Трещины [ЗАКОНЧЕН]

***

POV Дима

— Всем привет, у меня в гостях Дима Масленников, здорова, — сказал Антон, протягивая мне руку.

— Как неожиданно все это началось, — ответил я, пожимая ему руку. — Резко прямо, — рассмеялся я.

— Резко, сразу в бой! — сказал Антон, начиная объяснять мне правила.

Воскресенье. 11 утра. Я еле собрал себя, чтобы приехать к Антону Шастуну на шоу «Контакты». Вся моя команда до трех ночи разбирала материалы к «Игре в кальмара», поэтому уверен, что никто не возьмет трубку.

Спустя час съемки, бесконечного смеха и неловкости мы добрались до последнего вопроса.

— Итак, мы переходим к пятому вопросу, заключительному, — сказал Антон, улыбаясь.

— И что, столица Мадагаскара? — смеялся я.

— Нет, — усмехнулся Антон, — Вопрос очень простой: какая деталь швейной машины называется так же, как и одна из деталей велосипеда?

Вот черт! Антон все это время каким-то магическим образом обходил контакт Евы, но сейчас я четко понимаю, что звонить, скорее всего, придется ей.

— Знает ли это «Величайший казах»? — спросил Антон рассмеявшись.

— Это как раз Даник, — прыснул я. — Саше Даника позвонили, нужно набрать и самому Данику. Хотя, я думаю, что он не знает.

— Может быть, тогда знает Алиса? Я же правильно помню, что это твоя девушка? — продолжал он.

Вот он момент, когда я могу публично заявить, что отношения с Алисой подошли к логическому завершению. Сердце слишком быстро билось, а слова не связывались между собой. Нет, не здесь. Не сейчас.

— Нет, она точно не знает, — постарался съехать с темы я. — На самом деле, у меня есть один контакт, кому я могу набрать и получить правильный ответ.

— Так, кому набираем? — спросил Антон, изучая мою телефонную книгу.

— «Ночная бестия», — смущенно ответил я, изучая свои красные часы.

— Так, — злорадствовал Антон. — Тут напрашивается история. Кто это?

— Это прекрасная девушка, которая сшила тридцать костюмов за десять дней на следующий наш ролик. Очень крутой модельер, — сказал я, улыбаясь в камеру.

— Тридцать? — воскликнул Антон. — Она просто монстр! Набираем ее! А почему ты ее так записал?

— Это, на самом деле, очень длинная история, — смеялся я, вспоминая, как она носилась по бару, выкрикивая песни.

— А мы не торопимся, — продолжал Антон, закидывая ногу на ногу. Вот жук!

— Мы познакомились в баре, полночи пели песни Земфиры, — смеялся я. — Поэтому и бестия.

— Ну, конечно, — вскинул он руками. — Обычное дело, петь с Масленниковым Земфиру, — ухмылялся он.

— Ой, — начал я. — Вспомни себя пьяного, а потом мне еще что-то говори.

— А вот не надо, — грозил мне пальцем он. — Алкоголь — зло! Мы его не пьем и вам не советуем! — мы звонко рассмеялись.

Антон передал мне телефон, гудки уже шли. Ладошки вспотели, как будто я звоню ей в первый раз.

— Да, Дим, — сонно протянула она. Как же я хочу сейчас проснуться вместе с ней.

— Ев, — слишком ласково начал я. — Я сейчас на шоу «Контакты» нужно ответить на вопрос: какая деталь швейной машины называется так же, как и одна из деталей велосипеда, — проговорил я слишком быстро. Есть вероятность, что она не поняла мою несвязную речь. Секунду она молчала.

— Педаль, — ответила она уже бодрее.

— Отлично, спасибо, — коротко сказал я. — Позже позвоню. Антон сбросил вызов.

— Итак, ночная бестия ответила, что это педаль! И это абсолютно правильный ответ! — весело резюмировал Антон, хлопая в ладоши.

— Бам! — крикнул я, махнув рукой.

— Дмитрий, — официально начал Антон. — Мои поздравления, это победа! Держи, — сказал он, протягивая статуэтку. — Этот памятный приз отправляется вам!

— Воу, вот вы заморочились!

После команды «Стоп! Снято!» ребята начали готовить студию к следующему гостю.

— Ладно, я поехал, — махнул я рукой парням.

— Спасибо, что пришел, — благодарил меня Антон. — Было здорово.

— Вам спасибо, что позвали, — ответил я, удаляясь.

Холодный ветер ударил мне в лицо, распахивая куртку. Гелендваген был покрыт мелкими каплями дождя, отсвечивая на солнце. Я глотнул холодный кофе, который не допил с утра, и завел машину.

Артём монтировал всю ночь и теперь, развалившись на диване в гостиной, отрубился без сил. Я сел за компьютер и продолжил его работу.

