Пульсация [BTS 18+]

...Пожалуйста, просто скажи, что любишь меня 

Ведь мы больше, чем просто друзья, так покажи мне это 

Мне не нужна никакая ложь, никакой обман 

О, детка, ты нужна мне, 

Пожалуйста, просто скажи, что любишь меня, ведь мы больше, чем друзья, удержи меня, Мне не нужна ложь, 

Ведь ты всегда в моем сердце, ты знаешь...

Дни в суматохе несутся незаметно. Все идет своим чередом, как по накатанной, и я, кажется, начинаю верить в лучшее. Во все то, чего не было со мной такое долгое время. Я вновь учусь улыбаться, смотря на Тэхёна, который улыбается мне в ответ своим открытым сердцем. Он добр ко мне. И очень старается. Он словно бы на руках несет меня дальше и дальше, заставляя погружаться в пучину наших новых открытых друг другу чувств. И иногда, смотря на него, я даже забываю о том прошлом предательстве. Но потом, спускаясь на землю, я снова вспоминаю. Тогда я была ребенком, глупым, пугливым, наивным ребенком, и верила в любовь с первого взгляда. Теперь мне почти двадцать. Я подросла, закалилась, но вера осталась прежней. Я все еще открыта для любви, я искренна, и готова забыть обиду. Грусть, обида, печаль и боль... Они давно ушли на второй план, закалив меня до бела, словно огненную сталь. И на их место теперь пришла злоба. Я стала злее, и сейчас в любой момент я готова показать зубы. Я готова дать отпор и бороться за свое счастье, как никогда.

***

Очередной день в главном офисе модного дома Селин подходит к концу. Все разбредаются, растекаются, кто куда. Я же спешу по коридору второго этажа к лестнице, но не успеваю сделать и пары шагов, как двери прозрачного лифта бесшумно распахиваются: 

 - Элиза, как дела? - окликнув меня на ломаном английском, ко мне подходит Фабьенн, - молодой курьер, развозящий почту и документы. 

 - Все хорошо, спасибо, - вежливо улыбаюсь в ответ я, пожимая плечами. 

 - Я тут кое-что привез, - молодой человек протягивает мне запечатанный желтый бумажный пакет. - Сказали, чтобы ты занялась этим, как можно скорее... 

 - Хорошо, - я приняла пакет из рук парня, кивнув, на ходу развернулась и ответила. - Передай, что завтра утром все разложу... - сказав это, я хочу уже уйти, - ведь я и так задержалась на рабочем месте дольше положенного, - но Фабьенн осторожно перехватывает мою руку, ловит за запястье и произносит: 

 - Нет, нужно сегодня, - настойчиво говорит он, и я чуть хмурюсь в ответ: 

 - Но я не успею, - и, глянув на настенные часы, добавляю. - До конца рабочего дня пятнадцать минут, да и в офисе почти никого нет... 

 - Николетт сказала, чтобы ты разобралась с этим сегодня, - повторяет он, непреклонно смотрит мне в глаза, но потом смаргивает, выставив руки перед собой, и беззаботно добавляет. - Ничего личного, я просто довожу до тебя ее слова. 

 Устало выдохнув, я раздуваю щеки и утвердительно мотаю головой в знак согласия: ничего не поделаешь, приказ начальства - закон. Раз Николетт так сказала, значит, здесь что-то в самом деле срочное. 

 - Ладно, давай, - отвечаю я, забираю пакет из рук курьера и иду прочь по коридору, но парень семенит за мной, тут же догнав: 

 - Если что, я потом могу отвезти тебя домой... - произносит он, но я мгновенно перебиваю его, осадив и не дав договорить: 

 - Нет, спасибо, меня встретят, - и растягиваю губы в дежурной улыбке, после добавляя. - Подожди меня снаружи, я должна сделать работу. 

 - Как скажешь, - согласно кивает молодой человек, и я захожу в один из пустующих кабинетов. 

