполнил комнату, сменяясь на громкий крик. Я больше не могу это чувствовать. Я сломалась.

Дрожащими руками, я набрала номер единственного человека, которого бы сейчас хотела видеть рядом.

— Лиза, — прохрипела я. — Можешь приехать?

— Что случилось? Время пять утра, — сонно ответила Лиза.

— Пожалуйста, — обессилено прошептала я.

— Еду, — коротко ответила она, отключаясь.

Спустя полчаса входная дверь распахнулась. За это время я не сдвинулась с места.

— Ева, — воскликнула Лиза, подбегая ко мне. Я сидела в гостиной, вокруг меня валялись вещи, а мой внешний вид оставлял желать лучшего.

— Бабушка умерла, — тихо сказала я, уставившись в одну точку. — У Масленникова будет ребенок, — продолжила я так же бесстрастно. — Помоги

мне собрать вещи, мне нужно в Красноярск.

Лиза ошарашенно распахнула глаза, садясь рядом.

— Ева, — прошептала она, обнимая меня. Я уткнулась ей в плечо и горько заплакала. — Конечно, поезжай, — хрипло сказала она. — Давай сейчас купим билет на ближайший рейс.

Я кивнула, не поднимая на нее глаз.

Она ничего не говорила, не расспрашивала. Она просто была рядом, купила мне билет и собрала чемодан.

— Давай мы с тобой умоемся, — ласково сказала она, поднимая меня на ноги. Я поддалась.

Она включила теплую воду и аккуратно расстегнула мое платье. Я откинула его в сторону и села в ванну. Лиза облокотилась на бортики, поливая меня душем.

Горячая вода стекала по моему телу, пропитывая нижнее белье, которое я не стала снимать.

— Поплачь, — тихо сказала она, перебирая мои мокрые волосы. Новая волна истерики накрыла меня.

— Я не смогу, — рыдала я. — Я не переживу это.

— Ты сильная, — гладила меня по плечам Лиза. — Дай себе время.

— Я слабая. Я такая слабая, — мои плечи содрогались от слез, а дыхание сбилось. — Я думала, что я построю свою жизнь заново, — я больно ударила кулаком в стену. — Я потеряла все, — прошептала я, игнорируя пульсирующую ладонь.

— Не все, — так же тихо сказала Лиза, смотря в упор. — Я с тобой до последнего.

Ее глаза наливались слезами.

— Спасибо, — прошептала я, не в силах выдавить из себя большего. Лиза выключила воду.

— Я оставлю тебя. Вот одежда, — сказала она, указывая на вещи. — Нам выезжать через час.

Как мы добрались до аэропорта, я не помню. Шум в ушах, ноги ватные, я была не в себе. Голубые глаза бабушки застыли в моем сознании.

— Начинается посадка на рейс номер SU1480 Аэрофлот в Красноярск. Всех пассажиров просим пройти на рейс к выходу 42, — прозвучало по громкой связи аэропорта.

Мы уже сдали багаж, Лиза помогла с оформлением электронной регистрации.

— Идем? — спросила я, смотря на Лизу.

— Подожди пару минут, — сказала она, нервно озираясь. Я оглянулась.

Дима маневрировал между людьми, тележками и чемоданами, быстро сокращая расстояние между нами. Его бежевый плащ разлетался от создаваемого им ветра. Уже через пару секунд я была зажата в его крепкие объятия. Я вдохнула запах его парфюма, ставшего для меня таким родным и, уткнувшись в его грудь, громко всхлипнула.

— Малыш, — тихо сказал он, поглаживая мою голову. — Я рядом.

— Я не справлюсь со всем этим, — прошептала я.

— Мы вместе справимся, — сказал он, крепче обнимая меня. Я игнорировала его слова.

— Меня разрывает от боли. Мне нужно разобраться со своими проблемами, а тебе со своими, — прохрипела я, сама не веря в это. — У тебя будет ребенок, — напомнила я, смотря ему в глаза.

— Я разберусь, — серьезно сказал он.

— У меня нет на это сил. Если я проведу с тобой еще хоть немного времени, я не смогу пережить твой уход.

— Я никуда не ухожу! — воскликнул он.

— Поэтому ухожу я, — прошептала я, не отрывая от него взгляда.

— Я понимаю, тебе больно, но давай не будем принимать серьезных решений сейчас. Я не готов тебя отпускать, — его глаза наполнялись слезами, разрывая мне душу.

— Спасибо тебе за все. Я никогда этого не забуду, — всхлипнула я.

— Не смей со мной прощаться! — кричал он, привлекая внимание людей.

— Мне пора, посадка заканчивается, — равнодушно сказала я, отстраняясь.

— Я позвоню, — тихо сказал он, смотря на меня. Я подошла к Лизе и крепко ее обняла.

— Спасибо, что позвонила ему, — прошептала я ей на ухо. — Я благодарна тебе за все. Присматривай за ним.