Половину материала мы обработали еще вчера, остальную часть Артем рассортировал ночью. Остался один единственный файл, который он оставил без внимания. Я щелкнул кнопкой мыши два раза, включая видео.

— Пару слов о первых в жизни съемках, — энергично сказал Денчик, наш оператор, направляя камеру на Еву.

— Все отлично, я просто в восторге, — сказала она, вскинув руками. — Ребята, — продолжила Ева. — Посмотрите, какие реалистичные на игроках костюмы. Мы как будто попали в сериал. Такое можно увидеть только на канале Димы Масленникова, — подмигнула она. Я поставил на паузу и замер. Как хорошо она смотрелась в кадре. Уставшая, но счастливая. Я нажал плэй.

Артем, скорее всего, склеил все фрагменты видео, на которые попала Ева, потому что в следующем кадре она кушает салат вместе с Лизой.

— Ева, за кого будеть болеть? — спросила Лиза, прожевывая салат.

— Тут надо хорошо подумать, — задумалась она. — Я болею за всю команду Димы, — ответила она, смущаясь. Ева укутавшись в плед, согревалась чаем. Действительно, я помню, как было холодно на том заводе.

— Так нельзя, — протянул голос Эмиля за кадром. Он вел съемку с экшен- камеры. — Нужно выбрать только одного, — смеялся он, указывая на себя пальцами.

— Ну, нет, Эмиль, — смеялась Ева. — Я не могу выбрать одного, вы же все молодцы. Хотя, — задумалась она. — Дима же тоже играет, — загадочно улыбнулась она.

— Ууу, ну конечно, — веселился Эмиль. Черт! Я хочу еще, хочу смотреть на нее, на ее рассуждения. Похоже, я влюбляюсь.

— Дмитрий Масленников — похититель женских сердец, — смеялся Эмиль.

— На самом деле, — начала Ева. Чертики заиграли в ее глазах. — Я шипперю вас с Димой, — прыснула она, прикрывая рот. — Если бы я не знала вас, то очень бы хотела видеть вас вместе.

Эмиль кинул подушкой в Еву, громко смеясь. Я покраснел.

— Но, — подняла она вверх палец. — Я рада, что вы не геи. Смех ребят наполнил комнату, и я сам не заметил как улыбнулся.

На следующем фрагменте Ева сидела на полу, перешивая пиджак Гусейна, а рядом сидел Даник.

— Так, ты сейчас живешь с Димой? — провоцировал ее Даник. Вот зараза!

— Не с Димой, а в бывшей квартире Димы, это разные вещи, — строго сказала она, смотря на него.

— Ладно, ладно, — ответил Даник, ухмыляясь. — Так, он нравится тебе?

— Даник! — воскликнула Ева. Странное чувство, это было еще до нашей ночи, но сейчас я уткнулся в монитор, ожидая ее ответа. — Ничего тебе я не скажу, — ответила она, высунув язык.

От нее веет нежностью, искренностью, но в постели она другая. Со мной она другая. Сегодня я приготовил для нее сюрприз. Заказал столик в ресторане с панорамным видом на сорок первом этаже. Весь город будет как на ладони.

Желание услышать ее голос переполняло меня, поэтому я нашел в кармане куртки телефон и набрал Еву.

— Еще раз привет, — протянула она. Даже через телефон я чувствовал ее улыбку.

— Привет, — сказал я. Приятное тепло разливалось по моему телу. Мне нравятся чувства, которые я испытываю рядом с ней. — Как твои дела?

— Все отлично, — ответила она. Ее голос — музыка для моих ушей. — Как прошли съемки? Было весело?

— Да, теперь я обладатель статуэтки шоу «Контакты», но на самом деле, я еле поднял себя с кровати.

— Я тоже до полуночи не спала, рисовала новые эскизы, работала над бизнес- проектом.

— Ты не забыла про свидание сегодня? В шесть я заеду за тобой, — кокетничал я.

— Отлично, дресс-код? — спросила она, шурша чем-то.

— Официальный, но даже если ты наденешь джинсы, ты все равно будешь прекрасна.

— Да ладно тебе, — смущалась она. — Я побежала собираться, напишешь, как подъедешь.

— Хорошо, — ответил я, завершая звонок.

Мне нравилось в Еве то, что она была совершенно ненавязчива. Даже когда она была рядом, держала дистанцию. С этими мыслями я закрыл файл, спрятал его в запароленную папку и продолжил монтаж.

Пять часов работы и вот, я снова стою перед зеркалом в рубашке. На этот раз на мне брюки, черная рубашка, украшенная запонками, и кожаная куртка. Я взял кошелек, ключи, телефон и выехал из дома.

Букет белых роз украшал пассажирское сидение, пока я ждал Еву. Дверь домофона открылась и прекрасная девушка выпорхнула на улицу.