 Черт бы побрал эти вечерние переработки. Терпеть не могу все подобное, но совершенно не в состоянии на это повлиять. Я понимаю, что завтра им непременно нужен фурор, и они скорее всего отдают коллекцию на пошив, но мне это в самом деле никак не откликается. Мой рабочий день оканчивается, и мне уже не терпится пойти домой: я втайне мечтаю о ванне с душистой пеной и доставке пиццы на вечер. Но в итоге, в кабинете я разбираю эскизы и макулатуру, разложив по нужным папкам все документы, и выхожу из канцелярии около восьми вечера, совершенно забыв, что Фабьенн все еще ждет меня и топчется здесь у дверей в коридоре. Свет уже приглушен, и я не сразу его замечаю. Осталась лишь охрана на посту и камердинер у входа:

 - Ты что-то долго, - бормочет Фабьенн, вырастая у меня за спиной, и я дергаюсь от неожиданности. 

 - Черт, ты меня напугал, - шепчу я, хмурясь, на что парень отзывается: 

 - Тебя точно не нужно подвезти? 

 - Да, - строго и уверенно произношу я. - Я же сказала. 

 Он ничего на это не говорит, и мы молча просто выходим на улицу, но молодой человек все еще идет рядом со мной, плечом к плечу.

 - Нормально все? - говорит он, когда я начинаю озираться по сторонам в поисках знакомой машины, но Тэхёна еще нет, и я пожимаю плечами. - Может все-таки со мной поедешь? - хмыкает Фабьенн, и я отдуваюсь, начиная раздражаться: 

 - Нет, - цежу я. - Что не понятно? - и решительно направляюсь к кованым воротам, что отгораживают территорию резиденции. 

Он начинает откровенно меня напрягать, от чего я заметно нервничаю, но стараюсь этого не показывать. Мы оказываемся на улице. От глотка холодного воздуха дышать сразу становится легче, и я, цокая каблуками, иду вперед, когда слышу за спиной торопливые шаги: 

 - Эй, подожди, Элиза! Стой! - курьер резко хватает меня за локоть, останавливая и разворачивая к себе. - Ну и где твой парень? Он не приехал, видишь? Пошли со мной, я тебя подкину. 

 - Нет, спасибо, я справлюсь, - я пытаюсь оттолкнуть его, но у меня не остается сил на борьбу с ним. 

 – Элиза, прошу тебя, – шепчет он и берет меня под руку, стараясь идти рядом. - Ничего такого, всего лишь подвезу тебя домой. 

 - Да отцепись ты от меня! - вскрикиваю я и дергаюсь от неожиданности, потому что перед нами внезапно останавливается знакомая большая машина. 

 Резко открыв водительскую дверь, Тэхён выходит из автомобиля с огромной охапкой роз, но тут же бросает ее на заднее сидение, и, сунув руки в карманы брюк, втыкается в меня взглядом, несколько надменно вскинув подбородок, и пару секунд сверлит черными глазами из-под полуопущенных ресниц. Стоящего рядом Фабьенна он не удосуживает даже полувзглядом, так, словно его здесь нет, словно он обыкновенное пустое место. В этот же миг курьер отпускает мой локоть и делает шаг в сторону, а Тэхён все еще пристально, изучающе, так дотошно рассматривает меня, чуть склонив голову вбок, как будто никогда не видел и смотрит на что-то сверхъестественное. Он глядит на меня из-под черной вьющейся челки, спадающей на лоб, уничтожая взглядом. В эту же секунду я покрываюсь холодной испариной только от одного этого взора и громко сглатываю, когда молодой человек низко гортанно произносит, продолжая неотрывно пялиться мне в глаза:

- Сядь в машину, - хрипит он. 