— За тобой бы кто присмотрел, — выдохнула она. — Звони мне, пожалуйста, и знай, я всегда буду тебя тут ждать.

Я выдавила из себя слабую улыбку и отстранилась.

— Пока, — махнула я рукой, заходя на посадку.

В самолете я ревела белугой. Стюардесса три раза подходила ко мне с водой и

валерьянкой. Мне ничего не помогало. Бабушкины глаза сменялись глазами Димы, наполненными болью. Я оттолкнула его, а теперь я умираю.

Холодный Красноярск встретил меня снегом. Белые хлопья закручивались в маленькие вихри, окутывая все вокруг. Я запахнула легкое пальто, хотя холода я не чувствовала.

Такие родные улицы сейчас казались совсем чужими, а город маленьким. Я как будто резко выросла из него, как из старого платья.

Я открыла входную дверь своими ключами, которые всегда носила в сумочке, и прошла внутрь. Свет не горел. Запах корвалола, валерьянки и пустырника витал в воздухе. Это запах смерти. Ком в горле не давал мне сглотнуть.

— Мам, — тихо сказала я, скидывая ботинки. Я прошла в спальню, аккуратно открывая дверь. До последнего я думала, что это жесткий мамин метод, чтобы вернуть меня домой, но нет. Все это правда.

Мама лежала на кровати. Шторы в комнате были плотно закрыты, создавая полную темноту. Я скинула пальто на пол и села на кровать.

— Ты приехала, — прохрипела мама, открывая глаза.

— Я же обещала, — тихо ответила я, боясь нарушать ее покой.

— Похороны послезавтра, — холодно сказала она, переворачиваясь.

— Можно к тебе лечь? — аккуратно спросила я. Желание быть ближе к маме съедало меня изнутри.

— Нет, — резко ответила она. — Я подготовила твою комнату.

Мне как будто влепили пощечину. Я встала и молча вышла из комнаты, плотно закрыв дверь.

Я одна. Я совсем одна.

Моя спальня была полностью пустая. Посреди комнаты одиноко стояла кровать, заправленная белым постельным бельем, тумбочка с торшером, а в углу письменный стол. Ни одной моей вещи не было. На стенах раньше висели мои эскизы, награды за участия в конкурсах, рисунки и картины. На полках не было моих книг, а шкаф был полностью пуст. Мама все убрала. Она просто вычеркнула меня из своей жизни. Ненависть переполняла меня. Мне хотелось залететь в комнату к этой женщине и устроить взбучку, но все, что я могла, это просто лечь и смириться. Я потеряла не только бабушку, но и единственную ниточку, связывающую меня с мамой. Мне больше нечего делать в этом городе, в этой квартире. То же самое я чувствовала в Москве. Так, где мое место?!

***

Я стояла у зеркала в черном длинном платье и платке. Мои русые волосы были заплетены в длинную косу, бледная кожа казалась еще бледнее на фоне черного цвета. Весь вчерашний день мы с мамой не разговаривали. Молча перемещались по квартире, стараясь не пересекаться. Во что превратилась моя жизнь...

Похороны были красивыми. Священник прочитал молитву, было много людей. Мне приносили свои соболезнования, но я ничего не слышала. Мой взгляд был прикован к бархатному красному гробу, который опускали в землю. Мама плакала, люди плакали, а я стояла неподвижно и смотрела, как земля осыпается в могильную яму. Я старалась запомнить каждый момент, но как только я моргала, то забыла все, что было две минуты назад.

Люди расходились. Белые снежинки покрывали свежую землю, как будто скрывая все, что тут сейчас было. Большой деревянный крест стоял в изголовье могилы, а вокруг были цветы. Много цветов. Я положила на могилу одинокую белую лилию. Любимый бабушкин цветок и горько заплакала.

— Прости, что я не сберегла тебя, — выдавила я из себя, смотря на ее фотографию.

— Потому что нужно было интересоваться домом, а не хвостом вилять, — процедила мама, стоя у меня за спиной.

— Что? — повернулась я, не веря своим ушам. Она не может закатить скандал сейчас. Не здесь.

— Ты все слышала. Ты виновата в ее смерти! — выкрикнула мама, кидаясь на меня. Неизвестный мне мужчина остановил ее. — Ты виновата!

— Мама, — плакала я. — Зачем ты так?

— Не смей меня так называть! — кричала она. — Все из-за тебя! Зачем я тебя вообще рожала? Ах, да, бабушка просила меня не брать греха на душу. Где теперь ты, мама? — орала она, смотря на могилу.

Я ошарашенно смотрела на маму, умываясь слезами.

— Не хочу тебя больше никогда видеть! — вырывалась она из рук мужчины. — Убирайся!

Я молча вышла из оградки, оставляя позади все. Всех.

Я сломана. Я разбита. Я раздавлена. Я не знаю как мне дальше жить.