— Это вам, милая леди, — сказал я, протягивая букет роз. Выглядела она замечательно. Волосы были уложены в элегантную прическу, подчеркивая ее острые черты лица, а аккуратный макияж делал ее женственнее. Шаги Евы были уверены, а улыбка лучезарнее.

— Дима, — обняла меня она. — Спасибо большое, они прекрасны.

Я потянулся к ее губам, оставляя сладкий поцелуй. Это то, что мне было необходимо весь день.

Весь вечер я чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Восторг от ужина был не только у Евы, но и у меня. Лучшие повара, кулинарное представление, вид на ночную Москву, приятная беседа. Ева четко ощущала грань нашей близости, заполняя своей энергетикой всё пространство. Ее глаза блестели, улыбка сияла, а я заразился от нее этим состоянием. Мне хочется кричать о том, какая она прекрасная.

Мы подъехали к ее дому и долго не могли оторваться друг от друга.

— Может, поднимемся? — сказала Ева, разрывая поцелуй. Я ждал этого от нее. Мне нужно было, чтобы она предложила сама. Я кивнул.

Я закрыл машину и, обхватив ее талию, прижал к себе.

— Дима, — окликнул меня кто-то, и я повернулся. Ева отстранилась от меня, стараясь рассмотреть человека.

Из темноты вышла Алиса.

— Нам нужно поговорить, — устало сказала она, смотря на Еву. — Ты не брал с меня трубки.

— Да, я заблокировал тебя. Нам не о чем говорить, — резко ответил я, отворачиваясь. Ева открывала дверь.

— Я беременна! — крикнула Алиса, останавливая нас. Я оцепенел. Ева молчала.

— Нет, — качнул головой я. — Пойдем, — сказал я Еве, подталкивая ее.

— Ребенок твой! — не останавливалась Алиса. По ее щекам катились слезы, размазывая идеально нарисованные стрелки.

— Давайте поднимемся в квартиру, — хрипло сказала Ева, распахивая дверь. Шум в ушах не прекращался. Ева, скинув каблуки, прошла на кухню.

— Дима, ребенок твой. Срок 4 недели, — продолжала Алиса.

— С чего ты взяла, что он мой. Ты изменяла мне! — сорвался я. Она плакала еще сильнее.

— Я изменила тебе первый раз 16 дней назад, а беременность 26 дней, — всхлипывала Алиса. Ева подошла к ней, протягивая стакан воды.

— Что ты от меня хочешь? — выдавил я из себя.

— Семьи, — выдохнула Алиса, смотря на Еву.

— Нет, — резко ответил я. — Признать ребенка — да, помогать — да, воспитывать — да. Жить с тобой — нет!

— Дима, ребенку нужна полноценная семья, — поставив стакан на стол, сказала Алиса.

— Последний раз говорю, я свожу тебя к врачу, помогу со всем, если ты решить рожать, но вместе мы никогда не будем, — сказал я спокойно, глядя на Еву. Она сидела рядом и просто молчала. Она не устраивала истерик, она впустила в дом Алису. Если бы на месте Алисы была Ева, то Алиса даже на порог не пустила бы мою беременную бывшую. В этом их принципиальная разница. — Я вызову тебе такси, а завтра позвоню и мы решим, что делать с ребенком, — решительно сказал я.

— Ты не можешь так поступить со мной! Ты должен на мне жениться! — кричала Алиса.

— Я. Тебе. Ничего. Не. Должен, — сказал я, вызывая такси. У нас все закончилось, — выдохнул я.

Алиса вылетела из квартиры пулей, осыпая меня оскорблениями. Дверь хлопнула. Ева подошла ко мне и обняла. Обычные объятия вытягивали меня со дна, на которое я опустился.

— Все будет хорошо, — тихо сказала Ева.

— Прости, что втянул тебя в свои проблемы, — сказал я, опустив голову. — О, господи, ребенок, — схватился я за голову. — Почему всегда так? Почему когда ты счастлив, жизнь напоминает о том, что это не сказка.

— Ты говорил, что вы планировали детей, — шептала она.

— Да, — вспомнил я. — Мы собирались стать семьей.

— Вы еще можете, — еще тише сказала Ева, садясь на диван. — Она любит тебя.

— Она любит только себя, — перебил я ее. — Она не готова стать матерью.

— А ты готов стать отцом?

— Не уверен, — честно ответил я, смотря на нее. — Я поеду, — прошептал я.

— Хорошо, — выдохнула Ева.

За мной захлопнулась дверь, и я спустился на пару лестничных пролетов. Я упал на ту же ступеньку, что и тогда, когда я застукал Алису с другим. Две недели я вытаскивал себя, Ева вытаскивала меня и вот, когда я стал свободно дышать, мне перекрыли кислород. Каждая моя трещина, мастерски замазанная, снова открылась, превращаясь в большой разлом. Ребенок, мать твою! Я так мечтал о семье, но сейчас мне ничего уже не нужно.