 Я не решаюсь разорвать зрительный контакт и лишь покорно киваю. Обхожу капот и сажусь на переднее сидение. Тэхён, стоя все в той же позе, сунув руки в карманы и откинув пола бежевого плаща слегка назад, провожает меня взглядом, почти не моргая. Потом быстро садится за руль, заводит мотор, и авто дергается с места. Несколько минут мы едем в полном молчании и гробовой тишине. Он гонит, как ненормальный. Я долго не решаюсь посмотреть на него, потому что не привыкла к такой быстрой езде и мне немного страшно. Хоть я ему и доверяю, точнее учусь это делать, но мне все равно не по себе. Потом, спустя некоторое время, я все же кидаю мимолетный взгляд по его лицу, и вижу, как сосредоточенно он ведет машину. Желваки играют под гладкой кожей, пальцы сжимают руль, ресницы едва подрагивают. Кашлянув, я бубню: 

 - Как дела? 

 - Лучше всех, - бросает Тэхён, и я окончательно понимаю, что что-то явно не так. 

 - Что случилось? - спрашиваю я тут же и с надеждой смотрю на его профиль. Ни один мускул не дрожит на его лице, лишь глаза чуть прищурены. 

 - Ничего, - так же коротко и сухо отвечает парень. 

Он впервые говорит со мной таким тоном. Холодным, отстраненным. Я немного подаюсь к нему, обхватываю запястье и кладу голову на плечо, прижавшись щекой и осторожно проговорив: 

 - Ты злишься?

 - Нет, с чего бы? 

 - Я же вижу, что злишься... - молодой человек молчит, но я не сдаюсь. - Если ты из-за Фабьенна, так это он подошел ко мне... Точнее он привез почту и кое-какие документы... Потом просто предложил подвезти, и все. Я не подавала повода. Никакого, клянусь... Тэ... - я умоляюще вскидываю на него взгляд и робко шепчу, снова позвав по имени. - Тэхёни... 

 Но он все так же молча смотрит на дорогу. Я вздыхаю, отдуваюсь, и сажусь ровнее. 

 - Так и будем молчать? - не выдерживаю я, спустя еще какое-то время, и парень с легкой насмешкой в голосе отзывается: 

 - Ты что-то хочешь сказать? - цедит он, и я чувствую, что внутри он весь кипит, он будто оголенный нерв, но только внутри. 

Снаружи он холоден и невозмутим - будто бы заснувший вулкан, в жерле которого глубоко под землей кипит лава, и она вот-вот выплеснется наружу. Это ощутимо физически. От него искрит. 

- Говори... - бурчит он снова, и я взрываюсь: 

 - Тэ, ну брось! Перестань дуться, я ни в чем не виновата... - я произношу это ровно тогда, когда машина Тэхёна заезжает на подземную парковку моего дома. - Пожалуйста, поверь! Я правда ничего не сделала! - я сама не знаю, зачем оправдываюсь, это выходит непроизвольно, ведь он все равно только молчит в ответ. 

 Заглушив двигатель, парень выходит из автомобиля, сильно хлопнув дверью. Обходит капот, открывает мою и, рывком вытащив меня из машины, крепко хватает за локоть, таща за собой: 

 - Идем, - говорит он, проигнорировав мои слова, сказанные перед этим. 

 От поворота событий мне становится не по себе. Порой, я совсем его не понимаю. Не осознаю до конца, чего от него ждать, и что кроется у него в голове. За этой таинственной улыбкой, за влюбленным масляным взглядом порой прячется что-то, чего я никак не могу разгадать. Меня это пугает, заводит и бесит одновременно. За всей своей внешней открытостью, его признаниями в лоб, откровенностью и напором, я вижу что-то, что иногда настораживает меня... В его слишком пристальных взглядах, в его слишком откровенных речах есть то, что заставляет меня думать, что за всем этим кроется что-то еще... Это словно огонь разгорающийся в ледяной пещере, словно лицедейская маска, скрывающая настоящую суть. Наконец, в лифте мы поднимаемся наверх, и Тэхён, все еще крепко сжимая, держит меня за локоть.

 Когда мы входим в холл моей квартиры, парень резко разворачивает меня к себе, и рывком стаскивает с меня плащ, жакет, расстегивает юбку, и она с шелестом спадает к моим ногам. Я остаюсь в одной рубашке и тонких капроновых колготках. Волосы мои от резких движений распадаются по плечам и спине тяжелой волной. Мои глаза широко распахнуты, и я неотрывно слежу на тем, что делает парень. Я не могу даже пошевелиться.

 Оторопев, я лишь шокированно наблюдаю за ним. Тэхён же быстро вытаскивает ремень из петель на своих брюках и говорит: 

 - Вытяни руки, - и я послушно делаю то, что он велит. 

 А он тут же стягивает мои запястья эластичным кожаным ремнем, потом подводит к стене и, ногой подвинув стул, снимает одну из висящих там картин. После привязывает второй свободный край ремня к крюку, на котором до этого был одинокий портрет какой-то дамы в черном платье. Подтягивает выше и закрепляет так, что мои ноги еле достают до пола. Я почти болтаюсь, едва удерживаясь на цыпочках, и в смятении смотрю на Тэхёна, не зная, как реагировать, плакать или смеяться, а он тем временем цедит: 

 - Ты со мной, Эли, ты моя. И никто больше не смеет прикасаться к тебе, кроме меня, - сказав это, он идет в кухню и возвращается обратно с бокалом Шабли. 

Я, округлив глаза, слежу за ним, провожая его взглядом. А он тем временем ставит бокал на журнальный столик у дивана, достает планшет и добавляет:

 - Это твое наказание... 

 Но я, опешив, перебиваю его, не дав закончить: 

 - Но что я сделала? - а парень невозмутимо отзывается, повторив:

 - Это твое наказание. Поэтому заткнись, и дай мне поработать, - после чего он откидывается на диване, расслабляет галстук, расстегивает две верхние пуговицы черной рубашки и опускает взгляд в яркий экран планшета. 

 В комнате почти темно, горит только небольшой торшер в самом углу у стены, где стою я. Он велел мне молчать, и я молчу. Хоть и включен телевизор, тихо что-то бубнящий на французском, Тэхён целиком погружен в работу и не поднимает глаз от мигающего дисплея. Я не знаю, сколько так проходит времени, кажется, будто совсем не долго. Но для меня это словно вечность. Я не знаю, как мне реагировать. Я не знаю, как себя вести. Это похоже на шутку, розыгрыш, и мне становится смешно, я нервно хихикаю, но руки начинают неметь, и боль, потихоньку расползаясь, отдается по всему телу. 

 - Тэ, скажи мне, ты шутишь? Я больше не могу, развяжи меня, пожалуйста... Что ты выдумал? - пытаясь говорить весело и беззаботно, хмыкаю я. 

 Но парень только вскидывает на меня взгляд исподлобья. Он кажется немного насмешливым и даже раздраженным. Несколько мгновений он смотрит на меня, потом идет в другую комнату и возвращается оттуда с двумя тканевыми салфетками. Молодой человек подходит ближе и тихо, но нежно произносит мне на самое ухо: 

 - Я же сказал, это твое наказание. И попросил тебя заткнуться, - после этих слов он заталкивает одну салфетку почти целиком мне в рот, а другой обвязывает вокруг головы, создавая подобие кляпа.

Я приглушенно охаю, все еще не понимая, шутит ли он или на полном серьезе. Я дергаюсь, пытаясь отвлечься от боли, которая волнами накатывает на меня. Скулю что-то невнятное. Пытаюсь принять более удобное положение, но ничего не помогает. Я как будто подвешена, и большие пальцы ног еле-еле достают до пола. Я мысленно уговариваю себя, что наверное мое тело скоро онемеет, и я перестану чувствовать боль, но ничего подобного: боль становится только сильнее. 

Перед глазами мутнеет, и, несмотря на платок, засунутый мне почти в горло и прижимающий язык до самого основания, мне, как будто на расстоянии и словно бы отдаленно становится слышно, как я глухо постанываю. Изо всех сил я пытаюсь не плакать, но взор застилают слезы. Слезы непонимания. Спустя еще пару секунд, Тэхён, наконец, отрывает взгляд от экрана планшета, откладывает его в сторону, встает, берет бокал вина со столика, делает пару глотков, все так же внимательно глядя на меня. 

Его взор в этот момент такой чистый, нежный, лучистый, полный любви. Он почти улыбается мне глазами. Потом, поставив бокал на место, подходит ко мне и поворачивает лампу торшера так, что свет бьет мне прямо в глаза. На пару секунд я будто бы слепну. И первый раз со дня, когда я узнала его, я плачу конкретно из-за него. Тем временем парень внимательно смотрит в мою сторону, его руки касаются моих волос, он зарывается в них пальцами и шепчет мне очень тихо, вкрадчиво и проникновенно: 

 - Ты только моя, Эли, я так тебя люблю... - и выходит из комнаты. 

 Спустя миг он возвращается с баночкой ароматического жасминового масла для ванны, которую он принес несколькими днями ранее, когда забирал меня с работы. Он нежно, осторожно касается губами моей скулы, расстегивая белую блузку на моей груди. Откидывает мне волосы назад, убирая с лица и шеи прилипшие к влажной от испарины коже пряди, и начинает натирать маслом мою грудь, шею, подмышки. Сперва оно кажется мне холодным, и я вздрагиваю, но потом под теплом его рук, оно нагревается... 

 Сознание мое целиком поглощено конвульсивными приступами боли, его прикосновениями, которые кажутся такими же болезненными. Он массирует мне грудь, и от слез, текущих по щекам, мне трудно дышать носом. Теперь он втирает масло в мой живот, медленными круговыми движениями, ритмичными и сильными. Спускается ниже, стаскивает мои колготки вместе с трусами до самых колен. Потом его рука скользит между бедер... 

 Он раздвигает мне ноги, от этого тело мое напрягается еще больше. Я вою. Но из моего заткнутого рта доносится слабый звук, похожий на далекий звук сирены в тумане. Тэхён же продолжает ласкать меня, он почти заворожен. Я вижу его глаза совсем рядом со своими, он что-то шепчет мне, но я не понимаю, и пальцы нежно, но настойчиво трутся о мой клитор. Они у него все в масле; я по-прежнему хнычу, скулю и вою, но этот вой мало-помалу начинает перемежаться со стонами, которые я издаю, когда кончаю. Взор окончательно затуманивается, голова откидывается назад, глаза закатываются. Я почти теряю сознание, и в конце концов кончаю, содрогаясь всем телом в неистовых конвульсиях. 

 Мгновенно Тэхён отвязывает мои запястья, и я оседаю, как безвольная кукла в его объятия. Я словно под кайфом, будто пьяна. Парень же разворачивает меня спиной к себе, наклоняет, берет стоя, удерживая за талию, потом подхватывает на руки и кладет в постель. Я почти выключаюсь. Спустя мгновение, он вытирает мне лицо полотенцем, намоченным в холодной воде. Затем долго растирает мои бедра, колени и голени, продолжая шептать: 

 - Я так сильно люблю тебя... Никто, слышишь, никто не посмеет прикасаться к тебе... Кроме меня. Никогда... - он словно одержимый оглаживает мое тело, массируя, сжимая, стискивая меня в объятиях, словно родную дочь, ребенка о котором он хочет заботиться всю свою жизнь. Его сокровище. 

 Это звучит как помешательство, как дикая бешеная страсть, перемешанная с сумасшествием. Он хочет обладать мной в полной мере. И да, я знаю - он хочет меня одну... И в этот миг я чувствую его нежность, его страстное желание и его взгляд, прожигающий меня изнутри. Я никогда в жизни не чувствовала подобного ранее. Такого спектра эмоций. Боли перемешанной с восторгом, боли не знающей конца... 

Это пугает, сводит с ума, распаляет и возбуждает, это заставляет... физически заставляет, будто бы принуждая, влюбляться в него все сильнее...